Чёрное солнце

— Хозяин Гарри. Кто-то мягко, но методично тряс меня за плечо. Я застонал, вслепую отмахиваясь, и попытался перевернуться на другой бок. — Проснитесь, хозяин! Тычки стали настойчивей, и я нехотя приоткрыл один глаз. — Кричер, какого чёрта? Почему ты не даёшь мне поспать? — Уже полдень, хозяин Гарри. Предатель крови Рональд Уизли целый час ждёт в гостиной, пока вы проснётесь. Кричеру нужно работать, а не поить его чаем. — Что? Рон здесь? — Верно, хозяин Гарри. Он рвётся подняться к вам. Кричеру выставить предателя вон? — спросил домовик с надеждой. — Нет-нет. Сейчас спущусь. Я с силой потёр глаза, отгоняя сон, и не без труда принял сидячее положение. Затылок отозвался тупой болью. Я не спал до глубокой ночи, слишком взбудораженный вчерашними событиями и снедаемый мыслями, которые не хотел и не мог выкинуть из головы. …Как только Снейп спрыгнул, проекция начала рушиться. Далеко внизу землю расколола гигантская трещина, а башня зашаталась под моими ногами. Ничего не оставалось, как сосредоточиться на коридоре с картинами и перенестись туда, в спешке покидая исчезающий мир и буквально вываливаясь на пол в знакомых подземельях. С минуту я пытался справиться с тошнотой, прежде чем сумел встать и взглянуть на картину, породившую такую мрачную реальность. Впрочем, наверняка мне доведётся посетить проекции и пострашнее. Картина, прежде иллюстрирующая сцену в Паучьем Тупике, почернела и обуглилась, а изображение исчезло, оставив после себя пустой дымящийся холст. Жгучая, почти детская радость захлестнула меня: получилось! Одна из девяти картин уничтожена, а от холста и рамы больше не исходит никакой магии. Измотанный, но воодушевлённый, я поспешил покинуть сознание Снейпа и поделиться с Гермионой хорошими новостями. Впрочем, от её компании отказался, сославшись на усталость и головную боль. Мигрень не давала покоя и плохо снималась зельями: прежде мне редко доводилось работать по нескольку дней подряд без перерыва, а ведь мы только начали. Но главная причина заключалась в том, что мне было просто необходимо остаться в одиночестве. Осознание того, что именно Снейп помогал нам в тот страшный год, ошеломляло. Даже узнав, что ошибался на его счёт, я всё ещё не понимал глубины своих заблуждений, но теперь, раскрыв тайну серебристой лани, готов был сгореть со стыда. Я злился на Снейпа — за то, что так мастерски притворялся предателем; злился на себя — за то, что был таким доверчивым упрямым остолопом и позволил себя одурачить; злился на Кэрроу, вздумавшего использовать столь изощрённое проклятие. Изменил бы я когда-нибудь своё мнение о Снейпе, не случись мне так глубоко погрузиться в его сознание? Вероятно, да, если бы ему повезло выжить. Впрочем, живой Снейп послал бы меня на все четыре стороны и уж точно не вёл бы себя столь… нормально. На секунду я даже вообразил, что Снейп из первой картины увидел во мне равного, и эта абсурдная мысль оказалась неожиданно приятной. Хотелось верить, что и с другими версиями профессора мы сумеем найти общий язык. Может, какая-то из них объяснит, при чём здесь моя мама и её патронус. Отчаянно зевая, я наконец спустился в гостиную, где меня поджидал хмурый Рон. — Гарри, дружище, ну ты и горазд спать! — воскликнул он, поднимаясь мне навстречу. — Жду тебя тут целый час, как на аудиенции у лорда… — Извини, Кричер слишком ревностно меня оберегает, — я бухнулся в кресло и поманил к себе волшебный кофейник. — Кофе? — Да я литр выдул, пока ты дрых, — ухмыльнулся Рон. — Ты случайно не заболел? Выглядишь помятым. — Я в порядке, просто… устаю на работе. — О, — Рон неловко почесал в затылке. — Тяжёлый случай? — Ты даже не представляешь, насколько. — Ничего себе… это министерство тебя так напрягает? — Эм-м, нет. Скорее, частная просьба. Друг хмыкнул и нервно скомкал салфетку. Я бросил на него подозрительный взгляд. — Рон. Говори уже, что стряслось. — Всё в порядке. Просто зашёл тебя проведать. — Уверен? — Ты же не копаешься в моих мозгах, правда, Гарри? — осторожно спросил Рон. Я вздохнул. Ну вот опять. Это была одна из причин, почему мы с лучшим другом слегка отдалились: Рон всё ещё опасался моих способностей, и иногда в его взгляде появлялась настороженность, которая меня ужасно бесила. Вот как сейчас. — Я это контролирую, Рон, ты же знаешь. — Да-да, извини, просто… ты прав, на самом деле, — Рон выглядел несчастным. — Я хотел спросить кое-что. Неожиданно появился Кричер, принёсший мне завтрак, и разговор пришлось прервать. Домовик торжественно отлевитировал на стол огромный поднос с едой, бросил на Рона испепеляющий взгляд и удалился, ворча себе под нос. С тяжёлым вздохом я принялся за яичницу и тосты, пока мой друг подбирал слова. — К чёрту, спрошу прямо. Что происходит с Гермионой? — В каком смысле? — Последние несколько дней она вообще не бывала дома. Утверждает, что очень занята на учёбе и работе, но, Гарри, какая работа в десять вечера… — Гермиона — будущий колдомедик, — осторожно заметил я. — Ты должен быть готов к тому, что её часто не будет дома по вечерам. Людям нужна помощь круглые сутки. — Да, ты прав, наверное… Просто я совсем перестал понимать её. Она отдалилась, стала дёрганной и раздражительной. Раньше мы всегда находили время, чтобы побыть друг с другом, даже когда оба зашивались на учёбе. А теперь её вечно нет дома. Не понимаю, что я делаю не так! — Рон, ты же знаешь, я друг вам обоим и не люблю лезть в чужие отношения. — Да, прости, — Рон тяжело вздохнул и, взяв печенье с подноса, принялся с унылым видом его жевать. — Так ты не знаешь, где она была? Я неспешно допил стакан сока, пытаясь выиграть время. Врать Рону не хотелось, как и подставлять Гермиону. Каковы шансы, что затея со Снейпом останется тайной, учитывая, что главный целитель Мунго в курсе нашего эксперимента? — Вообще-то знаю. В последние дни я пересекался с ней… по работе. — Что? — опешил Рон. — Мы с Гермионой работаем над одним совместным проектом. Он требует много времени и кое-каких исследований, а в исследованиях я полный профан, так что Гермиона штурмует книги, помогая с моей частью работы. — Она ничего мне не говорила, — расстроенно пробормотал Рон. — Но, Гарри, что у вас может быть за совместный проект? Разве твоя работа имеет какое-то отношение к… ох. Это пациент Мунго, да? — Вроде того. Э-э, Рон, извини, я не уверен, как много могу рассказывать. Он кивнул и перевёл тему, с энтузиазмом описывая будни начинающего Аврора. Рон закончил академию всего пару месяцев назад и сразу поступил на службу, чем ужасно гордился. Пока, в основном, возился с бумажками, но несколько раз участвовал и в настоящих полевых операциях. — Знаешь, Гарри, я рад приносить пользу, как вы с Гермионой. Я всю жизнь хотел стать кем-то, делать что-то по-настоящему важное, — смущённо поделился Рон. — Ты уже кто-то, — заверил я с улыбкой. — Ты — мой друг, и ты будешь потрясным Аврором! Вот увидишь. Время летело незаметно, и, взглянув на часы, я удивлённо отметил, что стрелка перевалила за два. — Рон, ты извини, мне уже пора. Надо готовиться к сегодняшнему сеансу. — Понял, — Рон кивнул и поднялся, заключая меня в медвежьи объятия. — Спасибо, дружище, ты меня немного успокоил. Приглядывай там за моей женой, лады? — Само собой. Я бы предложил как-нибудь собраться и выпить пива, но, боюсь, ещё как минимум неделю буду приползать домой в состоянии овоща. — Ладно, без проблем. Ты береги себя, Гарри. Может, хотя бы заглянешь к нам вечером на чай? Когда Гермиона будет дома, — Рон нервно усмехнулся. Я кивнул, провожая его до камина. — Конечно, друг. Я постараюсь. *** До коридора с картинами я снова добрался без приключений. Беглый осмотр подземелий показал, что уничтожение частички проклятия не нанесло сознанию Снейпа ощутимого вреда — по крайней мере, двери были на своих местах. Правда, на потолке прибавилось трещин, а пара факелов погасла, погружая и без того мрачные подземелья в зловещий полумрак, но, возможно, это не имело отношения к уничтоженной проекции. Я сразу открыл нужную дверь и внимательно оглядел оставшиеся картины. В конце концов, мне придётся посетить их все, так что выбирать особо не приходилось. Внимание привлекло полотно, на котором молодой Снейп и Дамблдор сидели за столом в кабинете директора. Взгляд Дамблдора был непривычно жёстким, в то время как Снейп явно сходил с ума от горя, согнувшись почти пополам и спрятав лицо в ладонях. Глубоко вздохнув, я шагнул к картине, на всякий случай готовясь к новым шокирующим открытиям. Первое, что я услышал, когда та ожила — жалобные, почти звериные рыдания Снейпа. — Я думал… вы… спасёте её… — Они с Джеймсом доверились не тому человеку. Как и вы, Северус. Вы ведь тоже надеялись, что лорд Волдеморт её пощадит?.. — Взгляд Дамблдора был жёстким, даже жестоким. — Её сын выжил. Её сын жив. У него её глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс? — ПРЕКРАТИТЕ! Умерла… навсегда… — Вас мучает совесть, Северус? — Лучше бы… лучше бы я умер… — И какая от этого была бы польза? Если вы любили Лили Эванс, если вы действительно любили её, то ваш дальнейший путь ясен. — Что… что вы хотите этим сказать? — Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Помогите мне защитить сына Лили. — Ему не нужна защита. Тёмный Лорд ушёл… — Тёмный Лорд вернётся, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности. Снейп растерянно взглянул на него. Из глаз его всё ещё текли слёзы. — Я… я не понимаю, Дамблдор. Чего вы хотите? — Я хочу, чтобы вы работали на меня. Остались в Хогвартсе, скажем, в качестве преподавателя зелий… — Но я ничего не знаю о преподавании! И терпеть не могу детей. Дамблдор, простите, но я не понимаю, как работа учителем поможет защитить годовалого сына Лили! — Гарри вырастет и поступит в Хогвартс. Мы не знаем, сколько времени потребуется Волдеморту, чтобы вернуться, но должны быть готовы, когда это случится. Стороне Света понадобится как можно больше преданных сторонников. — Так вот оно что… Вы собираете свою армию и хотите, чтобы я стал её частью. Работать в Хогвартсе десять лет, прежде чем сын Лили хотя бы переступит порог замка, в ожидании того, что может никогда не случиться. Хорошенькая перспектива. — У вас есть перспективы получше? Вы же понимаете, Северус, что теперь, когда Волдеморт исчез, начнутся процессы над его приспешниками. Скорее всего, вам грозит срок в Азкабане. Снейп, пошатываясь, поднялся на ноги. — Я заслужил это. Если меня посадят или приговорят к поцелую — так тому и быть. Я готов понести наказание. Всё равно без неё моя жизнь не имеет смысла… — Не будьте глупцом, Северус. Вы можете принести пользу здесь. В конце концов, разве вы не хотите отомстить за смерть Лили? — Кому, Дамблдор? Тёмный Лорд исчез и, вероятно, мёртв, Блэк арестован и будет гнить в тюрьме, и единственный, кто виновен в её смерти — я сам! Я подслушал пророчество! Повторюсь, если меня поцелует дементор — я приму своё наказание. — Вы уверены в своём решении? Северус, обратного пути не будет. Я даю вам шанс исправить ошибки. — Ничего уже не исправить! Она мертва! И вы… вы солгали мне, Дамблдор. Вы обещали, что защитите её, и не сдержали слово. Я не могу доверять вам, как не мог доверять и Тёмному Лорду… Я не хочу больше никому служить. — Что ж, Северус, очень жаль. Вы экстраординарный молодой человек, и одна ошибка… — Пусть я ошибся, встав на его сторону — но это был мой выбор. Я хочу остаться свободным в своём выборе и сейчас, чем бы это ни обернулось. Это моё окончательное решение, директор. Фигуры на картине застыли: Дамблдор — в своём кресле, Снейп — в дверном проёме, с печатью глубокой скорби на лице. И я застыл вместе с ними, словно под воздействием Обездвиживающего. Так вот значит как Снейп попал на службу к Дамблдору… Мучимый чувством вины и тоски по погибшей возлюбленной. А в этой версии событий — отказался от щедрого предложения директора. Кто бы стал винить его? Точно не я. С каждым погружением — всё больше неприглядной правды, всё больше вопросов, которые некому задавать. Тайная любовь Снейпа к моей матери, избравшей его злейшего врага — разве посмею я хотя бы заикнуться… И как бы ни хотелось бросить всё и вернуться к своей привычной жизни — но глядя на двадцатилетнего, раздавленного горем Снейпа — моего ровесника! — я осознал, что с этой минуты не отступлюсь, что бы ни случилось. Даже если проклятие окажется сильнее, даже если оно утянет меня в бездну вслед за профессором — что ж, я приму это, как принял юный Снейп последствия своего выбора. И ни о чём не пожалею. Чувствуя внутри небывалую лёгкость и спокойствие, я впервые за долгое время искренне улыбнулся. И наконец прикоснулся к картине. *** Первое, о чём я подумал, открыв глаза — как же здесь холодно. Холод пробирал до костей, проникая сквозь ворот джемпера и глубже, под кожу. Я сразу узнал этот холод, от которого коченеет не только тело, но и душа. Мне никогда не забыть его. Дементоры. Нетрудно догадаться, где я. Чего-то подобного следовало ожидать, и я не был удивлён, но всё равно ощущал ужас от того, что мне предстояло увидеть. А может, это дементоры так на меня действовали. Итак, Северус Снейп — узник Азкабана. Волшебная тюрьма возвышалась на крошечном острове, отделённом от остальной части Англии неспокойным северным морем. Кроме мрачного старинного замка здесь не было ничего — ни растительности, ни живых существ. Я даже не знал, есть ли в Азкабане стражники помимо дементоров. Доставляет ли кто-то провизию и предметы первой необходимости, или же они появляются здесь с помощью волшебства? Нам не рассказывали об этом в школе. Я так же не имел ни малейшего представления о внутреннем устройстве волшебной тюрьмы, но у меня были преимущества Ловца: интуиция и возможность стать невидимым и неслышимым. Силой мысли я заставил свою кровь согреться, и озноб отступил — по крайней мере тот, что терзал моё тело. Против страха же было только одно оружие, которым я всё ещё не научился владеть в совершенстве: холодный разум. Картина выкинула меня в один из безлюдных тюремных коридоров, освещённых лишь неярким светом, что проникал из узких зарешечённых окон. Правильно, дементоры любят тьму, они сами — олицетворение тьмы, пустоты и страха. Вряд ли они вообще видят заключённых; им не нужно зрение, чтобы питаться чужой энергией. И, если мои догадки верны, то они вполне способны заметить моё присутствие, ведь я чувствую их. Нужно поскорее отыскать Снейпа. Коридор, в который меня выбросило, был пуст и, похоже, использовался как проход между двумя башнями. Возле окна я заметил лестницу, спиралью уходящую в небо. Снейп был где-то рядом: я чувствовал, как камень на шее нагрелся и запульсировал. Оставалось найти его. Приказав своим ногам не издавать ни звука, я подошёл к окну и выглянул в него. Порывы шквального ветра бросились мне в лицо. Я находился довольно высоко, в одной из башен, а далеко внизу бушевало море; я почти ощущал на ресницах дыхание солёных брызг. Воды здесь не отличались спокойствием, точно чувствовали энергию этой мрачной тюрьмы, где сам воздух пропитался страхом, отчаянием и смертью. Вода была не только снизу, но и сверху: за окном медленно и величественно падал мокрый снег. Он устилал остров белоснежным покровом, точно прах, укрывающий пепелище после пожара. Белый — цвет смерти, как нельзя лучше подходит Азкабану. Значит, сейчас зима, вот только какого года? Сколько лет дали Снейпу, не имевшему денег и связей, потерявшему покровительство Дамблдора, за пособничество Волдеморту? По всему выходило, что немало. А ведь Дамблдор мог бы помочь ему, не требуя ничего взамен. Протянуть руку помощи просто потому, что другой человек в ней нуждался. Человек, безусловно талантливый, чьё самое большое злодеяние заключалось в том, что он в какой-то момент заблудился и свернул не туда. Ну, и ещё снабдил своего господина некстати подслушанной информацией, не подозревая, к каким последствиям это приведёт. Я не знал, что именно заставило Снейпа присоединиться к Волдеморту, но его раскаяние выглядело искренним. Может, прояви директор каплю милосердия к раздавленному горем, но гордому юноше — тот бы вновь пришёл к нему сам, осознав, сколь огромная разница простирается между добром и злом… А вышло, что практически никакой. Во рту стало горько. Прошлое не исправить, а будущее сейчас в моих руках. По крайней мере, будущее одного человека, а может, и двух. Ведь разве смогу я когда-нибудь спать спокойно, зная, что Снейп заплатил и за мои ошибки тоже? Привычно став невидимым, я начал подъём по спиральной лестнице. Вскоре передо мной вырос ещё один коридор, где было несколько металлических дверей с зарешечёнными окошками на уровне глаз. На стенах горели редкие факелы, устойчивый запах грязи и нечистот мгновенно въелся мне в ноздри. Прислушавшись, можно было различить доносящиеся из-за дверей звуки страданий: шуршание, вздохи, стоны. Где-то истошно хохотали. Интересно, в этой башне держат особо опасных преступников? По каким критериям их вообще разделяют? Судя по камерам-одиночкам и крошечным окошкам в дверях, почти не пропускающим свет, вряд ли здесь содержали мелких воришек. Скорее уж, Упивающихся смертью. Как мне отыскать Снейпа? Двинувшись вдоль дверей, я заглядывал в каждое окошко и ужасался тому, что видел. Крохотные камеры величиной в несколько шагов, из мебели только койка, стул и прогнивший стол. В дальнем углу — нечто, похожее на нужник, источавший запах мочи и испражнений. Но самое гнетущее впечатление производили заключённые. Бледные, измождённые люди в тюремных робах, по большей части, лежали на кушетках лицом к стене или сидели на полу, забившись в угол. В полутьме я не узнавал их лиц. Мужчина с седой бородой и оспинами на щеках вяло ковырялся ложкой в глиняной чаше, то и дело заторможенно поднося её ко рту. В соседней камере темнокожий амбал подтягивался на перекладинах, что-то бормоча сквозь зубы (кажется, я видел его во время битвы за Хогвартс). Ещё один парень — совсем мальчишка, лежал на полу прямо под дверью, вперив стеклянный взгляд в потолок. Если он ещё жив, вряд ли дотянет до вечера. Заключённые Азкабана больше напоминали призраков, а гнетущее чувство отчаяния и одиночества ощущалось почти физически. Вряд ли их вообще выпускают из камер, разве что на свидания с родственниками. Постоянное присутствие дементоров довершало печальную картину. Я задумался, как Сириус пробыл здесь двенадцать лет и сохранил рассудок. Сириус!.. Желание увидеть крёстного хоть одним глазом затопило меня, и никакие доводы рассудка не помогали. Преодолевая следующий лестничный пролёт, я стиснул зубы, чтобы не завыть, борясь с тоской по нему и неотвратимостью его гибели. Лицо Сириуса стояло перед глазами — такое же, как в тот вечер, когда он упал в Арку смерти. Здесь, в этом иллюзорном мире, он ещё жив, сидит где-то рядом, в одной из камер. Я мог бы, наверное, даже освободить его, а завтра вернуться за Снейпом… Я бы ещё долго терзался сомнениями, но внезапно увидел его — в следующем коридоре, рядом с Беллатрикс Лестрейндж. Кто бы мог подумать, они сидели в соседних камерах! Вышло ли это случайно или намеренно — Сириус вряд ли был рад такой соседке. Впрочем, общаться с сестрой через стену всё же лучше, чем проводить годы в молчании, сходя с ума от одиночества. Прямо сейчас Белла дремала на своей кушетке, завернувшись в тонкое одеяло. А Сириус… я почти уткнулся носом в окошко, пытаясь разглядеть его лицо. Крёстный что-то писал при свете свечи, низко склонившись над столом. Страшно хотелось обнять его, поговорить с ним… Нет, невозможно. Всё, что я разрешил себе — бесшумно пройти сквозь тяжёлую железную дверь и дотронуться кончиками пальцев до грязных спутанных волос. Легко, словно дуновение ветра. — Кто здесь? — испуганно прошептал Сириус, оборачиваясь. Глаза его расширились от ужаса. Он схватился за голову и весь подобрался, точно потревоженный пёс. Казалось, он вот-вот зарычит. Я бросил взгляд на его записи и изумлённо выдохнул. Сириус писал стихи — длинные вереницы строчек, выведенные скачущим неровным почерком. Он никогда не показывал мне своё творчество. — Всё будет хорошо, — шепнул я, зная, что это ложь. И что он меня не услышит. Посмотрел на крёстного в последний раз и покинул камеру. Коридор расплывался перед глазами, и пришлось с силой потереть их. На руке осталась солёная влага. Я почти бегом понёсся по лестнице, и вот она оборвалась под самой верхушкой башни. Если Снейпа здесь нет, моё положение весьма плачевно. Камень на шее нетерпеливо пульсировал: либо цель уже близка, либо дементоры заметили присутствие чужака и скоро придут за мной. Скорее всего, и то, и другое. И тут я наконец нашёл его. Мне даже не нужно было всматриваться в человека, свернувшегося на тюремной койке, чтобы узнать Северуса Снейпа: чутьё Ловца буквально вопило об этом. Сердце забилось чаще, ладони вспотели. Страх, отступивший на время, атаковал с новой силой — я стоял перед железной дверью с крошечным окошком и чувствовал себя совершенно беспомощным. Больше всего на свете хотелось покинуть это место, оказаться как можно дальше от человека, заточённого в камере передо мной. Сколько он уже здесь сидит? Я не имел понятия, в какой год меня выбросило, и осталось ли в этом Снейпе хоть что-то человеческое. Услышит ли он, если я окликну? Однако звать не пришлось. Словно почувствовав чужой взгляд, Снейп резко обернулся и уставился в мою сторону. Его всклоченные волосы отросли до лопаток, борода неаккуратно облепила щёки и шею. Он был тощим почти до изнеможения, но чёрные глаза на исхудавшем лице горели точно два уголька, глядя настороженно и хмуро. Я не сдержал облегчённого вздоха: жив. — Кто здесь? — хрипло спросил Снейп, повторяя слова Сириуса. Я в испуге оглянулся, но соседние камеры хранили равнодушное молчание. Подумав, наложил заглушающие чары. Мелькнула шальная мысль появиться перед Снейпом в обличье Дамблдора и разыграть спектакль, но это было слишком рискованно. Если он уличит меня во лжи, мы ни за что не договоримся. — Я друг, — сказал я мягко, предварительно вернув себе голос. Из камеры справа послышалось подозрительное шевеление, и я выждал пару секунд, прежде чем продолжить. — Я сейчас войду, только не пугайтесь. Сделав глубокий вдох для храбрости, я шагнул в камеру Снейпа и только после этого материализовался перед ним, поднимая открытые ладони. Спокойно, я безоружен, я не причиню вреда. Снейп сидел на койке, поджав под себя ноги и сгруппировавшись, как для прыжка. Его потрясённый взгляд изучил меня с головы до ног и остановился на лице. Он вдруг зло оскалился. — Поттер! — Что? — я чуть не задохнулся от удивления. — Какого хрена, Поттер?! Проваливай из моей камеры! Снейп вдруг потянулся к стоящей на столе восковой свече и что есть силы швырнул в мою сторону. Я едва успел закрыть руками лицо, но та всё равно больно ударила меня по щеке и отскочила. Я даже вскрикнул от неожиданности. — Значит, не призрак, — пробормотал Снейп. — Очевидно, я всё-таки сошёл с ума. Что ж, этого следовало ожидать. — Нет, подождите! — до меня, наконец, дошло. — Я не Поттер! То есть, не Джеймс Поттер. И не галлюцинация, Снейп, честное слово! Выслушайте меня… Называть его «профессором» не поворачивался язык. К тому же, этот Снейп никогда не преподавал в Хогвартсе. — Как бы не так, — продолжал скалиться тот, забившись в угол. — Думаешь, в тюрьме я забыл твою мерзкую физиономию? Пришёл поглумиться?! Долго же ты ждал! — Снейп, пожалуйста, я не Джеймс! Я… Джеймс Поттер мёртв. Прошу, посмотрите мне в глаза. Не рискуя доставать палочку, я зажёг на руке маленький огонёк, чтобы добавить света. Снейп завороженно следил за каждым движением. Медленно приблизившись к нему, я доверчиво наклонился и посветил огоньком себе в лицо. Пару мгновений Снейп молча вглядывался мне в глаза, а после отшатнулся с каким-то первобытным ужасом. — Невозможно! Это… какая-то магия? Тебя прислали по мою душу? Чёрт, как же найти нужные слова… дипломатия никогда не была моей сильной стороной. Ещё немного, и он решит, что я — его смерть, явившаяся в облике врага с глазами любимой женщины. Такая вот злая ирония. — Я — сын Лили, Гарри. Гарри Поттер, — сказал я, намеренно делая акцент на имени мамы. Теперь Снейп смотрел так, будто сумасшедший здесь — я. — Что за чушь? Её сыну от силы семь или восемь. Сколько я уже… какой сейчас год? — Э-э, не знаю, — я чувствовал себя глупо. — Послушайте, честное слово, я — Гарри. Я… из будущего, — да, так будет проще. — Знаю, как невероятно это звучит, но у нас очень мало времени. Обещаю, я всё объясню вам, как только мы окажемся на свободе. — На свободе? — медленно переспросил Снейп. Пальцы его вцепились в одеяло. — Да, я освобожу вас. А потом мы поговорим. — Это невозможно. Из Азкабана ещё никто не сбегал. Я криво усмехнулся. Если Сириус и толпа Упивающихся смогли, то чем мы хуже? — Вы будете первым. — Как ты проник в камеру? — требовательно спросил Снейп. — Э-э, магия. — В Азкабане нельзя аппарировать, и абсолютное большинство видов магии здесь не действует. Уж поверь, я проверял. — Моя магия работает, — Мерлин, мы теряем время. Но глупо было ожидать, что Снейп молча последует за мной, как невинная овечка за пастухом. — Я смогу вытащить вас, обещаю. Но нам нельзя медлить, дементоры вот-вот будут здесь. Я уже чувствую их присутствие. — Как и я, — кивнул Снейп. — Но с чего ты решил, что я слепо пойду с тобой безо всяких объяснений? — Потому что вы хотите жить. — Вот именно. Что если тебя подослало министерство, чтобы сопроводить меня на казнь? Или спровоцировать, вынуждая бежать и оказывать сопротивление страже? В таком случае я буду убит на месте. — Ох, в самом деле, Снейп, вы не настолько важная шишка! — в других обстоятельствах я бы посмеялся над выражением его лица. — К какому сроку вас приговорили? — Десять лет. — Из которых вы отсидели чуть больше половины. Хотите ещё несколько лет провести в заключении? Это реальный шанс обрести свободу. К тому же, вы вообще не должны были здесь оказаться! — Что?.. — Вы не приняли предложение Дамблдора, — отчеканил я. — И он не вступился за вас на суде. Но ведь вы раскаялись! Вы больше не служите Волдеморту. При звуке этого имени Снейп вздрогнул. — Откуда ты знаешь? — Говорю же, я из будущего. Из… другой версии будущего. В моём мире вы работали в Хогвартсе и были профессором зельеварения. А ещё обучали меня Окклюменции. Теперь Снейп дрожал не переставая, обхватив себя руками в попытке согреться. Я быстро наколдовал тёплую мантию и швырнул ему: — Держите. Он машинально завернулся в неё и с наслаждением прикрыл глаза. — Я ничего не смыслю в преподавании, — пробормотал растерянно. Я согласно кивнул: — Истинная правда. Холод усилился: я чувствовал, как липкий ужас расползается по телу. Огонёк на руке мигнул и погас. Дементоры были здесь. Один из них заглянул в окошко и издал свистящий звук, выражающий нечто среднее между недовольством и предвкушением. — Скорее, Снейп! Здесь есть человеческая стража? — Появляется раз в сутки. Не знаю, где именно они живут. Кажется, на нижних этажах башни. — Понадобится время, чтобы они поднялись сюда. Я надеялся на тихий побег, но придётся импровизировать. Достав палочку, я попробовал открыть замок Алохоморой, но тот предсказуемо не поддался. Тогда я призвал на помощь все свои ментальные силы и вышиб дверь Бомбардой Максима, задев обступивших её дементоров. Те рассерженно зашипели. Борясь с растущим отчаянием, я представил счастливые лица своих друзей и твёрдо произнёс: — Экспекто патронум! Серебристый олень озарил светом крошечную камеру и, рассекая копытами воздух, протаранил стайку дементоров ветвистыми рогами. Не церемонясь, я схватил Снейпа за костлявую руку. — Быстрее, пока выход свободен! И тот наконец перестал спорить. Только сунул руку под матрас, хватая какие-то листы и торопливо пряча их в складках мантии. Мы выскочили в коридор и бросились вниз по лестнице. Олень расчищал дорогу, заставляя летящих навстречу дементоров в ужасе отшатываться. Снейп, отвыкший от бега, шатался и постоянно запинался о ступени, так что мне приходилось практически тащить его на себе. От большого расхода магии силы стремительно покидали меня. — Где здесь выход? — крикнул я, когда мы добрались до коридора, с которого началось моё путешествие. — Мы в северной башне. Спускаться ещё пролётов сорок, не меньше, — ответил Снейп, безуспешно пытаясь отдышаться. Снизу раздавались подозрительные звуки, похожие на крики и топот ног. Сверху напирали дементоры. Нас окружали. — Не вариант, — пробормотал я, подбегая к окну. Если выбить решётку… Голоса стражи послышались совсем рядом. Времени на раздумья не оставалось. Я выстрелил в решётку ещё одной Бомбардой и выглянул в окно. До земли было катастрофически далеко. Вряд ли я смогу аппарировать нас обоих при таком расходе магии. Остаётся один выход. Некстати вспомнив четвёртый курс и битву с Венгерской хвосторогой, я торопливо материализовал метлу. Наполовину высунувшись из окна, оседлал древко и обернулся к Снейпу, в ужасе застывшему за моей спиной. — Ну?! Решившись, он неловко пристроился сзади и обхватил меня за талию. Руки его слегка дрожали. — Не волнуйтесь, я отлично летаю, — заверил я, и с силой оттолкнулся пятками от каменной кладки. Ветер швырнул в лицо ледяные брызги. Опасно качаясь под двойным грузом, метла взмыла в небо и полетела прочь от маленького мрачного острова, оставляя позади кричащих нам в спину стражников и слетевшихся со всех сторон дементоров. Серебристый олень храбро бросился в их гущу, выигрывая нам немного времени, но его сил катастрофически не хватало. — Дай сюда палочку! — гаркнул Снейп за моей спиной. Я послушался, и Снейп, до боли сжав мне рёбра свободной рукой, с некоторым усилием сотворил патронуса. И вот тут я увидел её снова. Прекрасная серебристая лань вскинула голову и ринулась на помощь моему оленю. Стражники пялились на это зрелище, разинув рты. Потом они конечно попытались обстреливать нас заклятиями, но метла была уже далеко. В конце концов, ничто не сравнится по скорости с последней моделью «Молнии». *** — Не могу поверить. Снейп сидел на голой земле, прислонившись спиной к столетнему дереву, укутанный в тёплую мантию и согревающие чары. Я попытался сотворить ему горячей еды, но сил хватило только на пресную лепешку. Снейп тут же в неё вгрызся, нимало не смущаясь моего присутствия. Вряд ли в Азкабане у него был шведский стол. — Не могу поверить, — повторил он, качая головой и щурясь от тусклого зимнего солнца. — Нам нельзя здесь оставаться, — сказал я. Мы укрылись в густом подлеске под сенью раскидистых деревьев — единственное более-менее подходящее место, которое обнаружилось на нашем пути. Остров Азкабан раскинулся недалеко от мыса в северной части континента, где располагалось несколько чахлых деревушек. Ещё немного, и сюда отправят целую дивизию Авроров, прочёсывать каждый фут леса. Снейп словно не слышал меня. Он со странным выражением на лице гладил ствол дерева, глубоко вдыхая и выдыхая морозный воздух. — Снейп, нам нужно где-то укрыться, чтобы спокойно поговорить. Есть идеи? — Паучий Тупик — не вариант, — отмер он наконец. — Там меня будут искать в первую очередь. А другого места я не знаю. Я сверился со временем. Странно: с момента моего прибытия в эту реальность прошло всего два часа, а по ощущениям будто целые сутки. Рассказать Снейпу всю правду в Азкабане я не успел, да и как бы он смог разрушить проекцию там — воткнул бы себе в горло свечу? А требовать от него пойти на этот шаг прямо сейчас, сразу после чудесного освобождения не поворачивался язык. Как минимум, нужно было найти безопасное место. У меня ещё оставалось немного времени. — Как насчёт Годриковой Лощины? Вряд ли кто-то додумается искать тебя там. Перейти на «ты» казалось естественным. Этот Снейп был ненамного старше меня, вдобавок, я только что спас его из тюрьмы. Подарил жизнь, чтобы тут же отнять её. На душе было мерзко. При упоминании Годриковой Лощины он враз изменился в лице и вцепился в несчастное дерево, непроизвольно откалывая кусочек коры. — Нет! Только не туда… Неужели воспоминания о мёртвой Лили до сих пор причиняют боль? Конечно, обругал я сам себя, ведь всё, что было в его жизни после — суды да тюремная камера. Я медленно приблизился к Снейпу и положил руку ему на плечо. Тот вздрогнул и поднял на меня воспалённые глаза. — Это единственное подходящее место, которое приходит мне в голову. Обещаю, ты пробудешь там совсем недолго. Снейп долго сверлил меня напряжённым взглядом и наконец кивнул. Я не сдержал облегчённого вздоха. — Сможешь аппарировать нас туда? Я дам тебе свою палочку. — Ты действительно настолько доверяешь преступнику? Пот… кто бы ты ни был, ты либо идиот, либо самоуверенный храбрец. Я улыбнулся. — Просто я знаю тебя много лет, Снейп. И… да, думаю, что оба предположения верны. Ещё несколько дней назад я считал его своим врагом, но сегодня не отыскал бы на свете человека смелей и преданней. Я хотел помочь ему подняться, но он оттолкнул протянутую руку. Упрямый гордец. — У меня магическое истощение. Не уверен, что хватит сил аппарировать нас обоих, — неохотно признался Снейп. — Хм… давай попробуем вместе. Парная аппарация бывает разной. Наиболее простой вариант — один маг аппарирует другого, сохраняя с ним физический контакт. Но если сил у обоих негусто, единственный способ — объединить магическую энергию и разделить груз заклинания пополам. Так мы и сделали. Приземлившись на кладбище в Годриковой Лощине, я уткнулся носом в колени, борясь с тошнотой. В конце концов, та оказалась сильнее, и пришлось оставить свой обед на голой земле, рядом с могилой некоего мистера Уокерса. Снейп выглядел не лучше. Если честно, он выглядел как живой труп, так что я помог ему подняться, игнорируя протесты и морщась от головной боли. Решительно повёл его прочь от могилы Лили, к которой он отчаянно рвался свернуть. — Тебе нужно восстановить силы и привести себя в порядок. Иначе кто-нибудь донесёт, и сюда ринется отряд Авроров. Снейп понимал мою правоту и молча скрипел зубами. Мы шли медленно, но в конце концов за поворотом показалась лачуга Поттеров, сейчас заброшенная и ставшая чем-то вроде местной достопримечательности. Её легко было узнать по огромному провалу в районе верхнего этажа — отражённая мною Авада снесла часть крыши и целые куски стен, но никто и не думал реставрировать дом. Снейп судорожно вздохнул и до боли стиснул моё предплечье. Я проглотил комок в горле и решительно приблизился к родительскому жилищу. Дверь открылась простой Алохоморой. Внутри было так пыльно, что воздух дрожал и мерцал перед глазами. Я немедленно чихнул. — У меня почти не осталось ни сил, ни времени, так что уборка подождёт, — сказал в ответ на вопросительный взгляд Снейпа. Тот, видимо, слишком устал, чтобы препираться или как-то по-особенному реагировать на дом Поттеров, поэтому молча доплёлся до покрытого паутиной дивана и почти рухнул на него. Я поспешил помочь ему устроиться поудобней и даже накрыл обнаруженным в шкафу пледом, частично съеденным молью. С ума сойти, сколько же здесь вещей, принадлежавших моим родителям… Удивительно, что за эти годы никому не пришло в голову их прикарманить. Наверняка боятся наткнуться на призрак Волдеморта. — Итак, прежде чем я стану благодарить тебя за неожиданное чудесное спасение, может, ты наконец объяснишься? Я опустился в кресло напротив и устало потёр переносицу. — У меня осталось максимум полчаса. Постараюсь уложиться. По мере того, как я рассказывал, лицо Снейпа успело сменить выражение от скептического до озабоченного и, наконец, стало глубоко задумчивым. Он почти не перебивал меня, должно быть, экономя силы. А когда я прервался, чтобы перевести дух, хрипло произнёс: — Я прочитал о Ловцах буквально за месяц до… Договаривать не пришлось. Мне оставалось возблагодарить Мерлина за то, что хотя бы эту часть информации объяснять не придётся. — Я верю тебе. — Что? — у меня отпала челюсть. — Я видел, на что ты способен. Колдовать в Азкабане, в том числе невербально и без палочки — сомневаюсь, что кто-нибудь смог бы. Если только Альбус Дамблдор. При упоминании директора Хогвартса Снейп болезненно скривился. Я вдруг почувствовал удушающую волну ненависти к своему наставнику, чья жестокость, как и величие, не знали границ. Он всегда говорил, что человека определяет только его выбор. Но так ли это? Решения, принятые Снейпом и повлиявшие на множество судеб, не делали его хуже или лучше. И сейчас, блуждая по тёмным лабиринтам Multitudo Sensus, я не могу судить, какие из этих решений были верными. Думаю, если мы выберемся живыми из этой истории, я вообще больше не стану никого судить. Одно я знал наверняка: неважно, насколько страшные миры сотворило проклятие на своих картинах — Снейп для меня навсегда останется удивительным человеком. Возможно, не менее великим, чем Дамблдор. — Для менталиста же провернуть такой трюк несложно, ведь, когда он в чужом сознании, на него не распространяются ограничения физического мира, — продолжал мой бывший профессор. — Вернее, распространяются, но весьма условно. — Верно, — я кивнул. — Я часто использую привычные физические действия и заклинания — просто потому, что мне так удобней. Сегодня я сотворил для нас метлу, но теоретически мог бы и сам превратиться в метлу и доставить тебя сюда. — Полагаю, это сложнее. Тебе пришлось бы по-настоящему перевоплотиться в метлу, стать ей. Копировать её магию, механизм, двигаться как метла… — Так и есть, — я улыбнулся азартному блеску в глазах Снейпа. Похоже, Азкабан не смог убить в нём учёного. — Ты совершенно прав, и всё это очень интересно, но сейчас у нас есть проблемы поважнее… — Ах, да, — кивнул Снейп. — Значит, сын Лили и Джеймса стал Ловцом. Кто бы мог подумать. Внушительный бонус в борьбе против Тёмного Лорда. — Дар проснулся только после его смерти. Полагаю, это к лучшему. — Получается, Дамблдор был прав. Тёмный Лорд вернётся. — Да, он вернулся. Если в твоём мире мне где-то семь или восемь… значит, осталось всего несколько лет. — И что, смог я тебя защитить? — спросил Снейп с горькой усмешкой. Я твёрдо выдержал его взгляд. — Смог. Но цена оказалась слишком высока. У меня перед тобой долг жизни, Снейп. Помоги мне спасти себя. Он вдруг расхохотался хриплым пугающим смехом и тут же закашлялся. — Сколько пафоса, Поттер… да, ты определённо его сын. — И её сын тоже. Снейп помрачнел. — Ты ведь в курсе, что они погибли по моей вине? Почему ты просто не бросил меня умирать? — Сначала бросил, но близкие люди открыли мне глаза. Хватит носиться со своей мнимой виной. Я действительно простил тебя, Снейп. Признание, так легко сорвавшееся с моих губ и мгновенно ставшее реальным. Я признавался нам обоим и чувствовал невероятное облегчение. Должно быть, нечто подобное ощущают верующие на исповеди. Внезапный приступ сильнейшей головной боли застал меня врасплох. Я взвыл, хватаясь за виски и безуспешно пытаясь глотнуть воздуха. — Снейп, пожалуйста… Мне нужно возвращаться. — Так возвращайся, — он неопределённо пожал плечами, плотнее зарываясь в плед. — Что?! Но как же… — Ты только что вручил мне величайший дар — свободу, а теперь говоришь, что я должен расстаться с жизнью? После семи лет в Азкабане? Жестоко, Поттер. Он явно наслаждался моим замешательством. Должно быть, я совсем побледнел от ужаса, потому что Снейп вздохнул и почесал подбородок с неаккуратно отросшей бородой. — Ладно, если ты утверждаешь, что другого выхода нет… Думаю, от моей вольной жизни будет мало толку, если несчастный профессор из твоего мира умрёт. Меня не очень-то радует перспектива в один прекрасный день раствориться в небытии. — Спасибо, — прошептал я с облегчением. Однако Снейп взмахом руки попросил меня дослушать. — Не так быстро, Поттер. Предлагаю заключить сделку: я выполню твою просьбу в обмен на глоток свободы. Мы сделаем это в следующий раз. А сейчас уходи и не возвращайся настолько долго, насколько это возможно. — Но у нас счёт на дни! Хотя… — я вдруг вспомнил историю первой картины. — Время здесь, в твоём сознании течёт иначе. Я вернусь завтра, но для тебя может пройти неделя, месяц или год. Ты уверен, что готов ждать? — Не будь идиотом, — просто ответил он. — Я спрячусь так, что найти меня сможешь только ты, и буду заниматься тем, что не мог позволить себе в тюрьме — помимо сытной еды и здорового сна без компании дементоров. В ответ на мой вопросительный взгляд Снейп извлёк из-под мантии изрядно помятые при побеге листки. — Мои исследования, Поттер. Мне удалось выпросить у охраны перо и пергамент, но без доступа к книгам и опытам я не смог далеко продвинуться. Знаешь, я ведь был лучшим в зельях и Тёмных искусствах. И даже изобретал заклинания. — Знаю, — кивнул я, и настал его черёд удивляться. Честно говоря, риск был ужасным. Если Снейпа случайно убьют до моего возвращения, у нас будут большие проблемы. С другой стороны, просьба казалась вполне резонной, а времени, чтобы уговаривать Снейпа, совсем не осталось. — Обещаю, что сам наложу на себя руки, если мне будет грозить опасность, — сказал Снейп, всё это время наблюдавший за мной. Я кивнул, принимая решение. Внезапно мне в голову пришла блестящая идея. — Вот, возьми, — я протянул ему свою палочку. Снейп уставился на неё в благоговейном ужасе. — Не волнуйся, для меня это всего лишь проекция. Моя настоящая палочка лежит в кармане и никуда оттуда не денется. — Что ж… кхм… благодарю. Так значит, мы договорились? — Удачи тебе, Снейп, — искренне сказал я. — Пожалуйста, береги себя. И — до встречи! *** На следующий день в Мунго я встретил Драко Малфоя. Мы практически столкнулись лбами: я спокойненько шёл к палате Снейпа, когда он выскочил из какой-то двери, едва не заехав мне по носу. — Поттер? — протянул он, не потрудившись извиниться. — Какими судьбами? — Малфой, — кивнул я. — Могу задать тебе тот же вопрос. Я не видел его с Последней битвы. Он почти не изменился, только вернул себе привычный лоск, потерянный во время войны. Впрочем, глаза смотрели без высокомерия, так бесившего меня в школе. Скорее, дружелюбно и с интересом. Наверняка наслышан, как Поттер в очередной раз стал «избранным». Только на этот раз ему хватало мозгов не завидовать мне. И внезапно, вспышкой полоснуло воспоминание: Драко Малфой на вершине Астрономической башни, сражённый смертельным заклятием. Потухшие глаза, удивлённо глядящие в небо. Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что он теперь выглядел озабоченным. — Поттер, ты в порядке? — Да, конечно. Так что ты тут делаешь? — Плановый осмотр, — сдержанно ответил Малфой — Не думал, что встречу здесь Гриффиндор в полном составе. Я уже открыл рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но тут дверь снова распахнулась, и в коридор выпорхнула Гермиона. Подруга ласково улыбнулась и поцеловала меня в щёку. — Гарри, ты рано. Подожди меня в палате, я буду минут через десять. Вежливо попрощавшись с Малфоем, она удалилась в сторону лифтов. Тот проводил её задумчивым взглядом. — Никогда не думал, что Грейнджер решит стать колдомедиком, — пробормотал он. — С её талантами и амбициями… Кажется, Малфой впервые на моей памяти признал способности Гермионы. Слегка удивлённый, я поспешил вступиться за подругу: — В Мунго найдётся прекрасное применение её талантам. Хорошие колдомедики — большая редкость. И, кстати, она давно уже не Грейнджер. — А, ну да, конечно. Уизли, — презрительно фыркнул Малфой. — Ладно, Поттер, мне пора. Бывай. Кивнув на прощание, он быстро пошёл к выходу. Дорогая синяя мантия развевалась за его спиной, неуловимо напоминая о Снейпе. Развернувшись, я поспешил в ставшую мне почти родной палату. Снейп лежал на своём обычном месте и выглядел точно так же, как и вчера. Я стоял и разглядывал его, наверное, минут пять, пока не пришла Гермиона. Она всё ещё улыбалась. — Ты чего такая воодушевлённая? — подозрительно спросил я. — Да так, настроение хорошее, — пожала плечами подруга. — Главный целитель Эймс намекнул, что в восторге от моей работы и собирается оставить меня здесь после практики. Поверить не могу! — А вот я — легко. Даже сомнений не возникало. Слушай, Гермиона, — даже странно, что я не спросил об этом раньше. — А почему нам так спокойно позволяют экспериментировать со Снейпом? Разве не требуется… ну, не знаю, какое-то согласие? — Чьё, Гарри? У него не осталось родственников — по крайней мере тех, о которых нам известно. Сам знаешь, его никто не навещал. Целители собираются снимать поддерживающие его жизнь заклинания, так что даже если он случайно умрёт на неделю раньше от твоего вмешательства — спишут на действие проклятия, никто и глазом не моргнёт. Она бросила на спящего Снейпа долгий печальный взгляд и вздохнула: — Всем плевать, Гарри. А ты — звезда с безупречной репутацией. Конечно, Эймс дал согласие, стоило мне упомянуть твоё имя. — Это очень грустно, Гермиона. — Так и есть. — А что будет, если об этом пронюхает пресса? — Будем надеяться, не пронюхает. Кроме Эймса подробности экспериментального лечения знаем только мы с тобой. Колдомедики и прочие сотрудники, если и слышали что-то краем уха — знают слишком мало, чтобы сливать это прессе. Ну, посещает Поттер Мунго, так мало ли здесь пациентов? Ты ведь уже работал у нас раньше с другими случаями. — Да, но никогда — регулярно. Одно-два посещения не привлекут лишнего внимания, а вот десять или больше… — Значит, нужно поторопиться, — Гермиона решительно встала и начала диагностику, готовя Снейпа к погружению. — Постарайся сегодня закончить со второй картиной. А если кто-то увидит тебя в палате Снейпа — скажем, пришёл навестить бывшего профессора. Что тут такого? — В самом деле, что такого. Гермиона, а зачем Хорёк приходил? Что ещё за плановый осмотр? — Малфой-то? — подруга фыркнула и как-то странно дёрнула плечом. — Глупости, нет никакого осмотра. Малфой балуется с тёмными артефактами, вот и доигрался, хватанул какую-то дрянь. Мы ему прописали курс зелий, так что он сюда ещё придёт, когда первую партию выпьет. — В каком смысле «балуется»? — Я так поняла, он их выискивает повсюду и коллекционирует. Клянётся, что ничего запрещённого, но я сильно сомневаюсь. Впрочем, это не наше дело, явного криминала нет, так что Аврорат мы не известили. — Он сам признался? — Да он ничего не объяснил толком, сказал, мол, был в Индонезии, напоролся на проклятую вазу в каких-то развалинах. Вот только на нём не одно проклятие, а ещё всякие сглазы по мелочи. Там явно вазой дело не ограничилось. А про то, что Малфой артефакты коллекционирует, давно слухи ходили. — Вот сибарит! — мне отчего-то стало весело. — Адреналина ему, что ли, не хватает? — Может, и не хватает. Это нам с тобой работа скучать не даёт, а он — богат и свободен, родителей оправдали, отчего бы и не найти себе подобное занятие? Закончив подготовку, Гермиона поправила на Снейпе одеяло и сделала приглашающий жест: — Давай, Гарри. Постарайся ускориться, и да поможет тебе Мерлин! — Помощь мне бы не помешала. Боюсь представить, что могло случиться со Снейпом из Азкабана, пока меня не было. Гермиона, он… он был такой уязвимый там, в тюрьме. Я никогда его таким не видел. — Даже сейчас? — она кивнула на неподвижное тело Снейпа. — Да. Сейчас он будто в глубоком сне, а в камере… знаешь, он смотрел так, словно во всём мире не осталось никакой надежды. Словно он по-прежнему готов бороться, но не видит смысла. Мне ещё никогда не хотелось помочь кому-то так сильно. Гермиона ободряюще положила руку мне на плечо. На её губах застыла грустная улыбка. — Ты поможешь, Гарри. Давай же, иди к нему. И я пошёл. *** Я стоял на скалистом берегу моря, обдуваемый всеми ветрами. Кожа под водолазкой мгновенно покрылась мурашками. Был вечер: пурпурный закат медленно наползал на горизонт, погружая побережье в таинственный полумрак. Море было спокойным, лишь слегка поглаживая берег мягкими волнами. Место, где я оказался, неуловимо напоминало другое море из сознания Снейпа — то, что пряталось за одной из дверей в подземельях. Только вот там бушевал шторм, а здесь, скорее, дул лёгкий бриз. Оглядевшись, я начал опасное восхождение по камням, продвигаясь вглубь побережья. Шум моря за спиной постепенно стихал. Наконец, огромные валуны сменились ровной галькой, и я увидел небольшой домик, спрятанный среди деревьев. Наслаждаясь запахами дикой природы и пиная мелкие камешки, я направился к нему. Снейп сидел на террасе дома и читал, время от времени прикладываясь к пузатому бокалу. Оглушительно стрекотали цикады. Увидев меня, он отложил книгу и, поморщившись, сделал большой глоток. Поднялся мне навстречу. — Я знал, что ты вот-вот явишься по мою душу. — Привет, — кивнул я. — Отлично выглядишь. Это было правдой. Между Снейпом, которого я вытащил из Азкабана, и Снейпом, которого видел сейчас, была колоссальная разница — всё равно что сравнивать молодого Тома Риддла и воскресшего Волдеморта. Он сбрил свою ужасную бороду и собрал волосы в хвост, что только подчёркивало острые выступающие скулы и выразительные глаза. За время, прошедшее с нашей последней встречи, в них прибавилось жизни. Снейп был одет в простые брюки и хлопковую рубашку, ворот которой неистово трепал ветер. Поверх рубашки он накинул лёгкую куртку. А ещё он выглядел старше, что заставляло задуматься, как много месяцев прошло в его мире? — Шесть лет, — ответил Снейп на мой невысказанный вопрос. — Даже чуть больше. Садись, Поттер, выпей со мной. Десять минут роли не сыграют. Я послушно опустился в плетёное кресло, слишком шокированный, чтобы спорить. Подумать только! Я сделал Снейпу из Азкабана поистине королевский подарок. И если прошло шесть лет, это значит, что… — Тёмный Лорд вернулся, — сказал Снейп, призывая из дома второй бокал и наполняя его янтарной жидкостью. — Месяц назад в Хогвартсе завершился Турнир трёх волшебников. Погиб мальчик, а Гарри Поттер заявил о возвращении Того-кого-нельзя-называть. Министерство всё отрицает. — Откуда ты знаешь? — Я читаю газеты. — В тот год они изрядно попортили мне кровь. Утверждали, что я слетел с катушек. — Только ли в тот год? Ты — почти скандальная знаменитость. Мальчик-который-выжил, протеже Дамблдора, а теперь ещё и победитель Турнира, подумать только… — Они по-прежнему пишут про меня, — пожаловался я, прикладываясь к бокалу. Пахло необычно, но приятно. — Что это? — Ром местного производства. Разумеется, пишут, раз ты победил Тёмного Лорда. — А потом стал Ловцом. Не человек, а повод для сенсации. К счастью, про мою работу газеты помалкивают — боятся, только дифирамбы поют, если помогу какой-нибудь знатной шишке. А вот об остальном писать им никто помешать не может. — Любовные похождения? — криво усмехнулся Снейп. Я фыркнул и залпом опрокинул в себя содержимое бокала. — Не то чтобы их было много. Не знаю, почему я откровенничал с этим Снейпом. Возможно потому, что он вот-вот должен был свести счёты с жизнью. А может, одинокий и покинутый всеми, он казался мне родственной душой. Или ром местного производства развязал язык. Как бы то ни было, мне было хорошо и комфортно сидеть здесь, на берегу неведомого моря и напиваться вместе со Снейпом. Захотелось поделиться наболевшим. — Знаешь, с моей работой трудно с кем-то встречаться. — Отчего же? — Снейп наклонил голову, внимательно изучая моё лицо. — В своей реальности ты должен быть завидным женихом. — Даже не говори мне об этом! — я замахал руками, с ужасом вспомнив о списке «Самых красивых волшебников Британии», куда «Ведьмополитен» включал меня второй год подряд. — Да я шагу не могу ступить, чтобы за мной не увязались журналисты. Кто вообще выдержит подобное? И это не говоря о том, что все вокруг до чёртиков боятся, что я залезу к ним в голову! Не будь дар Ловца светлым, меня бы давно провозгласили новым Тёмным Лордом. — Да уж, не позавидуешь, — насмешливо протянул Снейп. — Твой отец явно не страдал подобными проблемами. — Мы можем не говорить о моём отце? Снейп хмыкнул и плеснул нам обоим рома. — Не переживай, Поттер. Рано или поздно найдётся смелая женщина, готовая нести этот крест вместе с тобой. Одиночество в разумных дозах ещё никому не вредило. Я тактично не стал развивать тему одиночества. В этом вопросе Снейп явно был экспертом, о какой бы реальности речь ни шла. Интересно, он вообще общался с кем-нибудь все эти годы? Да и утверждение про «смелую женщину» казалось сомнительным. Я не очень-то верил в то, что такие найдутся — ну, кроме Гермионы, но она всегда была исключительной. Не говоря уже о том, что я вообще не слишком обращал внимание на девушек. Чувства к Джинни были детскими и прошли как-то сами собой — кажется, вечность назад. Потом случился дар, и это автоматически отрезало меня от мира романтических грёз и мечтаний о счастливом браке. Испытывая свою сексуальность, я пару раз сбегал в маггловский мир и заводил случайные знакомства в клубах или барах. Опыт оказался приятным, но не слишком волнующим, не говоря уже об утренних просьбах оставить номер телефона (фраза «у меня нет телефона» почему-то вызывала недоумение). Я даже начал считать себя асексуалом и почти смирился с такой возможностью. Ничего удивительного — Гарри Поттер рождён спасать всех вокруг, а не для семейного счастья. Просто иногда… мне бывало грустно. Разумеется, я не настолько напился, чтобы делиться со Снейпом столь удручающими подробностями. Так что поспешил сменить тему: — Слушай, а где мы вообще? — Атлантический океан. Не южная его часть, к счастью. Ненавижу жару. — Откуда у тебя этот дом? Как ты… как ты вообще здесь оказался? Снейп щурился, глядя на линию горизонта, отблески заходящего солнца играли на его лице. Сейчас он казался таким умиротворённым, почти… счастливым. Не припомню, чтобы когда-либо видел его таким. А потом он неожиданно полез в карман и протянул мне зелёную самокрутку. — Я думал, зельевары не курят. — Так и есть. Но перед лицом смерти всё это мелочи, не правда ли? Я не стал отказываться. Снейп прикурил от кончика палочки нам обоим и принялся рассказывать: — Когда ты исчез, я был в полной растерянности. Но пришлось действовать, ведь я мог с лёгкостью потерять выторгованную у тебя свободу. Так что я подождал, пока немного приду в себя, замаскировался, трансфигурировал маггловскую одежду. Твоя палочка пришлась очень кстати, без неё меня бы схватили в два счёта. В волшебном мире я был преступником — первым, кому удалось сбежать из Азкабана, меня разыскивали во всех уголках страны. Впрочем, как и моего таинственного пособника, — он ухмыльнулся, отвесив мне шутливый поклон. — Так что я рассудил, что разумней будет на какое-то время притвориться магглом. И покинул континент. — Но как? — Очень просто. Наколдовал себе билет на паром. Захватывающее было путешествие. — Ты плавал на пароме? — переспросил я, не веря своим ушам. — На нескольких, если точнее. Нужно было замести следы. В конце концов, я оказался здесь — на берегу холодного океана, среди равнин и гейзеров. Решил, что пора остановиться. У меня не было ни денег, ни жилья. Но мне повезло — чуть ли не впервые в жизни. Глаза его подёрнулись мечтательной дымкой. Он небрежно махнул рукой в сторону дома. — Я встретил эту очаровательную маггловскую старушку, Эйнар. Пара заклинаний — и вот она уже уверена, что я — её давно потерянный племянник. — Серьёзно? Ты обманул маггловскую старушку?! — Скорее, заключил взаимовыгодный союз. Эйнар было восемьдесят два, у неё не было детей, а муж умер несколько лет назад. Она жила совсем одна, ей требовался должный уход. Можно сказать, я заменил ей сына. Готовил, работал по дому, а вскоре обустроил в подвале небольшую лабораторию. Так я смог зарабатывать, выполняя частные заказы, а не жить на её пенсию. — Неужели она не замечала лабораторию в собственном подвале? — О, она туда даже не спускалась! К тому же, я сказал ей, что занимаюсь народной медициной и варю травяные отвары. Эйнар даже находила мне клиентов. — И ты не боялся, что тебя раскроют? — Конечно, боялся. Но, в конце концов, устал. Я жил как маггл, а зелья варил под чужим именем, не встречаясь с заказчиками лично. К тому же, министерство почему-то свято верило, что я не покидал пределов Британии. Не представляю, что могло удержать меня в этой стране… Впрочем, теперь моё положение сильно ухудшилось. — Почему? — Метка снова ожила. Тёмный Лорд призывает своих сторонников. Это только вопрос времени, когда он или его приспешники выйдут на мой след. Так что я ждал тебя, Поттер. — А что случилось с доброй старушкой? — мне не хотелось обрывать разговор на такой ноте. — Уж не думаешь ли ты, Поттер, что я отравил её? — подозрительно спросил Снейп. Я поспешно покачал головой. — Умерла во сне полтора года назад. Дом официально достался мне — я даже успел сделать маггловские документы. Ты можешь не верить, но я действительно скорбел по ней. — Почему я не должен верить? — Потому что я понимаю, как это выглядит со стороны, учитывая мою репутацию. Но Эйнар была добра ко мне, и я полюбил её. Полюбил… это слово в устах Снейпа звучало почти дико. А почему, собственно? Ведь я уже убедился, что он — человек, способный на глубокие искренние чувства. Вряд ли он разбрасывался такими словами, так что у меня не было оснований не доверять ему сейчас. Наше время истекало, но я не мог не задать последний вопрос. Мне казалось, это ключ к пониманию Снейпа. — Ты счастлив здесь? — Счастлив? — он взглянул на меня с удивлением. — Хм… здесь я обрёл покой. Думаю, это состояние, наиболее близкое к счастью. По крайней мере, из тех, что доступны мне. Он поставил пустой бокал на столик и решительно поднялся. — Заболтались мы с тобой, Поттер. Ты исполнил свою часть сделки, пора и мне исполнить свою. Пойдём. Мы зашли в дом и сразу спустились в подвал. Внутри царил уютный полумрак и идеальный порядок, что было, конечно, предсказуемо. Котлы, колбы и реторты выстроились на столах по размеру, и это могло бы быть забавно, не чувствуй я себя так паршиво. — Дурак ты, Поттер, — сказал Снейп, внимательно изучая моё лицо. — Над всеми своими пациентами слёзы льёшь? — Что ты собираешься делать? — Выпью яд, разумеется. Я же зельевар. Он открыл шкаф со множеством склянок и бережно взял одну из них. Внутри переливалась золотистая жидкость удивительной красоты. — «Фата-моргана»*, — произнёс он с нежностью. — Моя гордость. Готов поклясться, на свете не существует яда, смерть от которого была бы столь приятной. — Как он действует? — Вызывает эйфорию. Жертва не чувствует боли, но может видеть галлюцинации. В некотором роде смерть наступает от удовольствия — в какой-то момент сердце не выдерживает интенсивности ощущений и просто останавливается. — Ты сам его изобрёл? — Конечно, — ответил Снейп с видом оскорблённого достоинства. — Я много чего изобрёл, пока жил здесь. Кстати, об этом… Он подошёл к стеллажу с книгами и, поводив пальцем по корешкам, извлёк на свет довольно потрёпанный томик. Погладил обложку и, помедлив, протянул книгу мне. — У меня просьба, Поттер. Возьми её с собой. Если это, конечно, возможно. — Что в ней? — я с трепетом принял дар из его рук. Внутри книга оказалась полностью рукописной, многочисленные страницы были испещрены изящным косым почерком Снейпа, так хорошо знакомым мне со времён Хогвартса. — Плоды моих трудов за последние шесть лет. Сам понимаешь, я не мог её напечатать или получить патенты на зелья, но всё равно… спасибо тебе за возможность написать это. — Пожалуйста, — со мной происходила какая-то чертовщина. Воздух с трудом проникал в лёгкие и застревал там, хрипя на выдохе. Я знал, что Снейп не умирает, что это — маленькая победа над проклятием, наша победа. Но всё происходящее казалось таким чертовски реальным… — Хорошо. Я возьму её с собой, — пообещал я, глядя, как мгновенно расслабляются плечи Снейпа. И этот жест облегчения стоил того, чтобы солгать ему. Книга никогда не увидит свет, просто физически не окажется со мной в реальном мире. Будь я поумнее, возможно, смог бы запомнить часть рецептов и заклинаний, но в моём случае это пустая трата времени. Сюда бы Гермиону… Впрочем, у меня всё-таки возникла одна идея. Обдумаю её, когда разберусь с главным. — Ну что, Поттер. Удачи тебе, — повторил Снейп слова своего двойника с Астрономической башни. Мы поднялись наверх, и он с комфортом разместился в кресле, крепко сжимая склянку с «Фата-морганой». — Думаю, у нас есть все шансы победить проклятие, — сказал я. — Если встретимся в реальности — верни мне книгу. Только не рассказывай подробности моих злоключений в других проекциях. Не хочу ничего об этом знать. Он вытащил пробку и одним глотком опустошил склянку. Я даже моргнуть не успел. — Лучше уйди, Поттер, — пробормотал Снейп, откидывая голову на спинку кресла. — Здесь не на что смотреть. Но я, конечно же, не ушёл. Я заворожённо наблюдал, как постепенно утяжеляется дыхание Снейпа, как блуждающая улыбка касается его губ, как поочерёдно напрягаются и расслабляются мышцы тела. Глаза его были закрыты, из груди вырывались низкие стоны, которые с каждой минутой становились всё громче и отчаянней. А потом Снейп закричал, выгибаясь в кресле, вцепляясь пальцами в подлокотники. Это был крик не боли, но наслаждения. Так кричит любовник во время самого сладкого оргазма, и я не смог сдержать ответного стона, чувствуя неуместный, постыдный жар между ног. Я жадно рассматривал изгибы его тела, мокрого от пота, дрожащего от удовольствия, и тихо умирал вместе с ним. А потом Снейп вдруг открыл глаза, подёрнутые поволокой, и вцепился в ворот моей водолазки, притягивая ближе. — Посмотри… на меня… Я смотрел ему в глаза и видел, как жизнь постепенно покидает их.