Чёрное солнце

Ловец снов к главе от Liv07 - https://ru.pinterest.com/pin/1108096683313431047/ Спасибо! В то утро я проснулся, переполненный предчувствием роковой неизбежности. Туманные картины сна ещё не отпускали, но детали уже смазались, и я не мог вспомнить, что именно мне снилось. Я никогда не считал себя фаталистом, хотя история с проклятием и нанесла существенный урон моим устоявшимся взглядам на жизнь. Какими бы пророчествами ни разбрасывалась Трелони и ей подобные, мы все из кожи вон лезли, чтобы то самое — исполнилось, и выжил именно я, а не Лорд Волдеморт. Не приложи мы столько усилий, всё сложилось бы совсем иначе, так что судьба — довольно спорная штука. Взять вот даже Снейпа. Садху твердил, что наши судьбы связаны, и я почти поверил в это, но Снейп послал меня куда подальше, и я поспешил уехать — подальше… Северус выразился кристально ясно, а я не смог справиться с его ненавистью и не был готов ползать на коленях, вымаливая прощение за то, в чём совершенно не раскаивался. Доведись мне вернуться в прошлое, я сделал бы то же самое тысячи раз. Но и у меня есть свой предел, и никакая судьба не помешала ему выставить меня вон, а мне — уехать. Итак, я не был фаталистом. Но это чувство… Абсолютная эмпатия Ловца сделала меня чудовищно восприимчивым и научила прислушиваться к ощущениям больше, чем к голосу разума. Я не смог бы объяснить, почему мои ладони потели, а воздух тревожно сгущался вокруг, заставляя голову кружиться больше обычного. Не в состоянии сидеть дома, я отправился прогуляться. С утра выпал мелкий, рассыпчатый снег — лёгкий, как перья феникса, и я поплотнее закутался в мантию, повязав сверху тёплый шерстяной шарф. Мой сосед, старик Мимар, пыхтел закопченной трубкой на крыльце напротив, и я склонил голову в вежливом приветствии. Вышел на тропу, ведущую из деревни и, замешкавшись на развилке, всё-таки решил отправиться в Лхасу — нужно было заглянуть на рынок, пополнить запасы провизии. Поход в город предсказуемо затянулся: стремясь успокоить беспричинную тревогу, я заглянул в один из храмов на Баркхор-стрит. Только там, возле статуи лежачего Будды я внезапно вспомнил свой сон и на мгновение испытал приступ паники: опять. Опять это случилось. Северус Снейп снился мне часто — куда чаще, чем положено человеку, которого ты решил оставить в прошлом. Сначала, когда шёл процесс, я был слишком измотан, чтобы видеть сны, но стоило покинуть Англию, как они обрушились несокрушимой еженощной лавиной. Сцены нашего общего эфемерного прошлого, после которых я просыпался в слезах и сперме, сменялись самыми настоящими кошмарами, где я не успевал спасти его. Ночь за ночью Снейп умирал у меня на руках или в постели Мунго, терял душу в объятиях дементора или разум в камере Азкабана. Моё подсознание словно взбесилось, протестуя против тысяч разделивших нас миль. Это было невыносимо, но в конце концов мучительные сны стали приходить реже. Но и содержание их изменилось. Теперь я всё чаще видел будничные картины: Снейпа, спокойно сидящего в кресле с книгой в руках, с пледом на коленях, готовящего ужин, неспешно идущего по незнакомой мне улице. Вместо инвалидной коляски он опирался на трость — дорогую, из чёрного дерева, на носу были уже знакомые очки, и всё это выглядело пугающе реалистично, как если бы я втайне подглядывал за его жизнью. Не могу сказать, что такой расклад не приходил мне в голову — чёрт знает, какие побочные эффекты бывают от столь глубокого вмешательства в чужое сознание. Мы ведь с ним оба менталисты. Подозрения усилились, когда однажды я увидел Северуса в больнице, бессильно орущего на целителей. Руки его заметно дрожали, а на лице было такое потерянное выражение... проснувшись, я схватился за грудь: сердце ныло, словно разделяло чужую боль, и весь следующий день мне было физически плохо. Потом — полегчало. В конце концов всегда становится легче. Теперь мучительные сны повторялись от силы пару раз в месяц, но от этого были не менее истощающими. Вот и сегодня мне привиделся Снейп в помещении, похожем на один из кабинетов министерства: он ворвался в комнату, полную людей, в своей неизменной чёрной мантии и, проигнорировав очередь, проковылял к двери напротив. Разговоры в комнате стихли как по волшебству, и в тишине было слышно лишь, как чёрная трость гулко стучит по паркету. Не удостоив никого взглядом, Снейп молча скрылся за дверью. И тут же все наперебой заголосили, обсуждая его появление. Мне было жутко интересно, что именно понадобилось Снейпу в министерстве, но сон жил по своим законам и через мгновение развеялся. Я вновь был в Тибете, на своей жёсткой постели, совершенно один. Так много вопросов... я знал, что и без того сделал для него больше, чем можно себе представить, знал, что он не хочет меня видеть, но отчаянная потребность узнать хоть что-нибудь о его жизни съедала живьём. Написать Гермионе, что ли? Впрочем, плохая идея. Лежачий Будда умиротворенно молчал, и я покинул храм, держа курс на рынок. Но по пути не удержался и свернул в магический квартал Лхасы. Не знаю, зачем, просто магия всегда жила внутри меня, и, даже отрекаясь от земных благ, я неизменно тянулся ко всему волшебному. Магический квартал Лхасы скрывало волшебство, чем-то напоминающее Выручай-комнату — чтобы увидеть его, нужно было трижды обойти статую Далай-ламы на центральной площади по часовой стрелке, затем свернуть на запад, в появившуюся арку, разделяющую отель и жилой дом. Магглы её не видели, а волшебникам, прошедшим сквозь неё, открывался удивительный мир древнего города. Всё здесь было средоточием магии: висящие в воздухе бумажные фонарики, неуклюжие, почти игрушечные разноцветные домики, мимо которых сновали волшебники в традиционных тибетских одеждах, уличные лавки с экзотической едой, йоги, сидящие на гвоздях, и бродячие артисты, глотающие стекло, летающие без метлы или дышащие огнём. Эта улица отличалась от Косого переулка, как земля от неба, и в то же время неуловимо напоминала о доме, который я оставил. Здесь меня знали — не как Гарри Поттера, но как Ловца душ, и почтительно кланялись при встрече, и зазывали в свои диковинные лавки. Именно на этой улице несколько месяцев назад я приобрёл полезный артефакт — браслет, позволяющий понимать тибетский диалект. Так как английский здесь знали далеко не все, браслет оказался незаменимым помощником в общении с местными жителями. Он переводил не только чужую речь, но и мои собственные слова, транслируя их противным писклявым голосом. Я не знал, зачем сегодня вошёл в арку, но решил довериться интуиции. И вот, пересекая магический квартал с горячей паровой булочкой в руках, я вдруг напоролся взглядом на торговый шатёр, пестрящий магическими безделушками. И почувствовал, как ноги сами понесли меня туда. Потому что под потолком, покачиваясь и шурша на ветру, висели разноцветные, увитые перьями ловцы снов. Торговец, пожилой китаец с длинными усами, заметив мой интерес, принялся расхваливать свой товар. Я остановил его взмахом руки. В это мгновение я понял, что именно ищу. — У вас есть ловец снов, который позволяет программировать определённые сновидения? — Есть лучше, — ответил торговец на чудовищном английском. — Чувствовать мага. Знать, о чём просить его сердце. Он скрылся в недрах шатра и вскоре вернулся с массивным чёрно-золотым амулетом в руках. Тончайшая паутина, поблёскивающая на солнце, маленький круглый камень посередине, длинные пушистые перья и бусинки из чёрного дерева. Заворожённый, я протянул руку и дотронулся до удивительного артефакта. — Какая красота... из чего он сделан? — Волос абраксанский крылатый конь, перо чёрный беркут, шунгит. Защита. Связь. — Связь? Вы хотите сказать, он настраивается на мою энергию? Торговец энергично закивал. — Да-да. Вибрации. Посылает правильные, полезные сны. Чувствует, какие нужно. — Откуда он знает, какие нужно? Торговец снисходительно улыбнулся и ткнул пальцем мне в грудь. — Знать лучше вас. Ментальный связь. Сильный ловец снов — для Ловца душ. Не сомневайтесь. — Ох, — я уже мысленно сроднился с этой вещью и вряд ли смог бы вернуть её обратно. — Сколько он стоит? Торговец назвал цену, и горстка местных монет легко перекочевала в его ладонь. Китаец низко поклонился и бережно упаковал мой новый ловец снов в хрустящую бумагу. Переполненный необъяснимым трепетом, я зажал его под мышкой и всю дорогу до рынка чувствовал мягкое тепло, исходящее от артефакта. *** Я только-только успел повесить ловец снов в изголовье кровати, как в дверь постучали. Такое случалось часто: люди приходили ко мне просить помощи или поблагодарить за неё, соседи заглядывали угостить чем-нибудь или же просто поболтать с иностранцем. Сегодня я бы предпочёл побыть наедине с собой, но не хотел быть грубым с радушными тибетцами, принявшими меня как родного. Так что поправил сбившееся покрывало, отряхнул руки и отправился узнать, кого там принесла нелёгкая. Дверь скрипнула, открываясь, и ноги предательски подкосились. Потому что человек, стоящий за ней, по определению не мог здесь находиться. Докатился, Поттер. Совсем обезумел от одиночества. Инстинктивно сделав шаг назад, я помотал головой, потёр глаза, ущипнул себя за руку. Не помогло. Северус Снейп всё ещё был тут и наблюдал за моими потугами с нескрываемым интересом. — Поттер, что ты делаешь? — не выдержал он наконец. — Это какие-то местные приветственные ритуалы? Или надеешься прогнать меня силой мысли? — Я не сплю… Ты действительно здесь. — Поразительная дедукция. Так и будем стоять на пороге или пригласишь меня войти? Всё ещё шокированный, я посторонился. Снейп прошёл мимо, обдав меня полузабытым ароматом горьких трав, от которого перехватило дыхание. Он опирался на трость из моих снов, чёрно-серебристые волосы были собраны в хвост, привычная мантия неуловимо напоминала о Хогвартсе. Соседские дети во все глаза таращились на нас с улицы, так что я поспешно захлопнул дверь, сделал глубокий вдох и повернулся к Снейпу. Стоя посреди моего маленького, заставленного традиционной тибетской утварью домика, он выглядел донельзя чужеродно и мрачно. Чёрная мантия, очки, трость, на которую он тяжело опирался, и какой-то тусклый, усталый взгляд — я не мог ничего с собой поделать, не мог перестать смотреть. Он немного постарел: в волосах прибавилось седины, а на лице — морщин, но всё же это был Северус, и сила моей тоски едва не сломила меня. Вместо паники я разозлился — всех этих месяцев работы над собой как не бывало — и сказал резче, чем следовало: — Располагайся. Чувствуй себя как дома. Снейп промолчал и неловко опустился в плетёное кресло, прислонив трость к подлокотнику. Чтобы хоть чем-то занять руки и собраться с мыслями, я решил вскипятить чайник. Пока разогревал маггловскую плиту и возился с заваркой, незваный гость с интересом разглядывал моё жилище. — Уютный домик, Поттер, хотя и скромный. Чего не скажешь об окружающем пейзаже. — Это Тибет, — я сел на единственный свободный стул и сжал руки на коленях. — Здесь не ищут уюта. — А чего ищут, в таком случае? — он вглядывался в моё лицо, чуть склонив голову набок. — Почему ты живёшь здесь? — Горы, — лаконично объяснил я. — Как ты нашёл меня? Видит Мерлин, я хотел спросить слишком много. Этот вопрос казался самым безопасным. Снейп медлил с ответом. Ненавидя себя за слабость, я осторожно потянулся к его сознанию. Я был уверен, что натолкнусь на глухую стену, но к своему удивлению почувствовал ответное касание — лёгкое, как взмах крыла бабочки. Ещё не контакт, но призрачный намёк на него, едва различимое движение навстречу. Я не смог сдержать дрожь. Снейп даже не пошевелился. — Сны, — произнёс он после паузы. — И немного — Малфой. — Что?! — я так удивился, что отмёл первую часть фразы. — Люциус знает, где я? — Не Люциус, — поморщился Снейп. — Драко. — Ну слава Мерлину!.. А он-то откуда? — Поттер, ты совсем не смыслишь в артефакторике, так ведь?.. Не отвечай. Амулет, который Драко сделал для тебя, несёт в себе магию и энергию создателя. А это значит, что при должном умении можно вычислить примерное местонахождение артефакта. Пока ты не начал паниковать, добавлю, что посторонний волшебник не смог бы почувствовать энергию амулета. Только тот, кто его создал. — То есть Драко всё это время знал, где я? — Приблизительно. И не всё время. Вообще-то он не хотел искать тебя, но сдался настойчивым уговорам своей невесты. — Гермиона, — я неверяще помотал головой. — Она что, теперь на твоей стороне? Тонкие губы Снейпа дрогнули в улыбке, и на мгновение мне показалось, что передо мной мой Северус — тот, которого я когда-то знал и любил. — Ты удивишься, Поттер, но с тех пор, как ты уехал, а мисс Грейнджер взяла на себя смелость курировать мою реабилитацию, мы с ней неплохо ладим. Но думаю, разыскивая тебя, она преследовала исключительно корыстный интерес. — Ну-ну, а ты просто выпытал информацию у Малфоя. — Не мог не воспользоваться его чувством вины, — удовлетворённо произнёс Снейп. — Проклятые слизеринцы! — Поттер, Драко не знал точных координат и посоветовал мне искать где-то в Центральной Азии. Дальнейшие поиски не имеют к нему никакого отношения. Ты слышал, что я сказал о снах? — Да, — я замер, переваривая информацию. Взгляд Снейпа стал испытующим. Нервничая, я поднялся и принялся разливать чай по глиняным чашкам. В конце концов, нужно же было проявить гостеприимство. — Не играй со мной, Поттер. Ты ведь понимаешь, о чём речь? — Догадываюсь. Просто я... не знал, что ты тоже их видишь. — Неужели? — нахмурился Снейп. — Ты же менталист и должен понимать, как это работает. Или наука — слишком примитивно для Ловца душ? — Ты пришёл в мой дом, чтобы оскорблять меня? Повисла многозначительная пауза. — Нет, — ответил Снейп, расслабляясь. Мне показалось, или в его голосе прозвучало одобрение? — Итак, мы оба видим сны друг о друге, причём некоторые из них, очевидно, каким-то образом отражают реальность. По крайней мере, я нашёл тебя именно благодаря им. — Ты видел меня здесь? — Я видел горы, постоянно. Зная примерное местонахождение твоего амулета, сложить два и два было нетрудно. — Но Тибетское нагорье огромное! И пейзаж не слишком-то разнообразный. — Именно поэтому я пришёл сегодня, а не месяц назад. Потребовалось время, чтобы разыскать местных волшебников, которые наслышаны о загадочном Ловце душ. Высоко же ты забрался, Поттер. Я не мог поверить услышанному. Снейп искал меня целый месяц? Лазил по горам со своей тростью, расспрашивая местных жителей? Я вновь тайком ущипнул себя, чтобы убедиться, что не стал жертвой слишком реалистичного сна. И протянул Снейпу чашку. — Угощайся. Его пальцы были холодными, а чай — горячим, но я героически не расплескал ни капли. Снейп кивнул в благодарность и поднёс чашку к лицу. Чуткие ноздри затрепетали, втягивая пар. — Мята, шиповник, лаванда, лимонная трава. Сам собирал? — Ага. Местные в основном пьют чай с маслом и молоком, но я так и не смог к нему привыкнуть. А вот горные травы в чистом виде — вкусно и очень полезно. Снейп сделал большой глоток и удовлетворённо кивнул. — Неплохо. Спасибо, Поттер. Я завис, не донеся чашку до рта, а он даже бровью не повёл. — Я думал, ты не говоришь спасибо. — Это смотря за что. Я не нашёлся с ответом, и какое-то время мы пили чай в уютной тишине. Потом Снейп отставил чашку. Мне почудилось, что его рука слегка дрожала, но он тут же спрятал её в рукаве мантии. — Ты понимаешь, что означают эти сны, Поттер? — Ментальная связь, — кивнул я. — Никогда не сталкивался с подобным, но предполагаю, что она могла возникнуть после длительного и глубокого взаимодействия моего разума с твоим. — Дело не только в степени взаимодействия. Предполагаю, что среди твоих пациентов раньше не было менталистов? Я покачал головой: — Не припомню такого. — Тогда не удивительно, что ты не в курсе. Ментальная связь — чрезвычайно редкое явление. Она может возникнуть исключительно между двумя сильными менталистами при наличии некоторой... — он нервно дёрнул щекой, — связи иного рода. — Ты имеешь в виду контакт разумов? Снейп смерил меня странным взглядом. А я вдруг вспомнил... Северус из пятой картины упоминал некую мысленную связь между ним и его Гарри, благодаря которой он почувствовал, что я не самозванец, но и не его возлюбленный. Но те Гарри и Снейп были вместе годами и знали друг друга, как облупленные. Могло ли подобное произойти с нами и в этой реальности? — Да, наверное, дело в нём, — произнёс Снейп задумчиво. — Хотя в теории для создания ментальной связи нужна ещё и связь эмоциональная. Признаться, я не понимаю, что послужило причиной в этом случае, Поттер, учитывая историю наших отношений. Разве только... — Ненависть? — прошептал я. Снейп вздрогнул, и я неожиданно почувствовал немыслимое: его смятение и... страх. Я так и не понял, что его напугало, но щиты Снейпа больше не были для меня непроницаемыми. Кажется, он тоже это ощутил, и кислый привкус страха усилился. Неужели так и работает ментальная связь? — Не сомневаюсь, Поттер, в твоей безусловной ненависти, — холодно сказал Снейп, взяв себя в руки. — В конце концов, я этого заслуживаю. Однако для формирования связи чувства должны быть взаимными. Я, конечно, не питал к тебе приязни в Хогвартсе, но не думаю, что именно это послужило причиной случившегося. — Да нет же, великий Мерлин! — я стукнул чашкой по столу.— Я не ненавижу тебя, Северус! Ненавидел раньше, но лишь потому, что ты убедительно играл свою роль. Напротив, я... Я осекся под его пристальным взглядом. Мы молча смотрели друг на друга, и окружающий мир замер, сузившись до наших глаз и сознаний, стремящихся слиться воедино. — Что «ты»? — тихо спросил Снейп. — Я сделал то, что сделал, вовсе не из чувства долга. И, несмотря ни на что, я счастлив, что мне выпала возможность узнать тебя. Отвернувшись, я попытался закрыть от него свой разум, но против воли почувствовал осторожные, изучающие касания. Наверное, я мог бы подавить их, мог использовать дар на полную и вытолкнуть Снейпа грубой силой, но отчего-то совсем не хотел этого делать. И сдался. — Я абсолютно убеждён, — произнёс Снейп как ни в чем не бывало, — что причина возникновения нашей ментальной связи кроется в проклятии, а точнее, в твоей борьбе с ним. Очевидно, там, в моей голове произошло что-то, спровоцировавшее сильные эмоции с обеих сторон. И… я думаю, ты знаешь, о чём речь. — Чего ты хочешь, Северус? — спросил я устало. — Снова будешь требовать отдать тебе воспоминания? Снейп стиснул зубы и пробормотал — так тихо, что мне пришлось напрячь слух: — Ты был прав, Поттер. Я не могу ничего требовать. В прошлый раз я… сорвался — думаю, ты понимаешь, что у меня были на то причины. — Не сомневаюсь, — голос предательски дрогнул — от удивления и подступившей горечи. Снейп сожалел о своей резкости; искренность пробивалась сквозь мои барьеры. Но этого было мало. Он сделал мне слишком больно. — Я не вправе требовать, но вынужден просить — эти воспоминания необходимы мне хотя бы для того, чтобы найти способ разрушить нашу связь. — Разрушить?.. — Разве ты не хочешь того же, Поттер? — удивился Снейп. — Неужели видеть сны обо мне — предел твоих мечтаний? Думаю, если бы мы с тобой были в тесном… контакте, снов стало бы меньше, но мы — чужие друг другу люди и живём на разных континентах. Сейчас же, когда мы в одной комнате… нет нужды объяснять, ты и сам видишь, что происходит. Я кивнул. Он был прав, конечно. Если бы не сны, полные общих воспоминаний и фрагментов его жизни, мне было бы гораздо проще оставить прошлое в прошлом. А уж каково такому человеку, как Северус, быть уязвимым передо мной, знать, что его барьеры больше не работают — даже подумать страшно. Так что в наших общих интересах разорвать нежелательную связь. — Я тоже не могу закрыться от тебя. Точнее, могу, но… всё моё существо как будто протестует. Это слегка дико. — Согласен. Вдобавок, эти сны… — Снейп замялся и отвёл взгляд. Я понял, что он скажет, и почувствовал, как вспыхнули щёки. — Некоторые из них весьма… специфичны. Вижу, ты понимаешь, о чём я. — Эмм, думаю да, — пробормотал я. Мерлин, ну почему так неловко? — Понятия не имею, откуда они взялись и какое имеют к нам отношение, но это в высшей степени неуместно. — Так ты думаешь, нашу связь можно разорвать? — я поспешил перевести тему. — Не уверен, но попытаться нужно. В научной литературе очень мало информации на эту тему. Описано несколько случаев, когда связь проходила сама, например, если один из партнёров умирал. — Хватит уже смертей. А если просто оборвать контакты, как долго она сохранится? — Бывало, что партнёры отдалялись, и со временем связь исчезала, но происходило это нескоро. Трактат «Искусство менталистики» Варвары Вейнер описывает случай, когда расставшиеся супруги до конца жизни продолжали видеть сны и чувствовать сильные эмоциональные потрясения друг друга. — Да уж, оптимистично. — Я продолжу поиски. На самом деле, у меня есть пара идей, но прежде чем предпринимать попытки, необходимо понять истоки этой связи. Поттер, мне нужны воспоминания. И дело даже не в огромной дыре, которую представляет собой мой разум без двух лет жизни. Как видишь, это в наших общих интересах. Я медленно встал и подошёл к окну. Предзакатное небо окрасилось в нежно-персиковый оттенок, пахло морозом и дымом — на улице развели костёр. Человек за моей спиной был бесконечно близок и одновременно далёк от меня, как земля и небо в горах. Наши сознания стремились друг к другу против воли, и самым правильным было разорвать эту связь, пока не стало хуже. Северус не торопил меня. Даже не глядя на него, я чувствовал бесконечную усталость и смирение, словно он не сомневался в отказе. Он признался, что не ненавидит меня, что никогда не ненавидел, почти попросил прощения — в духе Снейпа, разумеется. Он искал меня целый месяц, и что-то внутри подсказывало, что дело не только в злосчастных воспоминаниях. А может, это глупое сердце хотело видеть надежду там, где её не было. Что такого ужасного случится, если он увидит мои воспоминания? Я заглянул внутрь себя и попытался найти ответ, что кажется мне самым пугающим: то, что Северус вновь переживёт ужасы своих не случившихся жизней, или то, что докопается до истинных причин нашей связи. Выходило, что скорее второе — его разум достаточно окреп после комы, чтобы справиться с травмирующими фактами, в то время как мои чувства всё ещё причиняли боль. Осознав это, я устыдился: никакая уязвлённая гордость того не стоила. Какого чёрта я боюсь? Снейп взрослый человек, как-нибудь справится с шоком, да и навряд ли он заявится сюда, чтобы высмеивать мои чувства. Скорее всего, разорвёт связь по-тихому, и мы вообще больше не увидимся. Я бросил на него взгляд через плечо. Сидит здесь, прямой как палка, ждёт моего решения. Почему ты напряжён, Северус? Почему больше не кричишь и не бросаешься обвинениями? Так было бы намного легче. Ты столь сильно хочешь узнать, что происходило в твоём сознании, но даже не представляешь, с чем столкнёшься. Я вот тоже не представлял. А теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». Впрочем, если ты думаешь, что готов… кто я такой, чтобы разубеждать тебя. — Ты был прав, — произнёс я наконец, щурясь на заходящее солнце. — Я не вправе решать за тебя. И не меньше твоего хочу разорвать связь, так что предоставлю воспоминания. Шок на лице Снейпа определённо стоил моей жертвы. Я не сдержал улыбки. — Но у меня есть одно условие. — И какое же? — Будь честным со мной. Расскажи, как твоя реабилитация. Я видел пугающие сны и, проснувшись, чувствовал не своё отчаяние. В чём дело? — Не думаю, что моё состояние тебя касается. — Сделка есть сделка. Ты хочешь воспоминания или нет? Снейп скривился, словно проглотил лимон, и тяжело вздохнул. — Ладно, так и быть. Я проходил реабилитацию не только в клинике Святого Мунго, но и в Германии. Кингсли по старой дружбе договорился с ведущим госпиталем Берлина. Именно они поставили меня на ноги. Продолжай я лечение в Мунго, до сих пор бы ездил в коляске. — У тебя красивая трость, — заметил я. — Подарок Люциуса. Помпезная роскошь. Не будь она такой функциональной, я бы давно от неё избавился. При упоминании Люциуса Малфоя меня уколола злая ревность. Ну сколько можно, Поттер?! Может быть, они даже не были вместе, а если и были — что это меняет?.. — Трость — полбеды, к ней я привык довольно быстро. С руками гораздо хуже. Я… я не могу варить зелья, Поттер. — Что? Почему? Северус вытянул правую руку, и я теперь уже отчётливо различил дрожь, прострелившую её от локтя до запястья. Он зло сжал пальцы в кулак. — Последствия комы. Я это не контролирую. С палочкой управляюсь почти без осечек, но зелья требуют филигранной точности движений. Не думаю, что однажды смогу вернуться к прежней профессии. — Северус, мне очень жаль, — прошептал я, борясь с желанием потянуться к нему ладонью или разумом. — Так ты… чем ты теперь занимаешься? — Я должен поблагодарить тебя, Поттер, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Те воспоминания о научных трудах моего двойника оказались очень кстати. Они дали мне немало пищи для размышлений, так что теперь я заведую собственной исследовательской лабораторией. Нанял ассистентов для варки зелий. Думаю, скоро появятся первые результаты. — Это замечательная новость, — искренне сказал я. — Я… рад за тебя. — Поттер, у тебя есть Думосбор? Или привезти из Лондона? — Не надо. Какой же Ловец душ без Думосбора? Дай мне пару дней. Там немало воспоминаний, так что понадобится время, чтобы всё это отобрать и систематизировать. Я пришлю тебе склянку совой, только оставь адрес. Я покопался в тумбе и извлёк оттуда маггловскую ручку вместе с помятой бумажкой. Снейп бросил на ручку презрительный взгляд и взмахнул волшебной палочкой. Изящные строчки волной легли на бумагу. — Не Тупик Прядильщика? — хмыкнул я. Он передёрнул плечами. — Упаси Мерлин. Распрощались быстро. Северус скупо поблагодарил и пообещал дать знать, когда его исследования увенчаются успехом. Я пожелал ему удачи и протянул ладонь для рукопожатия. В густых закатных сумерках я смотрел, как он уходит, чтобы аппарировать подальше от магглов. Чёрная мантия билась на ветру пойманной птицей, а мне отчего-то казалось, что моя клетка наконец распахнулась, и свобода уже совсем близко. Только вот куда лететь? *** Через два дня я, как и обещал, отправил Снейпу сову с драгоценными воспоминаниями. Я решил не утаивать ничего и не жалел подробностей, показав почти каждую минуту своего пребывания в его сознании. Самыми объёмными, конечно, получились воспоминания из шестой картины, в которой я провёл целый месяц по местным меркам. Скрупулёзно слил всё в Думосбор, затем — в пустой флакон, и с чувством облегчения запечатал его магией, чтобы ни одна капля не пролилась мимо. Теперь Снейпу будет чем заняться долгими вечерами помимо своих исследований. Вслед за посылкой я отправил ещё одно письмо. Потому что мне срочно нужен был друг, да и скрываться больше не имело смысла. Гермиона появилась спустя неделю, за время которой я успел десять раз пожалеть о своём решении и вновь согласиться с ним. Я встретил её у крыльца, когда вышел прогуляться, и мы, не сдерживаясь, кинулись друг другу в объятия. Так и не произнеся ни слова, прошли в дом. С утра накрапывал дождик, и пышные волосы Гермионы украшали крупные студёные капли. Я забрал у неё промокшее пальто и наконец произнёс: — Ты здесь. Поверить не могу. — Я и сама не могу. Гарри, вот зачем было так долго скрываться? Мне-то мог сообщить, я всю голову себе сломала… — Мне тут нашептали, что ты довольно давно в курсе. Чего не навестила? — Ну, во-первых, если бы ты хотел меня видеть, то написал бы, — сказала Гермиона с видом оскорблённого достоинства. — Я уважаю твоё личное пространство. Во-вторых, конкретного места Драко не сообщил. И кое-кто другой стремился найти тебя гораздо сильнее… — Он нашёл, — произнёс я мрачно. — Мы догадались, — кивнула Гермиона. — Расскажешь? — Сначала накормлю тебя. Ты наверное замучалась сюда добираться. — Ну, портключ я получила довольно быстро. Твои инструкции из письма очень помогли, так что я больше замёрзла, чем устала. — Садись. Заварю тебе свой фирменный чай. После сытного, разделённого на двоих обеда, состоящего из похлёбки с лапшой и овощами (местные называют её «тукла») и пельменей с мясом («момо»), мы расположились на застеленной кровати с чашками чая в руках. Гермиона старательно дула на свой и улыбалась, оглядывая мой скромный дом. Я тоже лыбился, просто радуясь её приезду. — Хорошо выглядишь. — Ты тоже. Особенно по сравнению с тем, каким я видела тебя в последний раз. — Ужасно по тебе соскучился. — И я, Гарри. Полгода не виделись — шутка ли? Почти как во времена твоего обучения в Индии. — Знаешь, моё нынешнее бегство во многом похоже на тот год. Разве что тогда у меня был проводник, а теперь я сам склеивал себя по кусочкам. — Почему именно Тибет, Гарри? Ей я ответил гораздо подробней, чем Снейпу. Взахлёб рассказывал про медитации на ледяном ветру, кристально чистые горные озёра и удивительный мир древней Лхасы. Гермиона слушала, восторженно блестя глазами, и мы договорились, что я покажу ей величественный город и его магический квартал. Но это — завтра (не возвращаться же ей обратно на ночь глядя), а пока нам ещё так много нужно обсудить… — Как ты? Как Рон? — Рон в порядке. В конце концов он смирился, и мы даже поговорили по-человечески. Сейчас у нас нормальные отношения, а он, вроде бы, начал с кем-то встречаться. Я видела их однажды в министерстве. Очень милая мулаточка с большими… ну, ты понимаешь. Я от души расхохотался. — Ну, слава Мерлину. А Драко? Гермиона как бы ненавязчиво поправила волосы. На тонком пальце сверкнуло изящное кольцо из белого золота. — Вау, как здорово! — я не сдержал счастливого возгласа. — Ужасно рад за вас! Когда свадьба? — Летом. И я рассчитываю, что ты придёшь! — Ох, я очень хочу, Гермиона, но боюсь, мне нельзя появляться в Магической Британии. — А кто сказал, что мы будем праздновать там? У Нарциссы имение во Франции. Всегда мечтала провести медовый месяц в Париже. — А как Люциус и Нарцисса тебя… принимают? — О, они прошли все пять стадий принятия, — на губах подруги расцвела недобрая ухмылка. — Видишь ли, они уже давно подобрали Драко невесту, вот только он ни в какую не хотел жениться по воле родителей. А я немного не вписывалась в их представления об идеальной партии. — Могу себе представить. Бедняга Люциус… — Он недавно даже прислал мне цветы. Очень уж хотелось помириться с сыном. — Гермиона. — Да? — Я рад, что ошибся насчёт Драко. Мы ещё немного поболтали о предстоящей свадьбе, пока Гермиона не прервала меня на полуслове: — Так значит, он нашёл тебя. — Да. Явился, как гром среди ясного неба. Честно говоря, я не предполагал, что он так сильно хочет получить воспоминания. Прошло столько времени... — Снейп не так давно завершил реабилитацию и вернулся в Лондон. Но знаешь, я не думаю, что дело только в воспоминаниях. — Что ты имеешь в виду? — тёплая волна прошлась по позвоночнику, осыпая спину мурашками. Гермиона как-то совсем по-Снейповски вскинула бровь, словно говоря: «Поттер, ты идиот?» — Как тебе сказать... Пока Снейп проходил лечение в Мунго, то был вынужден со мной общаться. — Он сказал, ты курировала его реабилитацию. Значит ли это, что тебя приняли в штат? Гермиона закивала, довольно улыбаясь. — Умница! Я нисколько не сомневался. — Спасибо, Гарри. На самом деле, я была не куратором, а скорее, ассистентом. — Спасибо, что приглядывала за ним. — Пустяки. Так получилось, что Снейп не общался ни с кем, кроме меня и Малфоев. Сначала, конечно, вёл себя ужасно — ну, как типичный Снейп. А потом ничего, привык, перестал огрызаться. Он тогда заказал подписки научных изданий за последние два года, чтобы компенсировать то, что пропустил. А обсуждать прочитанное ему было не с кем. Вот и начал со мной беседовать. Я улыбнулся, представив себе эту картину. Гермиона была подписана практически на все научные журналы Магической Британии, так что Снейп наверняка впечатлился. В конце концов, он всегда ценил в людях интеллект. — Я видела, как ему трудно. Понятно, что на него многое свалилось, но всё же... Я пыталась осторожно выведать, что к чему, но конечно ничего не вышло. А вот Драко он как-то обмолвился, что плохо спит. Гермиона пристально уставилась на меня. А я отчего-то решил умолчать про ментальную связь, хотя подруга наверняка смогла бы дать дельный совет. Не знаю, почему, может, часть меня вообще не хотела рвать эту последнюю нить между нами. А может, потому что это было только наше, личное. — А ещё Снейп как-то спрашивал про тебя. — Что-о?!.. В смысле, что именно? — Не знаю ли я, где тебя искать. Мол, у него к тебе важное дело. Я честно сказала, что не знаю, а потом он заключил договор с берлинской клиникой и уехал на три месяца… Когда вернулся, избавился от коляски, начал ходить с тростью. И стал частенько захаживать к нам на ужин. Я почувствовал укол иррациональной зависти. Они видели его — так просто, принимали в гостях, обсуждали погоду и политику. А меня он после тех воспоминаний точно будет обходить за сотню миль… — Как-то зашла речь о тебе, и его аж перекосило. Да нет же, Гарри, не от злости! Просто как будто ему было тяжело вспоминать всё это. А когда Драко обмолвился, что подарил тебе амулет, Снейп чуть не коршуном в него вцепился. Буквально выпытал нужную информацию. Драко потом признался, что побоялся ему отказывать. — Ничего, я даже рад, что так вышло. Гермиона, я… я сделал это. Отдал ему воспоминания. Тут меня прорвало, и я выложил всё как на духу. Про дом у озера, про нашу с ним любовь в лесу Дин, про совместный прыжок с обрыва, про отца и сына, скрывающихся от Дамблдора и Волдеморта… Про то, как он послал меня к дьяволу и наконец про то, как вернулся, отыскав мою хижину в горах. В какой-то момент Гермиона молча встала и призвала из шкафа бутылку тибетской настойки, которую мне подарил один из пациентов. Разлила по бокалам пряное, горько-сладкое пойло. Я выпил залпом и продолжил с новыми силами. Я говорил и говорил, пока за окном не стемнело, а голова не стала лёгкой и пустой, как воздушный шарик. Тогда Гермиона забрала у меня бокал и накрыла одеялом. — Спи. Я трансфигурирую себе диван, а завтра пойдём гулять по Лхасе. Ты обещал показать мне город. Так мы и сделали. *** Провожая Гермиону следующим вечером, я чувствовал себя ещё более разбитым, чем до её приезда. Я думал, если выговорюсь, мне станет легче. Но пустота по-прежнему чернела внутри, поглощая свет и отравляя радость от встречи с подругой. Я понял, что Гермиона вот-вот скажет что-то о Снейпе, и поспешил спросить: — Как дела с бандой Беллатрикс? — Не очень, — она мгновенно помрачнела. — Снейп рассказал, что они накрыли её имение в Румынии. Обнаружили там несколько человек, предположительно из банды, но почти все успели скрыться — на нём стояла какая-то адская темномагическая защита. Несколько Авроров до сих пор в Мунго с тяжёлыми ожогами… Так вот, одного Упивающегося схватили, но он проглотил яд прежде, чем его доставили в министерство. — Как ему это удалось? — похолодел я. Может, если бы он попал ко мне… — Похоже, у него была с собой ампула. Спрятал под язык, прежде чем его повязали. Умер за считанные секунды. Снейп видел Кингсли на следующий день, говорит, на него было страшно смотреть. Правда, в последние пару месяцев стало поспокойней. Нападения на магглов прекратились, и люди начали приходить в себя. — Не нравится мне всё это… вряд ли Белла внезапно решила отойти от дел. — Согласна. Больше похоже на затишье перед бурей. — Это немыслимо! Который год министерство за ней гоняется, и всё без толку. Она как будто неуязвима… — Меня тоже это расстраивает, Гарри. Но мы с тобой тут вряд ли можем помочь, так что остаётся надеяться на лучшее. И, конечно, быть осторожными. На прощание мы обнялись и договорились писать друг другу. Теперь, когда Гермиона знала мой адрес, я твёрдо вознамерился сдержать обещание. Всё-таки она оставалась моим самым близким человеком. — Приезжай на свадьбу, Гарри, — попросила подруга, пытаясь усмирить разбуянившиеся на ветру волосы. — Я пропустил твою первую свадьбу, но эту — ни за что! Она клюнула меня в щёку и активировала портключ. А я вновь остался один. *** Прошло несколько недель, а от Снейпа по-прежнему не было вестей. Это было ожидаемо. Скорее всего, он уже посмотрел воспоминания целиком и теперь ещё более рьяно ищет способ разорвать нашу связь. Помочь я ему не мог, мешать тоже не собирался. Ждать было глупо, но это всё, что мне оставалось. Когда со дня нашей встречи миновал месяц, меня поглотило глухое отчаяние. Несколько раз я видел сны о Снейпе, в которых тот делал что-то обыденное: принимал душ (Мерлин, помоги мне!), пил вино с Люциусом Малфоем, орал на ассистента, просыпавшего драгоценный ингредиент мимо котла. Выглядел он так же, как и в нашу последнюю встречу, разве что казался более задумчивым. Однажды я увидел, как он корпит над книгами, обложившись ими по самую макушку. Значит, не прекращает безуспешных попыток разорвать связь. И тогда я, поддавшись сложному клубку эмоций, сделал странное: бережно отвязал мой новенький ловец снов, упаковал в оберточную бумагу и отправился в магический квартал Лхасы, на почту. Свою сову я оставил на Гриммо. По памяти вписав адрес, я привязал посылку к лапке ушастой бурой сипухи и приложил коротенькую записку: «Хороших снов, Северус». Теперь, если он так и не сумеет разорвать нашу связь, у него по крайней мере будет способ не видеть снов обо мне. После этого в моём доме стало пусто, а на душе — до странности спокойно. Я перестал ждать вестей и вернулся к ежедневным медитациям, снова начал подолгу гулять в горах и регулярно принимать пациентов. Вскоре и вовсе прекратил вздрагивать, заслышав стук в дверь. И потому, когда в один из вечеров, в сонный сумеречный час, ко мне постучались, я совершенно не удивился. Открыл, даже не взяв в руки волшебную палочку. На пороге стояла высохшая старуха с деревянной клюкой. Глаза её были мутные и заплывшие, необъятное тело скрывал бесформенный балахон, а остатки волос — неопрятный аляповатый платок. Она посмотрела куда-то сквозь меня и проскрипела: — Ловец душ? — Да, — сказал я. — Вам нужна помощь? Ничего не ответив, старуха шагнула прямо на меня, и пришлось посторониться, чтобы пропустить её в дом. Запах старости и немытого тела забился в ноздри. Я потянулся, чтобы помочь ей перешагнуть высокий порог, но гостья справилась сама с неожиданной ловкостью. Дверь, прошуршав, закрылась за её спиной. Растерянный, я ждал объяснений. Старуха осклабилась беззубым ртом и неожиданно цепко схватила меня за руку. — Наконец-то я нашла тебя. — Что вы… В следующее мгновенье в её свободной руке мелькнула волшебная палочка. Ужаснувшись, я попытался вырвать запястье и запоздало нанёс удар ментальными силами. Ничего не произошло. Я вообще не чувствовал её сознания, словно передо мной никого не было. В отчаянии я попробовал снова и рванулся сильнее, но неожиданная сила сковала моё тело, не позволяя пошевелиться. Губы старухи нараспев произнесли заклинание. Её раскатистый смех стал последним, что я услышал, прежде чем провалиться во тьму.