Один день — одна комната

PG-13
Завершён
6
Фэндом:
Размер:
19 страниц, 7 642 слова, 8 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
6 Нравится 18 Отзывы 0 В сборник

Мелодия

Настройки
Примечания:
      В концертном зале было темно. Иногда Ингрид казалось, что в нем ничего и никого нет, но тихий шепот, еле различимый в таком очевидно огромном пространстве, то и дело доносился до ее ушей. Только в эти короткие мгновения перед выступлением, перед тем, как мир должен был засиять множеством огней, Ингрид понимала, что все вокруг — настоящее, что она стоит на сцене перед множеством людей, ждущих их с Воробьем выступления.       Как этого пианиста звали другие люди, она не знала, да это и не волновало ее. Просто однажды она спросила, как ей его называть, и он игриво сказал «Воробей». Ингрид тут же тихо рассмеялась и в ответ попросила называть ее «Синей Птицей»… но уже спустя несколько секунд передумала и поменяла свое новое имя на «Ласточку». Ей всегда мечталось быть такой же свободной и быстрой, какими описывали ласточек, так что такой выбор прозвища был вполне уместным. И Воробей тоже так решил. Ингрид (как бы ей хотелось и в самой себе увидеть свободную ласточку!) всегда чувствовала, как он, словно названная им птица, вздрагивает и ворчливо мотает головой, перед тем, как приступает к игре. Именно это чаще всего позволяло подготовиться: положить смычок на струны и напрячься всем телом (иначе играть Ингрид просто не могла). Все это ради того, чтобы в ту самую секунду, когда музыка зазвучит из-под пальцев Воробья, она могла бы добавить красок в его черно-белый мир клавиш пианино. Они очень-очень давно договорились об этом: он рисует, а она раскрашивает. В начале иногда было трудно, но со временем Ингрид научилась лучше понимать Воробья, она научилась подхватывать любую его мелодию, какую бы он не начал. Не потому что знала их все — вовсе нет! Просто было так легко играть, представляя это как раскраску. Воробей рисовал куст — Ингрид раскрашивала его в разные оттенки зеленого, он добавлял на него мелких круглых ягод — она непременно добавляла в них красную краску.       Почему-то во время их первых совместных репетиций было так сложно не раскрасить небо в болотный оттенок, и вздохи Воробья (а тогда еще просто пианиста) то и дело отдавались звенящим в ушах разочарованием, окончательно отвлекавшим от игры. Но теперь даже его ремарки казались уместными: «я думал о том, что ягоды еще не созрели», «разве платье этой женщины может быть таким ярким?», «может это все происходит в пасмурный день?». Иногда Ингрид соглашалась, покорно подстраиваясь, а иногда наоборот стояла на своем до конца, заставляя уже Воробья подстраиваться под нее. Конечно его фортепиано после такого всегда на мгновение становилось недовольным, но лишь на мгновение — им нельзя было дуться друг на друга и портить выступление. Повезло, что они оба понимали это. Такие вещи даже обсуждать не стоило — слишком очевидно.       Понимание — то, на чем их аккомпанирование друг другу и строилось. Даже в таком большом зале, даже в месте, где Ингрид было сложно понять и осознать саму себя, было так легко понять ее Воробья. А еще он всегда, перед каждым их концертом, брал ее за руку. Им не нужен был этот жест для достижения какого-то единения — его и так было предостаточно, — но это была их традиция, так они успокаивали друг друга (вернее, Воробей успокаивал Ингрид), и он всегда, независимо от обстоятельств, провожал Ингрид на ее место.       И сейчас ничего не изменилось, хоть они и стояли так далеко друг от друга. Это был пустой темный зал, и Ингрид чувствовала себя просто ужасно. Она ждала, ждала, ждала, и снова ждала. Каждая секунда превращалась в вечность, даже руки начали слегка трястись. Но… внезапно (это часто происходило именно так, внезапно) Воробей совсем тихо прошептал «друзья?» — так, чтобы только Ингрид услышала — и начал наконец играть для зрителей. Это был знак, но перед тем, как дополнить его партию скрипкой, Ингрид так же тихо и только для него ответила: «навеки».       Зрительный зал взорвался аплодисментами и редкими восторженными возгласами меньше чем через мгновение после окончания концерта, даже не догадываясь о том, что скрипачка никогда не увидит восхищенных глаз, а пианист никогда ничего не скажет своим поклонникам в ответ.
6 Нравится 18 Отзывы 0 В сборник
Отзывы (2)