Чёрное солнце

Следующую ночь я вновь провёл в палате Снейпа. Он был нестабилен, показатели периодически сбоили, и я регулярно подскакивал, чтобы проверить его состояние. Пару раз порывался в одиночку выйти в погружение, но остатки здравого смысла останавливали меня в последний момент. Один день. Одна картина. Один день и одна картина. Мантра в голове не замолкала ни на минуту, погружая в некое подобие транса. У меня больше нет права на ошибку. Нет возможности выйти, набраться сил и вернуться позже. Только один день его жизни, выкупленный мной у больницы Святого Мунго. Потом — всё. Эймс дал понять, что больше не пойдёт мне навстречу, да и Снейп был на грани. В любой момент его мозг мог отказать или достигнуть критического уровня разрушения. Значит, завтра решится всё. Под утро, когда рассвет уже забрезжил на горизонте, я наконец сдался глубокому спасительному сну. А когда проснулся — меня ждал сюрприз. Всё началось с того, что колдомедики и сёстры почему-то отказывались встречаться со мной взглядом. Заподозрив неладное, я поплёлся искать знакомое лицо и забрёл в тот самый злополучный буфет. Там меня и осчастливили новостями. — Мистер Поттер, — мой лечащий колдомедик целитель Гарвей махнул из-за столика. Он весь, вместе со своей небрежной позой и чашкой английского чая, выражал вежливое сочувствие. — Уже видели сегодняшний номер «Пророка»? — Эмм, нет, — ответил я, с опаской присаживаясь рядом. — А должен? — О таком лучше узнавать сразу, — пробормотал целитель и сунул мне газету. — Крепитесь. Снедаемый дурным предчувствием, я опустил взгляд на передовицу. Там было две колдографии, никак не связанных друг с другом: на одной из них взлохмаченный я полугодичной давности выводил из погружения одного из пациентов клиники Святого Мунго (я очень сомневался, что колдо было сделано законно), на другой Снейп хогвартского периода злобно зыркал в камеру из-за преподавательского стола. Время от времени он переводил разъярённый взгляд в сторону моей маленькой копии, но та не отвечала, пребывая в трансе, так что Снейп в конце концов возмущённо фыркал и отворачивался. Под колдографиями красовался крупный заголовок: «НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ СПАСАЕТ УПИВАЮЩЕГОСЯ СМЕРТЬЮ». Похолодев, я пробежался глазами по тексту, выхватывая отдельные фразы, вроде: «Кто он, Северус Снейп — преступник или спаситель?»; «...Как сообщают наши источники, инициатива исходила лично от Гарри Поттера, который начал рискованную операцию за спиной Министерства магии...»; «Нам стало известно, что, несмотря на все усилия мистера Поттера, состояние Северуса Снейпа ухудшается...»; «Расследование по делу Снейпа было приостановлено, но, если затея мистера Поттера увенчается успехом, высока вероятность, что...» Строчки поплыли перед глазами. — Вот же су..! — я прикусил губу и хлопнул газетой по столу. — Только этого не хватало для полного счастья. — Журналистов прогнали из фойе, но они оккупировали все входы и выходы, — целитель Гарвей поболтал в чае ложечкой. — Караулят вас. На вашем месте, я бы не покидал больницу сегодня. И не попадался на глаза главному целителю. В этот момент дверь распахнулась, и в буфет влетела зачарованная канарейка. Плюхнувшись в тарелку с черничным пирожным, она повернула ко мне клюв и продекламировала раздражённым голосом Эймса: — Мистер Поттер, пройдите в мой кабинет. Немедленно. — И почему я снова чувствую себя школьником?.. — пробормотал я, поднимаясь из-за стола. — Будьте к нему снисходительны, его с самого утра разрывают на части, — попросил Гарвей. — И, мистер Поттер, думаю, после окончания всей этой истории нам с вами понадобится усиленная терапия. Сеансов десять, а то и больше. — Замётано, док, — я почти сбежал от его сочувственного выражения лица. Скитер, конечно, тварь, но меня мало волновали караулящие внизу журналисты. Министр в курсе и не позволит прекратить операцию за день до её окончания, как бы Эймс сейчас ни бесился. Если честно, статья волновала меня только в одном контексте. Когда (когда!) Снейп наконец очнётся, весь мир будет знать, кто его спас. И каким именно способом. Будто бы нашим отношениям и без того не хватало драмы. Эймс отчитывал меня минут десять. Когда я не выдержал и посоветовал обратить внимание на излишне болтливый персонал клиники, он аж побагровел от злости. У него дергался левый глаз, а в мешки под глазами можно было завернуться. Меня вдруг кольнула совесть. — Ладно, док, мне правда жаль, что я доставил вам столько проблем. Прошу, не давайте никаких комментариев... перебьются. И простите, что обвинил сотрудников клиники. Скитер — мастер вынюхивать информацию, так что они наверняка ни при чём. — Завтра, мистер Поттер, — помолчав, ответил Эймс чуть спокойнее. — Завтра нам придётся снять заклинания. Вы сами видите, его состояние на грани... — Я понимаю. Единственная просьба: дайте мне время до завтрашнего вечера. Пожалуйста. — Что ж, — он задумчиво постучал пальцем по столешнице. — Полагаю, мы можем отложить процедуру до вечера. Надеюсь, вы успеете, потому что в противном случае... Он не договорил и развёл руками. Я кивнул. — Да, док. Я тоже очень на это надеюсь. *** По подземельям будто прошёлся ураган. Добрых полчаса я потратил на то, чтобы устранить самые очевидные повреждения и укрепить двери. Некоторые из них буквально болтались на петлях. Из двери, ведущей в лес Дин, в подземелья забежала лиса, и мне пришлось отлавливать её магией и возвращать обратно. Дверь в Малфой-мэнор вообще куда-то исчезла. То есть, сам чопорный зал с портретами был на месте, но дверь испарилась, будто её и не было. Пришлось вспоминать трансфигурацию и воссоздавать её с нуля. Меня это здорово задело; я совершенно не был готов к обнажённому Люциусу Малфою, который вдруг очутился бы в подземельях с бокалом кьянти. В конце концов, я вернулся в знакомый до отвращения коридор. И не сдержал победного клича при виде сожжённых картин, чернеющих по периметру. Только одна всё ещё была живой и сдерживала коридор от разрушений. Картина, от взгляда на которую перехватывало дыхание. Странное дело: я помнил этот день до мельчайших деталей и в то же время не помнил почти ничего. Всё случилось так быстро... Гермиона умоляла меня не показываться раньше времени, дождаться появления Волдеморта, но то была не битва — побоище. Глядя, как Упивающиеся смертью толпой теснят моих друзей, защитников Хогвартса, я не смог стоять в стороне. И раскрыл себя. Потом, после, я неоднократно вспоминал произошедшее и думал, как бы всё закончилось, послушай я тогда Гермиону... Кэрроу бы не бросил в меня проклятие, и Снейп не впал бы в кому, а в остальном? Кто-то ещё бы погиб, кто-то — выжил, и только мой неведомый двойник из параллельной реальности знает, на чьей стороне была бы победа. Часть меня очень хотела встретить того Гарри и множество других, однажды принявших иные решения. Может, в одной из реальностей я набрался терпения и, освоив Окклюменцию, не отправился в министерство за пророчеством, в другой — сбежал от Дурслей и попал в плен к Упивающимся. Какой-нибудь из Гарри Поттеров наверняка оказался дальновиднее и поверил Снейпу с самого начала, другой — позволил Сириусу убить Хвоста на третьем курсе и тем самым не дал Волдеморту возродиться. Я множество раз умирал в параллельных мирах, проигрывая троллю, Квиррелу, василиску, Волдеморту, и благодаря жертве Снейпа никогда не узнаю, какие муки при этом испытывал. С лёгким сердцем, преисполненным благодарности, я взглянул на картину. И та ожила. Снейп, прямой как палка, быстрым шагом пересекал поле боя. Вдали зловещим пятном маячил Запретный лес. Вокруг взрывалось и грохотало, и Снейп то и дело вскидывал палочку, отшвыривая тех, кто выскакивал ему навстречу. В основном, защитников Хогвартса, но я обратил внимание, что он не использовал ни одного опасного заклинания. В месиве кричащих и стонущих людей, в море крови было трудно разобрать лица, но Снейп пытался: вглядывался в каждое, словно ища кого-то. И он нашёл, и устремился вперёд мрачной грозовой тучей. Я узнал это место: опушка у Запретного леса, где меня, Рона и Гермиону в тот день окружили. Четверо Упивающихся, среди которых были брат и сестра Кэрроу. И вот я видел нас троих со стороны, стоящих спина к спине и отчаянно храбрившихся. Если бы я знал тогда, сколько ужаса плескалось в моих глазах... — Гарри Поттер! — взвизгнула Алекто. — Сам пришёл, какая удача! — Оставь его! — рявкнул Снейп, приближаясь. — Мальчишка принадлежит Тёмному Лорду. — Тёмный Лорд убьёт его, но прежде мы поиграем, — осклабился Амикус и выкрикнул несколько труднопроизносимых певучих слов на латыни. Палочка его очертила широкую дугу, а глаза вдруг полыхнули чистым серебром. Я видел, как узнавание проступает на лице Снейпа, видел ужас и неверие в его зрачках. Видел, как он принимает решение — доля секунды, растянувшаяся в вечность. Время замерло на мгновение и понеслось вскачь, Снейп дёрнулся всем телом, но в последний момент остановился и вскинул палочку. Он опоздал совсем чуть-чуть, но всё-таки опоздал: Амикус упал, и я тоже. Снейп остался стоять. — ГАРРИ! — закричала Гермиона не своим голосом. Алекто взвыла и кинулась на Снейпа. Тот поднял палочку в её сторону, но взгляд был прикован к моему телу — застывшей пустой оболочке с остановившимся взглядом… Картина вновь стала неподвижной. А я, подобно Снейпу, не мог оторвать глаз от своего двойника, изломанной куклой лежащего на земле. Я до последнего надеялся, что не столкнусь с этой реальностью. Конечно, решение Снейпа было спонтанным — к такому невозможно подготовиться. Но как же я был благодарен за то, что он его принял. Мне стало чуть легче оттого, что он всё же пытался меня защитить, пусть и не ценой собственной жизни — я опасался худшего. Опасался холодного равнодушия в чёрных глазах. Но равнодушия не было: каким-то шестым чувством я знал, что Северус мгновенно пожалел о своём промедлении. Что, глядя на моё скрюченное тело, он возненавидел себя за то, что позволил этому случиться. Мне оставалось верить, что им руководило не только желание победить Волдеморта. И, конечно, взглянуть на последствия. *** Открыв глаза, я сразу понял: на этот раз прошло совсем мало времени. Может, всего несколько часов со сцены, увиденной мной на картине. Стояла глубокая ночь, густая и звёздная, вокруг грохотали взрывы, пылающие башни Хогвартса казались парящими в небе огнедышащими драконами. Я огляделся. Последняя битва была в самом разгаре. Резкий свист над головой заставил пригнуться, и я едва избежал удара разбушевавшийся ветки. Гремучая ива. Я поспешно стал невидимым и заскользил между гибких веток. Ива пришла в замешательство. Не обнаружив вокруг ничего интересного и рассудив, что не зря меня выбросило возле тайного входа, я неслышно скользнул внутрь, в тоннель. Пришлось слегка уменьшить себя в размерах, чтобы пролезть без проблем. Когда мы с Роном и Гермионой были здесь ещё детьми, то сгибались пополам, а теперь приходилось двигаться ползком. В тоннеле было темно, так что я неярко засветил Люмос. Тишина звенела в ушах, и яростный стук собственного сердца казался оглушительным. Наконец туннель пошел вверх, и я увидел впереди полоску света. И тут прямо перед собой я услышал голоса из хижины, чуть приглушённые оттого, что вход в туннель был заставлен чем-то вроде старого ящика. Боясь вздохнуть, я подполз прямо к входу и заглянул в узкую щёлку между ящиком и стеной. В комнате было полутемно, но я сразу увидел Нагини, свернувшуюся кольцами в сверкающем волшебном шаре, парящем в воздухе без всякой поддержки. Еще был виден угол стола и бледная рука с длинными пальцами, поигрывающая волшебной палочкой. Тут раздался знакомый голос, и я вздрогнул: Снейп стоял в шаге от ящика, за которым притаился Волдеморт. — Повелитель, их сопротивление сломлено… — Без твоей помощи, — отозвался тот высоким, ясным голосом. — Ты, Северус, искусный волшебник, но не думаю, что сейчас ты нам особо нужен… Мы почти у цели… Мальчишка проклят и будет мёртв совсем скоро. — Я думал, Кэрроу собирается убить его... Ваш приказ был совершенно ясным: привести Поттера живым. Повелитель, я пытался остановить его, надеюсь, вы простите... — Да, Северус, — произнёс Волдеморт снисходительным тоном. — Амикус слегка заигрался с Поттером и лишил меня радости триумфа. Теперь убивать мальчишку будет совсем неинтересно, он и так почти труп... И всё же ты перегнул палку. Я бы сам разобрался с Кэрроу. Снейп слегка побледнел и почтительно склонил голову. — Прошу прощения, повелитель. — К тому же, ты серьёзно ранил Алекто. — Она хотела убить меня, повелитель. — С ней я тоже разберусь. Но всё это сейчас не имеет большого значения. Я позвал тебя не за этим. Волдеморт встал. Теперь я видел его плоское змеиное лицо, красные глаза, бледность, матово светившуюся в полумраке. — Я в затруднении, Северус, — мягко сказал Волдеморт. — В чём дело, повелитель? — откликнулся Снейп. Волдеморт поднял Бузинную палочку изящным отточенным движением дирижёра. — Почему она не слушается меня, Северус? В тишине послышалось тихое шипение змеи, свивавшей и развивавшей кольца. А может быть, это медленно угасал в воздухе свистящий вздох Волдеморта? — Повелитель? — недоуменно спросил Снейп. — Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойдённые чудеса волшебства. — Нет, — ответил Волдеморт. — Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я — непревзойденный волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрел у Олливандера много лет назад. Снейп молчал. Из своего укрытия я не видел его лица, а из-за блоков не мог прочесть эмоций. Но всё равно чувствовал в воздухе кисловатый запах страха. Северус никогда не был идиотом. Волдеморт зашагал по комнате. На несколько секунд я потерял его из виду и слышал только тот же размеренный голос. Однако чувствовал: внутри Том дрожит от ярости. — Я думал долго и напряжённо, Северус… Ты был мне очень полезен. Очень. — Повелитель знает, что услужить ему — мое единственное стремление. Волдеморт остановился, и я снова видел его целиком. Он поигрывал Бузинной палочкой в белых пальцах, неотрывно глядя на Снейпа. — Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера? — Я… я не знаю ответа на этот вопрос, повелитель. — Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного — убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером. — Я… я не знаю, как объяснить это, повелитель. Снейп не смотрел на Волдеморта. Его тёмные глаза были по-прежнему прикованы к змее, свернувшейся в магическом шаре. — Я нашёл третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Старшую палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора. Теперь Снейп смотрел в глаза Волдеморту, а лицо его застыло, как посмертная маска. — Я просидел здесь всю эту долгую ночь перед самой победой, — почти шёпотом произнес Волдеморт, — неотрывно думая о том, почему Бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается сделать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашёл ответ. Снейп молчал. — Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалею о том, что сейчас произойдет. — Повелитель… — Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный ее владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, Бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне. — Повелитель! — воскликнул Снейп, поднимая свою палочку. — Но мальчишка теперь безвреден и беззащитен! Ничто не помешает вам убить его. — Может, и так, Северус. А может, и нет. В любом случае, смерти Гарри Поттера недостаточно. Иначе быть не может. Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой — а значит, и власть над целым миром. И Волдеморт взмахнул Бузинной палочкой. Ничего не произошло, и на какое-то мгновение Снейп, наверное, подумал, что помилован. Но тут намерение Волдеморта прояснилось. Шар со змеёй закружился в воздухе, и не успел Северус даже вскрикнуть, как его голова и плечи оказались внутри сверкающей сферы, а Волдеморт прошипел что-то на Парселтанге. Раздался страшный крик. Я видел, как последняя краска сбежала с лица Северуса, как расширились его глаза, как зубы змеи вонзились ему в шею, как он судорожно рванулся, пытаясь сбросить шар, как подогнулись его колени и он опустился на пол. Мне понадобилась вся выдержка этого мира, чтобы не выскочить из укрытия и не испепелить Волдеморта на месте. Я не мог позволить себе тратить на него драгоценное время. — Жаль, — холодно сказал Волдеморт. И отвернулся. В нём не было ни печали, ни раскаяния. Он навел Бузинную палочку на блестящий шар со змеей, и тот взмыл вверх, оторвавшись от Снейпа, который боком завалился на пол; из раны на шее хлестала кровь. Волдеморт вышел из комнаты, не оглянувшись, и змея в своем защитном шаре поплыла по воздуху вслед за ним. Я выждал три секунды и кинулся к Северусу. Когда расширенные чёрные глаза встретились с моими, в них отразились шок и неверие. А ещё агония — муки умирающего человека. Он попытался что-то сказать, схватил меня за край одежды и притянул ближе. Из его горла вырвался страшный булькающий звук: — Собери… собери… Из Снейпа текла не только кровь. Серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость, хлынуло из его рта, ушей и глаз. Я понял, что это такое. И вдруг разозлился. — Ты не умрёшь, Снейп! Чёрта с два! Так что засунь свои воспоминания себе в... Не договорив, я начал судорожно обшаривать его мантию. Снейп из прошлой реальности носил с собой походный набор зелий. И раз там были яды, то я мог надеяться и на... — Акцио, безоар! Бесконечно долгую секунду ничего не происходило, и сердце у меня упало. Моих навыков в жизни не хватит, чтобы воссоздать безоаровый камень из ниоткуда. Но вот один из карманов мантии Снейпа зашевелился, и ребристый овал скользнул мне в ладонь. — Давай же, Северус, не время умирать, — пробормотал я, сунув безоар ему в рот. Другой рукой я отчаянно зажимал рваную рану на его шее. — Ну же, глотай! Снейп захрипел и, кажется, всё-таки проглотил камень. Я применил простенькое исцеляющее и, наколдовав плотную повязку, приложил её к шее. Потом вспомнил другое полезное средство. — Акцио, бадьян! Животворящий бальзам тоже оказался у Снейпа с собой, и я выдохнул от облегчения. Я не знал, что именно случится, если он умрет сейчас — просто так, не пытаясь разрушить проклятие — но не горел желанием проверять. Вряд ли это облегчит мне задачу. Я неловко обработал бадьяном рану и щедро полил на повязку, после чего Снейп перестал конвульсивно дергаться. Он был пепельно-бледным и больше не пытался отдать свои воспоминания. Что бы он ни собирался сказать мне перед смертью — я не хотел знать. Я и без того видел и знал слишком много. Тем же нехитрым способом я нашёл кроветворное зелье и влил в Снейпа, но на этом его запасы закончились. Северус, казалось, впал в беспамятство. Он всё ещё умирал, и требовались навыки получше моих, чтобы исцелить его. Подумав пару секунд, я крепко сжал плечо Снейпа, второй рукой нашаривая его палочку и пряча в карман. — Держись, Северус. Мы аппарировали на Гриммо. *** Кричер, увидев меня, едва не лишился чувств. Его большие водянистые глаза долго всматривались мне в лицо, после чего он склонился в глубоком поклоне. — Старый Кричер оплакивал хозяина Гарри. Кричер рад вашему визиту, мастер, и счастлив увидеть, кем вы стали. — Спасибо, Кричер, я здесь ненадолго. Скорее, помоги мне. Вдвоём мы быстро устроили Северуса в одной из спален. Тот все ещё был без сознания. Пульс на запястье едва прощупывался. — Исцели его, Кричер, — приказал я. — Я знаю, ты можешь. — Это будет непросто, хозяин. Магия волшебника слаба. Может, через день или два... — У тебя есть полчаса, — я бросил взгляд на запястье, — максимум час. — Как прикажете, — проскрипел Кричер, неодобрительно поджав губы. — Сделаю всё, что в моих силах. — Я могу чем-то помочь? — Кричер справится сам. Ждите и не путайтесь под ногами, хозяин Гарри. Я улыбнулся и поблагодарил старого домовика. В самом деле, мне очень повезло с ним. Не зная, куда себя деть, я спустился в гостиную и принялся ходить взад-вперёд, врезаясь в старую мебель. Дом не выглядел заброшенным; должно быть, в этой проекции тут до сих пор проходили собрания Ордена. В голове было пусто, только одна навязчивая мысль: Северус должен выжить... Он придёт в себя, мы поговорим, и всё наконец закончится. Волдеморт обрёк верного слугу на смерть — так жестоко и предсказуемо. Том Риддл оставался верен себе, но он не знал главного: Снейп никогда не был хозяином Бузинной палочки. Убийство директора было подстроено им самим, так что истинным владельцем Старшей палочки стал человек, вырвавший её из рук Дамблдора в ту роковую ночь на Астрономической башне. Драко Малфой. После него — я. Опустившись на диван, я обхватил голову руками. Если бы не Снейп и его жертва, которую я так ненавидел, Магическую Британию ждал бы печальный конец. Мой двойник вот-вот умрет от смертельного проклятия, но Волдеморт добьёт его раньше. И без Снейпа, который мог как-то спасти ситуацию, этот миг станет мигом его полного и безоговорочного триумфа. Северус Снейп был истинным героем — настоящим, что бы там ни писала Рита Скитер и ей подобные. Это он, а не я спас Магическую Британию от великого зла, спасал её раз за разом, не требуя почестей, из одного только болезненного чувства долга. Если бы я уже не любил его всем сердцем, то точно полюбил бы в эту минуту. Раздался хлопок, и появился Кричер. За своими размышлениями я и не заметил, как пролетело время. — Ну как он? — Вы верно оказали первую помощь, мастер Гарри. Яд не успел распространиться далеко. Сейчас волшебник в сознании, но очень слаб. И не может говорить. — Говорить? А когда сможет? — Кричер полагает, что никогда. — Ох… — ладно, это не худшее, что могло случиться. — Спасибо, Кричер. Ты самый лучший домовик. Кричер демонстративно фыркнул и тряхнул обвисшими ушами, вложив в этот жест всё доступное ему презрение. Я, словно на крыльях, взлетел по ступеням и ворвался в комнату Снейпа. Северус действительно был в сознании. Он неподвижно лежал на кровати, а шею обвивала тугая повязка. Его расфокусированный взгляд с трудом остановился на мне и сразу сделался настороженным. На мгновение я почувствовал исходящую от него волну паники, помноженную на недоумение. Наверняка думал, что там, в Хижине я ему привиделся. — Это не галлюцинация, Северус. Я настоящий. Снейп нахмурился, напряжённо всматриваясь в моё лицо, точно надеялся разглядеть там ответы на свои вопросы. — Нет, Гарри Поттер не избежал проклятия. Его уже не спасти. Пожалуйста, не вини себя. Я ощутил боль, которую он не успел спрятать. Снейп моргнул и прикрыл глаза в жесте, полном усталого смирения. — Ты ведь узнал проклятие Кэрроу, правда, Северус?.. Это действительно оно. Multitudo Sensus, или «множественный разум». Спросишь, откуда я знаю? Снейп вдруг пошевелил рукой и потянулся к своей палочке, лежащей на прикроватной тумбе. Я подошёл ближе и осторожно вложил её в холодную ладонь. Махнув палочкой, Снейп вывел в воздухе вереницу серебристых слов — убористым почерком, так хорошо знакомым мне с уроков зелий: «Ты тот, кто я думаю?» Повисев пару секунд, слова растаяли, а я захлопнул приоткрытый в удивлении рот. — Ух ты… если ослабишь ментальные щиты, я смогу сказать точнее. Снейп поморщился и вновь пошевелил рукой. «Проклятие попало в меня?» — Да. Наверное, мне не стоит слишком удивляться. Как ты понял? Он мотнул головой, точно отмахиваясь от глупого вопроса. Но всё же соизволил ответить: «Я почти бросился ему наперерез. Этот выбор — из тех, что влияют на будущее. Гарри Поттер не смог бы спастись сам. Но ты здесь». — Верно. Что ж, если ты о том, что всё происходит в твоей голове, то… ты попал в точку. Снейп немного полежал с закрытыми глазами, потом вывел: «Ты легилимент?» — Почти. Я — Ловец душ. Один из последних в мире. Следующая пауза была гораздо длиннее. «Убери Поттера. Покажи истинный облик». Я не смог сдержать печальной усмешки. — Нечего показывать. Это моё настоящее лицо, Северус. Чёрные глаза возмущённо впились в мои. Если бы Снейп мог вскочить и испепелить меня на месте — уверен, он бы попытался. — Я не лгу и не издеваюсь. Если ты позволишь, я мог бы показать тебе, — я дотронулся пальцем до лба. — Образы. Воспоминания. Так ты убедишься, что я действительно Ловец и не желаю тебе зла. Лицо Снейпа приобрело свирепое выражение. Я поднял руки в успокаивающем жесте. — Ладно, понял, не полезу. Хотя формально я и так в твоей голове, так что... Всё, молчу. Но я и вправду Гарри Поттер. Тот, кого ты всё-таки спас от проклятия. Судя по взгляду Северуса, он крайне сомневался в моих способностях. Я почувствовал раздражение. — Ну извини, если ожидал увидеть великого садху-гуру. Так уж вышло, что бесполезный Поттер тоже на что-то сгодился. Я стал Ловцом после смерти Волдеморта... Лицо Снейпа слегка просветлело. Я улыбнулся. — Ты спас меня, Северус. И всю Британию. Только благодаря тебе я смог победить его. А то, что случилось здесь... ну, очевидно это один из плохих сценариев. Ничего, всё равно он — проекция, созданная проклятием. И скоро мы вернёмся домой. В реальный мир. «Откуда у тебя дар? Я не замечал предпосылок на уроках окклюменции». — А нечего было замечать. Пока Волдеморт был жив, и во мне жила его частица, дар не мог пробудиться. А потом, внезапно — как гром среди ясного неба… Почувствовав отголоски изумления и печали, я кивнул. — Да, я знаю, что должен был умереть. Дамблдор рассказал, когда мы встретились на вокзале Кингс-Кросс. Долго объяснять... Главное, что хоркрукс во мне уничтожен, а я жив. И пришёл вытащить тебя. «Почему ты мне помогаешь, Поттер? Зовёшь по имени?» К первому вопросу я был готов, а вот ко второму — не очень. — Снова потребуешь называть тебя «сэр»?.. Ты давно не мой профессор. Я знаю всё: про то, что ты не предатель, и про Дамблдора тоже. Знаю, как он обошёлся с нами. Я готов был умереть за этот мир, но не умер. Ты готов был умереть за меня, но я тебе не позволю! Снейп снова закрылся, лицо словно окаменело. Я осторожно подошёл ближе. Нежность к нему настойчиво просилась наружу, причиняя боль. Его рука дрогнула, когда он вывел: «Мне не нужна твоя помощь, Поттер. Ты ничего мне не должен». Я едва не зарычал. В самом деле, Северус Снейп ещё будет говорить мне о чувстве долга! — Пожалуйста, не надо! Дело не в чувстве долга. За то время, что я сражался с проклятием, мы с тобой... сблизились. Я повзрослел и понял, как сильно ошибался насчёт тебя. Мне не повернуть время вспять, но так уж вышло, что я могу исправить хотя бы часть ошибок. Я помогал многим людям вновь обрести потерянные души, но никто из них не был достойней тебя, и никому я не хотел помочь так сильно. Пожалуйста, Северус! Осталась последняя проекция. Уже завтра всё закончится... Снейп не выглядел впечатлённым, но челюсти его слегка расслабились. Я сделал ещё шаг и храбро встретил его взгляд, позволяя прочитать то, что не было сказано. Наконец он вывел: «Что нужно делать?» — Довершить то, что начал Волдеморт. Когда я объяснил ему, почему стандартный ритуал Ловцов не сработает, Снейп устало прикрыл глаза и откинулся на подушку. Ему явно требовался отдых, но я не мог позволить Северусу отключиться сейчас. «Ты хочешь сказать, что спас мне жизнь, чтобы я умер?» — Эмм… согласен, звучит глупо, но на самом деле разница огромная. Ты должен уйти из жизни добровольно, полностью сознавая, что хочешь разрушить проклятие. Тогда всё получится. Снейп продолжал изучать меня нечитаемым взглядом. Потом поднял руку: «Смерть меня не пугает. Я был готов к ней сегодня. Но эта реальность стала мне домом, и я не хочу оставлять его разрушенным». — О чём ты говоришь? — подозрительно спросил я. «Тёмный Лорд всё ещё жив». Я ждал продолжения, но Снейп молча смотрел на меня. — Ты хочешь, чтобы я убил его? — спросил я очень спокойно. Он не шевельнулся, подтверждая мои опасения. В чёрных глазах серебрилась сталь. — Северус, это безумие, — я покачал головой. — Проекция будет уничтожена, как только ты умрёшь в ней. А чем быстрее мы её разрушим, тем быстрее ты очнёшься. «Безумие — то, что требуешь ты. Я сделаю это, но на своих условиях». — Чёрт! — я пнул ногой тумбу. Какой же тяжёлый, невыносимый человек! — А если что-то пойдёт не так?! А если я не смогу убить его снова? «Если ты действительно Ловец — ему не победить. В крайнем случае, я всегда успею выпить яд». Я начал сдаваться. Конечно, Северус и раньше выдвигал мне условия, но никогда — что-то настолько бессмысленное. Впрочем... нет ничего, чем он не пожертвовал ради победы. Может, для него это и имело смысл. — Гарри Поттера всё равно не спасти. Скорее всего, он уже мёртв. Ты же понимаешь? Северус медленно кивнул. И я решился. — Хорошо. Я исполню пророчество, и мы наконец покончим с этим. Кивнув, я покинул комнату и позвал Кричера, вверяя ему заботы о Снейпе. — В моё отсутствие ты подчиняешься Северусу, хорошо? И отвечаешь за него головой. Домовик сдержанно поклонился. Я взглянул на часы: оставалось чуть меньше часа в запасе. Достаточно, чтобы задать моему давнему врагу хорошую трёпку и разрушить последнюю картину. Я слишком далеко зашёл, чтобы отступить сейчас. Сосредоточившись на пылающем Хогвартсе, я заставил себя выбросить из головы всё лишнее. И аппарировал. *** Я переместился туда же, откуда всё началось — на опушку Запретного леса, совсем позабыв, что в Хогвартсе нельзя аппарировать. По-видимому, на меня это правило не распространялось, как и в случае с чарами в Азкабане. Стычка с Упивающимися произошла ранним вечером, Снейпа я забрал из Хижины глубокой ночью, теперь же над дымящимся Хогвартсом наливался рассвет. Моего двойника, как и моих друзей здесь не было, и я быстрым шагом направился в сторону замка. Я больше не боялся Волдеморта, но отвратительные воспоминания о той ночи затопили меня, причиняя неожиданно острую боль. Те страшные минуты, когда я лежал на руках у рыдающего Хагрида, притворяясь мёртвым. Отчаянные крики Рона, Гермионы, Джинни, Макгонагалл, всеобщий ужас и паника. Смерть Нагини от руки Невилла. Смерть Фреда, Колина, Люпина и Тонкс... Все думали, что я погиб, и всё равно сражались до последнего. Воспользовавшись всеобщей суматохой из-за нападения великанов и кентавров, я скрылся под мантией и встретился с Волдемортом в Большом зале. Теперь, когда я знал его замысел касательно Старшей палочки, я задался вопросом: почему Риддл не добил Снейпа тогда, в реальности? Ведь даже находясь под действием проклятия, тот, по мнению Волдеморта, должен был оставаться хозяином Бузинной палочки. Если только... ну конечно! Кэрроу! Когда я вступил в бой с Волдемортом в Большом зале, он был уже мёртв. Конечно, многие Упивающиеся погибли в ту ночь, но что если Волдеморт самолично убил его? Ведь если Кэрроу, сам того не желая, одолел Снейпа, запустив в него смертельным проклятием, то и силы палочки должны были перейти к нему! Разумеется, если бы Снейп, а не Драко был её настоящим владельцем после Дамблдора. Том Ридлл думал, что всё просчитал, и не стал добивать Снейпа, оказавшегося предателем. Наверняка решил, что его неизбежная смерть от проклятия станет более мучительной. И бросил его умирать, отвлекшись на более сложную задачу: убить меня. Тогда, после случая с Multitudo Sensus, к нам подоспела подмога: Кингсли с парой Авроров. Благодаря им мне, Рону и Гермионе удалось скрыться у Упивающихся из-под носа, воспользовавшись мантией-невидимкой. После... не придумав ничего лучше, я отправился в Запретный лес, чтобы сразиться с Волдемортом. Я больше никому не мог позволить умирать за меня. Получил Аваду в грудь и неожиданно оказался на вокзале Кингс-Кросс. Ступая той же дорогой, по которой Хагрид нёс меня два года назад, я словно заново проживал события той страшной ночи. Всё внутри противилось предстоящей встрече с Волдемортом; Мерлин, неужели убить эту тварь однажды оказалось недостаточным! Я устал, я так смертельно устал, мои силы истощились ещё недели назад, я совершенно не был готов к новой битве. И всё же ноги шагали к замку помимо воли, подчиняясь чему-то нездешнему, значительному. Может, то был мой долг перед Северусом Снейпом, который я наконец отдавал сполна. Величественный замок наполовину лежал в руинах. К горлу подступил ком: ещё никогда, ни в одной из реальностей я не видел Хогвартс до такой степени разрушенным. Больше половины башен обвалилось, главный вход был завален рухнувшими обломками, вместо хижины Хагрида над поляной высилась горстка пепла. Я старался не думать о том, сколько невинных людей — наших друзей и соратников погибло в этой кровавой бойне. Этот мир не был моим, хотя с лёгкостью мог бы им стать. Вокруг не было ни души, и я поспешил проникнуть в замок с одного из боковых проходов. Я надеялся, что Волдеморт вовсю празднует победу и совершенно не ожидает подвоха. Памятуя, где в прошлый раз состоялось наше финальное сражение, я направился в сторону Большого зала и не прогадал: оттуда доносился неясный шум. Проверив свою невидимость, я беспрепятственно просочился сквозь тяжёлые двери и застыл, скованный ужасом. Открывшаяся мне картина напоминала кадр из маггловского фильма ужасов. Большой зал буквально утопал в крови. По полу тут и там были раскиданы мёртвые тела, немногие оставшиеся в живых защитники Хогвартса забились по углам, скованные магическими путами. Их полные ужаса взгляды были прикованы к телу моего двойника, окружённому зловещим алым свечением. Двойник неподвижно висел прямо над преподавательским столом, глядя в пустоту остановившимся взглядом. От вида собственного мёртвого тела со свёрнутой набок шеей я едва сдержал рвотный позыв. Пришлось напомнить себе, что это — только проекция, иллюзия, которая никогда не станет реальностью… Я заметил, что некоторые из пленённых учеников и преподавателей пытались отвернуться, но магия Волдеморта не давала им, заставляя неотрывно смотреть на их поверженного героя и защитника. Посреди всего этого ада восседал Волдеморт со своими сторонниками, неспешно ужиная. Пир был довольно скудным; очевидно, домовые эльфы дружно покинули Хогвартс, отказываясь мириться с новой властью. Я быстро просчитал возможные варианты — всё должно было пройти максимально быстро и безболезненно. Несмотря на усталость и растущую мигрень, мои силы в погружении в разы превосходили силы Волдеморта. Растерянность и смятение, из-за которых я проиграл Снейпу в предыдущей картине, теперь исчезли без следа; я не собирался щадить своего врага. В идеале, он вообще не должен понять, что случилось. Последний живой хоркрукс — Нагини — свернулась кольцами на плечах своего хозяина. С неё-то мне и следовало начать. Бесшумно лавируя между столами и стараясь не наступать на трупы (и не вглядываться в их лица), я подобрался как можно ближе и встал за спиной Волдеморта. Оставаясь невидимым, поднял палочку и замер, набираясь решимости. У меня не было времени на то, чтобы искать меч Гриффиндора или клык Василиска, так что оставался только один верный способ уничтожить хоркрукс. Способ был крайне опасным, но я надеялся, что силы Ловца помогут мне сделать всё правильно. Закрыв глаза, я направил всю свою энергию в палочку и, сосредоточившись, произнёс заклинание. Я ни разу не накладывал его в реальности, но знал, что сознание Снейпа поможет мне — ведь он мастерски владел тёмной магией. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, но вот из моей палочки вырвался огненный луч и ударил прямо в Нагини. Раздался душераздирающий вопль Волдеморта, и воцарилась паника. Адское пламя мгновенно поглотило змею и попыталось сжечь Волдеморта, но тот успел произнести заклинание, и огонь отскочил от него, начав стремительно распространяться по залу. Упивающиеся повскакивали с мест и, расталкивая друг друга, бросились к выходу. Огонь с рёвом преследовал их, поджигая столы, стулья и даже стены. Воспользовавшись смятением Волдеморта, я перехватил непонимающий взгляд красных глаз и с силой ворвался в его сознание. Конечно, всё оказалось не так просто. Щиты Волдеморта ударили меня в ответ с такой яростью, что я не сдержал стона. Словно кинжал вспорол голову, причиняя острую боль. Сразу вспомнился поединок с моим двойником-Ловцом… эти воспоминания придали мне сил, и я снова надавил на сознание Волдеморта, едва сдерживая отвращение. Даже здесь, на внешних границах его разума находиться было крайне неприятно. В этом существе, растерявшем последние остатки человеческого, неприятно было абсолютно всё. Каким бы искусным легилиментом ни считался Волдеморт, он всё же не был Ловцом, к тому же, совершенно не ожидал нападения. С отчаянным криком он упал на колени, из открытых ноздрей хлынула кровь, а змеиные глаза закатились. — Кто… кто ты? — прохрипел Том Риддл, в котором не осталось и следа былого величия. — Твоя судьба. Зарычав, я ещё одним неимоверным усилием ударил по щитам, наконец разрывая их в клочья, и ворвался внутрь, в липкие недра его сознания. От напряжения с меня спала невидимость, и я увидел, как в ужасе расширились зрачки Волдеморта. — П…поттер! Он пытался сказать что-то ещё, пытался направить на меня Бузинную палочку, но не мог: я вихрем нёсся по его сознанию, уничтожая всё на своём пути. Воспоминания, мысли, страхи — так много страхов! — превращались в труху, попадая в смертоносную воронку. Я никогда ещё не действовал настолько жестоко и безжалостно, никогда не убивал никого таким способом — но откуда-то знал, что смогу это сделать. Вся моя ненависть к этому существу, отравившему жизни моих близких во множестве миров, хлынула на свободу, превращаясь в чистую яростную силу. Кажется, Волдеморт кричал. Я погружался всё глубже, методично уничтожая его сознание, пока не оказался на пустом вокзале Кингс-Кросс, перед скрюченным уродливым младенцем, хнычущим посреди перрона. Я смутно помнил, что это существо — остатки души Волдеморта. Два года назад я хотел помочь ему, сейчас же раздавил без всякой жалости. Раздался истошный вопль, и меня окатило липкой вонючей слизью. Захрипев и закашлявшись, я с трудом пришёл в себя. Едкий запах дыма тут же ворвался мне в ноздри. Я сидел на полу в Большом зале, из носа текла кровь, а вокруг бушевало Адское пламя, случайно или намеренно обходя меня стороной. Рядом полыхало мёртвое тело Волдеморта, обдавая моё лицо жаром. Не успел я осознать, что произошло, и испытать облегчение, как услышал за своей спиной полный отчаяния крик. Я узнал этот голос и попытался развернуться, но реакции всё ещё были слегка заторможенными. — Убью, тварь! — завопила невесть откуда взявшаяся Беллатрикс, потрясая палочкой. В следующее мгновение в меня уже летела зелёная вспышка. Я понял, что не успеваю увернуться. Но вдруг кто-то выскочил вперёд, отталкивая меня и загораживая собой от Авады. С ужасом и неверием я смотрел, как медленно оседает на пол тело Северуса Снейпа. Рядом в отчаянии дёргал себя за уши Кричер. Я хотел было ужаснуться, наорать на Кричера за то, что перенёс Снейпа сюда без моего разрешения, но не успел: реальность задрожала, рассыпаясь на глазах. Что ж, очевидно, поступок Снейпа показался проклятию достаточно осознанным решением.