Один день — одна комната

      Айрин весело хмыкнула, когда нашла на столе записку от директрисы, написанную идеальным ровным изящным почерком. Надо признать, содержание у этой записки такое же идеальное, почти что прилизанное. Бла-бла-бла, приходите на ужин, бла-бла-бла, я не хочу, чтобы в коллективе были разлады, бла-бла-бла, с уважением ко всем, бла-бла-бла. Нет ничего удивительного в том, что эти двое женаты — стоят друг друга. Невероятно скучные, идеальные люди. Правда Кэтрин скучная и идеальная со знаком плюс, а вот Гейл наоборот со знаком минус. С огромным минусом. Настолько большим, что Айрин находит это привлекательным. Конечно же невероятно весело подшучивать над этим дураком. Да, именно так. Гейл не идиот, не придурок, а просто… ну… дурак. Слишком простой, слишком правильный. Пожалуй, Гейл просто одно сплошное «слишком». Настолько блеклое и непримечательное в глазах Айрин, что какое-то даже интересное и веселое. Этот человек прекрасное развлечение. Хотя в повседневной жизни он скорее мальчик для битья. И Айрин совсем не стыдно. Почему ей должно быть стыдно, если этот дурак так забавно ведется на любой ее хоть сколько-нибудь саркастичный комментарий? Почему ей должно быть стыдно из-за того, что она играет великие произведения великих классиков как-то иначе? Обоими этими вещами Айрин даже в некотором роде гордилась. Такая забавная злость ее маленького… нет, Гейл все-таки уже взрослый. Такая забавная злость ее совсем большого мальчика для битья. То, как он метался между бледным — чуть ли не белым — лицом и красной мордашкой со вздувшимися венами, то, как смотрел на нее временами.       Айрин играла и своим азартным нутром чувствовала, что Гейл тоже превратил все это в игру. Но только он был просто ужасным игроком. Будто бы даже не попытался выиграть! Достаточно взглянуть на него один раз, улыбнуться, и от бдительности этого дурака не остается и следа. Он иногда, противясь очевидному проигрышу, повторяет свое избитое и очень искусственное «ненавижу тебя», на что Айрин остается только весело хмыкнуть и уверенно утвердить, что вообще-то она ему нравится. Хотя конечно он и ненавидел ее тоже — достаточно одного взгляда, чтобы понять о неприязни Гейла. Но вряд ли он стал бы так часто с ней спать, если не мог принять ее, как личность. Точно не он. У Айрин, кстати, с этим проблем не было. С Гейлом было весело по многим причинам, но встречаться с ним… нет, это абсолютно не то, чего она хотела. У них был секс, это было круто, и в общем-то все. По крайней мере с ее стороны. А остальное ее не сильно-то и волновало. Хотя порой все же хотелось проникнуть к этому дураку в голову, чтобы узнать, что он думает. Интересно, волнует ли его, что он изменяет жене? К слову, довольно приятной, пусть и скучной женщине. Наверное все-таки да. Но раз он продолжает изменять, то волнует недостаточно сильно. И от этой чужой дилеммы, на которой Айрин то и дело играла, становилось вдвойне интересно сходить к Кэтрин, чтобы поговорить о «разладах в коллективе». Конечно она хочет поговорить о муже. Кажется, все в школе, включая учеников, знали (а вернее «считали»), что Гейл и Айрин друг друга терпеть не могут. Ну или почему тогда он постоянно так раздраженно смотрит на нее? Важно не то, что раздраженно, важно то, что смотрит, хмыкнула про себя Айрин, когда впервые столкнулась с этим слухом.       Но у большинства, кажется, было другое мнение, поэтому директриса и написала ей такое идеально вежливое письмо с приглашением на ужин. Странный у нее способ решения проблемы конечно, но так даже веселей, сказала себе Айрин, завязывая высокий хвост перед зеркалом. Она ни капли не волновалась из-за предстоящего разговора — ей было интересно. Это просто еще одно чудесное развлечение. О, Гейл будет в ярости, когда Айрин начнет говорить. Надо признать, он почти всегда злился, когда она открывала рот. И как такой человек вообще смог жениться? Хотя… да, верно, они просто два жутких правильных зануды.       С легкой улыбкой осмотрев себя, Айрин расстегнула две верхние пуговицы блузки и оттянула ее ворот так, чтобы черное узорное перо чуть-чуть показывалось из-под кремовой хлопковой ткани. А вот это Гейлу наоборот понравится, усмехнулась Айрин и подмигнула самой себе. Что бы он ни говорил и как бы не пытался отрицать, ее татуировки как минимум его интриговали. Он всегда первом делом стремился коснуться именно их: водил пальцем по краю, повторяя их форму, затем медленно покрывал каждый миллиметр поцелуями и… честно говоря, для женатого мужчины за сорок Гейл был невероятно трогательным и по-дурацки сентиментальным. Особенно интересный контраст выходил с этими его ненавидящими взглядами в рабочее время. Со всей той злостью, со всем тем негативом, который этот дурак пытался сбросить на Айрин. На деле, это просто развлекало и веселило ее. Неужели он был настолько глупым, что не замечал этого? Ну точно дурак. Дверь Айрин открыл Гейл. О, он действительно не знал, хмыкнула она, увидев удивленное лицо этого дурака, которое медленно начинало наливаться кровью. Он злился даже сильнее, чем она могла предположить. Ну что могло быть лучше? — Добрый вечер, — растянув губы в легкой улыбке, кивнула Айрин, — Ваша жена пригласила меня на ужин, — Айрин издевательски выделила это «Ваша», чтобы показать, насколько серьезно относилась к этой встрече. Даже если на самом деле серьезное отношение даже не рассматривалось. — Так она пригласила Вас? — сдерживая подступающий гнев (о, Айрин легко замечала, когда он так делал), медленно уточнил Гейл. Да он просто в ярости! восторженно воскликнула про себя Айрин. — У Вас с кем-то еще в коллективе разлад? — приподняв бровь, спокойно ответила вопросом на вопрос она, — и я бы хотела войти внутрь. Здесь довольно холодно.       С этими словами Айрин спокойно отодвинула пораженного такой дерзостью на своей территории Гейла и прошла внутрь квартиры, разглядывая ее интерьер. Все было… довольно ожидаемо. Типичный, правильный, в меру уютный, очень консервативный. Эта квартира отражала все, что Айрин так веселило в Гейле, то есть, эта квартира просто отражала Гейла. Все эти фальшивые семейные фотографии, развешенные в очень правильные рамки, скучные светлые стены, такой же скучный немного старый паркет, скучная мебель. Даже планировка здесь была такая… тошнотворно правильная. Ни одного отклонения от нормы. Ни единого взрыва красок, чего-то веселого или хотя забавного, никаких дизайнерских решений. Просто ничего. С одной стороны, в комнатах, которые Айрин успела мельком оглядеть, было невероятно много всего, а с другой… совершенно ничего, за что бы зацепился взгляд. И кухня тоже ничем не выделялась. Наверное, она была красивой и даже по-своему милой, но Айрин скорее находила ее… мертвой. Будто бы это какой-то приблизительный чертеж проектировщика без фантазии: обычный средний однотонный прямоугольный стол, ничем не примечательные стулья, куча маленьких шкафчиков, в которых будто бы никогда ничего не клали. Да на всех этих предметах не то чтобы не было краски или каких-нибудь интересных элементов декора… даже царапин! Ни одной царапины, ни одного жирного пятна. Будто бы это была кухня с фотографий в интернете по запросу «кухня». Скучно, прилизано, мертво. — Я рада, что Вы согласились прийти, — очень правильным для директрисы и жены голосом в качестве приветствия кивнула Кэтрин. Айрин коротко улыбнулась в ответ и, сев, стала исподлобья рассматривать ее. Единственное живое, что было во всей квартире. Да, Кэтрин казалась удивительно интересной на фоне интерьера. Но была ли она чем-то большим?.. — Почему ты не предупредила меня? — спокойно, без каких-либо яростных ноток спросил подошедший Гейл где-то за спиной у Айрин. Последняя, к слову, даже не вздрогнула. Хотя в итоге все же усмехнулась, ощущая будущее веселье. — Решила устроить сюрприз, — повернувшись к мужу лицом, так же спокойно ответила Кэтрин, и они еще довольно долго сверлили друг друга этими непроницаемыми какого-черта-ты-это-сделал взглядами, — к тому же у вас с Айрин, кажется, довольно проблемные отношения. — Ваш муж не так уж и плох в… некоторых аспектах, — подала Айрин голос. О, игра с интонациями — ее конек. Взгляд Гейла, настолько уничтожительный, что чувствовался одним только затылком, продемонстрировал, что намек удался.       Будто бы не желая лишать себя игры в гляделки, Гейл глубоко вздохнул и, пройдя внутрь этой мертвой кухни, сел напротив Айрин. Да, кажется, его сумела вывести из себя всего одна ее реплика. В ответ на гнев оставалось только легко пожать плечами и невинно улыбнуться. Какая разница, намекала на что-то Айрин или нет? Главное, что он отреагировал. И причем здесь она? У нее нет хорошей, в некотором роде идеальной, жены, от которой она ходит налево. Так и в чем тогда вина Айрин? Наверное, в том, что она согласилась стать любовницей женатого человека. Но ведь этот человек ей нравился, да и сам проявлял инициативу. Отказывать себе в том, чего она хотела, Айрин не привыкла. Да и зачем? В любом случае, единственный, на кого Гейлу стоило бы злиться — на самого себя. Видимо, гордость не позволяла этого признать. — Правда? — немного удивленно, но все еще почти непробиваемо, уточнила Кэтрин, — Просто… мне казалось, что это не доставляет Вам удовольствия, так что хотела помочь решить этот конфликт. — О, работа с Вашим мужем доставляет мне огромное количество удовольствия, — кивнула Айрин. Не Кэтрин, достававшей блюдо из духовки, а Гейлу, отлично уловившему уже вторую ее нарочно брошенную двусмысленную фразу. О, ну конечно он понял. Иначе почему сразу сжал покрепче челюсть и, чуть пнув Айрин под столом, сильно-сильно нахмурился. Интересно, этот взгляд был способен напугать хотя бы пятилетних? Если честно, он скорее выглядел, как смущенный и сильно побитый жизнью павлин. Ну, Гейл всегда сравнивал себя с орлом, но от орла, если честно, у этого дурака был только нос.       Кэтрин чуть покачала головой, очевидно перепутав намек с иронией. Да, пожалуй, не знакомые с Айрин люди довольно часто путали. Или может ее намеки действительно звучали иронично — Айрин до этого дела не было. Был посыл, нужно было донести его до конкретного человека, и это получилось сделать отлично. Цель выполнена, а остальное… да какая в общем-то разница?       Когда Кэтрин села рядом с мужем, то вся искусственность кухни стала для Айрин еще более очевидной. Да, прилизанная скучная квартира с двумя скучными людьми — педантичным консерватором и спокойной тихой домохозяйкой. Настолько стереотипно, что кажется абсолютно невозможным. Да-да, она директриса школы, в которой они оба работают, а он ей изменяет. Но это не делает их особенными людьми. Они будто бы супруги из несмешного и почти жуткого ситкома, которым неумело приписали пару черт, чтобы сделать их хоть немного живее. Но… даже Кэтрин, показавшаяся сначала живой, теперь, рядом с Гейлом, казалась абсолютно мертвой. — Если никакой проблемы нет, я поеду. У меня есть… дела, — цокнула языком Айрин и незаметно поправила воротник блузки. О, Гейл заметил. Его взгляд всегда был таким тяжелым, таким ощутимым. Ужасный из него все-таки игрок. — Я же говорил — она совершенно невыносима! — воскликнул он, переводя взгляд с Айрин на свою жену. — Сейчас уже поздно, — будто бы игнорируя мужа, начала Кэтрин так же спокойно, как говорила весь вечер, — отвези Айрин домой, будь добр. Это было наказанием за такой вот взрыв? Про себя Айрин тихо хохотнула. — Если он не хочет, я легко могу поймать другую машину, — последний на сегодня намек, Гейл, правда. — Я отвезу, — холодно прошипел Гейл, снова посмотрев на Айрин, и она в ответ тихо хмыкнула — кажется, этот дурак все же научился распознавать намеки.