Чёрное солнце

Я кричал и кричал, не в силах очнуться от своего кошмара. Тело разрывало болью, а голова превратилась в пылающий шар, расплавляющий мне мозги. Огонь был внутри и снаружи, и я бестолково молотил руками по воздуху, пытаясь сбить танцующие по ним языки пламени. — Кто-нибудь, позовите целителя Эймса! Скорее! Огненное чудовище облепило меня со всех сторон, и я больше не мог шевелиться. Голова запрокинулась сама собой, и в раскрытый рот полилась раскалённая лава. — Гарри, пожалуйста, выпей это! Тебе полегчает. — О чём вы думали, миссис Уизли?! — Простите, сэр, я не смогла вытащить его оттуда. Я пыталась, но с Ловцами ничего не работает! — Значит, не нужно было проводить сеанс в таком состоянии. Я дал согласие на эту авантюру без разрешения министерства. Вы представляете, что со мной будет, если мы угрохаем единственного в стране Ловца, да ещё и Гарри Поттера?! — И это всё, что вас волнует?! Голоса то приближались, то отдалялись, и я попытался сфокусироваться на них, чтобы удержаться в реальности. Боль всё ещё была сильной, но уже не сжигала, языки пламени начали потихоньку гаснуть. В меня снова что-то влили, и ледяная жидкость окончательно затушила остатки пожара. Только в голове что есть силы орудовал молот: бум, бум, бум. — Немедленно ведите его лечащего колдомедика, миссис Уизли… Как хотите, так с ним и объясняйтесь! На этом негодующем вопле я отключился. Когда очнулся в следующий раз, меня встретил мягкий полумрак. Я сразу узнал грязно-серый потолок палаты Святого Мунго. В первые мгновения просто наслаждался тем, что у меня ничего не болит, но вскоре осознал, что вообще не чувствую своего тела, и покрылся бисерным потом. Мотнув головой, я беспомощно захрипел. — Тише, Гарри, — надо мной склонилась заспанная Гермиона. — Не дёргайся, на тебе мощные чары. — Сними их, — с трудом выдавил я. — Не стану, тебе будет больно. — Плевать. — Сейчас ты мой пациент, так что будешь делать то, что я скажу, — тихо и угрожающе произнесла Гермиона, и мне сразу расхотелось спорить. Такого тона я у неё давно не слышал. — Гарри Поттер, о чём ты думал, Мордред тебя дери?! Я смиренно моргнул. — Три с половиной часа! Какого… ты что, не смотрел на время? Мы едва стабилизировали твой магический выброс, и это не говоря уже о физическом истощении и непоправимом вреде, который ты наносишь своей психике! Словно в подтверждение её слов я почувствовал сильный рвотный позыв. Гермиона помогла мне перевернуться и терпеливо поддерживала, пока я заблёвывал тазик, кривясь от рези в желудке. С трудом сделав пару глотков воды, я обессиленно откинулся на постель и прохрипел: — Моя психика сейчас не самая главная забота. — Чушь собачья! Хочешь потерять рассудок, Гарри? Много же будет помощи от сумасшедшего Ловца, пускающего слюни на больничную койку. — Неужели всё настолько плохо? — У тебя случился выброс, ты поджёг себя и едва не спалил палату вместе со Снейпом. Хорошо, Эймс вовремя появился. — Что? — я с трудом скосил взгляд на своё тело. Руки, лежащие поверх одеяла, полностью скрывали зеленоватые бинты. — К счастью, ожоги небольшие, мы быстро потушили огонь. Ткани восстановятся к утру, но, Гарри… так нельзя! Сколько я тебя помню, ты всегда был очень аккуратен, строго соблюдал технику безопасности. Но то, что ты делаешь сейчас — это… это просто непрофессионально! Меня захлестнула жгучая волна стыда. Судя по всему, была глубокая ночь, и Гермиона торчала здесь, со мной, вместо того, чтобы вернуться домой к мужу. Огонь, терзающий моё тело — кто же знал, что он окажется настоящим. Как я мог до такой степени поверить в происходящее, подвергнуть их всех опасности? С другой стороны — выйди я раньше, чем закончилась бы история этой проекции? Страшно подумать, что случилось бы с Орденом Феникса и тем Снейпом, не разрушь я картину так вовремя. Разве в данном конкретном случае цель не оправдывает средства? — Честное слово, Гарри, иногда я жалею, что втянула тебя в это, — устало сказала Гермиона. — Я и забыла, каким безрассудным ты бываешь в стремлении восстановить справедливость. Может, Рон прав. При всём моём уважении к Снейпу — он не стоит того, чтобы потерять тебя. — Знаешь, что самое ужасное, Гермиона? Так думают абсолютно все. Никто и никогда не ставил Снейпа на первое место. Может, стоит хоть раз в жизни поступить по-другому? — Сейчас не время обсуждать это. Извини, Гарри, мне нужно было отчитать тебя позже, я ужасный колдомедик! Просто я очень испугалась. — Прости… ты лучшая, правда, а я дурак. — Как ты себя чувствуешь? — Как пережёванный соплохвост. Жуткая слабость и головокружение, при том, что ничего не болит. — В тебя влили литр зелий и наложили кучу поддерживающих чар. Спасибо твоему лечащему колдомедику, целителю Гарвею, его помощь пришлась очень кстати. К слову, он вернётся утром, так что готовься к серьёзной разъяснительной беседе. — Только не это. Можно, я притворюсь спящим? — Боюсь, это его не остановит. Он был настроен весьма решительно. — Тогда мёртвым. — Гарри, не шути так! — Какие уж тут шутки, — я тяжело вздохнул и на пробу пошевелил пальцами ног. Чувствительность понемногу возвращалась, и я слегка приободрился. — Третья картина разрушена, если тебе интересно. — Правда? Ну хоть что-то хорошее, — она устало улыбнулась и зарылась пальцами в растрёпанный пучок, сейчас больше напоминающий воронье гнездо. — Гермиона, иди домой. Я в порядке. — А смысл? Четыре утра. Сегодня у меня дежурство, так что посплю тут с тобой на соседней койке. Не в первый раз. — А как же Рон? — Он был здесь. — Что? — Я отправила ему Патронуса, как только поняла, что не вернусь домой ночевать. Он… слегка психанул и заявился сюда. Пришлось рассказать, что с тобой случилось. — Чёрт, мне так жаль… опять обвинил во всём Снейпа? — Давай не будем об этом, — Гермиона поднялась и деловито загремела склянками в углу. — Я сейчас дам тебе зелья, и ты уснёшь. С утра придёт целитель Гарвей. Постарайся не нервничать, ладно? Совет был весьма разумным и, разумеется, я его проигнорировал. Целитель Герафил Гарвей был сухим поджарым мужчиной средних лет с умными ястребиными глазами, греческим носом и аккуратной бородкой, опоясанной сединой. Когда я только вернулся из Индии и зарегистрировался в министерстве в качестве Ловца, они потребовали от Мунго приставить ко мне целителя, чтобы тот регулярно контролировал моё магическое и психическое состояние. Что-то вроде маггловского психотерапевта, только практикующего волшебные методы лечения. Как выяснилось позже, требование оказалось резонным, но особой радости от принуждения я не испытал и успел высказать колдомедику всё, что о нём думаю. Целитель Гарвей терпеливо выслушал мой поток брани и спокойно сказал: — Я понимаю ваше возмущение, мистер Поттер. Поверьте, мне тоже не доставляет удовольствия работать с пациентом, которому навязали мою помощь. Предлагаю для нашего общего комфорта не тратить время на склоки и по возможности свести встречи к минимуму. Я так удивился, что даже проникся к целителю симпатией. Позже, с течением наших встреч, симпатия окрепла и превратилась в искреннее уважение и нечто, напоминающее дружбу. Благодаря дару я прекрасно ощущал, что это взаимно. Целитель Гарвей никогда не относился ко мне как к Гарри Поттеру или единственному в стране Ловцу — он работал со мной точно так же, как и с другими своими пациентами. Это здорово подкупало. Поэтому сейчас он гневно раздувал изящные ноздри и отчитывал меня, как мальчишку. — Мистер Поттер, это совершенно неприемлемо! Мне казалось, мы чётко обговорили ограничения касательно вашей работы. — Все ограничения идут лесом, когда речь идёт о жизни и смерти человека. Тем более, если этот человек — Северус Снейп. — Очень интересно, — чёрные брови колдомедика взлетели вверх. — Насколько я помню, вы ни разу не навестили мистера Снейпа с тех пор, как он здесь лежит. А теперь рискуете ради него здоровьем? — Всё верно, целитель. Послушайте… я не давал клятву спасать, как вы, но это моё призвание и обязанность. Иметь дар непросто. И я готов жить с ним, только если действительно помогаю людям. И никак иначе. Целитель вздохнул: — Что с вами делать, мистер Поттер?.. — Подлатайте немного, — я улыбнулся. Мне всё ещё было паршиво. — А то пока я не в состоянии ровно стоять на ногах, не то что выходить в погружение. — О чём вы, мистер Поттер? Никаких погружений! Вам бы отлежаться недельку, восстановить силы, но я прекрасно понимаю, что вы меня пошлёте. Однако сегодня — отдыхаете, однозначно. — Мне некогда отдыхать! — я начинал звереть. — Счёт идёт на дни! Я и так справляюсь медленнее, чем ожидал. Целитель буравил меня взглядом, ничуть не опасаясь, что я могу заглянуть в его мысли. Потом сказал: — Признаюсь: то, что миссис Уизли поведала вчера, шокировало меня. Вся ваша затея — чистой воды безумие. Геройство, в духе того, что вы, мистер Поттер, совершили два года назад. Разум мистера Снейпа не просто раздроблен — он отравлен тёмной магией. Соприкосновение с ней не пройдёт бесследно даже для Ловца. Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт в том, во что ввязались. — Отдаю, как отдавал, когда шёл против Волдеморта. Враг был гораздо могущественнее, но выбора мне не дали. И я победил. — Однако сейчас у вас есть выбор. — Нет, целитель, — я усмехнулся. — В том-то и дело, что нет, и быть не может. Если вы этого не понимаете — нам больше не о чём говорить. К Снейпу в тот день меня так и не пустили. К вечеру моё самочувствие улучшилось, ожоги затянулись свежей кожей, но целитель Гарвей оставался твёрд в своём решении. Гермиона неожиданно встала на его сторону, и я совсем отчаялся. Гриффиндорская часть меня требовала устроить скандал и во что бы то ни стало добиться права на сеанс, но та, что чуть было не отправила меня в Слизерин, нашёптывала затаиться. Так я и сделал. Убедив Гарвея, что мне пойдёт на пользу провести ещё одну ночь в больнице, я заслужил от него порцию одобрения. Впрочем, на прощание он одарил меня долгим подозрительным взглядом. Я ответил самой искренней улыбкой, на которую только был способен. Дождавшись, когда на город опустятся густые сумерки, а большая часть персонала святого Мунго разойдётся по домам, я надел свои наручные часы, проверил камень-оберег и, прихватив палочку, тихо вышел из палаты. Снейп лежал на другом этаже, так что пришлось воспользоваться пожарной лестницей и лёгкими чарами отвлечения внимания. Впрочем, удача была на моей стороне, и по пути мне никто не встретился. Увидев Снейпа в его гудящем куполе заклинаний, я почти физически ощутил облегчение. Мне казалось, мы с ним одни не только в палате, но и против всего мира. Я сел рядом и взял его за руку. Пусть целители попробуют помешать нам. Посмотрим, как им это удастся. *** В этот раз я был так взбудоражен собственной авантюрой, что не обратил внимания на разрушения в подземельях. Кажется, их стало немного больше, но я всё ещё отрицал очевидное. Если сознание Снейпа страдает с каждой уничтоженной картиной, есть вероятность, что он очнётся не тем, кем был прежде. Вчерашнее полотно зияло чёрной закопченной дырой, выжженное до основания. Но оставалось ещё шесть живых. С минуту я разглядывал их, раздумывая, к какой картине подойти. Пока не остановился на очередной знакомой сцене. Я не видел его в ту ночь, но, конечно же, он был там. Ночь, когда меня перевозили от Дурслей, Хедвиг погибла, а Джордж потерял ухо. Именно Снейп запустил в него заклятием Сектумсемпра, и это давало мне новый повод для ненависти. Но теперь, когда я знаю, что профессор был на нашей стороне, мне хочется оправдать его. Наверняка есть разумное объяснение, почему Джордж пострадал. Снейп летел на метле, окружённый толпой Упивающихся смертью. Ветер нёсся им навстречу, остервенело трепля чёрные мантии. Лица Упивающихся скрывали капюшоны, но не узнать Снейпа было невозможно. Он напряжённо вглядывался перед собой, где в отдалении летели Люпин и я, а точнее Джордж в моём облике. Один из Упивающихся смертью обогнал Снейпа и поднял волшебную палочку, целясь прямо в спину Люпина… Снейп тоже вскинул палочку, пытаясь прицелиться, но он всё ещё летел достаточно далеко. Губы Упивающегося шевельнулись: — Авада… — Руквуд! — завопил Снейп. Упивающийся недовольно обернулся… — Сектумсемпра! …и попал прямо под заклятие Снейпа. Изображение помертвело, запечатлев исполосованного Руквуда в свободном падении. Я похолодел. Если Снейп в ту ночь пытался спасти Люпина, значит, он просто промазал. А сейчас вот… попал. У меня было предположение, куда ведёт эта картина. И, Мерлин, я ещё никогда так сильно не хотел ошибаться. *** Проклятие выбросило меня в гостиной Малфой-мэнора. Это была та самая гостиная, которую я посетил, исследуя подземелья в сознании Снейпа. Я сразу узнал её по роскошным портретам, в идеальной последовательности висящим вдоль стены. Малфои всех поколений разом уставились на меня. Лица их выражали недоумение и брезгливость. Они явно не слишком обрадовались незнакомцу, возникшему у них в поместье прямо из воздуха. Я сделался невидимым, пока они не подняли шум. Больше в гостиной никого не было, только знакомый камин горел волшебным голубоватым пламенем. Я подошёл ближе, преисполненный любопытства. Протянутые руки обдало холодом. Камень-оберег висел на шее мёртвым грузом. Торопливо воскрешая в памяти план поместья, я бегло обошёл пустующий первый этаж и двинулся на второй, в сторону трапезной. Судя по мрачной обстановке, полному отсутствию в доме живых существ и — главное — удушающей ауре тёмной магии, с ночи «семи Поттеров» прошло не так много месяцев. То самое время, когда Малфой-мэнор был штаб-квартирой Упивающихся смертью. А значит, прямо сейчас Лорд Волдеморт расхаживает по поместью, строя планы по захвату Хогвартса и моему убийству. Насколько я помнил, именно трапезная стала излюбленным местом сбора Упивающихся смертью. Приблизившись к массивным дубовым дверям, я действительно услышал голоса и ощутил отголоски холодной, тяжёлой магии. И рефлекторно потёр шрам на лбу, ожидая полузабытой вспышки боли. Конечно же, её не последовало. Если Волдеморт и был здесь, он больше не имел надо мной власти. Борясь с нежеланием войти в эту дверь, я подумал о Снейпе. Представил самый вероятный сценарий его присутствия в Малфой-мэноре. Хотя есть и другие, сказал я себе, конечно, есть. Снейп ведь мог выкрутиться, как выкручивался всегда. Он шпионил для Ордена годами и обвёл вокруг пальца абсолютно всех, не только меня. Так что и за убийство Руквуда бы как-нибудь объяснился. Приободрившись, я решительно проник в трапезную и застал довольно неприятное зрелище. Волдеморт сидел за длинным прямоугольным столом и ужинал. Ел он с аппетитом, от удовольствия раздувая ничем не прикрытые ноздри. По обеим сторонам от него, вдоль стола расположились Упивающиеся смертью. Большинство вяло ковыряло вилками в тарелках, явно не разделяя аппетита своего господина. Хозяин дома Люциус Малфой и вовсе выглядел так, словно его сейчас стошнит овощным рагу. Я поискал глазами Снейпа, но его не было. Зато обнаружился зеленовато-бледный Драко Малфой, который молча разделывал курицу, не поднимая глаз от тарелки. Каникулы у него что ли? Я уже собирался пойти поискать Снейпа в другом месте, когда Волдеморт отложил вилку. Он протянул руку и погладил свернувшуюся рядом Нагини длинными костистыми пальцами. — Итак, мои верные подданные, настало время поговорить о делах. Хорошая новость: нам удалось склонить на свою сторону клан великанов. Стая Фенрира Сивого также поддерживает меня, и я поручил ему переговорить с другими оборотнями. Мне есть что предложить им. Упивающиеся хранили почтительное молчание. — Кто из вас порадует меня чем-нибудь ещё? Белла? — Мой Лорд! — безумные глаза Беллатрикс светились обожанием. — На этой неделе егеря схватили четырёх грязнокровок, скрывающихся от министерства! — Что ж, похвально. Однако, — угрожающе прошипел Волдеморт, — презренный Гарри Поттер всё ещё на свободе. Это чудовищно, повторяю, чудовищно огорчает меня. Я хочу, чтобы с этого дня каждый из вас принимал участие в поисках мальчишки. Всем ясно? — Да, мой Лорд, — нестройно прокатилось по рядам. Волдеморт выдержал паузу, прикрыв глаза и опустив ладонь на голову змее. Казалось, он задремал, и за столом повисла напряжённая тишина. Наконец, он очнулся и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом. — Драко, расскажи мне, как обстановка в Хогвартсе? Малфой выронил нож. — Благоприятная, мой Лорд. — Благоприятная? И что это значит? Он нервно скомкал салфетку. — Ученики послушны, мой Лорд. Директор Яксли прекрасно справляется со своими обязанностями. — Неужели? Я слышал другое, — Волдеморт смотрел на Малфоя не мигая. — Я слышал, что вчера трое дерзких наглецов пытались проникнуть в кабинет директора, чтобы выкрасть оттуда кое-что ценное. — Мой Лорд, я не знал об этом, — прошептал Малфой, склонив голову. — Мой Лорд, — подал голос Люциус, — мой сын вернулся в поместье вчера днём. Он действительно не застал это… вопиющее преступление! Волдеморт склонил голову набок, раздумывая. — Хорошо, Люциус, я не виню твоего сына. Отрадно сообщить, что кража не свершилась. Директор Яксли схватил преступников прямо в кабинете и казнил на месте. Нельзя позволить предателям крови и их приспешникам творить беззакония в моей школе. Вы согласны со мной? Пожиратели одобрительно загудели. Со своего места я хорошо различал капли пота, выступившие на лбу Малфоя. Он пошатнулся на своём стуле, но Нарцисса незаметно придержала сына, успокаивающе погладила по руке. — Белла, у меня к тебе приватный разговор. Остальные могут быть свободны. Отправляйтесь отдыхать, друзья мои, завтра нам предстоит трудный день. Я подождал, пока Упивающиеся начнут расходиться, и незаметно направился вслед за Драко Малфоем. Интуиция подсказывала, что искать Снейпа надо через него. Я знал: Драко никогда не был мне по-настоящему врагом, что бы мы там ни думали в детстве. Во время войны я спас ему жизнь, он защищал меня от своей тётки, и, хотя нам никогда не стать друзьями, ненависти друг к другу мы давно не испытываем. И всё же… здесь и сейчас он служил другой стороне — пусть лишь формально. А ещё был страшно напуган, что делало мысль показаться ему на глаза слишком рискованной. Неизвестно, как он отреагирует на появление Гарри Поттера с вопросами о Снейпе. Скорее, добавит проблем, чем решит их. Я терпеливо дождался, пока Малфой окажется в своей комнате, слишком измотанный для разговоров с родителями. Там он упал на кровать и закрыл руками лицо. Я пристроился неподалёку и, сняв собственные блоки, впустил в себя хаотичный поток его мыслей. Трое учеников, убитых в кабинете директора — мать сказала ему, кто они. Уизли-младшая, Лонгботтом и Лавгуд. Они не были ему друзьями, тогда почему так горько осознавать их гибель? Сколько ещё его ровесников умрут, Мерлин, во что же они ввязались? Поттер с друзьями пока не попались, и трудно сказать, хорошо это или плохо. Лучше гнать от себя такие мысли подальше, вдруг Лорду приспичит залезть к нему в голову, но всё же… всё же в глубине души он не уверен, что желает победы своему господину. Мысли неслись вперёд, и я осторожно, чтобы не обнаружить своё присутствие, подбросил Малфою образ Снейпа. В ответ меня окатило волной глубокой печали. Снейп, его декан, Мерлин, как он мог так подставиться? Столько лет рисковать жизнью, убить директора (в эту историю до сих пор трудно поверить), чтобы потом потерять доверие Лорда одним неосторожным поступком! И ради чего — ради спасения этого недоумка, Люпина! Разве стоило оно того? Похолодев, я вместе с Малфоем погрузился в жуткие воспоминания: пустырь, десятки фигур в капюшонах (только ближний круг), плотным кольцом окружившие человека, стоящего на коленях. «Мой Лорд, простите меня, я промахнулся». «Другие слышали, как ты выкрикнул имя Руквуда, Северус. Ты пытался остановить его. Зачем?» «Я не пытался остановить его, мой Лорд! Я… собирался сам убить оборотня!» «Ты что-то скрываешь, Северус, и я намерен узнать, что именно». Круцио, Круцио, Круцио, а потом — Легилименс, и снова — Круцио, Круцио, Легилименс! Снейп кричал, пока не сорвал голос, терял сознание, но его приводили в чувство, и в конце концов Тёмный Лорд добился своего. «Мне давно говорили, что не следует доверять тебе, но я списывал всё на зависть. Ты обманул меня, Северус, ты лгал мне годами. Как думаешь, что с тобой теперь будет?» Сначала Снейпа пустили по кругу, как тренировочную куклу. Он не просил и не умолял, даже когда ему ломали кости и сдирали кожу. Стоило ему достигнуть самого края, Тёмный Лорд играючи залечивал повреждения, и всё начиналось заново. Во время экзекуции Драко стошнило. Когда пытки закончились, повелитель задумчиво склонился над истерзанным телом, поигрывая палочкой. Наконец он вынес приговор: — Смерть стала бы для него слишком мягким наказанием. В кандалы его! Я лично прослежу, чтобы предатель испытал то же унижение, какому подверг меня. Драко лично не навещал бывшего декана в подвале Малфой-мэнора. Более того, мысль о том, что тот и сейчас там, внизу, вызывала в душе леденящий ужас и желание оказаться как можно дальше от собственного дома. Он знал, что Снейпа поят зельями, подавляющими волю — Тёмный Лорд считает это остроумным, и иногда отрабатывают на нём разные тёмномагические приёмчики. А ещё раз в неделю повелитель самолично навещает пленника, чтобы покопаться в его голове в поисках остатков полезной информации. Сведения об Ордене Феникса или рецепт ценного зелья — Драко не знает наверняка. Он искренне желает профессору скорейшей смерти, но Тёмный Лорд строго следит, чтобы этого не произошло. Ужасная участь. Разорвав контакт с Малфоем, я заставил себя встать и поспешить в подземелья. Всю дорогу до них я не думал, не думал, не думал, повторяя про себя как мантру: не вовлекайся, не вовлекайся, ты и так достаточно натворил. Это не по-настоящему. Я просто вытащу его, и всё закончится. Оказавшись перед массивной дверью в подвал, я был почти спокоен. Всё осталось таким же, как и в моей реальности — в тот день, когда нас схватили егеря, и мы провели здесь несколько ужасных часов нашей жизни. Камень на шее жёг кожу и пульсировал. Вздохнув поглубже, я просочился сквозь тяжёлую дверь. Невыносимый запах зловония и сырости ворвался мне в ноздри. Внутри было темно, хоть глаз выколи, так что я наколдовал Люмос, наплевав на конспирацию. Если здесь есть кто-то, кроме Снейпа, я найду способ обезопасить себя. Огонёк выхватил из темноты пустой угол камеры, я поднял его повыше и, наконец, увидел его. Снейп был единственным пленником. Он лежал на голом полу в изодранных, пропитанных кровью ошмётках мантии, отвернувшись к стене. В тишине раздавалось его сиплое, поверхностное дыхание. Я подскочил к нему и попытался осторожно перевернуть. Снейп был без сознания, руки обожгло холодом влажной, с испариной кожи. Огонёк Люмоса выхватил из мрака его лицо, и я не сдержал потрясённого возгласа. Щёки Снейпа ввалились, кожу покрывали многочисленные ожоги, нарывы и пятна засохшей крови. В нос ударил запах гнили: одна рана на лбу загноилась, представляя собой ужасающее зрелище. На тело я малодушно не смотрел, но на руках и ногах Снейпа звенели тяжёлые кандалы. Невольно опустив взгляд, я разглядел опухшие кисти и переломанные пальцы. Чёрт, чёрт, чёрт! Успокойся, Поттер, и включи голову! Вдох-выдох, вдох-выдох. С целительскими заклинаниями у меня не очень, зато есть преимущества Ловца. Наколдовать зелья я не смогу: слишком сложно, воссоздать их структуру у меня точно не выйдет. Но вот привести Снейпа в чувство я просто обязан. Материализовав тёплый плед поверх окровавленных лохмотьев, я произнёс единственное известное мне заклинание из арсенала колдомедиков — обезболивающее. Конечно, зелье подошло бы лучше, но на какое-то время эффекта хватит. Повторив его на разных частях тела, я наколдовал тряпицу, воду и, как смог, прочистил отвратительную рану. Тёплый гной хлынул мне на руки. Борясь с тошнотой, я несколько раз наложил очищающее — на себя и на Снейпа. Эннервейт не дал никакого эффекта. Ничего не поделаешь, придётся лезть к нему в голову. Погружение внутри погружения — не феномен, конечно, но редкая практика. Я делал это в прошлой картине, ненадолго проникая в его сознание, но сейчас предстоит более тонкая работа. Глаза Снейпа были закрыты, и я осторожно устроил его у себя на коленях. Обхватив пальцами затылок, приподнял голову и позволил нашим лбам соприкоснуться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох… …Я открыл глаза. Белые хлопья тумана клубились вокруг, наползая на меня плотной мутной завесой. Туман был таким густым, что, вытянув руку, я не мог разглядеть собственных пальцев. Где-то здесь пряталось измученное, потерянное сознание Снейпа. Как мне найти его? — Снейп! — позвал я, и эхо подхватило: «снейп-снейп-ейп-ей…» — Снейп, где ты? С…Северус! Тишина. Я медленно брёл в тумане, не видя ничего вокруг, и звал Снейпа, но тот не слышал меня. Время будто остановилось: прошли минуты, а может быть, часы. Я знал, что подобное встречается в головах у безумцев: Снейпа настолько замучили пытками, что его сознание предпочло спрятаться, скрыться от бесконечной боли. Я сильно сомневался, что Волдеморт по-прежнему мог отыскать здесь какую-то полезную информацию. Тогда я вспомнил уроки садху. Очистил сознание и, сконцентрировавшись, принялся с силой разгонять туман голыми руками. Чтобы эта техника сработала, нужно правильно дышать и точечно распылять вокруг себя концентрированные магические потоки. Постепенно порывы свежего ветра, клубясь, начали развеивать клочья тумана. Осмотревшись, я обнаружил себя на голой земле, окружённого мрачным пейзажем. Над головой нависало тёмно-серое небо, в отдалении виднелись острые пики скал. Теперь, когда туман частично рассеялся, я мог разглядеть парящие прямо в воздухе зияющие чёрные дыры. Большие и маленькие, они висели тут и там, разрывая пространство своей ужасающей пустотой. Казалось, если задержать на ней взгляд — тебя затянет в бездну, в безликое ничто. От зрелища по коже побежали мурашки. Израненное сознание Снейпа рвалось на части, и если я хочу вытащить его отсюда, то должен попробовать залатать дыры. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Признаться честно, я вообще ни разу не работал с людьми, потерявшими рассудок. Но выхода не было: если я не приведу Снейпа в чувство и не получу его добровольное осознанное согласие, картину разрушить не удастся. Собрав по крупицам все воспоминания об уроках садху, весь опыт концентрации разума, я заглянул в свою душу и отыскал там всё самое светлое, что когда-либо грело и давало мне надежду. Лучшие воспоминания, радость, восторг, безграничная любовь к близким превратились в большой, яркий, пылающий светом шар. Я вытянул руки, и ослепительный шар появился в моих ладонях. Подпитав его светлой магией, что бежала по моим венам, вложив в него ментальные силы, что давал мне дар Ловца — я направил его на ближайшую чёрную дыру, и шар впитал её в себя, как губка впитывает воду. Чуть вздрогнув, загорелся ярче и поплыл к следующему разрыву. Казалось, это длилось целую вечность. С каждой поглощённой чёрной дырой шар слегка уменьшался в размерах, а я чувствовал нарастающую слабость. Пустота Снейпа высасывала мои силы, но я старался не думать об этом, продолжая мысленно направлять шар к новым и новым разрывам. В какой-то момент ноги подвели меня, и я опустился на одно колено. Потом — сел, оперевшись на руки. В конце концов, чёрных дыр почти не осталось, а мой шар стал совсем крошечным. Медленно, по дюймам впитав в себя последний разрыв, он мигнул и погас. Я тут же растянулся прямо на земле, глядя в пустое серое небо и уговаривая себя дышать. И прикрыл глаза лишь на секунду… …Чтобы открыть их в кабинете зельеварения. Я почему-то сидел за партой — на своём привычном месте в середине класса. Снейп тоже был здесь, проверял работы за учительским столом. Я тупо пялился на него секунд десять, прежде чем он вздохнул и отложил перо. — Спим на отработке, мистер Поттер? — Я не спал, — ответил машинально. — И вообще я не на… профессор Снейп, вы в порядке? — Что? Он выглядел абсолютно нормально, и я позволил себе усталую улыбку. — Это вы спите, профессор Снейп. Вы должны проснуться. — Поттер, ты перегрелся? — он нахмурился. — Что последнее вы помните до того, как оказались в этом классе? Снейп нахмурился сильнее — скорбная морщина на лбу стала чуть глубже. Пока он вспоминал, я переместился за первую парту и, наклонившись, сгрёб его ладони в свои. — Поттер! Что вы себе позволяете?! — Это только сон, — я не давал ему вырваться, гипнотизируя взглядом. — Вы должны проснуться. Просыпайтесь, профессор. — Какого?.. — Просыпайтесь. *** Снейп на моих коленях пошевелился и приоткрыл воспалённые глаза. Мученический стон сорвался с его губ. — Всё, уже всё, — я гладил его по голове. — Всё закончилось. Я здесь. Он с трудом сфокусировал на мне мутный взгляд. — Лили? Ты пришла за мной? Что-то больно укололо в сердце. Я стиснул зубы до хруста и проглотил вязкую слюну. — Да. Я заберу тебя отсюда. Снейп улыбнулся почти робко. Я запустил руку в его спутанные волосы и с удивлением разглядел вместо своей грубой ладони нежные девичьи пальцы. Наклонился, и рыжие волосы упали мне на лоб. Повинуясь неведомой силе, я по непонятной причине принял облик собственной матери. Тяжёлые часы, звякнув, соскользнули с тонкого запястья. Я подобрал их и с удивлением обнаружил, что пробыл в сознании Снейпа всего полтора часа. Усталость, однако, была такая, будто я неделю без остановки левитировал гиппогрифов. Нужно поскорее выводить его — теперь уже окончательно. — Всё, что случилось с тобой — иллюзия, — принялся я нашёптывать Снейпу. — Слышишь? Это тёмное проклятие. Вместе мы разрушим его. — Проклятие? — переспросил Снейп. — Да. Сейчас ты проживаешь жуткий кошмар, полный страданий и боли. Я пришёл… пришла, чтобы вытащить тебя. — Я умираю? — требовательно спросил Снейп. — Нет! С тобой всё будет в порядке. Но кошмар нужно разрушить — так, как обычно разрушают кошмары. Я продолжал шёпотом убеждать его поверить мне, как вдруг дверь в подвал распахнулась. На пороге стоял Долохов с миской жидкой похлёбки и флаконом с зельем. Увидев меня, он завис с приоткрытым ртом. — Что за… — Ступефай! — я вскинул палочку. Долохов рухнул, как подкошенный. Флакон выпал из его пальцев и разбился о каменный пол. Зелье тут же взвилось в воздух, испаряясь с мерзким шипением. Разлитая похлёбка источала отвратительную вонь. — Эликсир, подавляющий волю, — прошептал Снейп, разглядывая фиолетовый пар. — Я сам варил такой для Тёмного Лорда. — Проф… Северус, — имя пощекотало мне язык, оставив волнительное послевкусие. — Ты понял, что нужно делать? Ты пойдёшь за мной? — Пойду ли я за тобой? — Снейп вновь вгляделся в мои глаза, и его собственные зажглись мрачной решимостью. На мгновение я поверил, что он видит именно меня, но, конечно же, это было не так. — Куда угодно, Лилс. Куда угодно. *** Я ждал, и никогда ещё ожидание не было таким мучительным. Десять минут назад я оставил его одного, потому что он попросил меня. Я вновь рисковал всем, нарушая собственные принципы, и этому не было оправданий. Кроме одного… «Я не смогу сделать это, если ты будешь смотреть». Разумеется, Лили — как он мог позволить ей увидеть его смерть? Он продолжал беречь любимую женщину во всех версиях грёбаного мироздания. Как трогательно, Мерлин, герой, чтоб его, Северус Снейп. Благородный рыцарь в чёрной мантии. Я места себе не находил от волнения и бессмысленной злости. Картины хранили торжественное молчание. Я оставил ему палочку Долохова, чтобы Снейп смог справиться с возложенной на него миссией. Но что если он смалодушничает? Наплюёт на данное слово и попытается отомстить Волдеморту? Ты идиот, Поттер, первосортный дебил! Снейп облапошил тебя, как истинного гриффиндорца. С каждой секундой ярость во мне уступала место панике, пока я не вскочил и не начал расхаживать по коридору взад-вперёд, сжимая руки в кулаки. Ещё минута, две… Наконец, всполох, шипение огня — и картина с летящим на метле Снейпом вспыхнула, словно сухая ветка. От облегчения у меня подкосились ноги. Измотанный, раздосадованный и счастливый, я смотрел, как пламя цвета волос моей матери беспощадно пожирает холст. Холст дымился и потрескивал, но вскоре все звуки потонули в истошном вопле. Так кричат голодные банши, хоркруксы Волдеморта и уничтоженные миры проклятия Multitudo Sensus.