Чёрное солнце

Садху говорил: всё в жизни имеет своё начало и свой конец, и где заканчивается одно, там начинается другое. Моё путешествие по сознанию Снейпа медленно, но верно подходило к концу. Так я себя успокаивал, лёжа без сил на пустующей койке в его палате и борясь с тошнотворной слабостью. После того, что случилось накануне, оставлять Снейпа одного было опасно, и я, пользуясь усталым смирением Эймса, переселился сюда. Я не мог допустить повторения приступа. Страх не оказаться рядом вовремя не давал уснуть, и я лежал на неудобной постели, окружённый мрачными тенями, и разглядывал умиротворённый профиль Северуса. Длинная тень — занавески, короткая — крючковатый нос. Мерное гудение защитных чар. Зеркало на стене, в котором мне мерещились то огни Амстердама, то призрак Волдеморта. И липкая, вязкая усталость, приносящая спасительное равнодушие. Тело умоляло об отдыхе, но забыться глубоким сном мне так и не удалось: стоило ненадолго провалиться в дрёму, как приходили кошмары. Тысячи не случившихся жизней проносилось мимо в ярком калейдоскопе, пугая и будоража. Я бежал от них в реальность и вновь находил нас со Снейпом в палате Святого Мунго. Поворачивался набок и смотрел на него, скорее воображая, чем слыша его поверхностное дыхание и постепенно засыпая снова. Перспектива окончательного спасения Снейпа вызывала противоречивые чувства. Мерлин свидетель, я ничего не хотел так сильно, как победить проклятие и взглянуть в глаза реальному Северусу. В то же время конец терапии мог стать концом всему: вряд ли у меня останутся силы, чтобы убеждать его в десятый раз — здесь, в настоящем мире. Скорее всего, он даже не захочет говорить со мной. Не говоря уже о том, что очнувшегося Снейпа тут же схапает министерство, и придётся снова спасать его — теперь уже от тюрьмы. Удивительно, как велик мой долг перед ним... а ведь до встречи с садху я даже не верил в карму. Утром пришла сестра, и я поплёлся на завтрак, злой и разбитый. Уныло ковырялся в тарелке с водянистой кашей, когда кто-то бесцеремонно подсел за мой столик. Я поднял глаза — и застыл, не донеся ложку до рта. — Мистер Поттер, — сладко пропела Рита Скитер собственной персоной. Её глазки за стёклами очков буквально сияли предвкушением. — Какая неожиданная встреча. Только этого не хватало. — Взаимно, Рита. — Что же вы делаете здесь? Приболели? Я быстро заглянул к ней в сознание и едва сдержал вздох облегчения. Она ничего не знала о Снейпе, но умирала от любопытства. Если послать её — непременно начнёт копать и что-нибудь нароет. Я ослепительно улыбнулся, подавляя раздражение. — К счастью, я здоров. Как и вы, вижу. Неужели дела «Пророка» настолько плохи, что лучшую журналистку отправляют за сенсацией в Мунго? — Растущая пандемия аспидного вируса серьёзно беспокоит население. Но сегодня мне повезло, — не смутилась Скитер. — Не каждый день встречаешь в больнице самого известного молодого мага Британии. Так что, мистер Поттер, вы кого-то навещаете? Или по работе? Знаменитое Прытко Пишущее Перо уже порхало над её плечом, очевидно, сочиняя ответ вместо меня. Нужно было срочно сваливать отсюда. — Сожалею, но это конфиденциальная информация, — я отодвинул тарелку и встал. — Значит, по работе, — кивнула Скитер. — Не хотите поделиться с нашими читателями своими достижениями? Разумеется, той их частью, которая не является конфиденциальной. Вышла бы замечательная статья! — Не заинтересован, — буркнул я, направляясь к выходу из буфета. — Простите, Рита, но у меня дела. Скитер сладко улыбнулась на прощание и что-то зашептала Перу. Мне совершенно не понравился её взгляд, но я не мог тратить силы ещё и на это. Так что поспешил в палату к Снейпу, выкинув из головы всё постороннее. Если мне повезёт, я смогу немного поспать до нашего сеанса — посреди белого дня, когда больница кишела врачами, его состояние вызывало меньше беспокойства. *** Через несколько часов я вновь оказался в сознании Снейпа. В хронической усталости были свои плюсы: я больше ничего не боялся. Ни новых разрушений, ни сюрпризов очередной картины. Разрушения на этот раз оказались незначительными, а сюрпризы... что ж, я был готов к ним. Или думал, что готов. Я долго стоял между двух картин в конце коридора. Сердце отстукивало неровный ритм. Одну сцену я узнал и решил приберечь напоследок (ничего хорошего нас со Снейпом там ждать не могло), оставалась вторая, незнакомая. Я вновь смотрел на маленького Северуса в мрачном доме в Паучьем Тупике. Обстановка грязной кухни вызывала отвращение. Даже я, выросший в чулане под лестницей, искренне ужаснулся условиям, в которых жил этот несчастный ребёнок. Северус сидел на полу, съёжившись в углу и загнанно сверкая оттуда блестящими глазами. Он слегка подрос со сцены побега из дома — может, даже уже пошёл в Хогвартс. Я приблизился к картине и едва не оглох от крика. — Ах ты, тупая сука! Северус вздрогнул и поморщился, обхватив себя руками. Послышался звук удара и женский крик — мальчик дёрнулся, но остался на месте. — Где деньги, проклятая ведьма? Отвечай! Ты взяла их?! Картина показала двоих: высокого угрюмого мужчину неопрятного вида и некрасивую женщину, вжавшуюся в стену. На её щеке наливался багровый синяк. Лицо мужчины раскраснелось от выпитого; он замахнулся снова. — Говори, мать твою! — Там было совсем немного. Твоему сыну нужна еда и учебники. — Вот тварь! — рассвирепел мужчина. Кулак со звоном впечатался в скулу — женщина вскрикнула и упала. — Мало того, что твой ублюдок учится в вашей мерзкой школе, ты ещё и смеешь тратить на это мои деньги! Надо было вышвырнуть вас обоих на улицу. Я предупреждал… И он принялся с мрачным ожесточением избивать Эйлин Снейп. Та совсем не защищалась, только тихо стонала, прикрывая голову руками. Северус вскочил на ноги, глаза его полыхали неприкрытой ненавистью. — Оставь её в покое! — Чего? — Тобиас медленно обернулся. Его шатало, на лице застыла звериная жестокость. — Что ты там вякнул? — Оставь. Её. В покое. — Мерзкий выродок, — мужчина шагнул к Северусу, похрустывая кулаками. — Ведьмино отродье. Зря я не придушил тебя ещё младенцем. — Выродок — это ты, — произнёс маленький Снейп, приближаясь к отцу. Он потянулся к карману растянутой кофты и выхватил палочку. — Только попробуй. Я убью её, — Тобиас кивнул на жену, — а потом убью тебя, и никакие фокусы не спасут вас. — Северус, не надо, — прошептала Эйлин, протягивая к сыну руки. — Послушай его. Школа… нельзя… На лице Снейпа отразилась борьба. Он весь дрожал, по лбу скатилась капля пота. Несколько мгновений он молча буравил взглядом ухмыляющегося отца, потом медленно опустил палочку. Тобиас расхохотался. — Так я и думал, — презрительно выплюнул он. — Ты просто ссыкун, который никогда не станет настоящим мужчиной. Вы оба мне отвратительны! Плюнув под ноги сыну, Тобиас развернулся и пнул Эйлин в живот. Та пронзительно закричала. Северус с болью посмотрел на палочку в своей руке, зажмурился — и решительно прицелился снова. — Флиппендо! Ослепительная вспышка просвистела над головой Тобиаса и попала в старенький холодильник. Под воздействием удара тот закачался, завалился набок — и медленно, точно в раздумьях, упал прямо на растерянного мужчину. Страшный грохот и хруст костей сотрясли маленькую кухню. В молчании Северус и Эйлин наблюдали, как из-под неподвижного тела Тобиаса растекается лужа крови… Изображение застыло. Я инстинктивно отступил, стиснув челюсти до хруста. Бедный Северус… Может ли что-то запятнать душу сильнее, чем убийство собственного отца, пусть и в целях самозащиты? Я не знал, но невольно вспомнил Тома Риддла и его первый хоркрукс. Избежит ли Снейп подобной судьбы? С чем я столкнусь, окунувшись в кошмар этой проекции? Картина с готовностью приняла меня, и я не сомневался, что скоро получу ответы на все свои вопросы. *** Мгновение спустя я очутился в незнакомом доме. Была тихая зимняя ночь, за окном крупными хлопьями падал снег — медленно и бесшумно. Моргнув, я приноровился к полумраку и наудачу шагнул вперёд. Деревянный пол оглушительно скрипнул. Обстановка здесь была немногим лучше лачуги в Паучьем Тупике, но, по крайней мере, не кричала о нищете. Не зная, как действовать, я набросил на себя невидимость и сделал пару шагов по комнате. И в ту же секунду оказался обездвижен. — Так-так, кто тут у нас, — раздался бархатный голос за моей спиной. — Как интересно… Тугие путы стянули грудь, мешая дышать. Повинуясь толчку магии, я упал на спину, по-прежнему не в состоянии пошевелиться. Внезапно в комнате вспыхнул свет, и надо мной навис Снейп, поигрывая палочкой. От выражения его лица меня бросило в дрожь. Я не помнил у него таких глаз — ни в одной из жизней. Ледяные, равнодушные глаза. Глаза убийцы. Кожа этого незнакомого Снейпа отливала болезненной бледностью, подбородок зарос щетиной, а правую щёку рассекал длинный бугристый шрам. Палочка целилась мне в грудь безжалостно и твёрдо. Что же с тобой случилось, Северус?.. — Фините инкантатем, — произнёс он и нахмурился, когда ничего не произошло. — Любопытно... Он прошептал что-то, и меня с ног до головы обсыпало мукой. От неожиданности я вскрикнул и чуть не задохнулся, кашляя и отплевываясь. Снейп удовлетворённо прищурился, разглядывая проступивший контур моего тела. — Смотри-ка, ты больше не невидимка. Покажешь лицо, или добавить к муке острого перца? — Покажу. Я послушно вернул себе прежний облик и попытался очистить от муки хотя бы глаза и рот. Вышло не очень. — Надо же, какие сильные чары. Поделишься секретом? — он лениво приставил палочку к моей шее. — Возможно, моя любознательность ненадолго продлит тебе жизнь. — Это не чары, — прохрипел я. — Вот как? А что же? — Дар Ловца душ. В следующую секунду я, напрягшись, сбросил Обездвиживающее и кувыркнулся назад. Вскочил, поднимая перед собой открытые ладони. Взрывное заклятие почти попало мне в голову, но я успел уклониться, и вместо головы оно раздробило комод за моей спиной. Тем временем, палочка стремительно вылетела из кармана и оказалась в руках у Снейпа. — Северус, подожди! Я пришёл с миром! — Неужели? — процедил тот. — Вломившись в мой дом? Отвечай, кто ты и откуда тебе известно моё имя! — Я — друг. Послушай... — У меня нет друзей. Ещё один взмах палочкой — и пол под моими ногами вздулся, превращаясь в кипящую лаву. Закричав от боли, я отскочил назад и поспешил сделать ноги бесплотными подобно призраку. Глаза Снейпа удивлённо расширились. Несколько секунд он изучал меня, а потом вдруг взмахнул палочкой, очищая моё лицо и тело от белоснежной крошки. Повисло молчание. — Гарри Поттер, — констатировал Снейп наконец. — В моём доме, собственной персоной. Какой сюрприз. — Всё немного не так, Северус... — Северус? Это какой-то тактический ход Дамблдора? Старик совсем выжил из ума, если считает, что ты способен втереться ко мне в доверие, — Снейп снова оглядел меня и хмыкнул. — Он хорошо откормил тебя — как свинью на убой. Да и магические способности для подростка довольно впечатляющие. — Северус, я не тот Гарри Поттер, которого ты ищешь. — Лично мне до тебя нет дела, — он медленно приближался, а я не мог сдвинуться с места. — А вот Тёмный Лорд будет приятно удивлён, когда я доставлю к нему Мальчика-Который-Выжил. Если Дамблдор отправил тебя как приманку — это станет его роковой ошибкой. Какой сейчас год? Я судорожно соображал, но не мог сказать наверняка по лицу Снейпа. Может, ему лет тридцать пять-тридцать шесть… Он выглядел измождённым, но не изнурённым усталостью или голодом. Казалось, сама магия высасывает из него силы — или те заклинания, на которые он её направляет. Сколько здешнему Гарри? Снейп сказал «подросток», но я-то старше. Нужно попробовать выяснить, что происходит в этой проекции, и поскорее. — Разве тебя не смущает, что подросток выглядит как взрослый мужчина? А колдовство? — я медленно вытянул руку и заставил её принять форму когтистой лапы. — Неужели ты ни разу не встречался с Гарри Поттером и не можешь отличить нас друг от друга? — Зачем мне встречаться с пешкой Дамблдора? — презрительно выплюнул Снейп. Теперь нас разделял лишь шаг, а палочка целилась точно в мой шрам на лбу. Так, ясно. В Хогвартсе он не преподавал. — А как же битва в Отделе тайн? — попробовал я наудачу и тут же вспомнил, что в моей реальности Снейп не принимал участия в сражении. — Не понимаю, о чём ты. В любом случае, старик опекает Поттера как зеницу ока, — он в сомнении прищурился. — Впрочем, ты прав. Мальчишка с колдографий в «Пророке» не так уж сильно похож на тебя. А значит, никакой ценности ты не представляешь, и я могу убить тебя в любой момент. Отказываясь верить в услышанное, я заставил себя открыть рот и произнёс странно неповоротливым языком: — Пожалуйста, выслушай меня. — Ты вломился в мой дом и называешься моим другом. Единственное, что сдерживает меня сейчас — любопытство. Что за колдовство ты использовал? Откуда это сходство с Поттером? — Как я и сказал, это не колдовство в чистом виде, а проявление дара… Монолог вышел коротким — всё моё нутро словно оледенело. Палочка Снейпа больно упиралась в лоб, холодные чёрные глаза сверлили мои, а нужные аргументы не приходили. Слова падали между нами, точно тяжёлые камни, и с каждым из них я лишь отчётливей понимал: бесполезно. На этот раз он не верит мне. Когда я замолчал, Снейп сделал ужасную вещь — рассмеялся. Это был низкий недобрый смех, от которого мне стало ещё холоднее. — Ну надо же... Дамблдор идёт на отчаянные меры. Никогда в жизни не слышал более изобретательной чуши. Я открыл рот, чтобы ответить, но не смог выдавить ни звука. — Неужели кто-то в здравом уме может поверить в это? «Ты», — подумал я. — Думаю, мне стоит отвести тебя к Тёмному Лорду, — продолжал Снейп. — Ему будет как минимум любопытно. Он очертил пальцем мой побледневший шрам. А я вдруг разозлился. — Разве ты сам не хочешь разгадать эту загадку? Если тебе, конечно, по силам. Тебя ведь исключили из школы, я прав? По тому, как зло вспыхнули его глаза, я понял, что попал в точку. Снейп пробормотал что-то, и кости во всём теле скрутило спазмом. До Круциатуса не дотягивало, но мне потребовались немалые силы, чтобы побороть болевые ощущения. Он шевельнул палочкой, снимая заклятие. — Советую закрыть свой поганый рот, пока я не отрезал тебе язык. Можешь быть уверен: на это моих знаний хватит. — Но ты ведь хочешь получить ответы на свои вопросы, Северус? Снейп склонил голову, точно в раздумье. — Предполагаю, что ты продолжишь скармливать мне свою нелепую выдумку про Ловца душ. Не хотелось бы тратить на это время. — Это не выдумка! Я могу доказать... — Можешь доказывать всё что угодно Тёмному Лорду. Я уделил тебе достаточно внимания, — и он вновь наложил Обездвиживающие чары — сильнее предыдущих. Пока я пытался скинуть их усилием воли, Снейп закатал левый рукав и дотронулся палочкой до Тёмной метки. — НЕТ! Я не мог допустить новой встречи с Волдемортом — на это не было ни сил, ни времени. Сконцентрировавшись, я наконец сбросил невидимые путы и вытянул руки, ударяя Снейпа волной энергии в живот. От неожиданности тот упал, но тут же принялся атаковать меня заклятиями — так стремительно, что я едва успевал отбивать их. Параллельно я пытался проникнуть в его сознание, но не мог достаточно сосредоточиться, чтобы пробить защиту — Снейп не давал мне спуску. Я всегда знал, что он силён в бою, но ещё ни разу не проверял на собственной шкуре. Этот Снейп был по-настоящему хорош, несмотря на недостаток образования. Ничуть не хуже своих двойников, а может, даже лучше — ведь он был безжалостен. Подавляя растущую панику, я вдруг отчётливо осознал: сложнее этой картины ещё не было ничего. Здешний Снейп далёк от меня, как земля от неба, и достучаться до него кажется не то что невозможным — немыслимым. В какой-то момент я понял, что лежу на полу, задыхаясь, а палочка Снейпа упирается мне в грудь. Волосы его растрепались, он тяжело дышал, взгляд был совершенно диким. На мгновение я решил, что он меня сейчас поцелует. Но вместо этого Северус посмотрел мне в глаза и произнёс: — Авада Кедавра. *** Я запомнил зелёную вспышку и резкую ослепительную боль. В груди что-то завибрировало, и я испугался, что моё сердце остановилось. Но, замерев на пару секунд, оно продолжило биться, и я смог вдохнуть стерильный, пахнущий больницей воздух. Открыв глаза, я увидел восковое лицо Снейпа и инстинктивно отшатнулся, едва не вывалившись из кресла. Руки дрожали; по телу разливалась липкая слабость, какая бывает, если проснуться после изнуряющего кошмара. Случившееся было намного хуже кошмара. — Что произошло? — Гермиона придержала меня за плечи. — Гарри, тебя трясёт... Я вскинул на неё взгляд и попытался ответить, но из горла вырвался несвязный хрип. Гермиона оглядела меня с головы до ног и вдруг побледнела. — Что это такое?! Она дотронулась до моей груди. Только сейчас я почувствовал странное онемение и отголоски тупой боли — словно был под анестезией, а теперь её действие заканчивалось. Футболка возле сердца оказалась прожжена насквозь и прилипла к коже, а камень-оберег... Подарок садху чернел на груди мёртвым расплавленным пятном. — Давай-ка снимем это, — Гермиона первая взяла себя в руки. Аккуратно расстегнула цепочку и не без труда отделила камень от обугленной кожи. От боли меня затрясло ещё сильнее, и пришлось выпить флакон успокоительного. — У тебя шок, — Гермиона наколдовала тёплый плед и заботливо набросила мне на плечи. — Пойдём, приляжешь. — Всё в порядке, — прохрипел я. — Гермиона, мы можем уйти отсюда? — Погоди, я только обработаю твои ожоги… — Гермиона, сейчас. Пожалуйста. Всё моё существо стремилось прочь из палаты Снейпа, и я позволил себе эту слабость. Я надеялся, что одна ночь вдали от него не станет роковой — ведь картину я не уничтожил, а значит, опасность новых разрушений невелика. Я так и не рассказал Гермионе, что случилось. Не смог. Это было только между мной и Снейпом — человеком, который хладнокровно убил меня. За все эти сумасшедшие дни, слившиеся в один, путешествуя по его сознанию, я так привык видеть светлую сторону Снейпа — любящего, страдающего, искупляющего грехи — что начал забывать о тёмной. Той, что побудила его стать Упивающимся смертью, восхищаться Тёмными искусствами и обозвать лучшую подругу «грязнокровкой». Той, что толкнула его на убийство собственного отца — даже если оно стало непреднамеренным. И тем не менее... это всё ещё был Северус. Человек, который беззаветно служил Дамблдору, любил мою мать и, наверное, меня — пусть лишь в некоторых из жизней. Человек, которого я тоже... которого я поклялся спасти любой ценой. А значит, мне придётся вернуться туда и в очередной раз сделать невозможное. Я сразу понял, что именно произошло. Амулет, подаренный садху, принял удар на себя и защитил своего хозяина, не дав мне умереть в чужом сознании. Последствия были бы непредсказуемыми: я мог навсегда заблудиться в его лабиринтах или вообще лишиться рассудка. Я даже почти не удивился: слишком хорошо помнил историю другого Гарри-Ловца (казалось, он рассказывал её так давно). Без амулета я чувствовал себя слабым, жалким и беззащитным, не говоря уже о том, что другого такого артефакта мне не найти в целом мире. Но долго скорбеть о нём я не мог — нужно было срочно искать выход из безвыходной ситуации. — Гермиона, — сказал я час спустя, когда мы ужинали фастфудом в ближайшем кафе (больничному буфету я больше не доверял). — Ты случайно не знаешь, где можно достать Феликс Фелицис? *** Гермиона была не в восторге от моей идеи. — Не то чтобы я считала зелье неэффективным, — сказала она. — Но оно баснословно дорогое и сложное в приготовлении. Такие зелья обычно продаются только под заказ; вряд ли ты найдёшь его до завтра. — Даже на чёрном рынке? Гермиона посмотрела на меня неодобрительно. Я закатил глаза. — Серьёзно, мне нужно зелье удачи. Без него у нас нет ни единого шанса. — Всё настолько плохо? — Ужасающе. Взгляд Гермионы смягчился. Она заговорила ласково, будто обращалась к маленькому ребёнку: — Гарри, на чёрном рынке всё решают связи. К тому же, твоё лицо слишком известно, чтобы разгуливать по Лютному. — Ну, есть же Оборотное... — Гарри Поттер, покупающий Оборотное зелье — звучит, как сюжет для новой статьи Риты Скитер. Впрочем, чего я тут распинаюсь. Будто хоть кто-то способен отговорить тебя от безрассудных поступков! Конечно, Гермиона знала меня, как облупленного. И я её тоже, так что не стал делиться подробностями своего плана. Который созревал буквально на ходу. Если точнее, их было два. План «А» заключался в том, чтобы обратиться к Малфою. Распрощавшись с Гермионой, я отправил ему сову с просьбой переговорить по каминной связи, и через полчаса белобрысая голова с любопытством оглядывала особняк Блэков. Я поспешил кратко изложить просьбу. — Феликс Фелицис, — пробормотал Малфой. — Думаю, я мог бы помочь. Если постараюсь, зелье будет у тебя через пару дней. — Слишком поздно! Надо завтра. — Поттер, я что, по-твоему, министр или криминальный барон? Феликс варят только мастера под заказ, он не валяется на каждом пыльном прилавке! — Точно, министр! — я хлопнул себя по лбу. — И как я сразу не додумался… — Если ты решил обратиться к Кингсли, то вынужден тебя огорчить: он сейчас в Австралии, подписывает новое международное соглашение. Ты что, газет не читаешь? — Чёрт, — я вцепился пальцами в волосы. — Малфой, выручай. Зелье нужно мне позарез! — Мерлин, да что там такое у Снейпа в мозгу, апокалипсис? Устало махнув рукой, я попрощался с Малфоем. Придётся переходить к плану «Б». План «Б» мне совершенно не нравился, но выбирать не приходилось. Он включал в себя Рона, тайный визит в Аврорат и одного криминального элемента, который мог спасти ситуацию. — Гарри, ты понимаешь, что меня могут уволить? — хмуро спросил Рон после того, как вывалился из моего камина и осушил первый бокал Огденского. — Почему бы тебе просто не наплести чего-нибудь Кингсли? — Что, например? Рон, Кингсли не идиот и вообще сейчас в Австралии. К тому же, делом Карези официально занимается Аврорат, я не могу дёргать министра по такому пустячному поводу. — Хм... не знаю, друг. Как-то мутно всё это. — Рон, пожалуйста, — я положил руку ему на плечо. — Мне нужна короткая встреча на десять минут. Я не прошу тебя помогать Снейпу — ты ни за что не стал бы. Я прошу помочь мне. Рон долго и непривычно серьёзно разглядывал меня, потом покачал головой и обречённо вздохнул. — Конечно, дружище. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать. Мы что-нибудь придумаем. — Спасибо, Рон, — растроганный, я крепко обнял его и получил такой шлепок по спине, что закашлялся. — Прости. В последнее время из меня хреновый друг. Расскажи, что там у вас с Гермионой? Остаток вечера я подливал Рону Огденское и служил жилеткой для рыданий. Это меньшее, что я мог для него сделать. Через пару часов он отрубился на диване, а утром отправился на работу, опустошив мои запасы Антипохмельного. Мы условились встретиться в десять. План «Б» плавно подходил ко второму пункту. Когда я, стараясь не привлекать внимания, добрался до Аврората, Терис Карези (он же Гордон Синклер) уже ждал меня в допросной. Выглядел он изрядно помятым и больше не источал той убийственной самоуверенности, которая так взбесила меня в нашу первую встречу. Знаком я попросил двух Авроров-конвоиров оставить нас вдвоём. Те недоверчиво нахмурились, но вышли. Наверняка доложат начальству, ну да и чёрт с ними. — Мистер Поттер, — хмуро сказал Карези. — Пришли вытянуть больше грязных секретов? — Не совсем. Доброе утро, мистер Карези. — Может, для вас, но не для меня. И я бы предпочёл «Синклер», если не возражаете. Передо мной стояла непростая задача. Нужно было выбрать такую тактику, которая не скомпрометировала бы меня в глазах преступника и при этом убедила бы его сотрудничать. Я уже упоминал, что не дружу с психологией? — Как вам будет угодно, — я вежливо кивнул. — Мистер Синклер, мне известно, что у вас обширные связи на чёрном рынке. — Я уже признался вашим коллегам во всех своих злодеяниях, — произнёс тот с саркастичной ухмылкой. — Больше мне нечего добавить. Ищите сами, если угодно. — Я не собираюсь больше лезть к вам в голову. Я собираюсь предложить сделку. — Сделку? — Карези нахмурился. — Аврорат уже предложил мне сделку. Хотя я бы назвал это ультиматумом. — И вы согласились? — К чему эти игры, мистер Поттер? Вы и сами прекрасно осведомлены о ходе следствия. Не делайте из меня идиота. Я сжал руки под столом. — Вообще-то, я не слежу за вашим делом. У меня и своих забот хватает. Я не сотрудник Аврората, мистер Синклер, и в данный момент обращаюсь к вам как частное лицо. От Карези повеяло удивлением. Я чувствовал, как он поспешно укрепляет защиту, и не сдержал ухмылки — над ним, над собой, над всей ситуацией. Докатился, Поттер. Мог ли я представить ещё месяц назад, что буду заключать сделку с преступником ради спасения другого (почти) преступника? Навряд ли. Всё-таки у жизни дрянное чувство юмора. — Чего вы хотите? — Мне нужно одно зелье. Срочно. Сегодня. — Значит, запрещённое зелье. Не боитесь последствий, мистер Поттер? — Не запрещённое, — в самом деле, это уже было большим облегчением. — Просто очень редкое. Зелье удачи. — Феликс Фелицис, — глаза Карези загорелись. — Как интересно… Предположим, я знаю человека, который сможет продать вам флакон уже сегодня. Но это будет стоить дорого. Очень дорого. — Я заплачу. Назовите цену. — Мой человек назовёт, если, конечно, мы с вами договоримся. — Чего вы хотите? — повторил я его вопрос. — У меня правда есть деньги… — Деньги меня не интересуют, — отрезал Карези. — В отличие от других вещей. Внутренне холодея, я приготовился к худшему. Карези не подвёл. — Сделка, которую мне предложил Аврорат, не слишком-то выгодная. Они собираются ловить Беллатрикс «на живца» и использовать меня как приманку. Я кивнул. Это было ожидаемо. — При отказе мне светит обвинение в сговоре с преступной террористической организацией и пожизненное заключение в Азкабане. Если соглашусь — посадят на пару лет за мелкие преступления. А всё из-за вас, мистер Поттер, — он неожиданно заговорил на тон выше. — Если бы не вы и ваш дьявольский дар, я бы не оказался в столь щекотливой ситуации! — Тише, — шикнул я. — Давайте пропустим часть с бессмысленными обвинениями. Вы хотите, чтобы я выбил вам сделку получше? — О, нет. Я хочу, чтобы вы убедили Аврорат в моей абсолютной бесполезности. — Что? — я не поверил своим ушам. — Вы уверили их, что я связан с Беллой и её бандой. Теперь я хочу, чтобы вы это опровергли. — Вы с ума сошли! Как вы себе это представляете?! — Не моя забота, — Карези равнодушно пожал плечами. — Придумайте что-нибудь. Я слышал, вы водите дружбу с самим министром. Я помотал головой, совершенно оглушённый. — Мистер Синклер, вы же понимаете, что вас всё равно не отпустят? С тем компроматом, который нарыл Аврорат, суд состоится в любом случае. — За свои преступления я как-нибудь отвечу, — сказал Карези. — Но любовь… почему я должен отвечать за любовь? Скажите, мистер Поттер, разве это справедливо? Обвинять меня в том, что я полюбил Беллу и желал быть рядом с ней, быть как можно ближе? Полюбил так, что плевать хотел на то, что она сделала и делает… Я прощал этой женщине всё, а теперь они требуют, чтобы я отрёкся от своей любви и предал её, спасая собственную шкуру. Как бы вы поступили на моём месте? — Я бы не оказался на вашем месте. — Да ну? — Карези впился в меня неожиданно проницательным взглядом. — Значит вы, мистер Поттер, всегда выбираете только подходящих людей? Таких же правильных и чистеньких, как вы сам? Я молчал, закусив губу. Я всей душой ненавидел Беллатрикс Лестрейндж. Она пытала родителей Невилла, убила Сириуса, погубила сотни невинных жизней. А ещё я… Нет. Невозможно. И всё же… Я любил Северуса Снейпа. Осознание этого чувства, его пугающей силы и неотвратимости лишило меня дара речи, перевернуло мир и в то же время поставило всё на свои места. То, что казалось невыносимо сложным, вдруг стало простым и ясным, как солнечное утро. Я люблю Северуса Снейпа. Я спасу его. Даже если ради этого мне придётся заключить сделку с дьяволом. *** Конечно, я не давал ему никаких гарантий. Я и так копал себе такую глубокую яму, из которой мог и не выбраться. Даже моё доброе героическое имя и ценность для министерства не спасут от обвинений в даче ложных показаний и препятствовании правосудию. С другой стороны… ну, честно говоря, в этом отношении я действительно верил Карези. Что он не был в курсе злодейских замыслов Беллы, и всё такое. Может, и помогал ей чем-то, но не вникал и не принимал участия, судя по тому, что я видел в его сознании. Карези до сих пор не дал согласия на сделку, и я попросил его потянуть ещё пару дней. Как только закончу со Снейпом — выбью у Кингсли второй официальный сеанс по делу Лестрейндж и наплету что-нибудь, что заставит Аврорат отменить «охоту на живца». К примеру, скажу, что Беллу предупредили не выходить на контакт с бывшим любовником. Или поведаю про их феерическое расставание, которого не увидел в первый раз. Вероятно, Карези всё равно сядет. И даже получит больший срок, чем мог бы, если бы Беллу поймали. Его рвение защитить возлюбленную понятно и даже благородно, а вот я... моему поступку не было оправданий. Кроме одного: без зелья удачи Снейп умрёт. Я знал, чувствовал: на этот раз я не справлюсь один. У меня не было ни единого шанса, ни одной идеи. И ни единой возможности достать зелье где-нибудь ещё за эти жалкие полдня. Стараясь не думать о том, что лишаю Аврорат единственной зацепки против банды Лестрейндж, а значит, рискую жизнями десятков невинных людей, я переписал у Карези адрес торговца в Лютном взамен на обещание сорвать сделку. — Вам придётся положиться на моё честное слово, — я жёстко прервал его возражения. — Я не могу пойти к министру прямо сейчас, а зелье нужно сегодня — или наша договорённость потеряет смысл. Пока не получу Феликс Фелицис, я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь вам. В конце концов, это я здесь рискую всем. — Что ж, мистер Поттер, надо признать, я заинтересован не меньше вашего, — помолчав, ответил Карези. — Ищите человека по имени Морган. Скажите, что от меня, и произнесите кодовое слово: «шёпот». — Назвать ваше настоящее имя? — Упаси Мерлин! Не люблю свои греческие корни. Видите ли, мой отец был полным ублюдком. Под подозрительно-настороженными взглядами Авроров я покинул допросную и быстрым шагом направился к выходу из министерства. Было только одиннадцать утра; целых шесть часов, чтобы достать зелье, выпить его и продумать план действий. По дороге к Лютному переулку я заскочил в Гринготтс и снял со счёта столько галлеонов, сколько мог унести с собой. Вряд ли таинственный Морган принимает банковские чеки. Через несколько часов поиска, напряжённого ожидания, кратких переговоров и снова ожидания я наконец получил его. Крохотный пыльный флакончик цвета расплавленного золота. Это было самое красивое зелье, которое мне только доводилось видеть, и я испытал такую радость, как будто уже выпил его. Доза была рассчитана на четыре часа. Более чем достаточно, чтобы разрушить одну упрямую картину. *** Я не хотел ждать. Нервно мерил шагами палату Снейпа, гипнотизируя циферблат, пока не пришла раздражённая, уставшая после учёбы Гермиона. — Даже знать не хочу, где ты достал его, — сказала она, разглядывая золотистый флакон со странным выражением лица. — Верно, не хочешь. — Если не прекратишь сжимать его, как древко метлы, то наверняка разобьешь. Кивнув, я в тысячный раз взглянул на часы. Стрелка едва приблизилась к четырём. — Пора, — решился я, и вновь схватил только что поставленный на полку флакон. Гермиона неодобрительно цокнула. — Не слишком ли рано? — Я стану самым удачливым засранцем в мире ровно на четыре часа. Один я потрачу на то, чтобы продумать план. Остальные, вероятно, проведу в погружении. Вряд ли получится меньше… — Только не задерживайся, — взволнованно пробормотала Гермиона. — Надо ли снова напоминать тебе возможные последствия? — Нет уж, спасибо. Ты можешь пока пойти поработать, я не начну сеанс без тебя. — Чёрт с ним, попрошу Криса сделать обход. Должна же я помочь тебе в составлении гениального плана. Гермиона убежала, а я, не в силах больше ждать, осушил зелье одним глотком. И через минуту понял, что никакой план нам составлять не придётся. В самом деле, какая глупость! Когда я в последний раз вообще действовал по плану? — Гарри, — удивилась Гермиона, вернувшаяся спустя десять минут и заставшая меня в состоянии лёгкой эйфории. — Ты в порядке? — В полном. Ты закончила с делами? — Я их делегировала. — Чудесно! Мы начинаем сеанс через, — я бросил взгляд на часы и прислушался к себе, — шесть минут. — Что? Но мы всегда начинали ровно в пять… — Кое-что должно произойти прямо сейчас, — я кивнул на Снейпа. — Там. И я не могу пропустить это. Если будем ждать — опоздаю. Я не был уверен, что именно собираюсь делать. Но в кои-то веки точно знал, что сделаю всё правильно. *** Зелье удачи заставляло чувствовать себя всемогущим. Шагая в картину, я думал о том, где вот-вот окажется Снейп, о месте, которым были заняты все его мысли. Я знал, что прямо сейчас он на аудиенции у Волдеморта, и тот поручает ему задание — важное задание, которое может доверить только преданному соратнику. Я словно слышал мысли Снейпа — отдалённо, как сквозь толщу воды. Он на хорошем счету у повелителя, ближний круг, почти правая рука, и гордится своим положением. В Шотландии было обнаружено заброшенное поместье, когда-то принадлежащее Геллерту Гриндевальду. Оно по-прежнему защищено тёмной магией и потому до сих пор не разграблено. По слухам, Гриндевальд оставил там часть своих научных трудов и некоторые ценные книги, которым ни к чему пропадать без дела. Снейп достаточно умён, чтобы отыскать среди прочего нечто по-настоящему полезное, и достаточно предан, чтобы доставить это повелителю в целости и сохранности. Я почти видел вокруг зелёные поля Шотландии и полуразрушенную крышу поместья, почти чувствовал кожей свирепый, пронзающий до костей ветер — и, открыв глаза, очутился там. Дикая природа казалась нетронутой человеком, ветер сбивал с ног, а поместье возвышалось прямо передо мной — пугающее и заброшенное. И волшебное до последнего камешка: присутствие магии ощущалось здесь так же явно, как в Хогвартсе. Интересно, что за сокровища оставил здесь Гриндевальд и почему не забрал с собой? Не счёл достаточно ценными? Или хотел вернуться за ними позже, но жизнь распорядилась иначе? Судя по потрескивающей по периметру темномагической защите, тут всё же сохранилось нечто, имеющее значение. Внутренний голос, ставший необычайно громким, подсказывал, что у меня есть около часа до появления Снейпа. В самый раз, чтобы найти таинственную библиотеку Гриндевальда, проверить поместье на наличие ловушек и расставить собственные. Северус будет готов противостоять тёмной магии, но не тому, что в итоге встретит его здесь. Защитные чары, окружающие поместье, пропустили меня, обдав холодом, а вот Снейпу придётся с ними повозиться. Просочившись сквозь дверь, я обнаружил в полуразрушенном холле пару ловушек и обезвредил одну из них, наиболее опасную — огненные стрелы, пронзающие любого, кто переступит порог. Феликс Фелицис подсказывал, где искать и на что обращать внимание, и вскоре привёл меня на заросшую паутиной кухню, где обнаружился невесть как очутившийся здесь боггарт. Ведомый всё тем же чутьем, я загнал его в пустой сундук и отнёс в коридор, ведущий в подвал. Я был уверен, что Снейп отправится именно туда. И действительно: спустившись по скрипучим ступеням и подсвечивая себе Люмосом, я обнаружил нечто похожее на библиотеку. Всего несколько книжных полок, заставленных тяжёлыми древними томами, многие из которых были скованы цепями, как непокорные заключённые. Чары сохранения, защищающие их от сырости и ветхости, ни капли не развеялись за минувшие десятилетия. Здесь же обнаружились полки, заваленные старинными свитками и письменами, а также дубовый стол, за которым хозяин поместья наверняка проводил свои исследования. Я так и видел его сидящим здесь, склонившимся над очередным трактатом по тёмной магии, щурившим злые глаза. Постояв у полок в нерешительности, я вновь прислушался к голосу Феликса. Предельно осторожно взял с нижней полки одну книгу, написанную на одном из мёртвых языков, и положил на стол рядом со стеллажами. Дотронулся до выцветшей обложки, погладил корешок и открыл наугад. Всё тело пробила дрожь: в вязи неизвестных символов взгляд запнулся о знакомые слова: «Multitudo Sensus». Волшебная иллюстрация под текстом изображала человека, чья голова была расколота на части. Человек кричал, держась за грудь, по лицу его безостановочно текли слёзы. На соседней странице красовался подмигивающий мне череп со скрещёнными костями. Похоже, средневековые авторы были не лишены своеобразного чувства юмора. Оставив раскрытый фолиант лежать на столе, я покинул подвал и направился на второй этаж. Ступени страшно скрипели и шатались под моими ногами. Одна вдруг рассыпалась трухой, и я чуть не провалился в магическую яму. Наконец я оказался наверху, но не стал подниматься на чердак, а отправился исследовать комнаты. Комнаты выглядели так, как и положено выглядеть комнатам давно заброшенного поместья. Держа палочку наготове, я заглянул в кабинет и две спальни. Мебель по большей части сохранилась, хотя и была покрыта толстым слоем пыли. Ловушек здесь не наблюдалось, за исключением последней комнаты в конце коридора. Это оказалась ещё одна библиотека, где, по-видимому, хранились менее ценные книги и трактаты, не имеющие отношения к исследованиям Гриндевальда. Стоило мне ступить в комнату, как чужеродная магия задрожала, обвивая тело точно щупальцами и не давая пошевелиться. Не теряя самообладания, я расслабился и позволил ей просочиться насквозь, добровольно сдаваясь удушающим потокам. Нечто подобное мы когда-то давно использовали с Дьявольскими силками… Пара секунд — и защита отступила, оставив меня в покое, а я двинулся к книжным полкам. У углового стеллажа я остановился и мягко провёл пальцем по шероховатым корешкам — на руке остался толстый слой пыли. Я точно знал, что мне нужна именно эта полка и большой красный фолиант — вон тот, четвёртый слева. Протянув руку, я осторожно потянул его на себя. Раздался щелчок, затем оглушительный скрип. Древние механизмы поддавались неохотно, но всё-таки поддавались, и стеллаж медленно отъехал в сторону, открывая узкий проход. Затаив дыхание, я шагнул в тайник, который оказался маленькой комнаткой, захламлённой от пола до потолка. Всё пространство вокруг светилось, искрило и дрожало, и я инстинктивно отступил назад. Но вскоре понял, что мне ничего не угрожает. Кажется, благодаря зелью удачи я попал в секретное хранилище артефактов Геллерта Гриндевальда. Засветив Люмос поярче, я огляделся и заметил несколько пустых полок. Похоже, самое необходимое Гриндевальд взял с собой, а всё остальное было в беспорядке, будто хозяин собирался в страшной спешке. Я не мог понять, почему Феликс привёл меня сюда, пока мои глаза не наткнулись на чудом сохранившийся Думосбор. Стоило мне его увидеть, как всё встало на свои места, и паззл в голове окончательно сложился. Бережно взяв тяжёлый Думосбор, я отнёс его вниз, в подвал, и поставил рядом с раскрытой книгой. Сосредоточившись, дотронулся палочкой до виска и вытянул нужные нити воспоминаний — одну за другой. Это заняло какое-то время. Опустил их в Думосбор, отчего тот мягко засветился, а гладкая поверхность засеребрилась рябью. В то же мгновение я наконец почувствовал его. Присутствие Снейпа. Похоже, тот только что аппарировал к поместью. Пора было начинать представление. Тщательно убедившись в том, что меня невозможно ни увидеть, ни услышать, я покинул подвал и вернулся в холл, затаившись в углу и терпеливо ожидая, когда Снейп обезвредит защитные чары поместья. Это заняло у него минут десять; всё это время я слышал, как он ходит кругами по периметру и бормочет заклинания себе под нос. То и дело мелькали разноцветные вспышки. Часть меня волновалась, что Снейп не справится, или с ним что-нибудь случится, но Феликс велел набраться терпения и ждать — и я ждал. Наконец мои ожидания были вознаграждены. Я ощутил, как старый дом вздрогнул — и замер, теряя часть своей зловещей ауры. Секунда, другая — и входная дверь тихо щёлкнула, открываясь с протяжным скрипом. На пороге показался Снейп с палочкой наизготовку. Я тихо порадовался, что обезвредил ловушку со стрелами. Северус наверняка бы справился, но мог пострадать в процессе, а я этого совершенно не желал. Зато вторая ловушка сработала как часы, и ядовитый болотно-зелёный дым, возникший из ниоткуда, начал распространяться по помещению. Снейп закрыл лицо мантией, прошептал что-то, и поднявшийся ураган быстро разогнал ядовитые испарения. Всё-таки для человека, исключённого из школы после первого (второго?) курса, он поразительно хорошо владел магией. Впрочем, чего ещё ожидать от Снейпа. Он был чертовски талантлив в любой из реальностей, а ещё поглощал знания как губка. Справившись с дымом, Снейп принялся предельно осторожно изучать холл. Я не мог ждать, пока он обойдёт всё поместье; надо было направить его в нужном направлении. Подумав, я сотворил на ладони маленький светящийся огонёк и легко подбросил его в воздух. Мигнув, тот полетел вперёд и завис в паре футов от Снейпа, нетерпеливо подмигивая. Я видел, как Северус напрягся и взял огонёк на прицел, но тот не причинял ему никакого вреда, и он насторожился. В конце концов Снейп использовал пару диагностических заклинаний, которые ни к чему не привели, и растерялся окончательно. «Светлая магия», — пробормотал он себе под нос, и я не сдержал улыбки. Огонёк засиял чуть ярче и поплыл в сторону подвала. Снейп настороженно следил за ним, потом медленно, неуверенно двинулся следом. Он, конечно, был уверен, что это очередная ловушка. Но моя магия не была враждебной — возможно, единственная во всём поместье — и она вела Северуса за собой, точно маяк в ночи. Дождавшись, пока Снейп начнёт спускаться по ступеням, я двинулся следом, чтобы не пропустить следующую часть представления. Пока всё шло по плану, но я понятия не имел, что будет дальше, и это заставляло замирать от страха и предвкушения. Ведь прежде я действовал исключительно по наитию, уповая на невероятную удачу, которая сегодня была целиком и полностью на моей стороне. Снейп преодолел лестничный пролёт и оказался в коридоре, где его поджидал сундук с боггартом. Должен был сработать эффект неожиданности. Стоило ему приблизиться, как я ясно понял, что нужно делать, и прошептал заклинание. Крышка сундука скрипнула и со стуком откинулась назад. Снейп поднял палочку, но та предательски дрогнула в его руке. Перед ним стоял его отец — с проломленным черепом, расколотым, словно дыня. Кровь заливала мертвенно-белое лицо и стекала по одежде, капая на пол. — Ублюдок! — прохрипел Тобиас Снейп, глядя на сына мутными выцветшими глазами. — Гори в аду, ведьмин выродок! — Неужто тебе там одиноко, — пробормотал Снейп, но Тобиас перебил его. — Ты — ничтожество, и всегда им был. Даже из школы отбросов тебя исключили... Ты никто, ты ничего не добился, твоя сука-мать и та тебя возненавидела, прежде чем сдохнуть! Только и можешь, что ползать на коленях перед таким же ничтожеством да ебаться в жопу, как последний... — Ридикулус! — выкрикнул Снейп, загоняя боггарта обратно в сундук. Он тяжело дышал, а лицо сравнялось цветом с лицом покойника. Постояв так минуту с остекленевшим взглядом, Снейп вздрогнул, тряхнул головой и двинулся дальше по коридору, подсвечивая себе Люмосом. Выглядел он совершенно разбитым и не считал нужным притворяться — ведь в поместье, кроме нас, никого не было. Мой огонёк довёл его до двери, ведущей в подвал, и, моргнув, затух. Снейп тщательно проверил её заклинанием и наконец открыл. Я поспешил следом, предчувствуя: скоро Феликс потребует от меня решительных действий. Конечно, Снейп сразу заметил библиотеку. На его лице отразилось мрачное удовлетворение; взмахом палочки он зажег факелы на стенах и нетерпеливо шагнул к стеллажам. Неспешно прошёлся вдоль полок, жадно изучая ветхие корешки и ни к чему не прикасаясь. А потом он увидел стол и то, что было на нём — Думосбор и раскрытую книгу. Пока Снейп читал, склонившись над древним фолиантом, я перестал дышать. Его бесстрастное лицо в конце концов приняло озадаченное выражение; он перечитал раздел о «Multitudo Sensus» минимум дважды, после чего вскинул голову и внимательно огляделся по сторонам. Не обнаружив никого подозрительного, нагнулся и вновь обратился к книге. Даже сквозь мысленные блоки я мог чувствовать его недоумение и напряжённую работу мысли. С Думосбором он медлил дольше. Кружил вокруг, словно коршун, всё пытался обнаружить скрытые чары, но их не было. Разумеется, это была ловушка, вот только не та, которую он ожидал найти. Я знал, что рано или поздно любопытство и страх возьмут верх: Снейп ненавидел, когда чего-то не понимал и не контролировал происходящее. Сейчас он был в растерянности, его разум судорожно искал ответы. И я знал, что он знает: ответы скрывает серебристая гладь древнего артефакта. Я чётко уловил момент, когда он решился. Наложив сложные сигнальные чары, которые должны были возвестить об опасности, Снейп наконец шагнул к Думосбору и опустил в него голову. Я вздохнул с облегчением: теперь оставалось только ждать. Я залил воспоминаний минут на пятнадцать-двадцать — всё самое важное о проклятии и параллельных жизнях Северуса Снейпа — преподавателя, героя, учёного, двойного агента. Особенно — о настоящей, реальной. Единственное отличие от предыдущих проекций состояло в том, что на этот раз я постарался показать ему как можно меньше себя. Для этого Снейпа я был никем — чужаком, мальчишкой, досаждавшим его господину. Если Волдеморт и здесь охотится за мной, значит, пророчество всё же было услышано и передано адресату. Скорее всего — без всяких раздражающих мук совести о смерти Лили. Вряд ли они со Снейпом общались после его исключения… Как бы то ни было, я не собирался и дальше фигурировать в его спасении. Феликс подсказал мне идею получше. Если бы не зелье удачи, я бы никогда не решился на такое. Но сегодня я был окрылён и не сомневался в успехе. Пока Снейп смотрел шокирующие воспоминания, у меня было время подготовиться и перевоплотиться достаточно убедительно. Старое пыльное зеркало в углу послужило бесценным помощником. Вскоре Снейп вынырнул из Думосбора, опустился на пол и в отчаянии запустил пальцы в волосы. Даже отсюда я видел, как он дрожит. Северус дышал так, словно каждый вздох давался ему с трудом. Глядя на него, я испытал почти физическую боль. Дав ему пару минут на осознание, я медленно вышел из своего укрытия. Увидев меня, Снейп вскрикнул и выронил палочку. Глаза его расширились в первобытном ужасе. — Мама?! — Северус, — мягко произнёс я, поёжившись от звука собственного голоса. Получилось удивительно похоже на то, что я слышал на картине. — Что… что происходит? Ты же умерла. Что это за волшебство?! — с него будто разом слетела вся шелуха. Ничего общего с холодным и безжалостным убийцей, пустившим в меня Аваду. — Я всегда была с тобой, — я приложил руку к груди. — Вот здесь. И сейчас я пришла защитить тебя. — Невозможно! — прошептал Снейп, дёргая свои несчастные волосы. — Такой магии не существует! — Что ты знаешь о светлой магии, Северус? Вопрос попал в цель. Что мы знаем о магии вообще?.. Садху называл меня «воплощённым светом», а ведь я был лишь в начале своего пути. Собственный дар порой преподносил сюрпризы, а магия любви, которую неосознанно использовала моя мать, оставалась одной бесконечной тайной. Хотя в последнее время я начинал думать, что становлюсь к ней чуть ближе. Снейп судорожно схватил палочку и принялся что-то шептать, высекая красные искры, которые тут же затухали. Я наблюдал за ним с грустной улыбкой. — Ты не найдёшь здесь тёмных чар, сын мой. Это не ловушка Гриндевальда. — Тогда кто же ты? Призрак? — Нет, — ответил я. — Призрак — не упокоенная душа, навеки прикованная к месту собственной смерти. Я же здесь из-за тебя. Я наблюдала за тобой, Северус. И мне больно от того, как ты целенаправленно разрушал свою жизнь. Бледное лицо исказилось болью. — Ты ненавидела меня! — воскликнул он неожиданно яростно. — Ты так и не смогла простить мне его смерть! А ведь я всего лишь хотел защитить нас… Внутренне холодея от ужаса, я покачал головой. — Ты ошибаешься. Я всегда любила тебя, Северус. Возможно, я была ослеплена болью, и мне понадобилось время, но в конце концов… — Ты не хотела видеть меня, — сказал Снейп горько. — После того, как мы уехали из Коукворта, ты какое-то время пыталась оставить всё в прошлом, я знаю… даже учила меня магии. Но в конце концов сдалась. Мы оба сдались. Мне… мне было больно, мама. — Я была мертва внутри задолго до того, как умерла по-настоящему, — мой рот словно говорил сам по себе. Это было так странно, что по телу безостановочно сновали мурашки. — Я всегда была слишком слабой, Северус. Плохой матерью. Прости меня за это. Снейп заплакал. Я увидел, что он ломается, буквально видел, как это происходит. Все его стены, выстроенные годами, вся его многослойная броня из ненависти, жестокости, равнодушия — рушились под воздействием слов, которые он так жаждал услышать. Мне было горько от того, что их произносила не Эйлин. Но в глубине души я надеялся, что, окажись она сейчас на моём месте, то сказала бы то же самое. И от этого было легко и совсем не стыдно за свой обман. — Ты не такой, как я, Северус. Ты гораздо сильнее. Ты достоин большего, чем прислуживать сумасшедшему тирану-фашисту, помешанному на идеях вечной жизни и безграничной власти. — Он не всегда был таким, — тихо произнёс Снейп, взяв себя в руки. — Тёмный Лорд — гений, сильнейший волшебник и удивительный лидер. Но после воскрешения… что-то изменилось. Потеря тела и магии не могли пройти бесследно. И его рассудок… — он замолчал, покачав головой. — Дело не только в магии, Северус. Твой господин расколол собственную душу на части. Посмотри мне в глаза: неужели ты действительно веришь, что он может стать достойным правителем? Снейп молчал. Потом заговорил, словно это всё объясняло: — Он ненавидит магглов. Как и я. Мой отец был чудовищем. — Не все магглы — чудовища, и ты сам это знаешь. Северус, — я подошёл ближе, едва не запутавшись в длинном платье, — ты должен простить своего отца. Пришло время. — Не могу, — он сжал зубы и зажмурился. — Я никогда не прощу его! — Тогда ты должен простить себя. Ты достаточно наказан, Северус. Хватит. — Я — отцеубийца, — Снейп сглотнул. — Такой же, как Тёмный Лорд. Моё место рядом с ним. — Ты не такой, как он. Он убил своего отца из ненависти. Ты — защищая меня. Это совсем другое. Он покачал головой, но не стал спорить. — Я не видел тебя много лет, мама. Почему — сейчас? — Потому что ты в опасности. Ты умираешь. И должен уйти отсюда, — я показал рукой на Думосбор. — Что?.. — растерянно переспросил Снейп. — Твоё место не рядом с Тёмным Лордом. Твоё место — в настоящем мире, где ты не убивал Тобиаса. Совершал другие ошибки, но отца не убивал… Слышишь? Это всего лишь одна из возможных вероятностей. Ужасная вероятность. Кошмар длиною в годы. Но скоро он закончится, и ты очнёшься. — О чём ты говоришь, мама? Неужели всё это действительно… — Да. Всё, что ты увидел в Думосборе — правда. — Откуда он здесь? — с подозрением спросил Северус. — Знаешь, пару месяцев назад ко мне приходил мальчишка, похожий на Гарри Поттера, и рассказывал что-то о проклятии, но я не поверил. И убил его. — Ловец душ не может умереть в чужом сознании. Он выжил и продолжает попытки спасти тебя. Я здесь с той же целью. — Так это он оставил Думосбор и книгу? — Он попросил меня о помощи, — ответил я уклончиво. — Но я бы пришла в любом случае. Я понимаю, Северус, как трудно осознать всё это, но ты должен принять решение. И ещё… не забывай: ты всегда был сильнее и лучше меня и уж конечно гораздо лучше своего отца. Снейп молчал, сжав кулаки и жадно разглядывая моё лицо. Я сделал ещё шаг и… остановился. Нельзя было касаться его, как бы ни хотелось. Меня мог выдать запах. — Я прощаю тебя, — повторил я, когда Снейп так и не произнёс ни слова. — Простишь ли ты себя? — Я должен умереть? — спросил он вместо ответа. — Ты ненавидишь эту жизнь, Северус, и ненавидишь себя. Что ты теряешь? В том, настоящем мире, — я грустно улыбнулся, — ты ненавидишь себя чуть меньше. Он ещё раз бросил взгляд на книгу, лежащую на столе. Нахмурился. — Кто мог проклясть меня? Конечно, я слышал о Multitudo Sensus, но понятия не имею, как накладывать его. Возможно, только Тёмный Лорд смог бы… — Один из его сторонников постарался. Проклятие предназначалось не тебе. — Но как тогда?.. — Ты спас жизнь Гарри Поттеру, закрыв его собой. — Немыслимо, — пробормотал Снейп, когда вновь обрёл дар речи. — Я бы никогда… — Ты слишком погряз в ненависти к себе. Но поверь, Северус… тебя есть, за что любить. И там, в реальности, остались люди, — я сглотнул, — которые любят тебя. И ждут твоего возвращения. Мы проговорили ещё несколько минут — у него было так много вопросов… Я знал, что при всех моих талантах без зелья удачи я ни за что не справился бы с ролью Эйлин Снейп. Северус, конечно, не видел мать много лет, но обязательно заподозрил бы неладное. Однако со мной была вся фортуна мира, и я не допустил ни единого промаха, ни одной ошибки. В конечном итоге, оно того стоило. — Останешься со мной? — спросил Снейп, когда все слова были сказаны. Он сжимал в руке походную склянку с ядом, и я порадовался, что отсутствие диплома Хогвартса не убило его таланты. — Всегда, — ответил я. И, дождавшись, пока Северус осушит склянку до дна — всё-таки взял его за руку.