Чёрное солнце

Слэш
NC-17
В процессе
333
автор
OlgaP бета
Размер:
331 страница, 16 частей
Описание:
После победы Гарри получает способности, о которых не просил, и вынужден отдавать долг человеку, которого ненавидит.
Посвящение:
Моей Бете! Огромная благодарность за помощь с сюжетом и редактуру :)
Примечания автора:
POV Гарри. AU по отношению к Последней битве: Снейп не погиб в Визжащей хижине и не передал Гарри воспоминания.

В тексте можно найти аллюзии к фильмам "Эффект бабочки" и "Клетка".

Внимательно читайте метки! В работе нет упоминания самоубийства как такового, но предупреждение на всякий случай проставлено. Метки-предупреждения могут добавляться по мере написания работы. В каждой альтернативной реальности они свои.

Все персонажи, вовлечённые в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними.

Потрясающая иллюстрация ко второй части от Klaus Wanderer! Огромное спасибо! Смотреть: http://i.piccy.info/i9/9701c0cca5eb92dbc705eb6de5190bfa/1593117171/406393/1385271/Black_Sun.jpg

Вынашивала эту идею не один год. Помоги мне Мерлин))
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
333 Нравится 322 Отзывы 184 В сборник Скачать

Часть 3. Решения и последствия. Глава 1. Отшельник

Настройки текста

Саундтрек к главе — Сурганова и Оркестр — «Я теряю тебя»

Наблюдение первое: в горах ты всегда ощущаешь себя немного пьяным. Всё из-за разреженного воздуха. От него кружится голова и покалывает лёгкие. Как бы ты ни старался, не получается вдохнуть полной грудью, и мозг превращает каждый новый вдох в борьбу за выживание. Это странно, но можно привыкнуть. Ко всему в этой жизни можно привыкнуть. Наблюдение второе: холод не так плох, как мне казалось раньше. Он сужает мир до первичных потребностей: согреться, сохранить тепло, не растрачивать энергию по пустякам. Это спасает от разрушительных воспоминаний, помогает очистить сознание. Сосредоточившись на дыхании и ощущениях тела, можно медитировать часами, и в конце концов не остаётся ни холода, ни мыслей, ни чувств — только ты сам, твоя оголённая душа наедине со стихией. Наблюдение третье: горы исцеляют не хуже одиночества. Я давно понял, как важно уходить от людей в дикую природу, я целый год познавал себя через неё, будучи учеником садху, однако жизнь в мегаполисе неизбежно засасывает, засоряя разум. Стыдно признаться, но я часто пренебрегал полученными уроками, с головой уходя в работу, и куда меня это в итоге привело? В конце концов, мы все возвращаемся к истокам. Природа и почти полное отсутствие людей для Ловца лучше любого целителя, но горы… горы в этом смысле особенные. Невозможно передать чистую, первозданную силу земли, наполняющую твоё тело и разум животворящей энергией, как невозможно описать запах и вкус горного воздуха, от которого ведёт голову и поёт сердце. Две древнейших стихии, слившиеся в одну, заполняют любую пустоту, а уж когда я натыкался на чистейшие горные озёра и разводил огонь в поисках тепла — руками, без магии… я вновь чувствовал себя целым, словно и не разбивался на части. Тибет оказался моим спасением, моим лекарем. Полгода назад, потерявший всё, я бежал сюда от себя, но в итоге отыскал путь к себе же. Взамен прошлой жизни пришла новая, спокойная и размеренная, искалеченный рассудок восстановился, и я даже снова начал улыбаться. Правда, не слишком часто. Первые месяцы были самыми тяжёлыми. Закутанный в тёплую одежду, с палочкой, валяющейся на самом дне рюкзака, я сутками бродил по горам, ночуя в пещерах или разбивая крохотную палатку. Охотился без магии, собирал горные травы, заваривая чай в чугунном котелке. Это помогало. Я исхаживал ноги до кровавых мозолей и к ночи уставал настолько, что засыпал, не думая, не вспоминая… Изредка попадались деревушки с улыбчивыми жителями, зазывавшими путника в свои дома, снабжающие меня едой и товарами первой необходимости, встречались даже магические, где во мне признавали волшебника. Отросшая борода делала меня неузнаваемым, но дара я не отрицал, помогая, если просили помощи. Да и не было здесь никому дела до Гарри Поттера, скандально исчезнувшего из Лондона и потерянного для всех, включая самых близких друзей. Изойдя бесконечные мили Тибетского нагорья и проведя несколько месяцев в одиночестве, я наконец обосновался в первом попавшемся месте. Это оказалась малонаселённая деревня в окрестностях великого города Лхасы. К этому времени я уже успел отдохнуть от людей и соскучиться по цивилизации. Тысяче трёхсотлетняя Лхаса — «земля Богов» — главный оплот цивилизации традиционного Тибета, излюбленное место паломников и туристов со всего мира. Бывшая резиденция Далай-ламы по-прежнему славилась храмами, монастырями и культурными памятниками, были здесь и рынки, и магазины, и даже магический квартал. Моя деревня, к счастью, располагалась более уединённо, отсюда было рукой подать и до великого города с его древним волшебством, и до дикого горного плато. Население её до сих пор вело преимущественно традиционный уклад жизни, вспахивая землю и разводя скотину. Немного поплутав, я арендовал пустующий дом на окраине и принял решение прервать мои изматывающие странствия. …Свист чайника выдернул меня из задумчивости. Отлипнув от окна, за которым носились соседские дети, я подошёл к старенькой плите, снял чайник с огня и залил кипяток в чашку. Запахло зверобоем и мятой. Горные травы были ещё одним средством моего душевного спокойствия, даря самый крепкий сон, о котором Гарри Поттер из прошлого не смел и мечтать. Сколько я уже живу здесь?.. Пару месяцев, если не больше. Слухи о Ловце душ, обосновавшемся в Тибете, распространялись с пугающей скоростью и приводили в мой дом всё новых гостей — пока преимущественно этнических местных и китайцев. Мне это не нравилось. В Магической Британии Гарри Поттера не особенно искали — министр позаботился об этом, но я бы не хотел, чтобы моё местоположение стало общеизвестно. Даже Рон и Гермиона не знали точно, куда я отправился, хотя однажды я наверняка сообщу им. Пока же — только краткие туманные весточки. С другой стороны, Тибет — земля до того удивительная, буквально дышащая магией, что появление Ловца душ здесь не кажется столь шокирующим, как на моей родине. Местных жителей вообще трудно шокировать — разве что излишней жестокостью да пренебрежением к их традициям. Вряд ли они начнут трубить обо мне в международные магические СМИ, а вот знакомым расскажут с удовольствием. Лишь один человек никогда и ни за что не должен узнать, где я. Но он совершенно точно не станет меня разыскивать. Грустно улыбнувшись, я помешал заварившийся чай, накинул куртку и вышел на крыльцо, сжимая в руке дымящуюся кружку. Климат в Тибете совершенно уникальный: днём бывало по-настоящему тепло, ночью же температура стремительно уходила в минус. Но Лхаса, по крайней мере, не славилась жестокими морозами, в отличие от западной части Тибетского нагорья, где я уже успел побывать. Стемнело внезапно, будто кто-то наверху выключил свет. Соседские дети разбежались по домам. Звёзды, усыпавшие небо сверкающей крошкой, засияли ярко, как нарисованные, неуловимо напоминая потолок в Большом зале. Напоминая о далёких странах и других мирах — параллельных, бесконечно недостижимых… Сколько ни беги от воспоминаний, они всё равно настигают тебя снова и снова. И раз уж сегодня вечер ностальгии… Прикрыв глаза, я позволил памяти взять надо мной верх и через мгновение снова был в Англии, в палате Святого Мунго — готовый услышать свой приговор. *** Хотя нет, лучше сначала. С того дня, когда Снейп очнулся, а я позорно сбежал, устроив настоящий праздник журналистам (кадры удирающего сломя голову Поттера ещё долго пестрели в газетах). Конечно, мне было плевать на газеты. Мой мир только что рухнул, и я бежал домой зализывать раны. Бежал в буквальном смысле, даже не вспомнив об аппарации, а когда силы закончились — прыгнул в автобус, распугав магглов своим расхристанным видом. Дорогу до Гриммо я помню плохо, только сухие крошечные руки Кричера, в которые упал, едва переступив порог. Потом была кровать, в которую я, кажется, выл и просто утыкался носом следующие пару суток. Я бы остался в ней гораздо дольше, но всё не могло быть настолько легко — только не в моей жизни. Мир не собирался давать Гарри Поттеру передышку и настойчиво напомнил о себе слишком скоро. Серебристая выдра появилась в момент, когда Кричер пытался насильно запихнуть в меня уже остывший ужин. Или моё воображение разыгралось, или у неё действительно был виноватый вид. — Гарри, — грустно произнесла выдра, — я уверена, ты сейчас хочешь побыть один, но процесс по делу Снейпа официально возобновился. У его палаты дежурят Авроры. Если планируешь давать показания, самое время подключиться. Закончив, выдра повела плечами типичным Гермиониным жестом и растаяла в воздухе. Я отодвинул тарелку с остывшим пирогом. В голове было гулко и пусто, на сердце выли злые ветра, притупляя боль потери. Впрочем, глубины своей (нашей) потери я всё ещё не осознавал, и вообще, говорил я себе снова и снова, этого следовало ожидать, Гарри, ты и ожидал, разве нет? Может, и ожидал, только вот это не мешало надеяться на другой исход и не помогало теперь, когда надежды не оправдались. Двигаясь на автомате, я принял холодный душ, переоделся и, собрав остатки сил, отправился в министерство. Кингсли, накануне вернувшийся из Австралии, принял меня почти сразу. Он шагнул навстречу, но улыбка вместе с поздравлениями замерла на его губах, а в глазах зажглось участливое беспокойство. Он покачал курчавой головой. — Гарри, почему ты здесь? Тебе надо в Мунго, восстановить силы под присмотром целителей. Или хотя бы выспаться как следует. Я мог его понять. Моё отражение в зеркале пугало меня самого, что уж говорить о добродушном министре. — Я по делу. Слышал, следствие над Снейпом возобновили. — Сегодня утром. Нам нужно как можно скорее допросить его насчёт дела Лестрейндж, к тому же теперь, когда про его чудесное воскрешение не написал только ленивый, общественность требует решительных действий. — К чёрту общественность! Им плевать на справедливость, они жаждут хлеба и зрелищ. Кингсли, а без Авроров в Мунго никак нельзя обойтись? — Мне жаль, Гарри. Снейп официально под стражей как Упивающийся смертью, так что как только его выпишут из больницы, сразу переместят в Аврорат. Надеюсь, временно. — Но его пока рано допрашивать! Он только что вышел из длительной комы. — Да, и из больницы его заберут нескоро, на этот счёт можешь не волноваться. Состояние Снейпа оставляет желать лучшего. — Что ты знаешь? — выдохнул я. Кингсли уставился на меня с укором, словно недоумевая, почему я спрашиваю его, а не колдомедиков. Да что бы он понимал. — Немногое. Слышал, его двигательные функции пока не восстановились. Но с речевыми всё лучше, чем можно было ожидать, так что медлить нельзя — с Карези мы зашли в тупик, он никак не согласится на сделку. — Ох, — какой удачный поворот, — давай я попробую ещё раз с ним поработать. У меня оставались сомнения после первого сеанса, ты же помнишь, в каком я был состоянии. Взгляд Кингсли без слов передавал глубину его сомнений относительно моего нынешнего состояния, но я только отмахнулся. — Даже не знаю, Гарри. Мы уже выжали из Карези всё, что могли. — Да брось, я ведь много чего умею… Наверняка есть причины для его упрямства. Обещаю в этот раз смотреть более внимательно. — Я думал, тебя больше волнует Снейп, — проницательно заметил Кингсли. Все мысли о Карези мигом вылетели у меня из головы. — Конечно, Снейп. Что мне сделать, чтобы его не посадили? Такая прямота несколько огорошила Кингсли, но у меня не было сил беспокоиться о дипломатии. Я знал, что он скажет, мы уже обсуждали это раньше, и знал, что вскоре вновь встану перед выбором, последствия которого при любом раскладе будут плачевными. Грудную клетку окончательно сковало льдом. Надо покончить со всем как можно быстрее, пока ещё не слишком больно. — Визенгамоту нужны неопровержимые доказательства. Боюсь, завещание Дамблдора не даёт гарантии. В этом деле… у нас нет права на ошибку. Второго шанса не будет. — Его никогда не бывает, Кингсли, — я улыбнулся. — Я сделаю всё, что нужно. Предоставлю воспоминания. Кингсли долго молчал, постукивая пальцами по столешнице. Улыбка словно прилипла к моим губам. — У Северуса есть защитник. Тебе следует обсудить с ним подробности. — Защитник? — Один из лучших. Драко Малфой нанял адвоката, который в своё время спас всю его семью от Азкабана. — Ах да, кажется, припоминаю… И Снейп согласился? — Малфой уговорил его. Насколько мне известно, Северус даже не особенно сопротивлялся. Впрочем, в его состоянии проблематично выказывать сопротивление, — хмыкнул министр. — Хорошо, — хоть какая-то польза от слабости Снейпа. Либо ему и впрямь слишком плохо, либо он наконец устал от роли вечной жертвы. — Я встречусь с ним немедленно. Но подозреваю, что Снейп пошлёт нас обоих с такими предложениями. — Ну, не попробуешь — не узнаешь, верно? Я не стал спорить и поблагодарил Кингсли за потраченное время. Надо бы заглянуть к нему чуть позже, выполнить обещание, данное Карези… Но сначала — Малфой. Отправленная ему сова вернулась через час с письмом в лапах. Адвокат семьи Малфоев назначил мне встречу на завтра, в своём офисе в Косом Переулке. Пора было обсудить стратегию защиты и участие знаменитого Гарри Поттера в деле бывшего Упивающегося смертью. Впрочем, я не обольщался. Снейп ни за что не согласится, чтобы я передавал суду воспоминания о наших сеансах — даже частично. Так что если не удастся обойтись без этого, я не стану спрашивать его согласия. После всего пережитого, после всего, совершённого им для победы, он не заслуживал Азкабана. И плевать, что сам Северус думает по этому поводу. Встреча прошла продуктивнее, чем я ожидал. Ноэль Норрингейл оказался именно таким, каким я представлял себе преуспевающего магического адвоката. Вообще адвокат в волшебном мире — не самая распространенная профессия. Наличие защитника на судебных заседаниях Визенгамота не является обязательным и даже не слишком поощряется. Однако ни один закон прямо не запрещает его присутствия, чем и воспользовались Малфои после победы над Волдемортом. В случае Северуса мистер Норрингейл был настроен весьма оптимистично. — У Северуса Снейпа есть все шансы получить оправдательный приговор, — говорил он, небрежным жестом скрестив ноги в элегантных клетчатых брюках. Поверх костюма на нём была строгая изумрудная мантия безупречного кроя, волосы идеально зачесаны назад. Весь его вид внушал безотчётное доверие, и моя тревога несколько улеглась. — Завещание Дамблдора — безусловный козырь, но акцент мы сделаем на вашей истории. Я знаю, мистер Поттер, что вы не в восторге от происходящего, но разыгравшийся в прессе скандал нам только на руку. Скитер очень вовремя выпустила свою статью. Она даже пишет книгу о Снейпе, вы не слышали? — Эмм, нет, — с трудом съеденный завтрак внезапно запросился наружу. Мистер Норрингейл хитро улыбнулся. — «Северус Снейп — сволочь или святой?» или что-то в этом роде. Анонсы уже в «Пророке». Мистер Снейп пока не в курсе — слишком много шокирующей информации для человека, только что вышедшего из комы. Впрочем, его слабость нам тоже на руку. — Снейп ненавидит быть слабым, — процедил я. — Его ненависть не имеет отношения к делу. Он сейчас — самая обсуждаемая личность в Магической Британии после вас, мистер Поттер, и этого факта уже не изменить. Всё, что мы можем — извлечь из него максимальную пользу. Журналисты не публиковали название проклятия — подозреваю, в отношении тёмной магии всё же действует некоторая цензура. Однако уже появляются статьи, героизирующие Снейпа, пережившего ужасные муки после спасения победителя Того-кого-нельзя-называть. — Уже можно. — Что можно? — Называть, — раздражённо сказал я. Мистер Норрингейл остался невозмутимым. — Как бы то ни было… Снейп спас вас, практически обрекая себя на смерть, после чего вы спасли Снейпа, рискуя жизнью — ну чем не трогательная история? Тысячи сентиментальных ведьм уже проливают слёзы над газетными страницами. Процесс обещает быть громким, а ваша публичная поддержка Снейпа на суде после того, что вы сделали, покажется особенно убедительной. — Ну, не знаю. Кажется, вся страна в курсе, что мы ненавидели друг друга годами. — Что делает ситуацию ещё более пикантной. Визенгамоту будет очень сложно посадить Снейпа на волне такой мощной общественной поддержки. Для многих он из преступника уже превратился в героя. Особенно, если его защищает признанный герой магического мира. — Ладно-ладно, я понял, — у меня кружилась голова. — А как быть с уликами? Помимо завещания Дамблдора у нас нет никаких доказательств. Разве могу я быть голословным, ссылаясь на то, что видел в сознании Снейпа? Допустим, общественность поверит мне на слово, но Визенгамот? — Хороший вопрос, мистер Поттер. Конечно, доказательства ваших слов существенно увеличат шансы на успех. Я не слишком разбираюсь в вашей… работе. Что вы можете предоставить суду в качестве улик? Я грустно улыбнулся. У меня было время подумать и выбрать наименьшее из зол. Если я подробно разъясню в суде действие проклятия «Multitudo Sensus» (можно привлечь в свидетели Гермиону, у неё с этим гораздо лучше) и продемонстрирую маленький отрывок из параллельной реальности, подтверждающий невиновность Северуса, этого должно хватить. Главное, построить свою речь максимально убедительно, с научной аргументацией и всё такое. И, самое важное — грамотно выбрать воспоминание. — Северус Снейп не согласится, — добавил я, поделившись с мистером Норрингейлом своими мыслями. — Для него это слишком личное. — Ну, вам не обязательно спрашивать согласия подсудимого, чтобы свидетельствовать в его защиту. Тем более, мистер Снейп в его состоянии пока не готов к большому объёму информации, — он поправил идеально сидящий галстук и подмигнул мне. — И к активному сопротивлению тоже. Я ощутил странную смесь раздражения и благодарности. Норрингейл оказался тем ещё скользким типом, но дело Малфоев в своё время выглядело куда плачевней, а он умудрился добиться оправдания всех троих. Так что мне пришлось проглотить своё возмущение. — Убедите его сотрудничать со следствием по делу Беллатрикс Лестрейндж, — посоветовал я напоследок. — Министр считает, Снейп может обладать полезной информацией. — Обижаете, мистер Поттер. Это первостепенная задача. Как только мой клиент немного оправится — начнём работать в этом направлении. Многочисленные разговоры о состоянии Снейпа взволновали меня не на шутку, так что после встречи с Норрингейлом я сразу же отправился к Гермионе, выцепив её на выходе из университета. — Гарри, — она стиснула меня в объятиях и долго не отпускала, покачивая, точно ребёнка. — Ты со мной в Мунго? — Нет, извини. Можно, я тебя туда провожу? Взгляд Гермионы стал слишком понимающим, и я отвернулся. — Тогда давай немного прогуляемся. Мы неторопливо шли по мощёным аллеям, решив, не сговариваясь, срезать путь через Риджентс-парк. Перед этим заглянули в уютную французскую кофейню, где взяли два капучино на вынос и круассан для Гермионы. Мне снова не лез кусок в горло, но на любовь к кофе это не влияло. На улицах Лондона ощутимо похолодало. Гермиона куталась в длинное пальто, и я заботливо наложил на неё согревающие чары. Подруга в ответ наложила такие же на меня, и мы вдоволь похихикали друг над другом, дурачась, как беззаботные подростки. Груз на моём сердце будто бы стал чуточку легче. Когда мы почти подошли к выходу из парка, я решился задать самый главный вопрос. — Ну, как он, Гермиона? — Более-менее, учитывая, как мало времени прошло, — вздохнула подруга. — Самое главное — он жив и понимает, что происходит. — То есть, мозг не пострадал? — Не совсем… он пока не может ходить и почти не в состоянии двигаться. Показатели зрения и слуха ухудшились, но речь почти не пострадала, что очень хороший знак. Однако ему ещё сложно говорить подолгу, мозг обрабатывает информацию медленнее обычного. Он быстро устаёт и спит большую часть времени… Гарри, ты что?! В глазах потемнело, и я пошатнулся, но устоял, подхваченный Гермионой. Она подвела меня к ближайшей скамейке и незаметно шепнула заклинание, спрятав палочку в складках пальто. Воздух хлынул в лёгкие, и дурнота отступила. Я медленно дышал, сосредоточившись на успокаивающем журчании голоса. — Гарри, послушай. То, что сейчас переживает Снейп — совершенно нормально для его состояния. Зачастую люди, вышедшие из комы, утрачивают простейшие навыки или забывают всю свою жизнь, но с ним этого не случилось. А ведь он был под воздействием тёмной магии! — Да… конечно, я понимаю. — Снейпу предстоит долгая и трудная реабилитация, но это такие мелочи по сравнению с тем, что могло случиться! Он — не овощ, его память сохранилась, а двигательные функции со временем восстановятся. Может, не на сто процентов, но прогнозы целителей оптимистичные. Она помолчала, давая мне время переварить информацию. Порыв ветра швырнул в нас ворох сухих почерневших листьев. — Тебе надо на работу, — произнёс я наконец. — Уверен, что не хочешь со мной? Тебе не обязательно показываться ему на глаза. — Я пока не готов. Гермиона, он… он… — Знаю, — подруга сжала мою руку. — Мне жаль, Гарри. — Думаешь, есть шанс, что те воспоминания вернутся? Тяжкий вздох стал мне ответом. Гермиона, очевидно, хотела что-то добавить, но не решалась. — Говори. Я в порядке. — Гарри, я думаю, это хорошо для него. Его мозг и так получил колоссальную нагрузку. Снейп потерял два года жизни, был на волосок от смерти, и собственное тело ему почти не подчиняется. А ещё эти Авроры… скоро его начнут допрашивать, и вряд ли это ускорит процесс восстановления. Травмирующие воспоминания о проклятии сделали бы всё во стократ хуже. Понимаешь? Конечно, Гермиона была права. Она вообще редко ошибалась. Во время бесконечного путешествия по сознанию Снейпа я убеждал нас обоих в том, что его жизнь гораздо важнее наших отношений. Так оно и было. Я любил его всем сердцем и был счастлив, что он наконец спасён. Я помнил каждое мгновение его утраченных жизней за двоих, и мне придётся нести этот крест до конца, но Северус… Северус заслуживает забвения как никто другой. Заслуживает начать всё сначала. А мои чувства — какое они вообще имеют значение? — Скажи, он… спрашивал обо мне? Хоть что-нибудь? Гермиона покачала головой. — Прости, Гарри, ни слова. Целитель Эймс рассказал ему, что произошло, кратко описав действие проклятия, упомянул и твоё участие в спасении. Он также сообщил Снейпу о победе над Волдемортом и предстоящем судебном процессе. Сам понимаешь, такое нелегко принять. Я думаю, ему просто нужно немного времени. И я решил дать ему время. Вернулся в дом на Гриммо и целую неделю разгребал дела, вплотную работая над оправдательной речью и штудируя предполагаемый список вопросов для заседания от мистера Норрингейла. Наведался в министерство, надеясь разрешить ситуацию с Карези. Обещание, данное преступнику, тревожным молоточком подтачивало мозг, мешая сосредоточиться на деле Снейпа, и я хотел покончить с этим как можно скорее. Министр всё-таки дал добро на второй сеанс, хотя и не возлагал на него особых надежд. На этот раз меня сопровождало аж четверо Авроров. Пока мы шли к стеклянной допросной, я ругал себя за опрометчивое соглашение с Карези, гадая, существовали ли альтернативные способы получить зелье удачи. Давал же мне его когда-то Слагхорн в Хогвартсе, может, стоило попробовать разыскать старика? С другой стороны, время играло против нас, а я не мог прыгнуть выше головы. Теперь уже поздно гадать, время собирать камни. Я слишком хорошо знал, как неотвратимы и фатальны порой бывают последствия человеческого выбора. А ещё ненавидел врать и чувствовал себя премерзко. Карези вовсю подыгрывал мне, отпуская шуточки и непрестанно огрызаясь. Когда я для достоверности повторно проник в его сознание, он начал подсовывать мне эротические воспоминания о своих встречах с Лестрейндж, явно наслаждаясь происходящим. Думаю, это была его маленькая месть. Потом, правда, угомонился и мысленно поделился со мной подробностями предлагаемой сделки, а также другой полезной информацией. Очень вовремя, ничего не скажешь. После сеанса я с расстроенным видом поднялся в кабинет министра. Эх, сейчас бы снова не помешал глоток Феликс Фелицис. — Кингсли… мне жаль. Сделка с Карези не имеет смысла. — О чём ты? Я прикрыл глаза, чтобы не смотреть на министра. Если повезёт, спишет на головную боль. — Я заметил кое-что, чего не разглядел в прошлый раз. Ты же уже в курсе, что виделись они исключительно по инициативе Беллы? Всё из-за её паранойи. — Да, но наши ребята тоже кое-что могут. Им удалось установить их способ экстренной связи. Есть одно условленное место — далеко, не в Лондоне — куда Карези являлся, чтобы оставить Лестрейндж передачку или весточку. Там-то мы и собираемся ловить её «на живца». — Да, это я тоже увидел. Дело в том, что мы недооценивали паранойю Беллы. — В каком смысле? — Я наткнулся на сцену одной из их первых встреч, когда Карези здорово психовал из-за её недоверия. Он хотел, чтобы их отношения были равными, хотел иметь хоть какую-то регулярную связь с любовницей, а не ждать у моря погоды. Однако Беллатрикс жёстко прервала его возмущения. Она сказала, что из-за его преступной деятельности над ним всегда будет висеть риск попасться властям, а ей совершенно не нужны лишние проблемы. Поэтому она поставила ему условие: Карези ничего не знает о её местоположении и планах, и, если он не выходит на связь в течение двух недель, их отношения прерываются насовсем. Кингсли слушал с каменным лицом. Ослабив мысленные блоки, я ощутил терзающие его сомнения и постарался звучать как можно более убедительно. — Думаю, поэтому он и тянул со сделкой до последнего… Не хотел, чтобы Беллатрикс попалась и предпочёл пожертвовать их отношениями. Уверен, она уже знает про его арест. С её паранойей она ни за что не стала бы рисковать. Наверняка попыталась с ним связаться привычным способом, а когда не вышло — заподозрила неладное. Вот и получается, что ваша «ловля на живца» теряет смысл. Кингсли долго молчал, поглаживая массивный подбородок. Он всё ещё сомневался — к счастью, не в моих словах, а в том, как теперь следует поступить. В конце концов, я рискнул прервать его размышления. — Мне жаль приносить дурные вести, но я действительно уверен в том, что увидел. — Ах да, — очнулся министр, — спасибо, Гарри. Он действительно вёл себя странно, затягивая со сделкой. Упоминал, что Беллатрикс будет трудно одурачить. Честно говоря, я был так ослеплён перспективой, что не замечал очевидных изъянов нашего плана. Иди, отдыхай. — Так что ты решил? — Я буду думать, — мрачно изрёк Кингсли, и я покинул кабинет с тяжёлым сердцем. *** Впервые мы встретились со Снейпом ещё несколько дней спустя. Я больше не мог оттягивать неизбежное: нужно было выполнять обещания, данные нашим двойникам. Вернуть воспоминания о книге, написанной Северусом после Азкабана, звучало гораздо проще, чем отдать долг Гарри из пятой картины. Его просьба казалась почти невыполнимой, но тогда я ещё не знал, ещё надеялся… «Пообещай, что потом, когда всё закончится — ты не оставишь его. Что он не будет один». Смогу ли я когда-нибудь простить самого себя за то, что нарушил данное Гарри обещание? Не уверен. Жить с чувством вины оказалось больно, но эта была лишь толика той боли, которая годами висела на сердце Северуса Снейпа. Так вправе ли я теперь жалеть себя? За прошедшее время он немного восстановился, частично вернув двигательные функции и слух. Колдомедики, прежде поставившие на Снейпе крест, теперь с энтузиазмом взялись за его реабилитацию, пичкали зельями и мучили физиотерапией. Гермиона поделилась, что Авроры уже дважды навещали Снейпа по его делу, и каждый раз на допросах присутствовал адвокат. Значит, следствие вовсю продолжалось. — Давай недолго, ладно, Гарри? Он сегодня не в настроении. — Ну, это же Снейп, — я попытался улыбнуться, но лицевые мышцы выдали что-то странное. — Он всегда не в настроении. — Серьёзно, Гарри, он плохо спит, — Гермиона понизила голос. — Кошмары. Сердце больно ударило о рёбра. Ещё немного, и я позорно сбегу, так и не дойдя до палаты Снейпа. Но всё же я не мог не спросить: — Что ему снится? — Откуда мне знать? Ты у нас здесь единственный Ловец душ. И вот я стоял перед знакомой дверью, подняв руку для стука, второй сжимая серебристую склянку с воспоминаниями. Глубоко дышал, пытаясь очистить сознание, но сейчас это было бесполезно. Вдох-выдох. Как он встретит меня? Вдох-выдох. Сколько в его душе ненависти, смятения, обиды? Может быть, толика благодарности?.. В конце концов, до меня дошло, что замерший силуэт вполне можно разглядеть через матовое окошко в двери, и пришлось постучать. Выждав две секунды, я заглянул внутрь. Видеть его на том же самом месте — живого, слегка повернувшего голову мне навстречу — было удивительно и странно. Я замер, не в состоянии подобрать слов. Молчание затягивалось. Осознав, что Северус не нарушит его первым, я заговорил. — Здравствуйте… сэр. Снейп не отреагировал, сверля меня нечитаемым взглядом. Я попробовал снова. — Как вы себя чувствуете? Никакой реакции. По привычке я осторожно потянулся к его разуму и натолкнулся на глухую стену. Часть меня вздохнула с облегчением: мозг Северуса достаточно восстановился, чтобы использовать окклюменцию, но всё же… я не мог не сожалеть об утраченном доверии. Том самом, что было важнее его любви. — Я принёс вам кое-что, — подойдя к койке, я громыхнул склянкой о тумбочку. Рука почти не дрожала. Глаза Снейпа сузились, а потом расширились. — Что это? — прошептал он. Щиты дрогнули, выпуская наружу причудливую смесь надежды и страха. — Не беспокойтесь, здесь не все воспоминания. Только малая часть, касающаяся ваших… научных изысканий. — Изысканий?.. — Ох, ладно, — я потёр глаза, проклиная не вовремя уснувшее красноречие. — Вы уже знаете о проклятии, так что… в общем, в одной из альтернативных проекций вы попросили меня об одолжении. — Об одолжении, — неверяще повторил Снейп. — Вас, Поттер? — Меня. Вы написали книгу, где собрали научные труды нескольких спокойных лет вашей жизни. Эта книга могла бы произвести фурор, если бы увидела свет, но, сами понимаете, с этим как раз возникли сложности… — я не сдержал нервного смешка, глядя на шокированное лицо Северуса. — Я пообещал сохранить её для вас. Чтобы передать, если… когда вы очнётесь. Вот и сохранил… как смог. Потрясение Снейпа было столь велико, что он даже перестал сверлить меня тяжёлым взглядом. — Поттер. Вы хотите сказать, что запомнили целую книгу? — Эмм, нет. Не целиком. Сами знаете, я не спец в науках, да и времени было слишком мало. Кое-какие открытия из той книги вы уже совершили в реальности, кое-что я совсем не понял, но остальное… я постарался охватить самую суть в надежде, что вы сумеете дополнить недостающие формулы, когда восстановитесь. Получилось не то чтобы очень информативно, но я дал слово, так что… вот. В палате вновь повисла тишина, и я стал медленно пятиться назад, не в силах больше выносить её. Но вдруг Снейп отвёл взгляд от склянки и нахмурился. — Вы пришли за этим? — По большей части. Я не хочу докучать вам. Сэр. И мешать вашему выздоровлению. — Поттер, — выплюнул он, откинувшись на подушку. — Вы действительно считаете, что сейчас меня волнуют какие-то научные труды? — Я не… — Вы… вы… Я ждал, затаив дыхание. За окном сварливо переругивались вороны. — Вы — самое невыносимое, иррациональное, нелепое создание, которое я имел несчастье встретить на своём пути. Вы ставите меня в тупик. Я не имею не малейшего понятия, откуда в вас дар Ловца душ и зачем вы сделали то, что сделали. Но если вы ждёте от меня благодарности — её не будет. — Что вы, сэр, — не выдержал я. — Вы — и благодарность… — То, что вы сделали, — перебил Снейп, — беспрецедентное, безрассудное, самоубийственное вмешательство в частную жизнь. Нет, жизнь — неподходящее слово. Разум — самое бесценное сокровище, которое у меня было. Принадлежало мне и только мне, а теперь… теперь оно разграблено. Я закусил губу, силясь сдержать подступившие слёзы. Лучше сдохнуть прямо сейчас, чем разрыдаться на его глазах. Только не при этом Снейпе. — Ваши тайны я унесу в могилу, профессор Снейп. Мне жаль, что не нашлось другого способа спасти вас. Если бы он существовал в природе — уверен, колдомедики бы им воспользовались. — Вас никто не просил спасать меня, Поттер! — прошипел Снейп. — Зачем вы это сделали? — А вы зачем, профессор? — Так вот в чём дело — пресловутое гриффиндорское благородство. Вы вообразили, что что-то должны мне — и кинулись на амбразуру. — А вы вообразили, что что-то должны Дамблдору и моей матери — и положили на это свою жизнь. Вам ли говорить мне о благородстве? Я мгновенно пожалел о своих словах, но было поздно: Снейп смертельно побледнел, а заклинания, гудящие у его кровати, разразились пронзительным визгом. Я кинулся к нему, упал на колени, хватая ледяные руки. — Северус, прости меня! Я не хотел… Ты не заслуживал столь ужасной смерти! Прости, что ненавидел тебя. Пожалуйста, не надо больше ненависти… Цепкие руки рывком оттащили меня от Снейпа и влили в горло какое-то зелье. Горькие травы: Успокоительное. У его кровати колдовал целитель, а я позволил грузной сестре вывести меня из палаты и отчитать за то, что довёл пациента до критического состояния. — Ему нужен покой, мистер Поттер! Я не могу выгнать доблестных стражей правопорядка, — она послала дежурившим у палаты Аврорам гневный взгляд, — но уж вас-то — запросто, будьте уверены! Пациенту и так хватает стрессов! — Простите, — на автомате повторил я, обхватывая себя руками. И почему в Мунго такой холод? — Я не стану больше беспокоить мистера Снейпа. Что ж, по крайней мере, одно из двух обещаний я выполнил. *** Время здесь ощущается иначе, чем на моей родине. Иногда тянется, точно резиновое, почти замирая в сиянии далёких звёзд, в торжественном величии горных хребтов, в блаженном спокойствии монастырей. Но вот оно уже оживает, вспарывая реальность стремительной «Молнией», и нет на свете такого заклятия, чтобы остановить его. Тогда я открываю глаза, за окном поёт морозное утро, и боль от потери кажется чем-то забытым, нереальным. Я выхожу на крыльцо и не могу надышаться горным воздухом, вижу тёплые улыбки людей и улыбаюсь в ответ. Отсчитываю очередную неделю, очередной месяц своего добровольного изгнания и не могу вспомнить, были они или нет. Был ли я счастлив, спокоен, чудовищно одинок? Если верить календарям — прошло полгода. И сколько бы я ни путешествовал, сколько часов бы ни проводил в храмах, медитируя и отпуская прошлое, оно всё ещё было здесь, всегда поблизости, отравляя сны и мучая воспоминаниями. Я только надеялся, что у него всё в порядке. Он действительно этого заслуживал. *** Суд над Снейпом состоялся через месяц. В министерство его доставили прямо из палаты Мунго: Снейпа так и не выписали, а затягивать следствие больше не имело смысла. Ко всеобщему удивлению он охотно пошёл на контакт с Авроратом и выложил всё, что знал о Беллатрикс Лестрейндж, а также её возможных союзниках, до сих пор не пойманных министерством. Подробности не разглашались, но Рон упоминал какое-то защищённое магией поместье Лестрейнджей в Восточной Европе, которое они сейчас разыскивали. Должно быть, именно поэтому я не слышал ни слова о Карези — и надеялся больше не услышать. Судя по всему, как бы Северус ни проклинал меня за его спасение, ставить крест на своей жизни он передумал. По слухам, министр лично навестил Снейпа в Мунго, чтобы поздравить с чудесным воскрешением, и был встречен весьма благосклонно. Газеты неистовствовали. Каждый день «Пророк» выдавал всё новые статьи, то аналитические, то хвалебные, то откровенно жёлтые. В основном в них фигурировал Снейп и предположения о его роли в войне, но доставалось и мне, и даже Гермионе. В какой-то момент шныряющие по Мунго журналисты застали её с Малфоем-младшим, что породило новый грандиозный скандал. Гермиона сбежала ко мне на Гриммо и не выходила оттуда несколько дней. Так что Малфой внезапно стал гостем дома, когда-то принадлежащего его бабке. Кричер был счастлив, впрочем, я тоже не испытывал ожидаемого раздражения. Драко оказался остроумным собеседником и часами пропадал в библиотеке Блэков вместе со своей — теперь уже официально разведённой — девушкой. Реакция Снейпа на статьи оказалась предсказуемо хреновой. По словам Гермионы, Северус рвал и метал, несмотря на попытки мистера Норрингейла объяснить ему очевидную пользу внезапной популярности. Один из журналистов имел глупость пробраться в палату Снейпа и мгновенно пожалел об этом. Вроде бы, после этого он даже уволился. В ночь перед судом я не мог уснуть от волнения и позорно проспал, влетев в министерство в последнюю минуту. Несмотря на запрет пускать всех желающих, трибуны ломились от посетителей и журналистов. Процесс обещал стать самым громким со времен войны с Гриндевальдом. Протиснувшись к остальным свидетелям, я поздоровался с Драко и Гермионой и отыскал глазами Снейпа. Тот восседал в инвалидной коляске, будто на троне, и злобно зыркал из-под завесы сальных волос. Он был в очках в тонкой чёрной оправе, смотревшихся непривычно и дико на его грубоватом лице. Видимо зрение, частично потерянное после комы, так и не восстановилось полностью. В какой-то момент наши взгляды встретились, и что-то изменилось в выражении его лица, но что — я не успел понять: заседание началось. Всё прошло быстрее, чем я ожидал. Мистер Норрингейл определено знал своё дело: он источал доброжелательную уверенность и говорил так, что его хотелось слушать. Все улики, включая мои воспоминания, были переданы Визенгамоту ещё до начала заседания и тщательно рассмотрены судом. Я долго думал, что сможет лучше подтвердить невиновность Снейпа и при этом не будет слишком личным — и остановился на фрагментах из первой картины. Сцена на Астрономической башне, у которой и так было немало свидетелей, и маленький кусочек последующего разговора Снейпа и Дамблдора не ставили под угрозу достоинство Северуса, но подтверждали, что убийство директора было спланировано им самим, как и говорилось в завещании. Конечно, ожидаемо разыгрались споры о природе проклятия Multitudo Sensus. Были пространные рассуждения о том, может ли служить доказательством сцена из несуществующей реальности. Тут бы я точно спасовал, но выручили Гермиона и приглашённый мистером Норрингейлом специальный эксперт по проклятиям, преподающий защиту от тёмных искусств в Британской Магической Академии. Оба оказались достаточно красноречивыми, чтобы убедить Визенгамот приобщить доказательства к делу, и я вздохнул с облегчением. Речь была отрепетирована множество раз, но я всё равно дико нервничал. От волнения стучали зубы, взгляд Снейпа прожигал во мне огненную дыру, и я договорил на чистом упрямстве. Несмотря на это, журналисты пришли в экстаз, да и Визенгамот принял мои потуги довольно благосклонно. Когда обе стороны высказались, и свидетели иссякли, Визенгамот удалился для принятия решения. Клянусь, это были самые долгие пятнадцать минут в моей жизни. Северус Снейп был признан невиновным в убийстве Альбуса Дамблдора и пособничестве Волдеморту, а также награждён Орденом Мерлина третьей степени за особые заслуги в военных действиях. Всё наконец закончилось. Тем же вечером в дом на Гриммо влетела прекрасная серебристая лань. Снейп желал говорить со мной. *** Авроры у входа в палату исчезли, что не могло не радовать. Я всё ещё не верил, что Снейп действительно спасён, что наша борьба за него подошла к концу. Жаль, свою собственную битву я безнадёжно проигрывал. На этот раз он встретил меня, сидя на койке, подложив под спину подушку. На нём были всё те же очки и больничный халат. Я невольно открыл рот: вся палата была заставлена посылками и (о, ужас!) мягкими игрушками, прикроватная тумба ломилась от бесчисленных открыток и писем. Когда я вошёл, Снейп как раз читал одно из них. Он проследил мой взгляд и мрачно усмехнулся. — Кажется, я сбросил вас с Олимпа, Поттер. — Наконец-то кто-то сумел это сделать. А цветы где? — Понятия не имею. После того, как я превратил один из букетов в скунса, остальные унесли. Не могу сказать, что никогда не мечтал прославиться, но определённо не таким способом. — Слава — это ещё не всё, — не удержался я. По губам Снейпа скользнула призрачная тень улыбки. — А вы злопамятный. Я пожал плечами. — Та ваша речь действительно произвела на меня впечатление. На самом деле я конспектировал её, когда вы решили опозорить меня перед всем классом. — Какая чудовищная трагедия. Ещё скажите, что я нанёс вам непоправимую детскую травму. — И не одну, профессор. Кажется, в этот момент Снейп осознал, что мы спокойно беседуем, обмениваясь беззлобными пикировками, и недоумённо нахмурился. — Поттер. Вы, кажется, обещали унести мои тайны в могилу. — Так и будет. — Тогда какого Мордреда вы слили суду грёбаные воспоминания?! — рявкнул он, испепеляя меня взглядом. — Это было необходимо, — сказал я, и Снейп дёрнулся всем телом. — Хорошо же Дамблдор промыл вам мозги. Не пробовали думать своей головой? — Именно этому я и пытаюсь научиться, Северус. Снейп побагровел от злости. — Мальчишка! Не смей называть меня по имени! — Не смей орать на меня! Я уже не мальчишка! И заслужил это право. — Если ты думаешь, что какие-то мифические события, порождённые проклятием, дают тебе право фамильярничать… — Это не мифические события! Они были реальными. Прости, — я с силой потёр руками виски. — Слишком устал притворяться, что между нами ничего не изменилось. Это не так. По крайней мере, для меня. — Поттер, — Снейп выглядел напуганным, хоть и пытался скрыть это. — Что было в тех воспоминаниях? — В каких? — Благодаря которым я теперь получаю это дерьмо, чёрт бы тебя побрал! — он зло отшвырнул письмо и, взмахнув палочкой, испепелил его в полёте. Получилось эффектно, несмотря на отсутствие знаменитой чёрной мантии. — Ничего особенного. Всего лишь сцена на Астрономической башне — из той версии реальности, где ты не убил Дамблдора. И короткий разговор после этого. Я бы ни за что не отдал им что-то слишком личное, правда. — Ты не имел права! — клокочущая ярость хлынула сквозь мои ослабленные барьеры. — Это не твоя жизнь! Мало того, что ты препарировал мои мозги и душу, мало того, что по твоей милости я опозорен на всю страну… — Страна бы с тобой не согласилась. — Благодаря тебе, Поттер, бесчисленное количество пустоголовых идиотов обсуждают меня на кухнях, шлют проклятые любовные письма и провозглашают героем того, о ком совершенно ничего не знают! Даже пишут чёртову книгу! — Добро пожаловать в мой мир, — хмыкнул я. — Северус, какое тебе до них дело? — Такое, что им теперь есть дело до меня! — Это пройдёт. Они скоро угомонятся, и ты сможешь жить так, как тебе захочется. Главное — ты теперь свободен. Голос упал до шёпота, и пришлось стиснуть зубы, чтобы совладать с эмоциями. Снейп продолжал неистовствовать. — Думаешь, мне нужна была свобода такой ценой? Кто дал тебе право решать за меня?! Решать, какие воспоминания можно выставлять на всеобщее обозрение, а какие — нет! Это моя жизнь, Поттер! Моё сознание! — Ты не заслуживал Азкабана! — ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО! От его вопля дверь распахнулась, и в палату заглянула хмурая сестра. — Да что же это такое, мистер Снейп! Немедленно прекратите кричать, или напою вас Успокоительным. Мистер Поттер, попрошу на выход. — Нет, — процедил Снейп сквозь зубы. — Мы не договорили. — Вы нарушаете покой больницы! И мешаете собственному выздоровлению. — Я в полном порядке! Вам давно пора выпустить меня отсюда. Я вполне способен позаботиться о себе и самостоятельно являться на реабилитацию. — Обсудите это с целителем Эймсом. Мистер Поттер… — Нет, — повторил Снейп. — Маргарет, я… прошу вас. Дайте нам ещё несколько минут. Сестра недовольно поджала губы, наградила каждого грозным взглядом и нехотя вышла. Снейп вздохнул. — Я хочу получить воспоминания. — Что? — растерявшись, я невольно сделал шаг назад. Он же не имеет в виду… — Твои воспоминания, Поттер. Я должен знать, что происходило в моей собственной голове последние два года. — Нет, — прошептал я. — Нет, я не могу. — В чём дело? — нахмурился Снейп. — Ты с лёгкостью делишься воспоминаниями обо мне с кучкой самовлюблённых стариканов, но отказываешься поделиться с тем, к кому они имеют непосредственное отношение? Я молчал, силясь побороть подступающую панику. Одно дело — вспомнить самому, вновь испытать те же чувства и эмоции, и совершенно другое — увидеть со стороны, выдернуть из чужой головы. Просто картинка — калейдоскоп жутких, отвратительных и отчаянно счастливых кадров, иллюстрация чьих-то не случившихся жизней. Нет. Это уже слишком. — Поттер, ты издеваешься? — Ты не можешь требовать от меня такое. Я сделал для тебя всё возможное, и сделал бы что угодно — но не это. Не проси. Пожалуйста. — Это не просьба, Поттер. Тебе не кажется, что я имею полное право знать? — Это мои воспоминания! И они останутся моими. — Да что с тобой такое?! — Снейп подскочил в кровати, сжимая в руке палочку. Его заметно трясло. — Ты вообразил себя властителем чужих судеб? Нравится знать обо мне больше меня самого? Это такой изощрённый способ самоутвердиться? Я отвернулся. Мне казалось, я падаю, падаю, падаю, и падение бесконечно. — Северус, пожалуйста… я не готов. И ты не готов, поверь мне. Может, однажды мы оба будем готовы, и я расскажу тебе о том, что мы пережили там. Может, даже покажу отрывки воспоминаний. Но ты должен дать время нам обоим. — Я ничего тебе не должен, — отчеканил Снейп ледяным голосом. На выступающих скулах играли желваки, чёрные глаза пылали неприкрытой яростью. — Какое право ты имеешь, глупый мальчишка, снова решать за меня?! Готов я или нет — не твоя забота. Мне плевать, что ты видел в моей голове, ты ни черта обо мне не знаешь! — Я… я думаю, нам стоит продолжить этот разговор в другой раз. Давай я вернусь, когда мы оба немного остынем. — В другой раз? — губы Снейпа искривила злая ухмылка. — Ты что, вообразил себя моей нянькой? Собираешься таскаться сюда, как заботливый родственник, и носить цветочки на радость поклонникам? Мы не друзья, Поттер. Скажу больше: после того, что случилось, мне глубоко неприятно твоё общество. Я не испытываю никакого желания видеть тебя в обозримом будущем. Можешь считать, что все долги между нами сочтены, и сделать то, что должен был сделать уже давно — оставить. Меня. В покое. Тишина камнем упала между нами, и бесконечно долгие секунды я не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Всё медленнее с каждым ударом. Я взглянул прямо в чёрные холодные глаза и заставил себя улыбнуться. — Прощай, Северус. Развернулся и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. *** Я складывал сумку в полном одиночестве, когда пришла сова из министерства. Очень вовремя: я как раз собирался навестить Кингсли. В его кабинете царил полумрак, и я растерялся, но вскоре разглядел у окна силуэт министра. Тот даже не обернулся. — Кингсли? Ты в порядке? — Сядь, Гарри, — произнёс Кингсли ровным голосом. — Нам надо поговорить. Слегка обеспокоенный, я неловко присел на диван. Воцарилось гнетущее молчание. — Когда ты предложил мне отменить сделку Карези, — наконец заговорил Кингсли, — я был расстроен и сбит с толку. Твои доводы звучали убедительно, и всё же я не был готов так легко отказаться от столь многообещающей возможности. Кроме того, твоё поведение показалось мне странным. — Почему? — спросил я, не дождавшись продолжения. — Я с трудом убедил тебя провести всего один сеанс, а тут ты являешься ко мне и настойчиво требуешь второй, и это в разгаре следствия над Снейпом. Я насторожился, особенно после твоих слов о несостоятельности сделки. — Но, Кингсли, ты же знаешь, меня беспокоит дело Лестрейндж. Я не меньше тебя мечтаю увидеть её за решёткой. — И тогда я переговорил с Аврорами, и они сообщили мне нечто необычное, — продолжал министр, словно не слыша меня. — О том, что ты уже виделся с Карези несколько дней назад и при этом отказался от присутствия конвоя. Я почувствовал, как капля пота щекотно скатилась вниз по спине. — Я хотел немедленно потребовать от тебя ответов, но решил поступить иначе. Существовала вероятность, что ты ошибся, что зацепка все-таки сработает, или поведение Карези что-то прояснит. Я не стал посвящать Аврорат в подробности и самолично пообщался с нашим подозреваемым. Знаешь, он рассказал мне много интересного. — Что именно? — уточнил я. В конце концов, я учился на Гриффиндоре. — Сначала ничего. Но когда я потребовал немедленно дать ответ по поводу сделки со следствием — его удивлению не было предела. Видишь ли, он был уверен, что по этому вопросу его больше не побеспокоят. А дальше — дело техники. Если помнишь, я тоже бывший Аврор. Я молчал, опустив глаза. Слышал, как Кингсли обернулся и подошёл ко мне, как шуршала его мантия, но не мог заставить себя встретиться с ним взглядом. — На твоё счастье, меня крайне беспокоила судьба Северуса, поэтому я не стал рубить с плеча. Нужно было позволить тебе выступить на суде. По этой же причине я ничего никому не говорил… пока. Гарри, мы с тобой знакомы много лет. Но сейчас мне кажется, что я вообще не знаю, кто ты. Зачем ты это сделал? Я поднял на него отчаянный взгляд. Ещё никогда в жизни мне не было так стыдно. — Кингсли, мне очень жаль. Но я не мог поступить иначе. Речь шла о судьбе Северуса… Кингсли выслушал меня с каменным лицом. Неверяще помотал головой. — Так всё дело в Феликс Фелицис? Ты рискнул шансом поймать Беллатрикс Лестрейндж и заключил сделку с преступником из-за чёртова зелья удачи? — Я запаниковал! Не знал, к кому обратиться. Тебя не было в Англии, а без зелья я бы не смог разрушить проклятие. — Гарри, ты… поверить не могу! Феликс Фелицис есть в запасах Невыразимцев, почему ты не дождался меня или не обратился в Отдел тайн напрямую? — Я не мог ждать! А Отдел тайн… я не знал, что у них есть Феликс, да и наверняка пришлось бы подавать какой-нибудь официальный запрос, это заняло бы несколько дней или даже недель… — И всё-таки — ты действительно считаешь, что имел право нарушить закон, да ещё и таким отвратительным способом? Пусть даже и ради Снейпа? Я молчал, закусив губу. Мне нечего было ответить. — Я очень разочарован, Гарри. И не представляю, что теперь с тобой делать. — Я понимаю, Кингсли. За каждым решением неизбежно следуют последствия, и я готов ответить за то, что совершил. — По закону я должен уведомить Аврорат, после чего тебя скорее всего осудят за уголовное преступление. Учитывая твой статус, это стало бы ударом для всей Магической Британии и просто уничтожило бы репутацию министерства. Но, даже если не брать во внимание эти обстоятельства — я не хочу так поступать с тобой, Гарри. — А есть альтернативы? — Я думал об этом почти две недели и так и не смог найти оптимального решения. Одно ясно: работать здесь ты больше не сможешь. — Кингсли, у меня есть предложение. Я в любом случае собирался говорить с тобой об этом, так что… Что если я уеду? Навсегда покину Магическую Британию и больше не доставлю тебе проблем? Можешь уволить меня по своей или моей инициативе, это не имеет значения… Всё равно я не могу больше здесь оставаться. Кингсли долго хранил молчание, глядя на меня со странной смесью осуждения и жалости. Я ждал, готовый принять любое его решение. — Куда ты отправишься? — спросил он наконец. Я пожал плечами. — Подальше от людей. Хочу поездить по миру, восстановить душевное равновесие. После всех этих ужасных событий мне кажется, что я теряю рассудок. Дар вновь превращается в обузу, разрушает меня, как было в самом начале. Я бы всё равно уехал, но раз уж так сложилось… Я готов дать тебе слово, что не появлюсь в Британии в ближайшие лет десять. Может, вообще никогда. — Хорошо, — произнёс Кингсли вечность спустя. — Я не думаю, что это идеальное решение, и мне всё ещё придётся решать вопрос с Авроратом, но, учитывая историю нашей дружбы… и всё, сделанное тобой для победы… да. Да, я отпущу тебя. — Спасибо, Кингсли, — выдохнул я, стекая по стулу от облегчения. — Прости, что предал твоё доверие. Я защищал то, что мне дорого. Жалость в его глазах проступила отчетливей. Он кивнул, принимая извинения. — Сделка Карези состоится? — Он отказался от сотрудничества. Теперь ему, скорее всего, светит пожизненное. Чего и следовало ожидать. Наверное, такой закоренелый преступник, как Гордон Синклер, заслуживает столь сурового наказания. Но я по необъяснимой причине успел проникнуться к нему симпатией, которая не исчезла даже после того, как он сдал меня министру. Может, чувствовал между нами некое сходство. — Что теперь будет с делом Лестрейндж? Кингсли устало вздохнул. — Пока проверяем новые зацепки, которые подкинул Северус. Но если и они ни к чему не приведут… не знаю, Гарри. Это самый настоящий тупик. Люди в опасности, а я ничего не могу сделать. — А Наземникус Флетчер! — вспомнил я. — Я видел его в сознании Карези. Проверяли? — Давно уже. Никакого отношения к Лестрейндж он не имеет, зато выяснилось, что наш старый приятель подался в контрабандисты. Через Флетчера мы накрыли целую банду его подельников, так что за это, Гарри, тебе отдельное спасибо. — Ну, хоть что-то хорошее. Я понимал, что министр делает мне огромное одолжение, и старался выглядеть воодушевлённым и благодарным, но не чувствовал ничего; внутри была только пустота — безликая и чёрная. Кингсли неожиданно потянулся и по-отечески хлопнул меня по плечу. — Крепись, Гарри. В жизни бывают такие моменты, когда кажется, что всё хорошее навсегда осталось позади. Но правда в том, что это чушь собачья. Я не силён в советах подобного толка, но может тебе стоит с кем-нибудь поговорить? — Спасибо, Кингсли, я справлюсь. Дай мне пару дней на сборы, и ты меня больше не увидишь. Я встал и протянул руку старому другу. Почувствовал, как жалобно хрустнули пальцы: рукопожатие Кингсли было истинно аврорским. — Береги себя, Гарри. Надеюсь, всё же не прощаемся насовсем. — Да, — ответил я, уверенный в обратном, — да, я тоже. *** Как говорят магглы, долгие проводы — лишние слёзы. Я не хотел слёз и не хотел оставаться в Магической Британии больше ни дня, но не мог так поступить со своими друзьями. Так что собрался с силами и навестил Рона, которому было бы одиноко после отъезда Гермионы, если бы не его огромная семья. Молли, кажется, задалась целью не дать сыну утопить горе в огневиски, так что ежедневно таскала ему домашнюю еду и зазывала в Нору на посиделки. Он всё ещё скучал по Гермионе и злился на Малфоя, но в целом чувствовал себя неплохо, и я надеялся, что моё отсутствие его не слишком расстроит. Впрочем, я не признался ему, что уезжаю навсегда. Сказал, что слишком устал, и мне нужно сменить обстановку. Рон видел моё плачевное состояние, так что совсем не удивился. Хлопнул по плечу и взял с меня слово писать ему каждую неделю. С Гермионой, конечно, не могло быть так просто. Она сразу всё поняла и разревелась, уткнувшись мне в плечо. Но у неё был Драко, с которым они наконец-то решили съехаться, так что за подругу я был спокоен. — Гарри, ты уверен, что бегство — лучший вариант? — спросила она, когда немного успокоилась. Мы сидели в гостиной их с Малфоем нового дома (Малфой-мэнор всё ещё был оккупирован Люциусом и Нарциссой) и пили зелёный чай, на Гермионе было лёгкое домашнее платье, пышные волосы каскадом рассыпались по плечам. Она была очень красива и расцветала ещё больше при взгляде на Драко. — Что бы Снейп ни наговорил тебе — пройдёт время, и он остынет, и пожалеет о своих словах. Всё изменится, вот увидишь. — Не изменится. И я не бегу от него, Гермиона, — конечно же, я бежал, — я давно собирался уехать. Мне жизненно необходимо восстановить силы. Кроме того, Кингсли меня уволил. — Что-о?! — Это к лучшему. Я чувствую: мне больше не место здесь. Но где-то же оно есть — моё место? Когда мы уже прощались, Драко неожиданно отвёл меня в сторону: — На пару слов, Поттер. Он извлёк из кармана чёрный кожаный мешочек и вложил мне в ладонь. — Вот, возьми. — Что это? — Подарок, — щеки Малфоя слегка порозовели. — В благодарность за всё, что ты сделал для Северуса, да и Гермиона о тебе беспокоится, так что… я тут слегка поэкспериментировал. Заинтригованный, я развязал мешочек. Внутри оказался изящный серебристый медальон с массивной цепочкой, матовым кристаллом по центру и рунической вязью по ободку. Медальон приятно лёг в ладонь и едва заметно запульсировал. — Я слышал о том, что произошло с твоим оберегом, и подумал, тебе не помешает новый, — неловко пояснил Малфой. — Он, конечно, не такой сильный, как твой камень, но зачарован на поиск и защиту, так что вполне сгодится для использования в погружениях. Я вскинул на Малфоя потрясённый взгляд. Слов не было. — Это… прекрасно. Спасибо, Драко. — Видишь ли, Поттер, мне всё равно нужно нарабатывать опыт артефактора, — произнёс он скучающим тоном. — Считай, я просто тренировался. Так что не стоит благодарности. — Ладно, — я улыбнулся. — Возможно, из тебя со временем и выйдет хороший артефактор. Может, даже отличный. Так, попрощавшись с близкими и вверив Гермионе заботы о старом Кричере (я подумывал подарить им особняк Блэков, но Малфой и так был завален имуществом, а Гермиона никогда особенно не любила это место), я взял расширенный магией рюкзак и оформил портключ до Пекина. Оттуда и началось моё путешествие (бегство) в Тибет, неожиданно обернувшееся путешествием к себе самому. *** Огоньки в домах напротив окончательно погасли — вся улица погрузилась во мрак. Недопитый чай в щербатой чашке остыл, и я со вздохом отставил её в сторону, плотнее кутаясь в колючий плед. Луна была полной, серебристо-жёлтой, окружённой идеально-ровным куполом сияющих звёзд — как тогда, месяца назад, в несуществующем мире, полном счастья и свободы от прошлого. Воздух звенел от влаги: завтра будет гроза. Завтра будет новый день, почти не отличимый от предыдущих.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты