Штольман шел по коридору...

Утром его разбудил запах свежей выпечки. Он уже забыл, когда просыпался от такого восхитительно домашнего запаха… даже в далеком и почти не существующем детстве это было нечасто… Наскоро умывшись и одевшись, он спустился в столовую, и вместо привычного хлеба и сыра обнаружил несколько ароматных свежеиспеченых брецелей, еще теплых… в конце концов, если хозяйка не хотела показываться, искать ее наверное не стоило… Брецели оказались с сыром внутри и вместе с кофе получилось неожиданно сытно и очень вкусно… «Так и привыкнуть недолго» - подумал он про себя, не видя, собственно, в этом уюте ничего плохого, кроме как полного несовпадения с его обычной жизненной круговертью… Сегодня он собирался погулять недалеко от вчерашнего уличного ресторанчика в надежде снова увидеть Дойла и продолжить разговор. Его все больше и больше занимала эта история.
 Знакомую невысокую коренастую фигуру в коричневом он заметил издали. Дойл и не скрывал, что нарочно сидел и ждал своего молчаливого нового знакомого, в надежде поделиться следующей порцией новостей. 
-Герр Штольман! я так и знал, что встречу вас здесь! вы постоянны в своем расписании, и это так замечательно, так по-немецки! Мне показалось, что вам будет интересно ознакомиться с содержанием тогдашних газет! Знаете, тогда многими обсуждались разные варианты, вплоть до самых фантастических! И, если вы не против, я заказал нам здешнее пиво - оно напоминает мне наши старые ирландские сорта, я когда-нибудь расскажу вам… 
Дойл перебирал газетные вырезки с объявлениями о награде, прощении вины, если было совершено преступление, - похоже, газеты действовали с размахом Отдельно были подшивки с различными версиями произошедшего. Среди догадок были и серьезные ссылки на сверхъестественные или противоестественные силы, и на то, что горбатый мосье Караталь, по всей вероятности, – особа более известная под гораздо менее благозвучным именем. Другие утверждали, что все– это – дело рук его смуглого спутника, но что же именно он сделал, так и не смогли вразумительно объяснить. Наконец Дойл вытащил номер Таймс: - Вот послушайте, это вам должно быть интересно, здесь есть некоторые логические выкладки, - Штольман и не думал возражать… хорошая история, хорошее пиво, - что еще надо, чтобы нескушно провести день на свежем воздухе? Пиво, принесенное в толстых глиняных кружках оказалось темным и неожиданно крепким. Вкусы нового знакомого нравились Штольману все больше и больше… Дойл тем временем начал читать. "Один из основных принципов практической логики сводится к тому, – замечает автор письма, – что после исключения невозможного оставшееся, каким бы неправдоподобным оно ни казалось, должно быть истиной. Поезд, несомненно, отошел от Кеньона. Поезд, несомненно, не дошел до Бартон-Мосс. Крайне невероятно, но все же возможно, что он свернул на одну из семи боковых веток. Поскольку поезд не может проехать там, где нет рельсов, это исключается. Следовательно, область невероятного исчерпывается тремя действующими ветками, ведущими к заводу Карнстока, к "Большому Бену" и к "Упорству". Существует ли секретное общество углекопов, английская camorra1, которая способна уничтожить и поезд и пассажиров? Это неправдоподобно, но не невероятно. Признаюсь, я не могу предложить иного решения загадки. Во всяком случае, я порекомендовал бы железнодорожной компании заняться этими тремя линиями и теми, кто там работает. Тщательное наблюдение за закладными лавками в этом районе, возможно, и выявит какие-нибудь небезынтересные факты". - Что вы на это скажете, герр Штольман? Штольман неторопливо потянул пиво, посмаковал горьковатый вкус… - Три сохранных ветки из семи, говорите… И на каждой из этих трех велись работы или были люди… а что, собственно, ответили на это читатели? Были еще какие-то предположения? - Знаете, масса всего, в основном обвинения в недостойной клевете на честных и достойных людей… - А серьезное что-нибудь? - Пожалуй, только два,- Дойл пошуршал газетами и раскрыл следующую: Во-первых, предположили, что поезд мог сойти с рельсов и лежит на дне стаффордширского канала, который на протяжении нескольких сотен ярдов проходит параллельно железнодорожному полотну. В ответ на это появилось сообщение, что канал слишком мелок и вагоны были бы видны. Во втором письме указывалось, что курьерская сумка, которая, по-видимому, составляла единственный багаж путешественников, могла скрывать новое взрывчатое вещество невероятной силы. Однако полная абсурдность предположения, будто целый поезд мог разлететься в пыль, а рельсы при этом совсем не пострадали, вызывала только улыбку. Расследование зашло, таким образом в тупик! А вот дальше случилось вот что: миссис Макферсон получила письмо от своего мужа Джеймса Макферсона, кондуктора исчезнувшего поезда. Письмо, датированное пятым июля 1890 года, было опущено в Нью-Йорке и пришло четырнадцатого июля. Были высказаны сомнения в его подлинности, но миссис Макферсон утверждала, что это почерк ее мужа, а тот факт, что к письму было приложено сто долларов в пятидолларовых купюрах, исключал возможность мистификации. Обратного адреса в письме не было. Вот его содержание: "Дорогая жена, я долго обо всем думал, и мне очень тяжело расстаться с тобой навсегда. И с Лиззи тоже. Я стараюсь о вас не думать, но ничего не могу с собой поделать. Посылаю вам немного денег, которые составят двадцать английских фунтов. Этого вам с Лиззи хватит на проезд в Америку, а гамбургские пароходы, заходящие в Саутгемптон, очень хороши и проезд на них дешевле, чем на ливерпулских. Если вам удастся приехать сюда и остановиться в Джонстон-Хаусе, я постараюсь сообщить вам, где мы можем встретиться, но сейчас положение мое очень трудное и я не очень-то счастлив, – слишком тяжко мне терять вас обеих. Вот пока и все, твой любящий муж. Джеймс Макферсон". Штольман подумал, что бедного глупого Макферсона жена не увидит уже никогда… что-то во всем этом было узнаваемое, какое-то давно знакомое чувство неуловимости преступника шевельнулось в его памяти… и эта безследность исчезновения целого поезда и людей, и отсутствие всяких улик… не считая бедного выброшенного (или выскочившего) из поезда машиниста… Дойл продолжал читать: -Это письмо пробудило твердую надежду, что скоро все объяснится, так как было установлено, что седьмого июня в Сауггемптоне на пароход "Вистула" (линия Гамбург– Нью-Йорк) сел пассажир, назвавшийся Саммерсом, но очень похожий по описанию на исчезнувшего кондуктора. Миссис Макферсон и ее сестра Лиззи –Долтон отправились в Нью-Йорк и три недели прожили в Джонстон-Хаусе, но больше не получили от Макферсона никаких известий. Возможно, неосторожные комментарии газет подсказали ему, что полиция решила устроить ему ловушку. Но как бы то ни было, Макферсон не написал и не появился, так что обеим женщинам пришлось в конце концов вернуться в Ливерпул. - Вот такая вот история… Что вы на это все скажете, герр Штольман? - Пожалуй, предложу вам прогуляться по лесу до водопада… если вы не против… Дойл был совершенно не против, и вскоре их фигуры скрылись за поворотом лесной тропинки…