Чёрное солнце

Главный целитель Эймс и целитель Гарвей настояли, чтобы я провёл следующую ночь под наблюдением в больнице Святого Мунго. Я, в общем-то, не возражал. Повезло, что они вообще не запретили мне продолжать работу после того, что случилось. Эймс, под впечатлением от разговора с садху, вообще старался свести наше общение к минимуму. Не то чтобы я был против: просто хотел, чтобы все оставили меня в покое. Едва проснувшись, я пошёл навестить Снейпа в его палате. Никого уже не удивляло моё присутствие там; я даже хотел прогнать сестру, которая ухаживала за ним, но в конце концов передумал. Хватит и того, что я копаюсь в его голове; если Снейп очнётся и узнает, что я вдобавок мыл его задницу, мне точно не жить. Я привычно держал его за руку, размышляя об оставшихся картинах, когда к нам пожаловал гость. Обернувшись на стук, я удивлённо вскинул брови: — Малфой. — Поттер, — он выглядел непривычно смущённым. — Не помешаю? — Заходи, раз пришёл. Малфой протиснулся в палату и замер в нерешительности, заворожённо уставившись на неподвижное тело Снейпа. Я жестом указал на стул, где обычно сидела Гермиона. Сегодня Малфой не источал привычного высокомерия, и я почувствовал некоторое злорадство. Явился — не запылился. Интересно, он к Снейпу или ко мне? — Мне сказали, ты тут, — он все ещё разглядывал бывшего декана так, будто не верил своим глазам. Значит, ко мне. Меня затопило раздражение. — Как видишь. — Я слышал, что произошло. Ты в порядке? — Малфой, чего ты хочешь? — не выдержал я. — Или я должен поверить, что тебе действительно есть дело до моего самочувствия? Малфой нахмурился, но сдержался и произнёс подчёркнуто вежливо: — Поттер, ни для кого не секрет, что мы с тобой не слишком-то нравимся друг другу. Но я пришёл... я должен поблагодарить тебя. — За что? — За всё, что ты сделал для него, — он кивнул на Снейпа. — И продолжаешь делать. Вряд ли кто-то ещё в этом мире стал бы рисковать ради него жизнью. — Включая тебя. Малфой помолчал, потом кивнул. — Я не горжусь собой, Поттер. Я не самый хороший человек и уж точно не такой... отчаянный храбрец, как ты. — Называй вещи своими именами, — я хмыкнул. — Я пытался сказать помягче, — ухмыльнулся он. — Что ж, если откровенно, я мог сделать для профессора Снейпа гораздо больше. И должен был, наверное. Правда в том, что после войны... я был смертельно напуган и думал только о том, чтобы этот кошмар закончился. Следствие, бесконечные суды, по которым нас с родителями затаскали — ты и сам помнишь, ты ведь давал показания... — Нарцисса спасла мне жизнь. Конечно, я дал показания в вашу пользу. Хотя у меня тогда возникли проблемы посерьёзнее. — И не поспоришь. В общем, пока мы находились под следствием, было как-то не до профессора Снейпа. К тому же, навещать его было рискованно: я не знал наверняка, какой стороне он служил. — Очень по-слизерински. Малфой пожал плечами. — Сочту за комплимент. Вряд ли ты поймёшь, Поттер, а вот профессор бы оценил. — Не сомневаюсь, — я бросил на Снейпа короткий нежный взгляд. Малфой заметил — и прищурился. К счастью, ему хватило ума промолчать. — После того, как нас оправдали, я навестил его. — Правда? — Однажды. Пробыл здесь минут пять и... сбежал. Зрелище то ещё, а я всё равно ничем не мог ему помочь. Потом, когда всё утряслось, несколько раз думал прийти, но... чем дольше откладывал, тем сложнее было решиться. Меня терзали сомнения. То ли Малфой затеял очередную игру, то ли внезапно решил сразить меня откровенностью. Сговорились они с Северусом, что ли?.. Как бы то ни было, он заслуживал шанса. Хотя бы ради Гермионы. — Ты хочешь сказать, что больше не навещал Снейпа, потому что тебе было стыдно? Бледные щёки Малфоя окрасил румянец. А затем он вновь удивил меня. — Возможно. А тебе, Поттер, разве не стыдно сейчас? За то, что был о профессоре худшего мнения, чем тот заслуживал? — Эй, я не виноват, что он обвёл меня вокруг пальца! — Безусловно, — Малфой сдержанно улыбнулся. — И не только тебя. В общем, я хотел сказать спасибо. За то, что помогаешь ему, несмотря на всю вашу... историю. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился я. Малфой стряхнул невидимые пылинки со своей вычурной, серебристо-стальной мантии и посмотрел на меня почти весело. — Да брось! За реалити-шоу «Поттер-Снейп» в Хогвартсе не следил только ленивый. — Ты знаешь, что такое реалити-шоу? — Ну, я же не какой-то неотёсанный болван, — оскорбился Малфой. — То, что я не жалую маггловскую культуру, не означает, что я ничего о ней не знаю. Тем более теперь, когда... Он осёкся и кинул на меня настороженный взгляд. Думает, в курсе ли я насчёт них с Гермионой? Будто я стану указывать, как ей жить. — Если обидишь её — будешь иметь дело со мной. И обещаю, что не погнушаюсь использовать свои способности в полную силу. Малфой слегка побледнел, но кивнул с достоинством. — Я учту, Поттер. Грейн... Гермиона заслуживает самого лучшего. — Уверен, что лучшее — это ты? Чем ты вообще занимаешься? Что за игры с тёмными артефактами? — Я не играю в игры! — возмутился Малфой. — У нас дома внушительная коллекция, безусловно, но дело даже не в ней. Не то чтобы это тебя касалось, Поттер, но я обучаюсь на артефактора. Причём работать буду преимущественно с тёмными образцами. — О, — я не знал, что на это ответить. — Ладно. Малфой какое-то время сверлил меня настороженным взглядом, потом вздохнул. — Знаешь, Поттер, я сначала не верил, что ты и вправду хочешь помочь. Но потом вспомнил, что Гриффиндор — это диагноз. И когда понял, как ты рискуешь... в общем, я вижу, что тебе не наплевать. А теперь ещё и заплатил за его лечение. — Ты тоже мог заплатить. Что мешало? — А какой смысл? Проклятие считалось смертельным. Я был уверен, что у профессора нет шансов. Но теперь, когда я знаю, что шансы есть... об этом я и хотел поговорить, на самом деле. Малфой помолчал, видимо, подбирая слова. — Я хочу вернуть тебе эти галлеоны. — Ты о чём вообще? — О деньгах, что ты потратил на его лечение. Если бы я узнал раньше, то заплатил бы сам. Так что, возьмёшь? — С дуба рухнул? — возмутился я. — Не нужны мне твои деньги! — Почему, Поттер? Я же искренне предлагаю. Ты и так много сделал для профессора Снейпа. — Малфой, я знаю, что твои счета разморозили, но у меня тоже нет проблем с деньгами. Я не возьму твои галлеоны. Лучше вон... свози Гермиону куда-нибудь отдохнуть. Когда всё закончится. Мы оба, не сговариваясь, посмотрели на Снейпа. Его брови были слегка нахмурены, будто он спал и видел плохой сон. Я подавил неуместное желание разгладить складку на его лбу и обернулся к Малфою. Тот протягивал мне руку — в точности, как много лет назад. Сегодня я пожал её не раздумывая. Мы молча кивнули друг другу, а потом что-то случилось, и больничную койку Снейпа окутало тёмно-фиолетовое свечение. Завыли защитные заклинания. Растерянный, я склонился к нему и схватил за холодное запястье. Пульса почти не было. — Скорее, Малфой, зови сюда Эймса или Гарвея! Без лишних слов тот кинулся к двери и чуть не сбил с ног вбежавшую в палату медсестру. — Главный целитель здесь?! — Он сегодня с обеда, — ответила сестра и, быстро оценив обстановку, покинула палату. — Я вызову дежурного колдомедика. Лицо Северуса, казалось, побелело ещё больше. Я буквально чувствовал его боль всей кожей. Свечение вокруг койки становилось темнее, и я внезапно понял, что происходит. Как бладжером по голове стукнуло. — Малфой, они не помогут. — Почему? — моргнул тот. — Его мозг разрушается вместе с проклятием. Эймс сам говорил, что они не могут ничего сделать. А я — могу. — Поттер, что ты задумал? — серьёзно спросил Малфой. Я не ответил, только придвинул своё кресло ближе и закрыл глаза. — Поттер? — Заткнись. Я попробую остановить разрушения. К счастью, Малфой замолчал, и я наконец смог сосредоточиться. Я больше не подведу тебя, Северус. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох... *** Библиотека трещала по швам. Огромные стеллажи дрожали вместе со стенами, и книги падали с полок одна за другой, с глухим стуком ударяясь о деревянный пол. Я вскинул палочку, собираясь с силами. С тех пор, как я взялся латать подземелья, Гермиона по моей просьбе показала мне пару полезных бытовых чар. Самое время их испробовать. С помощью волшебства я не без труда сумел укрепить стены библиотеки, отчего трещины перестали расползаться дальше. Сломанные стеллажи удалось починить простым Репаро, а Эванеско в сочетании с Тергео очистило пыль и щепки. Решив закончить здесь позже, я распахнул дверь и выскочил в подземелья. Ноги тут же оказались по щиколотки в воде: она заливала весь пол, постепенно поднимаясь всё выше. Факелы не горели, и я бросился вперёд, на ходу зажигая их снова. Безуспешно пытаясь понять, откуда берётся вода, я наудачу свернул на развилке и, добежав до симметричных дверей, остановился как вкопанный. Несколько были распахнуты настежь. — Чёрт! — я внимательно изучил открытые двери. Одна из них вела в ванную старост. Кажется, потоп начинался именно там. Догадка оказалась верной: огромная ванна буквально хлестала потоками холодной воды, которые били прямо из сливного отверстия. Глядя на буйство родной стихии, русалка на картине хохотала как безумная. Завидев меня, она оскалилась и неожиданно обернулась сиреной. Острые клыки раздвинулись, и из горла вырвалось шипение: — Проч-чь! Метнув в неё Силенцио, я наложил на себя водоотталкивающие чары и, закатав рукава, полез в ванну. Нужно было срочно остановить протечку, но все подходящие заклинания вылетели из головы. В конце концов мне удалось применить видоизменённый Коллопортус и запечатать сток, отчего фонтан перестал бить. Оставалось избавиться от воды. — Экскуро максима! — выкрикивал я снова и снова, очищая каждый уголок ванной старост. Закончив, я выскочил наружу и плотно запер за собой дверь, на этот раз для верности запечатав её заклинанием. Мало ли что. Воды в подземельях стало меньше, однако мои кроссовки всё ещё хлюпали. Рассудив, что прямо сейчас у Снейпа есть проблемы посерьёзней, я развернулся к другим открытым дверям. Одна из них вела в пыточную Волдеморта, другая издавала зловещее, ядовито-зелёное свечение. На ней обнаружились вмятины и следы чьих-то когтей. Осмотрев пыточную, я не нашёл внутри ничего подозрительного: всё тот же алтарь, та же кровь на полу и мёртвый человек, принесённый в жертву. С тех пор, как я был здесь в самом первом погружении, труп нисколько не изменился, по-прежнему источая сладковатый запах крови и разрезанной плоти. Сдерживая тошноту, я накрепко запечатал дверь, желая отрезать эту часть жизни Северуса, заставить его никогда не возвращаться сюда. В следующее мгновение камень на груди нагрелся, и я услышал за спиной яростное шипение. Повинуясь инстинктам, бросился на пол, мгновенно выставляя щит. Змеиные клыки клацнули совсем рядом с сонной артерией. Промедли я секунду — и был бы мёртв. — Ну привет, Нагини, — я встретил проницательный взгляд золотисто-чёрных глаз и принял боевую стойку. Змея немедленно напала снова, и я с трудом увернулся от её смертоносного броска, атакуя в ответ заклинанием. Сейчас не помешал бы меч Гриффиндора… Воссоздать какой бы то ни было меч я не успел: Нагини удалось вцепиться мне в левую руку, которой я инстинктивно защищал шею. Почувствовав отголоски слабости, я яростно воспротивился. Чёрта с два проклятие провернёт этот трюк снова! Стиснув зубы от боли, другой рукой я крепче сжал палочку и нацелился точно в лоб гигантской змее. Первое заклинание заставило её разжать клыки, второе — сожгло дотла. Нагини горела, яростно вереща, и я, понаблюдав пару секунд, всё-таки отвернулся. Чужие мучения никогда не доставляли мне удовольствия. Рана пульсировала и кровила, но, собрав ментальные силы, я заставил слабость отступить. Пока я осознаю иллюзорность происходящего, яд Нагини не причинит мне вреда. Боль постепенно стихла, а кровь — остановилась, и я облегчённо выдохнул, сползая на мокрый пол. Мерлин, как же я устал. Однако битва ещё не закончилась. Я понял это, когда услышал со стороны соседнего коридора зловещее рычание. Что за тварь освободилась из третьей комнаты?.. Подойдя к искорёженной двери, я с опаской заглянул внутрь. Увиденное представляло собой причудливую смесь Визжащей хижины и лаборатории зельевара. Что за чёрт? Рычание раздалось прямо за моей спиной. Нет, только не снова! Впрочем, какой ещё монстр мог вырваться на свободу после разрушения предыдущей картины?.. Медленно, не делая резких движений, я повернулся. К счастью, это оказался не оборотень, а знакомый мне с первого курса трёхголовый цербер. Неужели тот укус произвёл на Снейпа столь глубокое впечатление? — И тебе привет, Пушок, — прошептал я, делая шаг назад. Все три головы угрожающе нависали сверху, капая слюной мне на плечи. Потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить, каким именно способом Квирелл тогда обезвредил цербера. Собравшись с силами, я материализовал в руках нечто похожее на флейту. Флейта получилась кривой, да и музыкант из меня был так себе, но я всё равно несколько раз дунул в неё, издавая странные скрипучие звуки. К счастью, этого хватило: две головы из трёх широко зевнули. Приободрившись, я продолжил неловко играть, наугад зажимая лады, пока грузное тело пса не закачалось. Ещё несколько мгновений — и он устроился прямо посреди коридора, сложив среднюю голову на огромные лапы. Правая и левая пристроились по бокам. Пот градом катил со лба, и я позволил себе передохнуть, устроившись у стены рядом с цербером. Тот снова начал шевелиться, и тогда я попробовал воссоздать маггловский радиоприёмник. И почему мне сразу не пришло это в голову? Поймав первую попавшуюся волну (удивительно, но Снейп не пренебрегал музыкой), я попытался левитировать грузное тело цербера под бодрое звучание хип-хопа. Удалось далеко не с первого раза. С трансфигурацией у меня всегда было не очень, однако я сумел слегка уменьшить пса в размерах и перетащить его обратно за зеленоватую дверь. Как он вообще в неё пролез, когда выбирался отсюда?! Кинув туда же радиоприёмник, я покрепче запечатал опасную комнату, применив сразу несколько известных мне заклинаний. Может, стоило избавиться от Пушка, но я и без того порядочно наследил в сознании Снейпа. Сейчас главное — по возможности вернуть всё так, как было до моего вмешательства. Убийство Нагини — вынужденная мера. Совершенно истощённый, я бросил взгляд на часы: с момента погружения прошло совсем мало времени. Так что я заставил себя убрать оставшуюся воду с пола и проверить двери с другой стороны коридора. К счастью, эта часть подземелий пострадала меньше. Ничего удивительного: дверь с картинами была именно здесь. Не удержавшись, я заглянул в неё и отыскал взглядом последнюю сгоревшую картину. Грудь кольнуло тоской по Северусу-оборотню, но я тут же подавил в себе неуместные чувства. Я ведь обещал нам обоим, что останусь осмотрительным и хладнокровным. У меня больше нет права на ошибку. Я ещё раз взглянул на часы. Передо мной стоял выбор: погрузиться в картину сейчас или вернуться в реальность, чтобы отдохнуть до вечера. Прежний Поттер, не раздумывая, выбрал бы первый вариант. Кто знает, не станут ли колдомедики вновь противиться сегодняшнему сеансу? Однако благоразумная часть меня, подумав, решила взять перерыв. Останавливая разрушения, я истратил массу энергии и вряд ли готов к сюрпризам очередной проекции. Пусть времени катастрофически мало, однако несколько часов отдыха могут решить исход следующего раунда. И тут мне в голову пришла прекрасная идея. Приблизившись к оставшимся трём картинам, я выбрал себе жертву на сегодня. Следовало заранее знать, к чему готовиться. Перед глазами снова был кабинет Дамблдора. Директор, очевидно, куда-то собирался и как раз натягивал лиловую мантию поверх длинного сюртука. Картина привычно ожила под моим взглядом, и раздался резкий стук. — Войдите, — Дамблдор слегка нахмурил брови. В кабинет ворвался молодой Северус Снейп — серьёзный и бледный, с кругами под глазами. — Северус, мы виделись сегодня. Вы что-то забыли? — Я бы хотел обсудить один вопрос, директор. — Мы можем поговорить позже. В данный момент у меня есть неотложное дело… — Я знаю, что у вас за дело, — резко ответил Снейп, но тут же сбавил тон. — Хагрид проболтался. Он уже там, забирает сына Лили… Дамблдор нахмурился сильнее. — Что ж, так и есть. И зачем вы говорите мне это, Северус? Передумали защищать маленького Гарри? — Разумеется, не передумал, — выплюнул Снейп. — Потому и пришёл. Вы действительно собираетесь отдать мальчика магглам? — Полагаю, скрывать бессмысленно. У Гарри есть кровные родственники — сестра Лили, Петуния, и её семья. Мальчику будет там лучше всего. — При всём уважении, директор, я сильно сомневаюсь. Я лично знаю Петунию Эванс… — Петунию Дурсль. Снейп махнул рукой, точно отгоняя назойливую муху. — Плевать. Это отвратительная женщина, которая ненавидит магию больше всего на свете. Она всегда завидовала Лилс… Лили, — его голос на мгновение сорвался. — Уверен, худшего дома для мальчика и представить невозможно! Она его сгноит. Если вообще не выкинет на улицу. Дамблдор изучал Снейпа внимательным взглядом. Потом заговорил: — Гарри Поттер станет величайшей знаменитостью. Сегодня люди по всей Британии празднуют победу и повторяют его имя. Я считаю нецелесообразным воспитывать мальчика в магическом мире, где он с пелёнок будет окружён столь сокрушительной популярностью. Ему не дадут ступить и шагу. — Вы бы предпочли, чтобы он рос в доме, где его возненавидят? Где никому не будет до него дела? — Вы слишком нагнетаете, Северус. Уверен, миссис Дурсль благосклонно отнесётся к своему племяннику. — Вы говорили с ней? Она согласилась? — Нет, и не стану без крайней необходимости. — Так значит, вы просто подбросите ей ребёнка, как бездомного щенка? — бледные щёки Снейпа порозовели. Дамблдор предупреждающе вскинул руку. — Вы забываетесь, Северус. То, что я дал вам шанс исправить ошибки, вовсе не значит, что… — Альбус, вы не знаете эту женщину! Я поклялся сделать всё, чтобы защитить сына Лили. Должен быть другой выход. Дамблдор молчал, водя пальцем по губам. По его лицу невозможно было понять, о чём он думает. Однако взгляд, направленный на Снейпа, неуловимо изменился. — Поразительно, Северус... Ещё совсем недавно вам не было дела до маленького Гарри. — Он — всё, что осталось от неё, — тихо проговорил Снейп. — Поверьте, Лили бы не хотела, чтобы её сын жил с Петунией. С тем же успехом вы можете отдать его в приют. При слове «приют» по лицу Дамблдора пробежала тень. Он вновь замолчал, уставившись куда-то сквозь Снейпа. За окном ухнула сова. — У вас есть альтернативные предложения? Как вы понимаете, оставить Гарри в Хогвартсе — неподходящий вариант. — Уверен, многие семьи волшебников будут счастливы… — Ему нужна защита — на случай, если Волдеморт вернётся или его сторонники захотят отомстить. Защита крови — лучший способ. — Можно… можно наложить чары Фиделиус, — медленно проговорил Снейп. — Вы станете хранителем тайны. Мальчик будет в безопасности. — Как насчет вас, Северус? Снейп несколько раз открыл и закрыл рот, после чего спросил: — Что?.. — Вы поклялись защищать Гарри. Готовы ли вы защищать его в буквальном смысле? Снейп выглядел так, будто получил обухом по голове. — Вы шутите? — Ничуть, — Дамблдор заметно развеселился. — Меня искренне тронула ваша попытка спасти мальчика от ужасной судьбы. Признаться, я и не подозревал в вас такого пыла. Отдавать Гарри в семью волшебников нельзя: он не сможет избежать популярности и вырастет слишком избалованным — если его психика, конечно, выдержит. Вы же, я уверен, проследите за тем, чтобы этого не случилось. — Директор, вы сошли с ума! — лицо Снейпа пошло пятнами. — Я — худшая кандидатура на роль няньки! Кроме того, я бывший Упивающийся. Меня, с большой вероятностью, посадят в Азкабан. — Не посадят. Этот вопрос мы уладим. Я верю в искренность ваших чувств к покойной Лили и в искренность ваших намерений относительно её сына. Мы можем отдать его вам — по крайней мере, на какое-то время — и посмотреть, что из этого выйдет. Конечно, я обеспечу мальчику защиту, буду помогать и следить за его благополучием. Что скажете? — Скажу, что это худшая идея, какая только могла прийти вам в голову, директор. — О, вы недооцениваете мою голову, — улыбнулся Дамблдор. — Вы, безусловно, правы: у меня были сомнения относительно Дурслей, Минерва отзывалась о них крайне негативно… Сам воспитывать мальчика я не смогу — слишком много обязанностей… да, полагаю, это хороший выход… — Альбус, но вы же собирались назначить меня профессором зелий! — Мы можем повременить с преподаванием пару лет, пока Гарри немного не подрастёт. Полагаю, я сумею уговорить Горация подождать с отставкой… Разумеется, это никак не отразится на вашем жаловании, Северус. В конце концов, ребёнку нужно есть. Снейп схватился за голову и замотал ей, словно отказываясь верить в происходящее. — Директор, пожалуйста! Одумайтесь, я не смогу… не готов… это сын Поттера… — Которого вы только что ревностно защищали. Впрочем, если вы действительно не готовы, мы вернёмся к первоначальному плану. Прошу покинуть мой кабинет: Минерва уже заждалась. Снейп сжал спинку стула так, что побелели костяшки. Прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул. Затем сказал: — Хорошо. Я согласен. Я отскочил от картины, как от гигантского склизкого соплохвоста. К горлу подкатила тошнота. Проклятие делает всё, чтобы сломить меня. Снейп — мой опекун? Какая чушь, в голове не укладывается… Дамблдор, конечно, любит удивлять эксцентричными решениями, но чтобы настолько… Виски нещадно заныли, и я схватился за голову. Нужно немедленно уходить и не возвращаться, пока не справлюсь с эмоциями. Я так сильно хотел сбежать, что был в палате уже через секунду. Увидев, что я очнулся, Малфой и целая толпа целителей синхронно ахнули. Убедившись, что кровать Снейпа вернула нормальный вид, я растолкал всех локтями и бросился прочь. В ближайшем туалете меня вывернуло. Я долго сидел на полу возле унитаза, пока не услышал обеспокоенный голос Малфоя: — Поттер, ты как? В норме? — Да, — я вытер рукой мокрый рот. — Уже выхожу. — Профессор Снейп в порядке. Целители говорят, ты сотворил чудо. — Я иду к себе — спать. Пусть Гермиона заглянет ближе к пяти, — бросил я, проходя мимо Малфоя. И, выйдя в коридор, тут же забыл о нём. Хотел бы я забыть и обо всём остальном тоже. *** Ровно в пять после полудня я вернулся в сознание Снейпа. Главный целитель Эймс, примчавший по вызову и заставший чудесное улучшение показателей, только устало махнул рукой. — Делайте что хотите, мистер Поттер. Однако если пациент не выйдет из комы через оставшиеся четыре дня — я и на пушечный выстрел вас к Мунго больше не подпущу. — А как же другие пациенты, док? — Ничего, справимся. Работали как-то раньше без Ловца — и ещё поработаем. Гермиона сегодня сдавала зачёт, так что со мной дежурил Крис — второй интерн, которого ввели в курс дела. Полбольницы уже было в курсе, если честно, но у меня не осталось сил волноваться об этом. Крис дал мне какую-то новую, усовершенствованную версию обезболивающего, и голова почти не беспокоила. Перед тем как отправиться в очередную проекцию, я быстро проверил подземелья. К счастью, двери были закрыты, и я мог не волноваться, что какой-нибудь Василиск внезапно просочится в картину следом. Проклятие перенесло меня в незнакомый узкий переулок. В лицо дохнул тёплый ветер. Со всех сторон оглушали звуки вечернего города: шум машин, громкая музыка, смех и разговоры на незнакомом мне языке. Двое разодетых магглов, дымящих самокрутки у подъезда, изумлённо вытаращились на меня. Решив, что в чужом сознании накладывать Обливлиэйт глупо, я помахал им рукой. К моему удивлению, они улыбнулись и замахали в ответ. Слегка сбитый с толку, я прошёл мимо странных ребят и оказался на оживлённой улице, сверкающей разноцветными огнями. А через мгновение понял, что последовательность цветов вполне узнаваема. Улица сияла, пела и переливалась всеми оттенками радуги. Вот же чёрт. Выругавшись про себя, я коснулся камня на шее и прислушался к интуиции. Чутьё Ловца настойчиво указывало на бар с яркой вывеской «Табу». Над входом гордо развевался радужный флаг. Стоило толкнуть дверь, как навстречу мне вывалилась парочка парней в обнимку. Пропустив их, я глубоко вздохнул и шагнул внутрь. В баре было почти так же шумно, как и на улице. Громкая музыка долбила в уши, приглушённый свет смазывал лица. Несмотря на то, что вечер только начинался, к барной стойке было не пробиться, а почти все столики оказались заняты. Пустое пространство в углу потихоньку заполнялось танцующими людьми — пьяными и не только. И какого чёрта я забыл в этой маггловской дыре? И — что ещё важнее — какого чёрта здесь забыл Снейп? Впрочем, проведя осторожную вылазку по бару, Снейпа я так и не обнаружил. Зато нашёл кое-кого другого. Вытаращив глаза, я в смятении наблюдал, как очередная версия Гарри Поттера — на пару лет младше оригинала — пьяно хихикает шуткам какого-то незнакомца. Незнакомец щеголял обесцвеченными волосами, пирсингом в носу и тоннелями в ушах. Разобрать их разговор было невозможно, зато я различил акцент. И наконец понял, где оказался. Город свободы и остроконечных крыш — Амстердам. А резкий, гортанный язык, доносящийся со всех сторон — конечно, нидерландский. Не успел я переварить эту информацию, как страсти накалились. Блондин с тоннелями нагло приобнял моего двойника и, наклонившись, доверительно зашептал ему в ухо. В полном изумлении я разглядывал собственное смущённое, но довольное лицо, раскрасневшееся от выпитого и чёрт знает чего ещё. Нет, ну какого хрена?! Впрочем, я вёл себя неосторожно. Местный Гарри мог в любую секунду разглядеть меня в толпе и сильно удивиться. Так что я покинул опасную зону и направился в туалет — незаметно сменить облик. Поменяв цвет волос, глаз и форму носа, я вернулся к барной стойке и обнаружил, что мой двойник, извинившись перед своим дружком, направляется к выходу с маггловским телефоном в руках. Огибая тискающиеся парочки, я вышел следом и услышал звонкий голос Гарри: — … Мы же договорились, пап! Что ж, либо Джеймс Поттер восстал из могилы, либо он говорит с Северусом. — Сегодня мой долбаный день рождения… я знаю, я осторожен. Сколько можно прятаться?! — он понизил голос. — Я в маггловском заведении среди магглов, ну кому придёт в голову искать меня здесь?.. Я помню, хватит. Буду через пару часов. Не волнуйся. Оборвав связь, он тяжело вздохнул и скользнул по мне равнодушным взглядом. Я задержал дыхание, но двойник отвернулся и направился обратно в бар — очевидно, продолжить начатое. Не знаю, о какой осторожности он говорил, судя по тому, как его лапал этот тип, местный Гарри собирается праздновать по полной. Как странно. Даже не то, что в этой версии событий я флиртую с незнакомыми магглами (хотя тип с тоннелями довольно мерзкий), а то, что проклятие не привело меня напрямую к Снейпу. Может, тот слишком беспокоится о Гарри и не может думать ни о чём другом? Мерлин знает, как это работает. Я занял наблюдательную позицию у барной стойки и для отвода глаз заказал пиво. Мой двойник теперь сидел вплотную к блондину, хлестая шоты и позволяя тому поглаживать себя по колену. От стыда хотелось закрыть лицо рукой, но я стоически продолжал наблюдение. Что-то в этом типе меня напрягало… Прикрыв глаза, я внимательно прислушался к пространству. От Гарри исходила неслабая магическая аура, но было и что-то ещё, какая-то другая энергия рядом с ним… Чёрт возьми! Совершенно точно, этот блондин — волшебник, и притом сильный. И слишком уж пристально изучает взглядом лоб моего двойника. Ситуация не нравилась мне всё сильнее. В какой-то момент Гарри, видимо, тоже что-то почувствовал. Его лицо вдруг стало серьёзным и сосредоточенным; он слегка отодвинулся от блондина и сбросил его руку со своего бедра. Незнакомцу это не слишком понравилось. Он нахмурился и попытался вновь дотронуться до Гарри, но тот высвободился и, встав из-за стола, направился к выходу. Не успел я порадоваться за самого себя, как перехватил полный холодной ярости взгляд блондина. Так не смотрит человек, которого просто отшили в баре. Я поспешно встал, не желая упустить Гарри из виду. Толкнув тяжёлую дверь, я разглядел в толпе удаляющуюся спину и ринулся следом. Двойник выглядел встревоженным; он ускорил шаг и поминутно оглядывался по сторонам. Мы прошли пару кварталов, прежде чем Гарри свернул в проулок между домами. Нельзя было позволить ему просто аппарировать. Я подошел как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как Гарри достаёт телефон и набирает чей-то номер. Заметив меня, он замер, прижимая трубку к уху. Мы пялились друг на друга пару секунд, прежде чем за спиной двойника возник тот самый блондин. Я понял, что сейчас произойдёт, и действовал инстинктивно: выхватил палочку и кинул в них заклинание поиска. — Сзади! — крикнул я, но Гарри не успел обернуться: в то же мгновение блондин прижал его к себе, и оба с хлопком исчезли. Упавший телефон остался лежать на асфальте. Я быстро поднял его — на дисплее высветилось короткое «Отец». Заговорил в трубку, подражая интонации Гарри: — Всё в порядке, но я, кажется, не в состоянии аппарировать. Ты можешь забрать меня? Из динамика раздался ледяной голос Снейпа: — Ты что, пьян?! — Ээм, кажется, да. Пожалуйста, скорее! — В чём дело? — Мне нехорошо. — Чёртов мальчишка! — прошипел голос Снейпа. — Я знал, что это плохая идея. Где ты? Поискав глазами вывеску, я назвал адрес ближайшего дома и оборвал связь. Думай, Поттер, думай! Снейп сейчас будет здесь, а ты понятия не имеешь, что делать дальше. По крайней мере, лучше сразу показать ему своё истинное лицо. Я быстро вернул себе прежний облик. Снейп появился минут через пять, буквально вылетая с центральной улицы. Видимо, аппарировал где-то неподалёку. На нём были маггловские брюки и рубашка домашнего кроя. Чёрные волосы наспех стянуты в хвост, на щеках — румянец от быстрого бега. Заметив меня, Снейп открыл было рот, но замер в замешательстве. Я опередил его. — Не здесь, слишком много ушей. Мы можем аппарировать в безопасное место? — Что происходит? — рявкнул он, извлекая из-за пазухи волшебную палочку. — Ты... ты не мой сын. Я вздохнул. С каждым разом это давалось всё сложнее и сложнее. — Верно. Я всё объясню, только не здесь. — Где Гарри? — Его похитили. Снейп заметно побледнел, но справился с собой. Спросил: — Ты видел, кто это сделал? — Да. Ты можешь искать его самостоятельно, а можешь выслушать меня и воспользоваться помощью. Я успел наложить чары поиска. Надо отдать Снейпу должное: он размышлял всего пару мгновений. После — кивнул, толкнул меня в тёмный угол за какую-то пристройку и до боли вцепился в руку. Через секунду мы оказались в незнакомом безлюдном парке. Я отступил от Снейпа и потёр ноющее запястье. — Я думал, мы отправимся к вам домой. — Я что, похож на идиота? — Снейп нацелил на меня палочку. — Говори. Я напомнил себе, что всё это скоро закончится, и принялся излагать Снейпу краткую версию событий. Было ощущение, что я рассказываю нашу историю не в седьмой, а в сотый раз: слова царапали горло, так я устал произносить их. Менялись только обстоятельства, декорации и формулировки; действующие лица оставались теми же. Только я и Северус Снейп, друг напротив друга, с самыми разными мыслями и чувствами проживающие эти мгновения снова и снова. Когда я закончил, Снейп недоверчиво покачал головой. Тревога за Гарри читалась в его взгляде и жестах, она же заставляла его мозг работать вдвое быстрее. — Ты можешь быть Упивающимся или человеком Дамблдора — нас ищут и те, и другие. Но ты явно старше Гарри, а значит, не под Оборотным. У тебя его палочка, его походка и манера речи... Я узнаю своего сына где угодно, а ты не он, и в то же время я почти уверен, что передо мной действительно Гарри Поттер. Либо это какое-то неизвестное мне колдовство, либо ты говоришь правду. Он снова покачал головой, нахмурившись так, что брови почти сошлись на переносице. — Уверен, если ты на самом деле Ловец, то сможешь доказать это. Кроме того, я бы хотел подробнее узнать о проклятии Multitudo Sensus. Но сейчас у нас нет времени: нужно найти Гарри. Я кивнул, соглашаясь. — Как бы невероятно ни звучала твоя история, за последние годы я привык ничему не удивляться. Чего ты хочешь в обмен на помощь? Гриффиндорец внутри меня был возмущён до глубины души, но слизеринец заставил его заткнуться. И я впервые испытал то самое чувство солидарности, которое позволяло змеёнышам чуять за версту и негласно уважать друг друга. — Хочу, чтобы ты последовал за мной. Чтобы помог мне разрушить проекцию и вывести настоящего Северуса Снейпа из комы. — Знаешь, я абсолютно уверен, что я и есть настоящий Северус Снейп. Но если ты не лжёшь, и моё сознание действительно проклято... соглашусь, тёмная магия бывает очень убедительной. Северус замолчал и помассировал руками виски. Я буквально видел по его лицу, как он принимает решение — очередное за множество жизней. — Что ж, я ничего не потеряю, пообещав тебе это, — произнёс он наконец. — Если никакого другого мира не существует, то и риска нет. В любом случае, всё, что имеет для меня значение — это Гарри. И прямо сейчас он в большой опасности. Я закусил губу, решив пока умолчать о смертоносной процедуре разрушения проекции. Пусть это не слишком честно, но у нас действительно не было времени: если я не спасу двойника, Снейп ни за что не пойдёт на мои условия. И это не говоря о том, что стрелки на наручных часах достигли цифры шесть. — Ты хочешь, чтобы я дал клятву? Принёс Непреложный обет? — Достаточно будет твоего слова. Я верю тебе, Северус. Он едва заметно вздрогнул: наверное, было странно слышать из моих уст такое обращение. Что ж, я был абсолютно уверен: ничто во всём мире не заставит меня назвать Снейпа папой. Хорошо, что это только одна из проекций. Впрочем, даже её было слишком много. Я мог лишь надеяться, что те реальности, которые мы разделили в ином смысле, перевесят его отцовские чувства. — Хорошо. У тебя оно есть. Так где мой сын? — Чары, что я использовал, должны вывести нас на след твоего Гарри. Его похититель, скорее всего, был под Оборотным. — Больше похоже на почерк Упивающихся, — Снейп побледнел. — Как ему удалось застать Гарри врасплох? — Э-э... — я не был уверен, в курсе ли Снейп, какие места посещает его приёмный сын. Тот раздражённо поторопил: — Я знаю, что Гарри — гомосексуал, и для тебя это вряд ли стало сюрпризом. Название улицы тоже говорит само за себя. Значит, маггловский бар? Я уныло кивнул. Снейп пробормотал что-то вроде «малолетний алкоголик» и добавил: — Подожди меня здесь, я возьму из дома кое-какие зелья. Сомневаюсь, что нас ждёт тёплый приём. С этими словами он аппарировал, оставив меня в волнении нарезать круги по парку. А через десять минут я уже плёл сложное заклинание поиска (спасибо, учитель!), готовясь вновь столкнуться с неизвестностью. *** Северус оказался прав: блондин действительно был Упивающимся. Только так я мог объяснить то, что чары указали на поместье Малфоев. К счастью, мы оба бывали там и смогли аппарировать к воротам. Я приготовился драться насмерть, но всё оказалось куда проще, чем мы боялись: Волдеморта в резиденции не было. Снейп пытался продумать план, но я только махнул рукой — силы Ловца давали мне немалое преимущество. Поместье окружали мощные защитные чары, реагирующие на тёмную метку. Хорошо, что у Снейпа она была. А я... я не принадлежал этому миру по-настоящему. Защита просочилась насквозь, не в силах считать магический след, ведь моя магия была столь же пластична, как и моё тело. Я ощутил лишь лёгкое покалывание, словно прошёл сквозь стену. Снейп ничего не сказал, но в его взгляде прибавилось доверия. Оно грело меня, как тёплый колючий плед; я сражался за него каждый день — снова и снова. И даже когда казалось, что не осталось сил — в конечном итоге его взгляд, его протянутая рука стоили того. Определённо, стоили. На входе мы встретили только одного Упивающегося — это был Макнейр, по обыкновению злой и не очень трезвый. Я бросил в него Силенцио, Северус вырубил сонными чарами, я подхватил тяжёлое тело, Северус связал его, я — левитировал в кусты, чтобы туша Макнейра не выдала нас раньше времени. Мы работали слаженно, будто делали это уже много раз, практически читали мысли друг друга. Вплоть до того, что одновременно потянулись к палочкам — укрепить чары невидимости Снейпа. Мне они, конечно, не требовались. — Скорее всего, меня… то есть Гарри держат в подвале, — шепнул я, поёжившись от свежих воспоминаний. — Нужно поторопиться, пока не появился Волдеморт. Снейп молча кивнул. Скрытно и бесшумно, мы направились вниз по ступеням; со второго этажа доносились гогот и громкие голоса — кажется, кто-то уже вовсю отмечал. Я лишь надеялся, что Гарри действительно был в подвале и что мы не опоздали. На лестнице толпилось ещё трое Упивающихся, которые, видимо, и охраняли пленника. Они явно скучали и завистливо подглядывали вверх, досадуя, что пропускают всё веселье. Мы справились с ними довольно быстро, но, к сожалению, последний успел поднять шум. Сверху раздался топот. — Скорее, — поторопил Снейп. — Прикрой меня, я заберу Гарри! Он скрылся в подвале, я принял боевую стойку. Вскоре показался Руквуд. — Эйвери, что там у вас стрясло... Я быстро вырубил его, а потом и подоспевшего Яксли. В этот момент наполовину невидимый Снейп выскочил из подвала, держа Гарри на руках — тот был в отключке, но явных повреждений не наблюдалось. Мы бросились вверх по ступеням — на поместье были наложены антиаппарационные чары. В холле мы столкнулись с хозяином дома в сопровождении Беллатрикс. Волна ярости поднялась мгновенно, и я ударил её заклинанием так, что та отлетела к стене. Люциус Малфой недоуменно уставился сквозь меня, перевёл внимательный взгляд на Снейпа — и опустил палочку. — Идите, Северус. — Спасибо. Сражённый внезапным приступом ревности, я подавил желание пульнуть в Малфоя заклятием облысения и выскользнул из поместья вслед за Снейпом. Через минуту мы уже были в Амстердаме. На этот раз Северус аппарировал нас к дому. Оказалось, они с Гарри снимали квартиру в типичной маггловской многоэтажке с красивым видом на канал. Была глубокая ночь, но всё же пришлось наложить Конфундус на парочку магглов, чтобы те не создали проблем. Не то чтобы это было необходимо в городе, где каждый четвёртый посещал «кофешопы», но осторожность лишней не бывает. Мы вошли в подъезд, поднялись на третий этаж на стареньком лифте. Снейп передал мне ключи, продолжая бережно прижимать Гарри к груди, я завозился с замком. Квартира оказалась небольшой и просто обставленной, как будто хозяева бывали тут редко или же только переехали. — Мы здесь всего пару недель, — Снейп проследил мой взгляд. — Подожди в гостиной, мне нужно заняться Гарри. Он указал на диван и скрылся в спальне вместе с двойником, плотно заперев дверь. Я оказался предоставлен самому себе. Глянул на циферблат: в запасе оставалось чуть больше часа. И от нечего делать принялся рассматривать комнату. Из мебели здесь были только диван, кресло, большой шкаф и деревянная тумбочка, на которой стоял... Да, точно, Думосбор. Интересно, где Снейп его достал, уж не стащил ли из Хогвартса? Я понятия не имел, почему Дамблдор их разыскивает, но вряд ли для того, чтобы расспросить о погоде в Европе. Рядом с Думосбором обнаружился старенький Вредноскоп — сейчас спокойный и неподвижный. Что ж, ещё одно подтверждение, что я не враг Снейпу. Любопытство жгло, как и много лет назад — я вдруг снова ощутил себя мальчишкой в тёмных хогвартских подземельях. Поверхность Думосбора змеилась серебром, и я неосознанно придвинулся ближе, склонился над завораживающей дымчатой гладью. Видимо, получилось слишком низко, потому что в какой-то момент я ощутил, что падаю, приземляясь в убого обставленном доме в Паучьем Тупике. Молодой Снейп сидел возле колыбели, уронив голову на руки. Плечи его дрожали — то ли от слёз, то ли от сдерживаемой тоски или гнева, неопрятные волосы занавесили лицо. Дом окутывала тишина — тоскливая и зловещая. Но вдруг её разорвал детский плач. Ребёнок начал всхлипывать — сначала тихо, потом всё громче. Снейп уставился на колыбель с таким ужасом, что мне на мгновение стало его жаль. Он словно боролся с собой: руки его дёрнулись и сжались в кулаки, плечи напряглись. Чем отчаянней плакал младенец, тем сильнее хмурился Снейп. Наконец, он сделал глубокий вдох и склонился над кроваткой. — Ну что ты ревёшь, Поттер? Обделался?.. Превосходно. Чего ещё от тебя ожидать. Немного магии тут не помешает, верно? Он взмахнул палочкой, и мой маленький двойник довольно взвизгнул, разражаясь весёлым смехом. Снейп покачал головой. — Совершенно непредсказуемое создание. Непредсказуемое и бесполезное. Помедлив, Снейп протянул ребёнку палец, и Гарри с воодушевлением в него вцепился. Северус нахмурился, но руку не убрал. Я подошёл ближе, заворожённо разглядывая собственное зарёванное лицо и палец Снейпа в крошечных ладошках. …Внезапно картинка изменилась: мы оказались на старенькой кухне. Снейп возился за плитой, помешивая булькающую кастрюльку с таким видом, будто варил сложнейшее зелье. Мой слегка подросший двойник сидел рядом на детском одеяльце и увлечённо пытался поймать заколдованную бабочку. Когда та в очередной раз увернулась, он насупился, набрал в грудь побольше воздуха и разразился долгим, пронзительным воплем. Снейп сжал челюсти и прикрыл глаза, сдерживая гнев. Устало провёл рукой по лицу. И наклонился к ребёнку. Сидя на руках, Гарри успокоился почти сразу. Он глядел на пузырьки в кастрюльке, восторженно приоткрыв рот. — Это каша, — объяснил Снейп. — Кася, — повторил Гарри. Но когда попытался дотянуться до пузырьков, Снейп легонько шлёпнул по маленькой ладошке. — Нечего туда лезть. Лучше займи руки чем-нибудь полезным. С этими словами Северус торжественно вручил ребёнку деревянную ложку и строго наказал: — Чтобы съел всё до последней крошки. Ты меня понял, Поттер? — Дя, — согласился Гарри, одной рукой сжимая ложку, а другой вцепляясь Снейпу в волосы. Тот зашипел и вернул его на коврик, с трудом отбирая неожиданную находку. — Ещё раз так сделаешь — и больше никакой магии. Гарри нахмурился. — Я серьёзно, Поттер. Это переходит всякие границы. Гарри вздохнул, подполз к Снейпу и решительно обнял его ноги. Тот замер, глядя на ребёнка сверху вниз. — Па-па, — неуверенно сказал Гарри. Потом улыбнулся и повторил: — Папа! Снейп тяжело дышал и, кажется, вообще лишился дара речи. Потом отмер и в отчаянии попытался отцепить Гарри от себя. — Нет! Я не твой отец. Запомни это, Поттер, я — не он! От его крика Гарри зарыдал так горько, что слёзы ручьём полились по пухлым щекам. Деревянная ложка выскочила из маленькой ручки, взвилась в воздух и принялась молотить Снейпа куда придётся. — Чёрт, Гарри, я… извини. Извини, я не должен был. Но тот зарыдал ещё громче. Снейп присел рядом, сгрёб ребёнка в охапку и крепко прижал к груди. Они просидели так довольно долго, пока плечи Гарри не перестали вздрагивать, а всхлипы не утихли. Каша в кастрюльке убежала, но никто не обратил на это внимания. …Кухня исчезла, сменившись мрачной комнатой с каменными стенами. Впрочем, не такой уж и мрачной: пол устилал толстый ворсистый ковёр, в углу аккуратными стопками были сложены игрушки и детские книжки, а на одной стенке обнаружилось зачарованное окно с видом на звёздное небо. Мой двойник лет семи-восьми валялся на кровати и читал вслух. Книжка была волшебной: она подбадривала его и вставляла комментарии, если Гарри мешкал или путал ударение в сложных словах. — Замолчи, — не выдержал Гарри наконец. — Я хорошо читаю. — Какая невоспитанность! — пропищала книжка. — Да ты только мешаешь! Лучше бы про магических существ побольше рассказала. Дверь открылась, и в комнату заглянул Снейп. Вид у него было усталый. — Я закончил с делами. Пора ложиться. — Но я ещё не дочитал! — возмутился Гарри. — Тут глава про драконов, очень интересно. — Гарри, ты меня слышал? Завтра рано вставать. У меня утренние занятия с первокурсниками, а тебя будет ждать Хагрид. Гарри закатил глаза и захлопнул книжку. Та возмущённо взвизгнула. — Папа, мне скучно. Я целыми днями или учусь, или гуляю с тётей Минервой, или хожу в гости к Хагриду. Почему мне нельзя общаться с другими детьми? Снейп тяжело вздохнул и присел на кровать рядом с Гарри. Мой двойник словно почувствовал его настроение и притих, широко распахнув зелёные глаза. — Ты же знаешь, Гарри, что я не твой настоящий отец? Мальчик серьёзно кивнул. — Ты говорил, мои родители умерли, защищая меня. Только я не понимаю, что это значит. — Это значит, что тебе хотел причинить вред очень злой колдун. А твои родители помешали ему. — Но почему он хотел причинить мне вред? — нахмурился Гарри. — Я же не сделал ничего плохого! — Так и есть, — Снейп пожевал губу. — Он... причинял вред многим хорошим людям. — Он пытался убить меня? Как маму с папой? — Да. Только у него не получилось, — Снейп протянул руку и дотронулся до метки на лбу Гарри. — Помнишь, что я рассказывал про твой шрам? — Что это след от заклятия? — Верно. Тот плохой волшебник — он звал себя Тёмным Лордом — оставил тебе этот шрам и исчез. Он не смог одолеть тебя, Гарри. — Получается, я... убил его? — прошептал мальчик. — Победил, — уклончиво ответил Снейп. — С тех пор ты очень известен в мире волшебников. Каждый взрослый и ребёнок знает твоё имя. Если ты будешь общаться с другими детьми — они расскажут своим родителям, а те — своим знакомым, и тогда нас не оставят в покое. — Поэтому меня узнают портреты в коридорах и то жуткое привидение? Потому что я знаменит? — Да. И ещё... мало кто знает, что я — твой опекун. Директор Дамблдор скрывает этот факт от общественности, и нам тоже придётся. Если правда всплывёт, у нас могут быть проблемы. — Почему? — удивился Гарри. — Ты же хороший папа. Снейп невесело усмехнулся. — Большинство с тобой не согласится. Нам... нужно держаться вместе, Гарри. — Неужели я никогда не смогу найти друзей? — расстроенно спросил мальчик. — Ну, кроме тебя. И Хагрида. — Конечно, сможешь. Скоро ты начнёшь учиться в Хогвартсе и станешь жить не со мной, а со своими однокурсниками. Но тогда ты будешь старше. И будешь готов. — Готов к чему? Снейп положил руку ему на плечо. — К известности. Ты научишься отличать друзей от врагов. Видишь, я уже разговариваю с тобой, как со взрослым. Ты взрослее и умнее многих своих сверстников. Гарри широко улыбнулся, порозовев от похвалы. — Я понял, пап. Я не подведу тебя. Снейп кивнул: — Не сомневаюсь в этом. ...Комната исчезла, и мы оказались в Большом зале. Шло распределение: маленькие, перепуганные первокурсники жались друг к дружке, с любопытством вытягивая шеи. Макгонагалл откашлялась и провозгласила: — Поттер, Гарри! Зал загудел, а потом вдруг погрузился в вязкую, торжественную тишину. В этой тишине мой двойник спокойно вышел вперёд и уселся на стул. Перед тем, как утонуть в Шляпе, бросил на Снейпа быстрый взгляд. Зал затаил дыхание. Шляпа хмыкнула, пошевелилась и громко выкрикнула: — Слизерин! ...Кабинет зельеварения. Снейп сидел за столом и проверял контрольные, когда дверь распахнулась, и раскрасневшийся Гарри ворвался в класс. — Мистер Поттер, — Снейп отложил перо. — Папа, хватит! Мы здесь одни. Северус вздохнул. — Что случилось, Гарри? — Почему Драко говорит, что ты служишь Волдеморту? — Не произноси... — Я буду называть его по имени, эта тварь убила моих родителей! — закричал Гарри. Снейп взмахнул палочкой, накладывая заглушающее, поднялся и угрожающе навис над мальчиком. Под его гневным взглядом Гарри притих и опустил плечи. — Прости... я просто... Все вокруг говорят, какие слизеринцы плохие, и что Волдеморт учился на Слизерине, но ты совсем не плохой, и Блейз, и Панси, и Драко тоже — правда, ему бы поменьше задаваться и подражать отцу. А сегодня он убеждал меня, что ты служишь убийце моих родителей, и это конечно чушь, но почему Драко так говорит? Почему они так думают, папа?! Снейп потёр переносицу и вернулся к столу — убрать перо в чернильницу. Спокойно сказал, стоя к Гарри спиной: — Пойдём в мою комнату. Лучше, если ты узнаешь обо всём от меня, чем будешь слушать сплетни змеёнышей. Они вышли из класса зельеварения и вскоре оказались у двери в апартаменты Снейпа. Зашли внутрь и устроились на диване. — Прежде всего, Гарри, ты должен понимать, что мир не делится на чёрное и белое. Не бывает абсолютного добра и абсолютного зла. Слизеринцы не плохие; мы ничем не хуже представителей других факультетов. Никогда не позволяй никому убеждать тебя в обратном. Он дождался кивка Гарри и продолжил: — Когда-то давно я был молод и глуп — настолько, что считал себя лучше других. В школе меня недооценивали и презирали, а Тёмный Лорд… он внушил мне, что я прав. Что я на самом деле особенный. И на короткое время я действительно поверил ему. Гарри нахмурился, упрямо сжав челюсти. — То есть, это правда? Ты служил ему? — Совсем недолго. Я ошибся в нём, как многие ошибаются, считая всех слизеринцев плохими. Людям свойственно ошибаться, понимаешь, Гарри? Мальчик молчал. Глаза его увлажнились. — Но очень скоро я осознал, что Тёмный Лорд — жестокий и властный тиран. Что он замышляет нечто… действительно ужасное. И тогда я пришёл к директору Дамблдору и попросил у него помощи. С тех пор я больше никогда не был слугой Тёмного Лорда. — То есть, ты служишь Дамблдору? Не Волдеморту? Снейп слегка поморщился. — Да, Гарри. Многие не верят, потому что судят обо мне по моему прошлому. По клейму на руке, — он задрал рукав и показал мальчику тёмную метку. — Но иногда люди меняются. Вырастают над собой, становятся лучше. Величайшее доверие, которое оказал мне директор Дамблдор — это ты, Гарри. Он оставил тебя со мной, и это, — Снейп взъерошил его волосы, — это сделало меня лучшим человеком. Ты сделал меня лучше. Всхлипнув, мой двойник порывисто бросился к нему на шею. ...Кабинет Дамблдора. Директор сидел в кресле, сцепив пальцы в замок. Снейп стоял напротив, сжав спинку стула. — Сказать Гарри что? Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза. — Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волдеморта живёт в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волдеморта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волдеморт не догадывается, живёт в Гарри, под его защитой, Волдеморт не может умереть. — Значит, мальчик… мальчик должен умереть? — спросил Снейп очень спокойным голосом. — И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное. Повисло долгое, тяжёлое молчание. — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент? Дамблдор открыл глаза. — Я понимаю, тебя это шокирует, Северус. За прошедшие годы ты по-настоящему привязался к мальчику... — Нет, — сказал Снейп. Дамблдор нахмурился. — Что «нет»? — Нет. Этого не будет. Мы с Гарри больше не участвуем в ваших схемах, директор. — Северус, — вздохнул Дамблдор. — Ты понимаешь, как важно уничтожить Волдеморта? Окончательно и бесповоротно. Нет ничего — повторяю, ничего важнее этого. — Не для меня, — Снейп был бледным и дышал с усилием, но голос оставался ледяным. — Зачем вы отдали Гарри мне, директор? Это была такая изощрённая месть? — О какой мести ты говоришь, Северус? Я отдал Гарри тебе, потому что хотел дать шанс вам обоим. — Шанс на что? — Тебе — на искупление, ему — на нормальное детство. Так и получилось. Гарри вырос прекрасным юношей — умным и деятельным, но в то же время храбрым, преисполненным благородства. Похожим на тебя в самом лучшем смысле этого слова. Кто знает, что случилось бы с психикой мальчика, оставь я его у Дурслей, как планировал изначально. — Превосходно, Альбус... Похоже, вы ошиблись только в одном. — Вот как? И в чём же? — Вы переоценили моё благородство. Я не отдам вам своего сына. Ни вам, ни Тёмному Лорду. Повисла пауза. — Северус, тебе нужно успокоиться и всё осмыслить. Магический мир... — Я совершенно спокоен. Мне плевать на магический мир — пусть летит в тартарары, если в нём нет места для Гарри. Снейп резко развернулся, собираясь покинуть кабинет. Голос Дамблдора стал жёстче. — И что ты намереваешься делать? Забрать Гарри и прятать его вечность? Волдеморт будет искать вас, Северус, и найдёт — рано или поздно. Гарри придётся сражаться. — Я сам буду сражаться с ним! — оскалился Снейп. — Пока жив Гарри — жив и Волдеморт. Если бы существовал другой способ уничтожить его — любой другой! — клянусь, я бы воспользовался им… Но иного выхода нет. — Меня это не волнует, директор! Пусть воскресает хоть десять раз — я не позволю Гарри умереть. И вы меня не остановите. — И всё же я попытаюсь, Северус, — тихо произнёс Дамблдор. — Прости, мой мальчик, но идёт война, а у меня осталось слишком мало времени. У Гарри есть миссия, а ты обещал оказать мне маленькую услугу. — Много лет назад я обещал вам кое-что ещё. Защищать сына Лили. Простите, директор, но именно это обещание я намерен сдержать. ...Внезапно я ощутил резкий рывок: кто-то сильно дернул меня за ворот футболки. Я снова был в Амстердамской квартирке, а рядом стоял злой как чёрт Северус Снейп. Глаза его метали молнии. — Развлекаешься? На мгновение меня вновь охватило чувство дежавю. Только банки с тараканами не хватало. — Прости, Северус. Я не должен был… — Ты всегда суёшь нос, куда не следует?! — …Не должен был, но не жалею о том, что сделал, — договорил я твёрдо. — Мне важно было увидеть. Понять, как сложилась эта реальность, как вы с Гарри оказались там, где оказались. Это и моя жизнь тоже, понимаешь? Одна из многих. — Это жизнь моего сына! Я пытаюсь, но мне трудно поверить, что ты имеешь к нему какое-то отношение. — Я — это он. Версия Гарри Поттера-гриффиндорца, которого вырастили ненавистные родственники. — По стопам отца? — хмыкнул Снейп. — Ожидаемо. — По чьим же ещё — без твоего-то воспитания? Он вздохнул, устало опускаясь в кресло. Я устроился напротив. — Зачем ты хранишь эти воспоминания в Думосборе? — Чтобы не забыть, — ответил Снейп. — Полезно напоминать себе, через что мы с Гарри прошли вместе. — Понимаю, — кивнул я. — Всем нужны силы, чтобы бороться. Сколько вы скитаетесь? — Около полугода. И до недавних пор нам неплохо удавалось заметать следы. Мордред, мне не стоило отпускать Гарри одного, но он просил хотя бы несколько часов... Я был уверен, что в Амстердаме на нас ещё не вышли. Я ошибся. — Северус, ты же понимаешь, что вы не сможете прятаться вечно? — спросил я. — Рано или поздно вас всё равно бы нашли. Как вам вообще удалось сбежать от вездесущего ока Дамблдора? — Альбус — не сторонник прямого насилия. Его оружием всегда были стратегия и манипуляции. Я не дал ему времени задержать нас: сложил вещи Гарри и забрал его прямо с поля для квиддича. Через полчаса нас уже не было в Хогвартсе. — Думаешь, Дамблдор не поверил, что ты окончательно сорвался с его крючка? — Или так, или в нём всё-таки заговорила совесть. Альбус понимает язык любви даже лучше, чем язык войны. Вероятно, мои отцовские чувства к тебе тронули его старое сердце. По крайней мере, мне хочется так думать. — И мне, — согласился я. — Так каков был план? — Спасти жизнь сыну. Впрочем, если то, что говорил Альбус, правда… — Боюсь, что так. Глаза Снейпа расширились. — Твой шрам… он почти незаметен. Неужели тебе удалось победить его? — Да. Он мёртв, а я — жив, как видишь. И я кратко пересказал Снейпу события Последней битвы. — Если честно, я до сих пор не могу понять, что там произошло. Может, во мне начали просыпаться способности Ловца, может, Дамблдор помог каким-то образом — хотя он был мёртв, так что маловероятно… Не думаю, что этому есть логическое объяснение. Скорее, случившееся со мной можно назвать чудом. — Я не верю в чудеса, — отрезал Снейп. — Ответ наверняка существует… По крайней мере, это означает, что у моего сына есть надежда. — Северус, — я сглотнул. — Ты почитал о проклятии Multitudo Sensus? — А ты видишь здесь волшебную библиотеку? — Сейчас. Дай мне минуту. Зажмурившись, я дотронулся палочкой до виска и слил в Думосбор несколько серебристых нитей. Приглашающе махнул рукой. — Мы с Гермионой зачитали эти страницы до дыр. Я могу процитировать их почти дословно. Глаза Снейпа загорелись знакомым мне азартом исследователя. Он послушно склонился над Думосбором и не выныривал оттуда довольно долго. Я терпеливо ждал. — Ты специально добавил туда это? — с отвращением спросил он наконец, поднимая голову. — Воспоминания обо мне в Мунго? — Отчасти, — я пожал плечами. — Больше всего на свете я хочу спасти тебя, Северус. С тех пор, как мы начали этот путь, все остальные цели и стремления не просто отошли на второй план — буквально перестали существовать. Но у меня не осталось сил и слов убеждать тебя. Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверил? — Я не говорил, что не верю тебе. Способности, которые ты продемонстрировал, и то, что я прочитал сейчас, к сожалению, складываются в невероятную, но логически обоснованную картину. Как бы дико ни было предполагать, что мой мир иллюзорен — я убедился, что самые дикие предположения порой оказываются ближе к реальности, чем кажется на первый взгляд. Если бы двадцать лет назад кто-то сказал мне, что я могу полюбить сына Джеймса Поттера и воспитать его как родного — я бы решил, что этот человек сбрендил. Однако вот он я — спасаю Гарри, наплевав на благополучие целого мира. Я грустно улыбнулся. — И это так похоже на тебя, Северус. — Откуда такая осведомлённость? — прищурился Снейп. — Почему ты делаешь это, Гарри? Если бы я не забрал тебя к себе в ту страшную ночь, то продолжал бы видеть не ребёнка, а копию Джеймса Поттера. Так что нас связывает в реальном мире? Я опустил голову, не в силах выдержать его испытующий взгляд. Многолетняя ненависть. Ложь и притворство. Учебник Принца-Полукровки. Серебристая лань. Вина и раскаяние. Взаимное самопожертвование. Хотел бы я знать, Северус. — Всё… сложно. Но мы обязательно разберёмся, когда ты придёшь в себя. Я могу только пообещать, что постараюсь стать для тебя близким человеком. Ты не… — я откашлялся и попробовал снова, — не будешь тосковать по своему Гарри. — Не думаю, что это возможно, — Снейп с нежностью взглянул на закрытую дверь. — Хорошо. Давай приступим. В конце концов, я дал слово. — Есть один нюанс… Вот теперь мне стало стыдно. Но отступать было некуда, и пришлось раскрыть ему все карты. Снейп выслушал с каменным лицом, только глаза казались живыми. Тихо произнёс, как припечатал: — Ты обманул меня. — Я не сказал ни слова лжи. — Очень слизеринский поступок. — Оскорбительно, но заслуженно, — вздохнул я, поморщившись от приступа головной боли. — Северус, мне нужно твоё добровольное и осознанное согласие. Если его не будет, то всё теряет смысл, так что я освобождаю тебя от твоего обещания. — Я не привык бросать обещаний на ветер. Но ненавижу, когда мной пытаются манипулировать. — Я не пытаюсь тобой манипулировать, я пытаюсь спасти тебя! — воскликнул я. Снейп зашипел и обернулся к двери. — Тихо. Разбудишь Гарри. — Я помог спасти его ради твоего спокойствия, хотя мог сделать гораздо проще — оставить двойника в плену и дождаться, пока ты потеряешь последнюю прочную связь с этим миром. Если бы Гарри погиб, ты бы пошёл за мной, не раздумывая. Скажешь, нет? — Я не привык действовать необдуманно, — ответил Снейп гораздо спокойней. — Впрочем, ты прав: Гарри — всё, что держит меня здесь. Рано или поздно нас поймают, и ему придётся сразиться с Тёмным Лордом. Даже если Гарри победит — это чудовище наверняка выживет и не оставит его в покое. Никогда не оставит. — Если вы вообще доживёте до схватки. Настоящий ты вот-вот умрёшь в палате святого Мунго — остались считанные дни. — А ты у нас, значит, спаситель? — Так меня называют, — просто ответил я. — И сколько проекций ты уже разрушил? — спросил он с любопытством. — Эта будет седьмой. Теперь во взгляде Снейпа явственно проступило уважение. — Впечатляюще. Если, конечно, не лжёшь. — Я скверный лжец, Северус. Очередной приступ мигрени едва не заставил меня позорно разреветься. Шмыгнув носом, я с тревогой взглянул на часы. — Торопишься? — У меня осталось минут десять, не больше. — Мы управимся. Я не поверил своим ушам. — Что? — У меня нет времени варить яд, но я знаю одно действенное заклинание. Мгновенно рассекает горло — не самая мучительная смерть. Снейп решительно поднялся, сжав палочку, и направился в сторону ванной комнаты. Как в тумане я двинулся следом. — Будешь смотреть? — спросил он холодно. Я помотал головой. — Нужно убедиться, что проекция разрушена. — Как пожелаешь. Встретимся на той стороне. Северус Снейп бросил прощальный взгляд на закрытую дверь, за которой спал его сын Гарри Поттер. Кем я стану для него в следующей реальности?.. Лучшим другом? Смертельным врагом? Или же — и это страшнее всего — совершенно чужим человеком? Северус скрылся в ванной. Зашумела вода. Я зажал уши, чтобы не слышать свиста рассекаемой плоти, и действительно ничего не услышал. А потом комната затряслась, раскалываясь на части.