Чёрное солнце

На следующее утро главный целитель Эймс обнаружил меня в постели Снейпа. Честное слово, это вышло случайно. Просто, завершив погружение посреди ночи, я был настолько измотан, что не нашёл в себе силы не то что вернуться в свою палату, но и вообще подняться на ноги. Ничего не соображая, я повалился рядом со Снейпом, слегка сдвинув неподвижное тело в сторону. Несмотря на кому, он был тёплым, и я блаженно пригрелся у его бока, мгновенно провалившись в сон. Пробуждение было не слишком радужным. Целитель Эймс взирал на меня сверху с нечитаемым выражением лица. За его спиной маячила Гермиона и ещё один интерн с нелепым ёжиком волос и огромными удивлёнными глазами. Кажется, его звали Крис. — Доброе утро, — поздоровался я. — Не найдётся зелья от головной боли? После интенсивного лечения в Мунго я чувствовал себя вполне бодро, хотя некоторые побочные эффекты погружения всё-таки сохранились. Гермиона закрыла лицо ладонью. Целитель Эймс покачал головой и сухо сообщил: — Мистер Поттер, вас вызывают в министерство. Министр Бруствер лично связался со мной по каминной сети. Прошу немедленно покинуть палату мистера Снейпа и привести себя в порядок. Судя по вашему поведению, вы совершенно здоровы. Мысли Гермионы настойчиво пробивались в мою голову. Подруга одновременно грозилась убить меня и умирала от любопытства. Я улыбнулся ей и слегка кивнул. Она облегчённо улыбнулась в ответ. Собираясь на встречу с министром, я думал о том, что никогда не расскажу ни единой живой душе, что именно мы со Снейпом пережили в предыдущей картине. *** — Гарри! — Кингсли Бруствер приветливо махнул мне из-за кипы документов, парящих вокруг его головы. Одна настырная папка всё время расталкивала своих сестёр и тихо рычала в попытках привлечь внимание министра. — Присаживайся. Дай мне минутку. — Благодарю, министр Бруствер. — Оставь эти формальности, — поморщился Кингсли, не отрываясь от своих бумажек. — Как скажешь, Кингсли. Я плюхнулся на удобный кожаный диванчик, и на журнальном столике передо мной возник поднос с чашкой капучино и ароматными рогаликами. Я тут же сцапал один и с наслаждением отправил в рот. После сеансов мой аппетит вырастал втрое, а рогалики Кингсли славились на всё министерство. По слухам, их самолично пекла его жена, Изабель. Попивая кофе, я исподтишка разглядывал Кингсли. Бывший Аврор, так и не отказавшийся от традиционных африканских нарядов, обещал стать лучшим министром Магической Британии за последние пятьдесят лет. Он сделал всё, чтобы избавить послевоенную страну от дальнейшей вражды и примирить победителей с проигравшими. Будучи женатым на магглорожденной ведьме, он вложил немало сил и средств в борьбу с дискриминацией по чистоте крови. Магглорождённые вновь получили доступ к высшим государственным должностям, а семьям жертв репрессий выплатили щедрые пособия. Реформы министра затронули и другие сферы: ему предстояло восстановить разрушенную войной экономику страны и ликвидировать последствия террора Волдеморта. Кингсли хватило смелости изгнать из Азкабана дементоров и посмертно вручить Ремусу Люпину орден Мерлина, официально признав его статус оборотня. Как по мне, немало за два года. И всё же оставалась одна серьёзная проблема. Пока Упивающиеся во главе с Беллатрикс на свободе, Британии не оправиться от последствий войны, а Кингсли не получить заслуженного признания. Люди продолжали жить в страхе, и перед этим меркли все заслуги министра. — Гарри, извини, у нас дурдом с самого утра... Как поживаешь? Не видел тебя сто лет. — Спасибо, Кингсли, всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже. — Да, как видишь, мы тут... кхм. Работаем. И ты тоже, насколько мне известно. Он вперил в меня цепкий взгляд, отслеживая реакцию. Я был готов к этому и даже бровью не повёл. — Да, работы хватает. — Целитель Эймс сообщил, что вы с Гермионой пытаетесь спасти Снейпа, — прямо сказал Кингсли. — Довольно рискованная затея. — Это правда. — И как успехи с проклятием? — Я не хочу делать поспешных выводов, Кингсли. Скажем так: шансы есть. — Я должен поблагодарить тебя, Гарри. Знаю, ты не любишь его, но Снейп может быть полезен в деле банды Лестрейндж. Если он поможет следствию, Визенгамот учтёт это при вынесении приговора. — Приговора? Думаешь, Снейпа не оправдают? — Между нами, Гарри, с учётом всех обстоятельств это маловероятно. Завещание Дамблдора, возможно, позволит ему избежать Азкабана, но оправдательный приговор... я бы не рассчитывал. Так что на этот счёт можешь не волноваться. — А если я дам показания в его пользу? Как думаешь, это поможет? — спросил я. — И ещё, полагаю, можно опросить портрет Дамблдора... Кингсли удивлённо вскинул брови. — Я думал, ты хочешь видеть Снейпа за решёткой. Я вздохнул. Буквально все вокруг знали о моей ненависти к Снейпу, ничего удивительного, что теперь они в замешательстве. Похоже, мне ещё долго предстоит расплачиваться за собственную глупость и импульсивность. — Больше нет. — Вот как. Что ж, я рад, Гарри, что ты научился признавать свои ошибки. Именно так люди и взрослеют. Я промолчал. Кингсли побарабанил пальцами по столешнице. — Показания портретов по закону не имеют юридической силы. Легилименция в случае Снейпа — сомнительное свидетельство невиновности. Как ты понимаешь, для менталиста совсем нетрудно подсунуть мастеру нужные воспоминания. Я кивнул, соглашаясь. — Твои показания помогут, но, Гарри, ты должен понимать — очень многие будут свидетельствовать против Снейпа. Притом с обеих враждующих сторон. Слишком плохая репутация. — Но ведь он спас меня! — И это не мешало тебе ненавидеть его. — Чёрт! — я в сердцах стукнул кулаком по журнальному столику. — Неужели ничего нельзя сделать? — На самом деле, есть один вариант. Ты ведь исследуешь его сознание, верно? Если предоставишь свои воспоминания о ваших сеансах — те, которые убедительно докажут его невиновность — суд может счесть это весомым аргументом в пользу оправдательного приговора. Ведь ты единственный человек во всей Британии, превосходящий Снейпа в менталистике. Кроме того, в беспомощном состоянии он не способен сопротивляться. — Нет! — ужаснулся я. — Это... слишком личное. Кингсли взглянул на меня, как смотрят на маленьких упрямых детей. Я поспешил оправдаться: — Он будет категорически против. Снейп не позволит им настолько глубоко влезть в свой разум. «Он и мне не позволил бы, — продолжил я мысленно. — Предпочёл бы скорее сдохнуть, чем открыть душу. Если бы у него был выбор». — Хорошо, Гарри, — сдался Кингсли. — Предлагаю вернуться к этому вопросу позже, потому что сейчас мы делим шкуру неубитого медведя. — Согласен. Будем решать проблемы по мере их поступления. — На самом деле я хотел поговорить о другом. Нам нужна твоя профессиональная помощь, Гарри. Дело срочное. Ну естественно, срочное, в министерстве других не существовало. И сейчас Кингсли будет убеждать меня, что это важнее спасения Снейпа. — Мы поймали человека, предположительно связанного с бандой Лестрейндж. Некий Гордон Синклер. Ого! Тогда это и впрямь важно. — Упивающийся? — У него нет метки. Но он поддерживал контакт лично с Беллатрикс — мы перехватили их переписку. — И что там, тайный шифр? — Это мы и пытаемся выяснить. С виду — любовное послание, но что-то тут не чисто. Мы отдали письмо нашим криптографам. Парень молчит как рыба. — И зачем вам я? Почему бы не использовать старый добрый Веритасерум? — Пробовали — ноль эффекта. Похоже, он принимал антидот. — Хмм... — антидот к Веритасеруму входит в список запрещённых зелий, и достать его крайне сложно. Тем более, в больших количествах. — Либо у него связи на чёрном рынке, либо он талантливый зельевар. А легилименция? — Тут самое интересное: Синклер владеет окклюменцией. Подсовывал нашему мастеру всякую чушь. — Ничего себе экземплярчик! — я присвистнул. — Ладно, Кингсли, я посмотрю. Но только после того, как закончу со Снейпом. — Исключено, Гарри. У нас нет достаточных оснований для длительного ареста. Если мы ничего не накопаем, через пару дней придётся его отпустить и извиниться. Сам понимаешь, такую зацепку нельзя упускать. Я молча смотрел на Кингсли и пытался остановить подступающую панику. Из-за интенсивной работы со Снейпом я, как никогда, походил на измученного гормонами подростка. Когда всё закончится — уеду в Тибет восстанавливать убитую нервную систему. — Кингсли, ты не понимаешь! Через несколько дней со Снейпа снимут заклинания, и тогда он — труп! Я должен успеть. Это вопрос жизни и смерти... — Ты можешь прерваться всего на день. Одного сеанса с Синклером будет достаточно. — Не могу! — в отчаянии воскликнул я. — Ты вообще представляешь, что творится в голове у Снейпа? Да я уже слетаю с катушек! Это задача запредельного уровня сложности, и мне катастрофически не хватает времени. Я не могу отвлекаться на каких-то мелких преступников! Кингсли нахмурился. — Гарри, я всё понимаю, но ты забываешься. В первую очередь ты — сотрудник министерства. Я могу официально вызвать тебя приказом, но прошу по-дружески. Это дело не терпит отлагательств и отнимет у тебя не больше часа. Уверен, Северус никуда не денется. — А ты забываешь, что я сам, добровольно, поступил к вам на службу. Я всегда могу уволиться и покинуть Британию. Что и сделаю, если Снейп умрёт. В этот момент я был настолько убеждён в своих словах, словно не выкрикнул их спонтанно, а давно принял взвешенное решение. И тут же осознал: да, принял. Пусть не взвешенное, но твёрдое и окончательное. Я старался не думать о возможном провале, но если это произойдёт — вряд ли я смогу спокойно жить здесь так, словно ничего не случилось. Кингсли даже не пытался скрыть изумления. — Да уж, Гарри, ты полон сюрпризов, — произнёс он после долгой паузы. — Слушай, может, я и не вправе предлагать такое, но если тебе настолько небезразлична судьба Снейпа — почему ты просто не заплатишь за него? — Что?.. — Министерство не станет оплачивать его жизнь, даже если я подам официальный запрос. К тому же, сам понимаешь, пока его рассмотрят... Но ведь ты, насколько я знаю, не нуждаешься в деньгах. Прости, Гарри, но я сам подписывал твой служебный контракт и настоял на большем гонораре, чем предлагала маг-бухгалтерия. Поговори с главным целителем Эймсом, оплати неделю или месяц... уверен, они будут рады обновить заклинания. Я молчал, ошарашенный предложением Кингсли. А потом встал, подошёл к нему и крепко поцеловал его в круглый гладкий лоб. — Гарри?.. — прохрипел министр. — Спасибо, Кингсли! Я зайду завтра, пообщаюсь с твоим Синклером, — я уже стоял в дверях. — А сейчас мне пора в Мунго. И передай Изабель большое спасибо. Эти рогалики... не представляю, что она с ними делает. *** Окрылённый надеждами, я был в Мунго уже через десять минут, однако моя эйфория продлилась недолго. Главного целителя на месте не оказалось. Улыбчивая сестра с бейджиком «Клара» сообщила, что колдомедик Эймс только что отбыл на международную конференцию и вернётся не раньше завтрашнего дня. Раздосадованный собственной глупостью (и почему я сам не додумался продлить лечение Снейпа?), я решил скоротать время в больничном буфете. До сеанса оставалось почти три часа, а на улице моросил типичный лондонский дождь — не лучшее время для прогулок. Заказав себе чашку чая и сэндвич с ветчиной, я устроился за угловым столиком, откуда открывалась панорама на всех гостей буфета. В основном, медицинский персонал в одежде лимонного цвета, несколько посетителей в цветных мантиях, пациенты в халатах. Мои джинсы и синяя рубашка смотрелись несколько дико, и я ловил на себе любопытные взгляды. За столиком у окна я заметил парочку, в которой с удивлением узнал Драко Малфоя и Гермиону. Они пили кофе и мило беседовали, словно это было самой естественной вещью на свете. Определённо, я не поспеваю за стремительно слетающим с катушек миром. — Привет, — я плюхнулся рядом с ними, расплескав чай. Гермиона удивлённо охнула, а Малфой воззрился на меня с неодобрением. — Не помешаю? — Нет, Гарри, конечно нет! — выпалила Гермиона поспешно. Щёки её слегка порозовели. — Что ты здесь делаешь? — У нас сегодня сеанс, не забыла? Я многозначительно покосился на Малфоя, но тот спокойно встретил мой взгляд. — Я в курсе насчёт Снейпа. Гермиона рассказала. — Гермиона?.. — удивлённо переспросил я. — Ну, не называть же мне её «миссис Уизли», — усмехнулся Малфой. — Поразительное доверие. Особенно по отношению к человеку, ни разу не навестившему Снейпа за два года. — Кто бы говорил, Поттер, — ухмылка мгновенно сошла с его лица. — Нечего рассуждать о том, о чём не имеешь ни малейшего представления! — Гарри, я рассказала, потому что Драко действительно не безразлична судьба профессора, — вклинилась Гермиона. — Нет ничего страшного в том, что он знает. — Ну-ну. А вдруг Малфой сольёт историю журналистам? — Эй, Поттер, я всё ещё здесь! — Драко не сделает этого, — решительно заявила Гермиона. — С каких это пор вы подружились? — С недавних! Тебе не приходило в голову, что мы все здорово изменились после войны? — Гермиона бросила на меня гневный взгляд и встала из-за стола. — И, может быть, Снейп не единственный, на чей счёт ты ошибался? Надо же, бьёт по больному. — Ладно, извини, Малфой. Не убегай, Гермиона, я не собирался портить вам полдник. — Нет-нет, мне всё равно пора возвращаться на смену. Драко, увидимся на следующей неделе. Гарри, жду тебя в палате Снейпа через два часа. И, пожалуйста, давай сегодня без эксцессов. Гермиона ушла, прижимая к себе историю болезни некоего Билли Боунса. Она выглядела очень усталой. — Что же с тобой такое?.. — пробормотал я себе под нос. Но Малфой услышал. — Явно ничего хорошего, Поттер. Позаботься о ней. Она же твоя подруга. — Конечно, позабочусь. Тебе-то какое дело? Малфой перевёл тему: — Ты встречал меня в сознании Снейпа? — Да. — Расскажешь? — Нет. — Так я и думал, — удовлетворённо кивнул Малфой. — Уверен, что не хочу знать. Мне пора, Поттер. Удачи тебе. — Спасибо. Я проводил его удивлённым взглядом. Несколько соседних столиков в открытую пялились на наш, и я решил поскорее ретироваться. Лучше уж погулять под дождём — ничто так не прочищает голову перед погружением, как влажный осенний воздух. *** Библиотека выглядела… иначе. Стеллажи с книгами были на месте, как прежде, и мне потребовалось время, чтобы понять, что изменилось. Огромная комната больше не казалась светлой и величественной: разноцветные витражи на окнах были разбиты, осколки устилали пол, а из зияющих пробоин пробивалось тёмное зловещее свечение. Пахло озоном и гарью. Я шагнул ближе. Стеклянное крошево хрустнуло под ногами. Широкие полосы тьмы погружали библиотеку в неуютный полумрак; от них буквально веяло холодом и разрушением. Я больше не мог лгать самому себе: уничтожая проклятие, я причинял сознанию Снейпа вред, и чем больше проекций оставалось позади, тем сильнее был нанесённый ущерб. Решение пришло мгновенно. Я не мог оставить это так, как и ликвидировать все последствия, но должен был попытаться сделать хоть что-то. Вскинув палочку, я пробормотал несколько заклинаний, и разноцветные осколки нехотя склеились, возвращаясь на свои места. Тьма, вздрогнув, рассосалась, но и свет больше не просачивался сквозь стёкла — они оставались пустыми и тусклыми. Держа палочку наготове, я шагнул в подземелья. По всему коридору тянулись трещины, паутиной покрывая потолок и стены, кое-где камень раскрошился, оставляя зияющие тёмные прорехи. По пути к нужной двери я залатал несколько крупных дыр и зажег потухшие факелы, но бороться со всеми разрушениями было бесполезно. Очередная картина — и появятся новые. Проклятый коридор по-прежнему оставался нетронутым. Не теряя времени, я спрятал палочку и наугад выбрал одну из оставшихся картин. На ней был изображён Снейп-ребёнок: на вид лет девять-десять. Он сидел на кровати в тёмной, очень бедно обставленной комнате и смотрел перед собой пустым взглядом. То, что картина уже ожила, я понял только по падающему за окном снегу. Снейп сидел неподвижно, на его худом детском лице отражался напряжённый ход мыслей. Тишина то и дело прерывалась приглушённой руганью и звуками, похожими на битье посуды. Внезапно особенно громкий вопль заставил Снейпа вздрогнуть и затравленно оглянуться на дверь. Голос был мужским и сильно нетрезвым, за ним последовал протяжный женский крик. Снейп вскочил и принялся мерить маленькую комнату шагами. Четыре шага от стены до стены, четыре от двери до окна. Наконец он остановился и, сунувшись под кровать, достал оттуда потрёпанный чёрный рюкзак. Быстро, словно боясь передумать, набросал в него вещи из сундука. Вслед за одеждой в рюкзаке скрылась пара книг и зубная щётка. Закончив собираться, Снейп извлёк из-под подушки помятую фотографию и снова сел на кровать, сжимая её в руках. Какое-то время он рассматривал фотографию и беззвучно плакал, пока из-за двери продолжала доноситься отборная брань. Потом встал, сунул фото в карман растянутого свитера, нацепил сверху куртку, которая явно была ему велика, обмотался полосатым шарфом. Прислушался к двери и, осторожно приоткрыв её, выглянул наружу. Выждал несколько секунд, подхватил рюкзак и крадучись выскользнул из комнаты. Снег за окном перестал падать, звуки исчезли. Кровать Снейпа так и осталась разобранной, а сундук — открытым. Я сделал шаг назад, обдумывая увиденное. Не похоже, что маленький Снейп собирался на лыжную прогулку. Скорее уж, сбегал из дома. Предсказать последствия такого решения было невозможно, оставалось только дотронуться до картины и окунуться в них с головой. После предыдущей проекции я уже не боялся. Вряд ли в этой реальности что-то сможет по-настоящему меня шокировать. *** На этот раз я открыл глаза в незнакомом доме. Я стоял посреди уютной комнаты, оформленной в тёплых кремово-коричневых тонах. Справа обнаружилась широкая двуспальная кровать, слева — большой встроенный шкаф и кофейный столик на колёсиках. На стене тикали совершенно маггловские часы, стрелки показывали половину второго. А вот картина над кроватью была волшебной: тоже часы, только песочные, на чёрном фоне; бирюзовый песок равномерно сыплется из верхней половины в нижнюю. Заворожённый, я рассматривал её какое-то время, потом подошёл к кровати и провёл ладонью по покрывалу кофейного цвета. Ткань оказалась бархатистой, приятной на ощупь. Напротив кровати я обнаружил приоткрытую дверь в ванную комнату и — к своему удивлению — уголок для медитаций, вроде того, что сам обустроил в доме на Гриммо. На полу были разбросаны продолговатые подушки, свёрнутая циновка стояла, прислонённая к стене. На низком столике кто-то бережно расставил свечи, подставку для благовоний и набор эфирных масел. Надо же, все мои любимые запахи здесь: лаванда, анис, бергамот, хвоя. Открыв вторую дверь, я вышел в коридор, где нашёл ещё несколько дверей и спиральную лестницу, ведущую на первый этаж. Спустившись по ней, очутился в гостиной, оттуда заглянул в кухню и библиотеку. Мне очень нравилась обстановка этого дома: в нём было больше маггловского, чем магического, и всё же отдельные элементы волшебства создавали особую атмосферу: старомодный камин, живые книги, гоночная метла у входа. Мне было комфортно здесь; если бы я решил самостоятельно обустроить небольшой дом, я бы сделал это почти так же. Очередная дверь привела меня в комнату, где стояли длинный письменный стол, несколько стеллажей и чёрный кожаный диван. Очевидно, это был кабинет. И, судя по многочисленным наградам, расставленным на полках, — кабинет Снейпа. Ничего себе, сколько регалий! Два амулета Мастера под прозрачной сферой, патенты на изобретения, какие-то статуэтки, грамоты: «За лучший доклад. Конгресс зельеваров 2004», «Открытие года», «За вклад в Тёмные искусства» (иероглифы на пергаменте)... Вау! Снейп легально изучает тёмные искусства? Интересно, где? А ещё здесь была куча артефактов, от которых так и фонило магией. И дверь, ведущая в подвал, где у него, наверное, лаборатория. С ума сойти. Покинув кабинет, я плюхнулся на диван в гостиной. Нужно было составить план действий. Значит, я в доме Снейпа, и в этой реальности он вполне себе жив и успешен. Награда за 2004 год... скорее всего, Битва за Хогвартс позади. Либо Волдеморт победил и позволил Снейпу жить в своё удовольствие (что вряд ли, он бы не отпустил от себя самого преданного слугу), либо мы выиграли, и Снейп наконец-то никому ничего не должен. Как мне убедить его покинуть реальность, в которой ему хорошо? Да ещё и столь радикальным способом? Погрузившись в раздумья, я пропустил момент, когда на входной двери щёлкнул замок, и Северус Снейп шагнул в гостиную. Я даже не успел ничего сделать, вскочил с дивана и уставился на него, выпучив глаза. А посмотреть было на что. Снейп выглядел хорошо — куда лучше, чем в моей реальности. Дорогая тёмно-серая мантия, кожаный саквояж, здоровый цвет лица. Только волосы всё так же небрежно спадали на плечи. Чёрные, с тонкими вкраплениями серебра. Увидев меня на своём диване, он удивлённо спросил: — Гарри? Ты уже вернулся? — Эмм... Я слегка подвис, от неожиданности забыв снять блоки и попробовать прочесть его мысли. — Что-то случилось? Я не ждал тебя раньше вторника. — Эмм, да, вернулся пораньше, — я судорожно пытался понять, что здесь происходит. Снейп договорился о встрече с моим двойником? Почему он зовёт его «Гарри»? Все мысли вылетели из головы, когда Снейп совершенно буднично подошёл, наклонился и коротко поцеловал меня в губы. Конечно, я отшатнулся, слишком ошарашенный, чтобы сказать что-то вразумительное. Чтобы сказать хоть что-нибудь. Снейп, целующий меня — веская причина, чтобы мир в одночасье перевернулся с ног на голову, даже если это происходит всего лишь в одной из многочисленных вероятностей. — В чём дело? — нахмурился Снейп, делая шаг навстречу. Я инстинктивно отступил и запнулся о диван. — Гарри? Растерянность на его лице сменилась недоумением и беспокойством. Я, наконец, додумался снять блоки и впустить в себя его эмоции. Он переживает за меня? Волнуется? Я всё ещё надеялся, что понял что-то неправильно. Но тут он сжал мои плечи и приблизился, пристально вглядываясь в лицо. — Расскажи, что произошло. Поттер, чёрт тебя дери! Это было куда привычней. Но прежде чем я родил внятный ответ, взгляд Снейпа неуловимо изменился. Он стиснул мне плечи почти до хруста. — Ты... другой, — прошептал, отшатнувшись. — Я не чувствую тебя. Что за... Внезапно он рванул ворот моей рубашки, обнажая шею. Я возмущённо вскрикнул, но Снейп уже отпустил меня. Его рука дёрнулась, словно в попытке выхватить палочку. — Твой амулет. Где он? Ты не Гарри Поттер! Я вскинул ладони в примирительном жесте. — Снейп, успокойтесь, я всё объясню! — Где Гарри? — зарычал он. — Что происходит? — У меня к вам тот же вопрос. Но сначала отвечу на ваш. Присядем? — Стоять. Откуда у тебя волос Гарри?! — Снейп, Мерлина ради, я не пил Оборотное! Проверьте, если угодно. Можете связать меня, чтобы вам было спокойней. В глубине души я ожидал, что Снейп откажется, но ошибся. Тугие веревки стянули грудь так, что перехватило дыхание. Я мог бы освободиться, но не стал. Потерплю, если ему так удобней. Снейп толкнул меня на диван, пошарил по моим карманам и извлёк оттуда волшебную палочку. По расширившимся в изумлении чёрным глазам я понял: узнал. Не говоря ни слова, он куда-то ушёл и вернулся с двумя пузатыми флаконами. Сейчас будет пичкать меня зельями. Сначала Снейп дал мне антидот к Оборотному (оказывается, я кое-что помнил с уроков зельеварения). Конечно, ничего не произошло, и тогда он продемонстрировал мне другой флакон. — Знаешь, что это? — Веритасерум, — в последний раз я пил его на допросе у Амбридж, и тогда это ещё имело смысл. — Бесполезно. Он на меня не подействует. — Вот как? И почему же? Я набрал в грудь побольше воздуха: — Потому что я — Ловец. Последовала ожидаемая пауза. А вот потом Снейп сделал нечто неожиданное. Взмахнув палочкой, он ослабил веревки и вновь склонился надо мной, бережно придерживая за многострадальные плечи. — Гарри... это всё-таки ты? Что-то произошло в Канаде? Погружение пошло не по плану? Он был так искренне взволнован, что мне стало неловко его разочаровывать. Чёрные глаза казались бархатными. Я никогда прежде не видел у него такого взгляда... даже в третьей картине, с Лили. Честное слово, я почувствовал зависть к этому несуществующему Гарри, о котором Снейп так беспокоился. Он мягко, почти ласково постучался в мои щиты, уговаривая приоткрыть сознание. — Ну давай же, впусти меня, — пробормотал он. — Гарри, я ничего не понимаю... — Я не ваш Гарри. Я действительно Ловец, и мы сейчас у вас в голове. Я пришёл помочь, Снейп. — Помочь? Что за абсурд? — нахмурился он. — По-моему, тебе нужно показаться своему целителю. И, Мерлина ради, почему ты не зовёшь меня по имени? Я вздохнул и, прикрыв глаза, сосредоточился. Верёвки, всё ещё обвивающие плечи, лопнули и осыпались на пол. Затем я начал менять свой облик силой мысли. Я чувствовал, как вытягивается моё тело, темнеют глаза, удлиняются нос и волосы. Глядя на побледневшего Снейпа, я понял, что у меня получилось. Прямо сейчас на него смотрело его же собственное лицо. — Выслушаете? — попросил я мягко. Он опустился в кресло и растерянно кивнул. Говорил я долго. Про альтернативные реальности, тёмное проклятие, нашу победу над Волдемортом. Он слушал молча, и по выражению его лица я не мог понять, верит он мне или нет. В мысли к нему не лез, тем более что он усилил щиты, заперев свой разум, точно в бункере. — ...Я так понимаю, что в этой реальности тоже стал Ловцом... что ж, если вы, — я запнулся, — хорошо знаете своего Гарри, то должны быть в курсе: я смог бы продемонстрировать вам подобное только в процессе погружения, но никак не в реальном мире. Как видите, это не колдовство, а проявление дара, мне даже палочка не требуется. Если вам нужны ещё какие-то доказательства... — Ты способен менять облик, — сказал Снейп. — Как я могу быть уверен, что ты действительно Гарри Поттер? — Ловцов не рождалось многие годы. Предположу, что и в этой реальности дар проснулся во мне после смерти Волдеморта? Снейп кивнул. — Дамблдор убил его двенадцать лет назад. С моей помощью. И всё-таки? Я задумался, просчитывая варианты. — Вы можете спросить меня о чем-то, что знает только Гарри. — У меня есть родимое пятно. Где оно? — ухмыльнулся Снейп. Я почувствовал, как щёки наливаются жаром. И он — он тоже это заметил. Расплылся в улыбке, словно только что снял с Гриффиндора полсотни баллов. Чёртов мерзавец! — Ладно, плохая идея... Я знаю, что много лет назад вы сбежали из дома, и после ваша жизнь пошла по иному сценарию. Кажется, здесь вы вполне... — Да? — его голос стал вкрадчивым. — Счастливы, — договорил я. — Видел ваши награды... Действительно впечатляюще. — У меня хорошая жизнь, — согласился Снейп. — Война давно позади, я занимаюсь тем, что мне нравится, мои способности высоко ценятся. У меня есть друзья и любящий партнёр. — Так вы и Гарри... — прохрипел я, не сумев заставить себя договорить. — Да. Это было сильнее меня. Мозг закоротило, все мои представления о себе и о нём, о мире и отношениях разбились о реальность — пусть и одну из множества возможных. Из лекций Гермионы я знал, что проклятие Multitudo Sensus не создаёт проекции из ниоткуда, скорее, безжалостно вырывает нити из необъятной паутины мироздания. Параллельные миры... если они и вправду существуют (а мне с каждым днём всё сложнее сомневаться), то в одном из них мы действительно вместе. Одно его решение — и столь радикальные последствия для нас обоих. Он и я — немыслимо, невозможно... Я вспомнил уголок для медитаций в спальне, гоночную метлу у входа и принял поражение. Садху говорил: нет ничего бессмысленней и глупее, чем спорить с настоящим. Если ты не можешь изменить происходящее — прими его как данность или выходи из этих обстоятельств, только не сходи с ума, отрицая то, что уже случилось. Честно говоря, мне очень хотелось выйти, а точнее, убежать, сломя голову. Но я не мог этого сделать без Снейпа. Он, как коршун, наблюдал за мной, отмечая каждую смену эмоций. И — я знал это — его принятие тоже проходило непросто. — Ладно, давайте попробуем по-другому. Лучше задавайте вопросы о Гарри, ответы на которые известны только мне. Я искренне надеялся, что уж себя-то хорошо знаю в любой из реальностей. Хотя, судя по роману со Снейпом… Мой бывший профессор и нынешний любовник глубоко задумался, водя пальцем по губам. Губам, которыми он меня… — Твой любимый цвет? — Зелёный. — Слишком просто. Жара или холод? — Жара. Снейп скривился, словно его бесило даже звучание этого слова. — В детстве у тебя была любимая игрушка. Как ты её назвал? — Не пойдёт, — я покачал головой. — У меня было действительно хреновое детство, в отличие от вашего Гарри. — Хорошо. Твоя самая большая мечта? Я замер, чувствуя необъяснимый трепет от этого простого вопроса. — Я… хотел бы быть неизвестным. Простым парнем Гарри, которому не нужно ежедневно спасать мир. Дурацкая была затея. Наверняка мой двойник, по-видимому, не потерявший семью и не убивший Волдеморта, живёт себе беззаботно, изредка отвлекаясь на обязанности Ловца. Сейчас Снейп меня пошлёт с такими ответами. Однако он сказал со странным выражением на лице: — Гарри выразился бы точно так же. Я удивлённо захлопал глазами. Снейп надолго замолчал, протирая во мне дыру тяжёлым взглядом. Потом покачал головой. — Это и вправду ты… Я чувствую. Твоя магия, твоя энергия, и в то же время другая. У нас с Гарри, как у двух менталистов, сформировалась некоторая связь. Мы легко входим в мысленный контакт и хорошо чувствуем сильные эмоции друг друга. Тебя я тоже ощущаю, но иначе. Это… трудно объяснить. — Я понимаю. — Я всё ещё думаю, что схожу с ума или вижу дурной сон. — Хотел бы я, чтобы это был сон. Снейп вскочил и начал мерить шагами комнату. — Ты приходишь сюда и сообщаешь, что вся моя устоявшаяся жизнь, все мои достижения, заслуги, отношения с любимым человеком — всё это грёбаная иллюзия?! Всё это, — он обвёл рукой гостиную, — просто привиделось какому-то неудачнику, которому не хватило смелости бросить папашу-алкоголика и мать, позволявшую мужу-магглу избивать собственного сына? Что ничего этого просто не существует? Так, Поттер? Звучало и вправду отвратительно. Мне стало обидно за Снейпа. — Не говорите так про себя! Вы были ребёнком и не могли предугадать последствий. Вам было страшно... Я тоже рос в ужасной семье и подумывал сбежать, но, честно говоря, не представлял, куда. — Я тоже не представлял, просто не мог больше оставаться в этом доме. Если бы не Лили и её родители — моя история сложилась бы куда более плачевно. Он замолчал, глядя в пустой камин за моей спиной. Ужасно хотелось узнать подробности, но я не стал его расспрашивать. — Снейп, послушайте... это действительно один из возможных сценариев вашей жизни. Вы добились многого, и, поверьте, то, что я встречал в других проекциях… в общем, там всё гораздо хуже. Вероятно, где-то в параллельной Вселенной мы с вами действительно живём вместе. Но то, что вы видите всё это, считаете эту жизнь единственно реальной — результат действия проклятия. Оно показывает вам, а точнее, части вашего сознания, возможный ход событий. В настоящей, реальной жизни — нашей с вами — всё сложилось иначе. Это проклятие смертельно, и если бы не целители в Мунго… — Я знаю всё о тёмной магии, — перебил меня Снейп. — Я изучал её в Японии много лет. Если бы не мои знания, Дамблдор бы годами искал информацию о хоркруксах, и не факт, что нашёл бы. Разумеется, я слышал о Multitudo Sensus. Накладывать его очень сложно, при слабом магическом потенциале оно попросту уничтожает волшебника. — Значит, у Кэрроу был большой магический потенциал. — И где, по-твоему, этот ваш Кэрроу узнал о нём? Я закатил глаза. — Я без понятия, ясно? Но факт остаётся фактом — он хотел проклясть меня им. Если бы не вы, я был бы мёртв. А Волдеморт — жив. — Значит, я спас тебя, — задумчиво пробормотал Снейп. — Ну, хоть что-то сделал правильно... — Спасли. И я до сих пор не знаю, почему. Снейп хмыкнул и бросил на меня взгляд, от которого бросило в жар. Нет, это абсурд. Не представляю, что свело этих двоих вместе, но настоящий Снейп, скорее, сам проклял бы меня, чем воспылал ко мне желанием. Мы ведь всегда ненавидели друг друга. — Мы ненавидели друг друга, — произнёс я вслух, только усиливая свои сомнения. Разве Снейп подставился под проклятие из ненависти? Мог ли я быть настолько слепым? Он тряхнул головой, точно пытаясь прогнать наваждение. Тяжело вздохнул: — Если хочешь продолжить разговор, предлагаю прогуляться. Кажется, мне нужно на воздух. — Я не против. Мы вышли на улицу, и в лицо дохнуло приятной свежестью. Наш со Снейпом дом (какой кошмар) стоял в удивительно живописном месте, окружённый сосновым бором. Вдалеке, у линии горизонта, угадывались острые горные хребты. Мы двинулись от крыльца по вымощенной камнями дорожке, вышли из калитки и углубились в бор. Деревья были такими высокими, что я едва мог разглядеть их вершины. — Что это за место? — Нравится? — хмыкнул Снейп. — Мы на границе Англии и Шотландии, к западу от Фолстона. Здесь удивительная природа и очень мало людей. Гарри в восторге. Да, я мог бы жить в этом месте, в этом доме... Я почти чувствовал себя действительно дома, и это были очень странные, необъяснимые ощущения. Вскоре мы вышли к небольшому озеру, которое пересекал простой деревянный мостик. На берегу дорожка обрывалась, и мы устроились на скамейке в тени раскидистого дерева. Помолчали. — Расскажи. — Что рассказать? — Про тебя и Гарри. Как это вышло? Я имею в виду... в реальности ты был моим профессором зелий. Ненавидел моего отца и меня тоже. Снейп выглядел удивлённым. — Ненавидел Джеймса? Он, конечно, раздражающий тип, но не настолько. Я преподавал зелья в университете? — В Хогвартсе. — Кошмар, — Снейпа передёрнуло. — Дамблдор действительно предлагал мне должность профессора зельеварения, но я пошёл учиться дальше вместо того, чтобы угробить свою молодость. Даже знать не хочу, что в твоём мире побудило меня согласиться. «Верно, не хочешь», — с грустью подумал я. — Не знаю, что там произошло между тобой и твоим профессором, но мы с Гарри никогда не ненавидели друг друга, — сказал Снейп. — Я пару раз видел тебя ещё младенцем, пока жил в Лондоне, потом переехал в Японию — изучать Тёмные искусства... возвращался ненадолго, чтобы помочь Ордену выиграть войну, но снова уехал после гибели Волдеморта. А когда вернулся окончательно — тебе только стукнуло семнадцать. Ты был такой... взбалмошный, своевольный, измученный даром, не по годам взрослый. Я знал, что рано или поздно сдамся твоему напору. — Моему напору? — охренеть. Так это я соблазнил Снейпа?! — Два года ты осаждал меня, как средневековую крепость, — он улыбнулся воспоминаниям. — И добился своего. Мы решили попробовать. Это было шесть лет назад. — То есть, у нас всё серьезно? — Более чем. — А как мы... вы с Гарри встретились? — раз этот Снейп никогда не преподавал в Хогвартсе, не представляю, где мы могли увидеться. По крайней мере, когда я подрос. — Через Лили, конечно. И он поведал мне удивительную историю. О напуганном мальчишке, сбежавшем из дома с твёрдым намерением никогда не возвращаться. Пришедшем к своей единственной подруге, которая тут же решительно потащила его к себе — уговаривать родителей разрешить ему остаться на пару ночей. Как пара ночей неожиданно превратилась в пару недель, а после разговора Эвансов с Эйлин Снейп — в «живи у нас сколько нужно». Снейп рассказал, какими потрясающими людьми оказались родители Лили — мои бабушка и дедушка. Навестив дом Снейпов, они ужаснулись царящей там разрухе и нищете, пьющему отцу и запуганной матери. Они считали Северуса несчастным и озлобленным, но замечательным мальчиком, который не заслуживал такого отношения. — Они предложили моей матери взять меня под свою опеку — неофициально, чтобы не лишать её родительских прав и не таскать меня по приютам. Они не были богачами, но мать обещала время от времени давать деньги... она очень обрадовалась такой перспективе, хотя и не понимала их мотивов. И, конечно, согласилась. — Твоя мать была рада избавиться от тебя? — неверяще переспросил я. — Не суди её строго. Она желала мне лучшей жизни, которую не могла дать. Эйлин не хватало смелости уйти от Тобиаса, а дед от неё отказался... чудовищный позор для чистокровной ведьмы. Она была бессильна защитить меня или противостоять мужу, но, конечно, мы поддерживали связь. Я любил её, хотя и презирал за слабость. — И ты стал жить у Эвансов? — Да. Вскоре мы с Лили получили письма из Хогвартса, и они поручили мне присматривать за ней, помочь освоиться в магическом мире. Я был только счастлив, хотя Лили прекрасно справлялась и сама. Она попала на Гриффиндор, я — на Рэйвенкло, но мы всё равно проводили много времени вместе. — Рэйвенкло? — ясно, почему этот Снейп не стал изгоем в школе. — Но в моём мире ты... — Учился на Слизерине? — угадал Снейп. — Неудивительно. Все мои предки по матери были слизеринцами, и я мечтал попасть именно туда. Но после того как она практически отказалась от меня... В общем, в тот период я был слегка обижен. И попросил Шляпу не распределять меня на Слизерин. — Всегда удивлялся, что этот секрет почти никому не известен, — я улыбнулся. — Волшебная Шляпа уважает выбор ученика и считается с ним даже больше, чем с его изначальными качествами. Когда-то я тоже чуть не стал слизеринцем. — И, зная Гарри, я понимаю, почему, — хмыкнул Снейп. — Что произошло дальше? — Дальше? Мы выпустились, Лили сошлась с Джеймсом, а я наконец смог самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Отучился здесь на Мастера зелий, накопил кое-какие сбережения и уехал в Японию — изучать то единственное, что всегда было моей страстью. Лили и Джеймс уговаривали меня присоединиться к Ордену Феникса, но, честно говоря, я не хотел участвовать ни в каких войнах. Однако вышло так, что всё же поучаствовал. И он рассказал, как нашёл информацию о хоркруксах на своём факультете и, посчитав её важной, передал сведения Дамблдору. Волдеморт к тому времени активно боролся за власть и наверняка стал бы министром, если бы не Джеймс Поттер. Оказывается, в этой реальности мой отец с подачи Лили пошёл не в Авроры, а в чиновники и начал свою политическую кампанию. Имея за плечами поддержку Дамблдора и Ордена Феникса, он предотвратил переворот и сам баллотировался в министры. В тот год не выиграл, конечно, а вот через несколько лет… — Погоди… ты хочешь сказать, что мой отец — министр магии?! — Ну да, — кивнул Снейп. — И довольно успешный. По крайней мере, его переизбрали на второй срок. — Чёрт возьми. Просто — чёрт возьми! Он рассмеялся — низким бархатным смехом. — Так вот почему твой Гарри мечтает о том же, о чём и я. Мне катастрофически везёт на популярность: не победитель Волдеморта, так сын министра магии! — Потому мы и уехали в глушь. Сюда, по крайней мере, не добраться журналистам. — А они знают? — спросил я. — В смысле, мама с папой и общественность… — Такое непросто скрыть, — пожал плечами Снейп. — Твоим родителям было нелегко поначалу: все их матримониальные планы пошли псу под хвост. Лили так и вовсе меня чуть не убила. Но ты проявил удивительную настойчивость, и им пришлось смириться. В конце концов, это даже добавило Джеймсу популярности как министру — он произнёс немало слащавых толерантных речей о выдающемся сыне-Ловце и его не менее выдающемся партнёре, внёсшем вклад в победу над Волдемортом. Нашу историю обсосали в газетах и успокоились. — А как же мама? — я прикусил губу. — Я имею в виду… разве ты не испытывал к ней романтических чувств? Снейп воззрился на меня в полном недоумении. — О, Мерлин, Гарри… что за глупости? Может, когда мы только встретились, я и питал к ней симпатию, но она ведь стала моей названной сестрой, помогала мне, мы были очень близки… я просто не мог полюбить её как женщину. Это всё равно что инцест, понимаешь? Я прикусил язык. Мысль о том, что здесь родители живы и даже принимают мой союз со Снейпом, ошеломляла. Пожалуй, обдумаю это позже. — У них всё хорошо? — спросил я слабым голосом. — О чём ты? — У мамы с папой. Всё хорошо? — Да, — серьёзно ответил Снейп. — У них всё замечательно. Чёртова идеальная реальность. Что мне делать? Что?.. — Ты в порядке? — негромко спросил он, коснувшись моих пальцев. Я кивнул, закусив губу. — Да. Просто… мне трудно всё это переварить, понимаешь? — Как и мне, — его взгляд вновь сделался мрачным. Видимо, вспомнил, зачем я здесь и что от него требуется. — Как ты поступишь теперь? — спросил я Снейпа, когда небо над нами сгустилось, грозя разразиться дождём. — Первым делом проверюсь в Мунго на предмет тёмных проклятий. — Они ничего не найдут, — я покачал головой. — Multitudo Sensus не проявится внутри твоего сознания. Только в реальности. — Я в курсе. — О, — до меня дошло. — Понимаю. Ты подозреваешь, что на тебе может быть другое проклятие. Что я — твой морок, галлюцинация. — Гарри, — вздохнул Снейп. — Повторяю, я провёл больше десяти лет, исследуя Тёмные искусства. Это очень сложная, мало изученная сфера магии. Проклятий, подобных Multitudo Sensus — великое множество. С чего я должен верить, что вся моя жизнь до встречи с тобой — иллюзия, а не наоборот? Согласись, куда более вероятно, что иллюзией окажешься ты. Ты говоришь, что я должен умереть... очень похоже на действие проклятия, отравляющего разум. Принять облик самого близкого для меня человека и убедить свести счёты с жизнью — хитро, не правда ли? Я не хочу умирать, Гарри. — Но ты должен! — в отчаянии воскликнул я. — Мы с тобой уже разрушили почти половину картин, остановиться сейчас — значит, умереть в реальности! Безвозвратно, понимаешь?! Твой идеальный мир исчезнет тоже. Снейп отвернулся, глядя на безмятежную озёрную гладь. Я рассматривал его профиль — резкий, словно высеченный из камня: бледную кожу, выдающийся нос с горбинкой, тонкий росчерк губ. После сегодняшних откровений всё это постепенно обретало новый, неясный мне пока смысл, и я сидел под влажным куполом неба, умиротворённый и взволнованный одновременно. — Даже если ты говоришь правду... уж лучше я исчезну рядом с любимым человеком, чем буду влачить жалкое существование долгие годы, зная, как бездарно потратил свою жизнь. — Но ты ещё можешь быть счастлив, — прошептал я, теряя надежду. — Там, в настоящем мире. Почему нет? — Я счастлив здесь, — Снейп вдруг улыбнулся самыми уголками губ и погладил меня по щеке. — С тобой. Не думаю, что буду счастлив где-то ещё. — Северус... — Прости, Гарри, — твёрдо произнёс он. — Я ценю то, что ты пытаешься для меня сделать, но не нуждаюсь в спасении. Возвращайся в свой мир и позволь профессору Снейпу сполна расплатиться за ошибки. Уверен, он сказал бы тебе то же самое. *** В эту ночь я почти не сомкнул глаз. Ворочался с боку на бок и думал, думал... Под утро мне удалось забыться беспокойным сном, и я увидел профессора Снейпа — таким, какой он был в Хогвартсе. Он варил зелье: ядовито-зелёная жидкость пузырилась и булькала, изрыгая наружу густой чёрный дым. Снейп выглядел уставшим и очень одиноким, словно котёл с зельем был его единственной доступной компанией. Я наблюдал за ним, не чувствуя своего тела, но вдруг Снейп отложил черпак и посмотрел прямо на меня. — Поттер, — сказал он. — Проваливай из моей головы! Я хотел ответить, но не смог пошевелить губами. Неведомая сила подхватила меня, отшвырнула от Снейпа и понесла прочь, засасывая в вязкую воронку. Лаборатория с котлами осталась далеко позади, коридоры и комнаты мелькали, на огромной скорости проносясь мимо: Хогвартс, Малфой-мэнор, Паучий тупик, холодный океан, наш дом возле озера... Я проваливался всё глубже и глубже, не в силах ни замедлить падение, ни прервать его. И проснулся с криком. На завтрак я выпил три чашки кофе и ничего не съел: кусок не лез в горло. Кричер выглядел обеспокоенным, но предусмотрительно молчал, только бесконечно теребил обвисшие уши. Я всё ещё думал. У меня была только одна идея: нелепая, безрассудная и откровенно провальная. Но это единственное, что пришло мне в голову. После завтрака я первым делом вызвал Кингсли по каминной сети и выслушал от него массу приятного. — Ты дал слово, Гарри! — возмущался министр, расхаживая взад-вперёд по своему кабинету. Его шапочка упала на пол, но он этого даже не заметил. — Если не поможешь сегодня, завтра нам придётся его отпустить! — Я помогу завтра утром. После — отпустите, если потребуется. Кингсли, прости, мне очень жаль, — я вздохнул и поморщился от попавшего в рот уголька. — Я не могу ждать ещё день, нужно закончить с картиной. Либо я добьюсь успеха, либо всей нашей работе придёт конец. — Не представляю, о чём речь, но ты подводишь меня, Гарри. — Я знаю. Мне правда жаль. Но я не могу поступить иначе. Или так — или справляйтесь без меня. — Чёрт с тобой, — махнул рукой Кингсли. — Жду в Аврорате завтра в десять утра. И очень на тебя рассчитываю. Поблагодарив его за понимание, я высунул голову из камина. На душе было паршиво и как-то пусто. Тот Снейп наверняка сейчас со своим Гарри, наслаждается последними днями идеальной жизни... А я здесь, с настоящим профессором и полным хаосом в голове. Бессильный что-либо сделать. Впрочем, кое-что я мог и должен был сделать прямо сейчас. Нужно навестить Гринготтс и снять кругленькую сумму перед тем, как нанести визит главному целителю Эймсу. *** Я выкупил ему ещё две недели жизни. Хотел больше, но Эймс отговорил. И дело было вовсе не в баснословной стоимости поддерживающей терапии. — Ему становится хуже, мистер Поттер, — главный целитель поправил на носу квадратные очки-хамелеоны. — Что? — если бы я не сидел на стуле, то наверное упал бы. — Но ведь он в стазисе! В искусственной коме! Как это возможно? — Его тело в порядке, а вот мозг... диагностика показывает странные результаты. Два года прошли без изменений, однако теперь некоторые отделы нестабильны и кое-где начинают разрушаться. Очевидно, не обошлось без вашего вмешательства, мистер Поттер. — Отделы мозга? Какие именно? — Пока сложно сказать. Мы пытаемся замедлить разрушения, но мало что можем сделать при данных обстоятельствах. Вам лучше поторопиться. Процесс уже запущен. Вот так проклятие нанесло очередной удар в нашей неравной борьбе. Мне стоило этого ожидать, ведь я прекрасно видел разрушения изнутри, но отчего-то наивно полагал, что снаружи они не начнут проявляться. Если моя идея провалится — проклятие победит окончательно. В любом случае, всё решится сегодня. Я всё-таки заставил себя поесть и к пяти часам был готов. Гермиона, видя моё мрачное настроение, тактично не задавала вопросов, только ободряюще положила руку на плечо. Что бы я без неё делал. *** Я снова был в нашем доме у озера, только не в спальне, а в коридоре на втором этаже. Как выяснилось, мне очень повезло, что я оказался именно там. Сделавшись невидимым, я прислушался. В доме было тихо, однако из спальни доносились приглушённые звуки. Соблюдая осторожность, я проник сквозь закрытую дверь и оторопел. Снейп был здесь, и его Гарри тоже. И, конечно, я, как настоящий везунчик, застал их в самый пикантный момент. Второй раз за последние дни мне стоило уйти, и второй раз я не сдвинулся с места. Сам не знаю, почему. Маленький лжец, Поттер. Ты знаешь, конечно, всё дело в любопытстве. Ведь это ты был там, на кровати. Другой ты, проживший совсем иную жизнь, не отягощённый грузом победителя Волдеморта. Любящий и любимый, потому что так подделывать чувства невозможно. Снейп буквально поклонялся моему телу. Его руки не останавливались ни на секунду, гладя и лаская, губы пили мои стоны, глаза были прикрыты от наслаждения. Двойник на кровати отдавался самозабвенно, выгибаясь дугой, и явно не испытывал и сотой доли противоречивых чувств, терзавших меня в эту минуту. Тело мгновенно бросило в жар, сердце заколотилось, между ног стало горячо и твёрдо. Было стыдно за того Гарри и за себя — поскольку не мог оставаться равнодушным, не мог оторвать глаз от происходящего. Стыдно, неловко и пугающе легко, словно недостающие кусочки паззла вдруг встали на место. И тогда я осознал: любопытство не единственная причина. Я завидовал своему двойнику, ведь у меня никогда не было ничего подобного. Раздосадованный, смущённый и возбуждённый, я наблюдал, как Снейп перевернул Гарри на живот и вновь оказался внутри, покрывая поцелуями плечи и спину. Тот откинул голову назад, издавая низкий стон. Я и не знал, что умею так стонать. Его (моё!) лицо раскраснелось, пот градом стекал по шее, и Снейп нежно слизывал солёные капли. Вся ситуация казалась нереальной, будто я спал и видел сон. На одно мгновение мне почудилось, что это меня касаются пальцы Снейпа, меня вжимают в матрас и кусают за шею. Член стал каменным, и я сжал его через джинсы, силясь подавить возбуждение. Смотреть, как тебя трахают, со стороны... ничего более невероятного в своей жизни не видел, а я повидал немало. Титаническим усилием воли отложив размышления о нас со Снейпом на дальнюю полку сознания, я сосредоточился на своей задаче. И затаился, пока эти двое наслаждались друг другом. Вскоре они закончили. Гарри — громко и несдержанно, Снейп — с долгим, почти удивлённым выдохом. Лениво поцеловались. И сплелись на кровати, отдыхая. К счастью, фортуна всё же повернулась ко мне лицом, и Снейп почти сразу вылез из постели. Я жадно разглядывал его тело: немолодое, худое и угловатое, покрытое редкими тёмными волосками. Снейп был весь — сплошная ломаная линия, а на левом бедре обнаружилось то самое родимое пятно, о котором он меня расспрашивал. Что ж, теперь я знал, где оно. И даже его форму — идеально ровный овал размером с сикль. — Полежи со мной ещё, — попросил мой двойник, лениво приоткрыв один глаз. Снейп хмыкнул и небрежным жестом накинул на него одеяло. — Некогда. Я в душ, потом в лабораторию. А ты чем планируешь заняться? — Абсолютно ничем. Я в заслуженном отпуске. — Я действительно думаю, что тебе нужно отдохнуть, — Снейп серьёзно взглянул на него. — Съезди к морю или в горы, побудь вдали от людей. — Не хочу один. Лучше буду вертеться у тебя под ногами и отвлекать от работы, — двойник улыбнулся широкой солнечной улыбкой и попытался схватить Снейпа за ногу. Тот увернулся. — Маленький наглец. — И ты меня любишь. Снейп молча ушёл в душ. Гарри задремал, натянув на себя одеяло и прикрыв глаза. За окном медленно смеркалось. Подождав, пока в ванной включится вода, я неслышно приблизился к кровати. Посмотрел на спящего двойника пару секунд, вдохнул поглубже и, зажав ему рот одной рукой, другой схватил за запястье. Зелёные глаза в ужасе расширились. Он не успел даже дёрнуться: в следующую секунду мы аппарировали к озеру. *** План был прост, как два кната, и совершенно безрассуден. Прочитав в глазах Снейпа непоколебимую решимость, я яснее ясного осознал: он не передумает, что бы я ни сказал или ни сделал. Можно было, конечно, подождать в надежде на то, что его идеальный мир даст трещину, но ведь этого может никогда и не произойти. Или случиться лет через десять, двадцать… кто знает, как движется здесь время, а его у меня совершенно не было. Значит, нужно действовать иначе. И тогда я подумал о единственном человеке, к которому Снейп неизбежно прислушается. О его Гарри. Если мне удастся достучаться до своей копии, убедить его встать на мою сторону… Есть шанс, что он уговорит Снейпа. Шанс крошечный, почти призрачный — но всё же есть. План можно было назвать провальным хотя бы потому, что этот Гарри — порождение проклятия. А проклятие будет противостоять мне всеми возможными способами. Но с другой стороны… если исходить из того, что это настоящий я, вырванный из параллельной реальности, которая вполне может где-то существовать — тогда мои шансы увеличиваются. Потому что я — это я. Глупый, безрассудный, храбрый мальчишка, вечно влезающий, куда не просят, готовый пожертвовать собой ради всеобщего блага. Отдать жизнь, чтобы спасти близких. И если мой двойник действительно любит Снейпа — я знаю, он выслушает меня. Я решил попробовать, ведь я не привык сдаваться. Понадеявшись, что здесь пройдёт достаточно времени, и Гарри вернётся из Канады, приготовился говорить с ним с глазу на глаз. Жаль, что пришлось его выкрасть, но внезапно ворвавшийся в комнату Снейп совершенно не входил в мои планы. Я отпустил руку Гарри и позволил ему увидеть меня. Крик, зародившийся в его горле, так и не прозвучал. — Спокойно. Ты не сошёл с ума. Я всё объясню. Только тут я заметил, что так и выдернул его из постели голым. Шокированный двойник стоял, обхватив себя руками, и пялился на меня в первобытном ужасе. Выругавшись, я наколдовал и кинул ему плед. Гарри поймал его отточенным движением ловца. — Тоже играл в квиддич? — Что происходит? — спросил он звонким голосом. — Кто ты такой?! Это… Оборотное, да? — Если бы, — я вздохнул. — Всё не так просто, Гарри. У него не было палочки, но он принял боевую стойку, готовый сражаться до последнего вздоха. Наверное, вспомнил про своё тайное оружие. Я оказался прав. В ту же секунду на моё сознание надавили — с такой первобытной мощью, какой я прежде не встречал. Застонав, я упал на колени и бросил все силы на щиты, блокируя разум от его грубого вторжения. Глаза Гарри расширились от удивления. Он на секунду отступил и ударил снова. Сила моего двойника была огромной, стремительной и безжалостной, как боевой молот. Там, где я действовал интуитивно и хаотично, на инстинктах, он пробивал с филигранной точностью, не давая возможности уклониться. За его плечами чувствовался колоссальный опыт, превосходящий мой в несколько раз. Если бы мы столкнулись в реальности — я бы проиграл за пару минут. Но у меня было преимущество, которое даёт погружение. Не скованный границами реального мира, я частично растворил своё тело в воздухе, став похожим на привидение. Двойник в ужасе отшатнулся и закричал, когда я кинулся ему навстречу, пролетев насквозь и оказавшись за его спиной. Развернувшись, я схватил Гарри поперёк живота и прижал к себе. Растерянный, он ослабил напор и позволил мне мягко проникнуть в его сознание, успокаивая знакомыми магическими потоками. Конечно, он узнал их. И задрожал. — Тише, тише… всё хорошо… — Что за чертовщина?! — Я — это ты. Просто другой ты. — Как… это возможно? — он медленно обмякал в моих руках. — Я покажу. У меня не осталось сил объяснять. В конце концов, разве нужны слова, чтобы два Ловца поняли друг друга? Установив контакт с его сознанием, я начал посылать ему мысленные образы. О себе, о Снейпе, Волдеморте и проклятии. Двойник видел, как я умер в Запретном лесу, как спал на голой земле под палящим солнцем Индии, видел полумёртвое тело Снейпа на больничной койке. Потом — моё путешествие по сознанию профессора: коридор с картинами, мрачную камеру Азкабана, Снейпа, целующего руки мёртвой Лили, Снейпа в плену у Волдеморта… Обнимая Гарри, я обнимал сам себя, и мои собственные слёзы капали мне на руки. Когда всё закончилось, и клубок наших разумов расцепился, я понял, что плачу тоже. Совершенно без сил, мы опустились на скамью, где я сидел только вчера, и долгое время молчали. Гарри продолжал беззвучно всхлипывать, и я протянул ему платок. Вытерев опухшее лицо, двойник задал мне совершенно неожиданный вопрос: — Как ты справляешься с этим? Я не знал, что ему ответить. Правда была в том, что я совершенно не представлял, на каких внутренних резервах вообще держусь, и откуда нахожу в себе силы продолжать битву. — Не очень хорошо. — Я бы так не смог. — Ты — это я. Смог бы, конечно. — Я не такой сильный, — он замотал вихрастой головой. — Я не убивал этого монстра. Не представляю, каково это — жить с постоянной угрозой гибели, без семьи… — У меня есть друзья, — я улыбнулся. — Они заменили мне семью. — Не могу поверить, что ты ненавидел его! Смешно. В самом деле, это волнует его больше всего? — Он сделал всё, чтобы я ненавидел. — Ты должен был понять, — двойник бросил на меня обвиняющий взгляд. — Должен был догадаться, что он не предавал директора! — Должен был. И теперь я отдаю свой долг. — Причина только в этом? Поэтому ты спасаешь его? С собой я мог быть честным. — Нет. Больше нет. — А что ты чувствуешь к нему? — Я… не знаю, — я отвернулся от пронзительного взгляда собственных глаз. Гарри вздохнул и уронил лицо в ладони. — Кошмар… какой кошмар… Мерлин, как бы я хотел не верить тебе! — А ты веришь? — Я сильнее, — сказал двойник, — как Ловец. У меня больше опыта. Я бы раскрыл твой обман. — Снейп не сказал тебе, что я приходил? — Нет, — раздосадовано пробормотал Гарри. — Северус вёл себя странно в последний месяц. Стал задумчивым, раздражительным… Я давал ему личное пространство и не лез в голову. А ещё он побывал в Мунго и не признался, зачем. — Провериться на проклятия, — кивнул я. — Думаю, он берёг тебя. Не хотел, чтобы ты беспокоился. — Да, я понимаю… и всё же ему стоило сказать. — Ну, ты же знаешь Снейпа, — я махнул рукой и поймал удивлённый взгляд двойника. Гарри многозначительно хмыкнул. — Когда ты похитил меня, я удивился, что защитный амулет не сработал, — он потянулся к своей шее и погладил серебристый ромб с выгравированными на нём рунами. — Теперь понимаю. Он считывает опасность, а ты не представлял угрозы. — Снейп дал его тебе? — Да. Это подарок. А у тебя что на шее? — Это мне подарил учитель, — ответил я. Было так странно говорить с самим собой… невероятно. Гарри походил и не походил на меня одновременно. — Учитель? — его глаза загорелись. — Садху? — Да. — У меня был такой же. Но камень треснул в одном из погружений. — Что? — изумился я. — Как это возможно? — Я едва не погиб, — пожал плечами двойник. — Камень принял на себя удар и помог мне не умереть в чужом сознании. Когда я очнулся, он потерял волшебную силу. С тех пор я использую амулет Северуса. — Вот оно как… а вы со Снейпом, — мне нужно было знать наверняка, — ты действительно его любишь? Гарри мгновенно стал пугающе серьёзным. В зелёных глазах зажглась мрачная решимость. — Да. Я бы сделал для него всё, что угодно. — Хорошо, — я вовсе не был в этом уверен, но в данных обстоятельствах… — ты можешь кое-что сделать. Он понял, о чём я. Я ждал, что он снова заплачет, но глаза двойника оставались сухими. Он выслушал меня с отрешённым выражением лица и надолго затих. Я не решался нарушить тишину. — Ты говоришь, он умрёт там, в реальности, если не умрёт здесь? — Да. — И другого выхода нет? — Мне очень жаль. — Ладно. — Что?.. — Ладно, — повторил двойник. — Я постараюсь убедить его. И сам выпью яд, если это поможет ему принять решение. — Ты… готов отдать за него жизнь? — Да, — Гарри слабо улыбнулся. — Он точно сделал бы это для меня. К тому же… если уж ты рискуешь собой, спасая его, хотя он почти чужой тебе человек, то как я могу остаться в стороне? Спасём его вместе. — Спасибо, — прошептал я, чувствуя волну слабости от накатившего облегчения. — Ты не должен благодарить за такое. Только у меня есть одно условие. — Условие? — Пообещай! — потребовал он, приблизив ко мне бледное лицо. — Пообещай, что потом, когда всё закончится — ты не оставишь его. Что он не будет один. — Слушай, я не уверен, что… — я не мог произнести это вслух. — Я имею в виду… — Идиот, я не об этом! Я понимаю, что моя просьба не заставит тебя полюбить его. Просто… будь рядом с ним, ладно? В любом качестве. Проследи, чтобы он был в порядке. Гарри выглядел таким юным и таким несчастным… я подумал, что смогу выполнить его условие. По крайней мере, постараюсь. — Хорошо. — Хорошо, — повторил он со слабой улыбкой. — А теперь уходи. Будет лучше, если я поговорю с ним наедине. — Когда? — Сегодня. Я сделаю это сегодня, ведь дорога каждая минута. — Да. Так и есть. Наверное, это был самый странный разговор в моей жизни. На прощание я ничего не сказал самому себе и даже не смог взглянуть в отрешённые, потухшие глаза. Просто молча растворился в воздухе, заставляя себя вернуться в реальность — в надежде, что в следующий раз увижу эту картину мёртвой.