На обратной стороне луны

Играет ненавязчивая джазовая мелодия – что-то из двадцатых. Время очень недурное было, помнится. Пожалуй, одна из лучших эпох, что ему доводилось видеть. Шампанское в подпольных клубах казалось особенно вкусным из-за сухого закона, женщины были прекрасными и раскрепощёнными, автомобили дорогими и ревущими, а драгоценности, сияющие впотьмах залов на светских приёмах, кажется, сияли особенно ярко. Сейчас же этот школьный актовый зал с развешенными гирляндами фонариков совсем не похож на роскошные казино Чикаго. И шампанское на школьную вечеринку тайком пронесли совсем дешёвое. Однако, что касается женщин... Кэролайн прекрасна в этом дерзком красном платье, с аккуратной причёской в стиле хороших девочек и плотно сжатыми накрашенными яркой помадой губами – вся соткана из противоречий, что безумно его интригует. Она кидает на своего дружка-волка взгляды верные и влюблённые, а на него, Клауса, – испуганные. Она не знает, чего от него ждать. И сейчас напоминает красавицу в лапах чудовища. Хотя, чёрт его знает, кто из них чудовище, на самом деле. Ему прекрасно известно, что где-то глубоко в ней скрыта тьма. Она пробуждается, стоит ей учуять запах свежей крови или же кинуться на врага, чтобы защитить своих близких. Он видел дьявольский огонь в её глазах. Кэролайн и не подозревает, насколько они на самом деле похожи. – Через год или, может, через век ты появишься на пороге моего дома и позволишь подарить тебе весь мир, – шепчет он ей на ушко, зная, что мурашки пробегают по всему её телу. – Запомни мои слова — парень из маленького городка, провинциальная жизнь — тебе этого будет мало. Кэролайн смотрит широко распахнутыми глазами. И впервые за долгое время ей нечего сказать. Потому что где-то в глубине души она не может с ним не согласиться. Ей этого будет мало. Кэролайн больше не девочка из Мистик-Фоллс, хотя сама пока этого не осознала. Та была слабой, глупой, неуверенной в себе, никому не нужной. Теперь же она сильнейшее высшее существо со внутренним стержнем, непоколебимостью и ярким светом, ореолом её окружающим, несмотря на то, что в жилах течёт чужая человеческая кровь. Клауса восхищает именно её неоднозначность, многогранность, сотни нераскрытых загадок в ней, разные сущности, не прекращающие борьбу в её живом быстро бьющемся сердце, искры, постоянно взрывающиеся в её глазах, одна за другой сменяющиеся на лице эмоции. Кэролайн пламенем трепещет. И он буквально обжигается. И верит, что однажды она поймёт, рядом с кем ещё ярче светить сможет. Он отпускает резко её руку и скрывается в толпе, зная, что она растерянным взглядом его провожает. Он смог пробить дыру в стене её узкого мирка. – Какая-то безумная сучка набросилась на меня, называя меня Камиллой, – сообщает она, проходя вперёд, дождавшись скомканного приглашения от Элайджи, который мгновенно настораживается, увидев её здесь. – Пыталась укусить меня. Очевидно, не ожидала, что я тоже вампир. Так вот, я не знаю, кто она такая. Не знаю, кто эта бедная Камилла, которой так не повезло. Но женскую солидарность я решила обратить в её сторону, поэтому свернула этой рыжей психичке шею и закинула её подальше. Элайджа устало проводит рукой по волосам. Чёрт, слишком много блондинок здесь собралось. Вот так все всех и путают. Он переводит взгляд на брата. И лицо Клауса – это, пожалуй, то, что он в первую очередь бы запечатлел, если бы решил стать скульптором. Клаус слова вымолвить не может. И смотрит на неё, как на чудом явившееся видение. – Кэролайн... – второй раз повторяет он. Она останавливается перед ним, совсем близко и закатывает глаза. – Естественно, это я. Клаус, ты псих, но не настолько, чтобы у тебя начались глюки. Тон её резкий, насмешливый, голос отдаётся эхом под сводчатым потолком. Он осторожно касается её плеча, будто боясь, что сейчас она окажется не настоящей, растворится в воздухе. Но это Кэролайн во плоти. Он ощущает полное смятение. А что если... Что если этот тот самый момент? Он не думал, что она придёт так скоро. Однако Кэролайн здесь. На секунду Клаус забывает о назревающей войне, о страшном пророчестве, даже о сестре. Жадно разглядывает отложенный на дальнюю полку памяти образ. Всё та же драгоценная платина струящихся локонов, очередное лёгкое цветастое платье, таинственная интригующая улыбка. Он не забывал о ней, как бы сильно не хотелось. Не страдал, воя на луну, разумеется, но то и дело перед глазами возникало её лицо. Особенно, в те моменты, когда у него был выбор поступить так или иначе. Она поднимает на него взгляд. Её глаза по-прежнему цвета глубокого синего океана. Только вот... Океан этот слишком безмятежен. Он не видит в нём ничего. Спокойствие и пустота чёрного омута зрачков. Волны не беснуются, не горит огонь. Клаус сходу ощущает нечто странное. Это Кэролайн. Но в тоже время это не она. – Где же ты растерял всё своё красноречие? – изгибает бровь Форбс. А затем он окончательно приходит в себя, оправляясь от недоумённого оцепенения. Возвращается прежняя подозрительность. Кэролайн в Новом Орлеане. И явно не продолжить на том, на чём они остановились, явилась. Ведь именно она хотела, чтобы он ушёл и никогда не возвращался. Клаус натягивает на лицо прежнюю ироничную и ко всему безразличную улыбку. – Почему ты здесь? – только и может спросить он. – В Мистик-Фоллс стало скучно. Кэролайн мимо него уверенно идёт в гостиную, по каменному полу стуча шпильками. Критическим взглядом окидывает пространство. – Неплохая резиденция. Только что-то бардак тут у вас, – кивает на разнесённый стол. – Это наши нынешние враги на переговоры приходили, – сообщает Элайджа как бы между делом. Ему, по правде говоря, не особо интересно разбираться, почему она здесь. Гостей из Мистик-Фоллс им явно не хватало! Хотя, Элайджа помнит, каким довольным вернулся его брат из последней поездки в Мистик-Фоллс и следующие несколько дней вёл себя вполне прилично. Возможно, раз уж она здесь, он станет посговорчивее. Клаус следует за ней, наблюдая за её действиями теперь уже с интересом. – Полагаю, эта рыжая одна из них? – Да, ты очень верно подметила, – отвечает он. Походка Кэролайн слишком уверенная, а спина идеально ровная. Голову она держит высоко. Люсьен, так и не сдвинувшийся с места, с интересом изучает нового персонажа их нелепой трагикомедии. Ему интересно, кто она такая и как связана с Майклсонами. Как бы то ни было, длинные ноги, точёная фигурка и тонкие черты этой роскошной блондинки ему явно по душе. Всё-таки Майклсоны умеют окружить себя красивыми женщинами – этого у них не отнимешь. Его интерес к неопределённой личности новоприбывшей разделяет Фрея. – Кто она? – спрашивает ведьма у братьев, совсем не заботясь о вежливом тоне. – Старая знакомая, – сдержанно отвечает Клаус. Кэролайн странно усмехается. Да уж, знакомая. Она не ждала, что он будет так настороженно её разглядывать. Она резко к нему оборачивается. – Сними уже это подозрительное выражение с лица. Я пришла без супероружия, способного тебя убить. Клаус не может сдержаться от усмешки. В данной ситуации, о которой она ничего не знает, это звучит очень иронично. – В таком случае, добро пожаловать, дорогуша. И я так и не понял, что тебе понадобилось в наших краях? В его вопросе она слышит скрытую угрозу. Она не питает иллюзий. Знает, что стоит ему заметить что-то подозрительное и потенциально опасное для кого-то из них – без раздумий бросится на неё, скручивая запястья, грозясь мгновенно шею свернуть. Конечно, он не навредит ей. Никогда не мог. Но и доверять ей сходу не станет. Да и Кэролайн, собственно, не за тёплыми объятиями сюда приехала. Это явно не к параноику-Клаусу. И до семейства первородных ей дела нет. Она сама плохо понимает, что её сюда привело. Просто каприз, непроизвольное желание. – Ты ведь обещал показать мне город однажды. Вот, я здесь. Решила, что незачем ждать ещё сто лет. Она всегда приходила к нему, когда ей было что-то нужно. Кэролайн не явилась бы просто так. Хотя, Кэролайн и не ухмылялась бы столь несвойственно себе, и не говорила бы в столь саркастичном тоне, и смотрела бы совсем по-другому. С ней что-то не так. Определённо. Клаус перебирает в голове сотни причин, что могло заставить её приехать в Новый Орлеан. Однако не находит ни одной похожей на правду. Элайджа откашливается и вырывает его из раздумий и созерцания её, крутящей головой по сторонам. – Никлаус, я всё понимаю, но у тебя было кое-какое срочное дело. Он и забыл. Клаус резко одёргивает себя. С явлением старой знакомой, как её представили сестре, он разберётся потом. Сейчас нужно кое-кого спасти. – Послушай, мне надо отойти ненадолго. Я скоро вернусь, – сообщает он Кэролайн. Та достаточно безразлично кивает, продолжая разглядывать интерьер под недоверительным взглядом Фреи. Ведьма не знает эту девушку, но ощущает отрицательную энергетику, исходящую от неё. Гибрид берёт Люсьена за локоть и тащит прочь из гостиной. – Клаус? – окликает его Кэролайн на пол пути. – У вас найдётся комната для меня? Кэролайн Форбс сама приехала и хочет пожить в его доме. Нет, здесь определённо что-то нечисто. Но сейчас у него нет времени этим заниматься. – Всегда ждала тебя, дорогуша, – на ходу бросает он, тотчас отдавая слугам распоряжения. Элайджа еле сдерживается, вспоминая о своём воспитании, чтобы протестующе не замычать. А Фрея под нос бурчит себе, забыв, очевидно, что все здесь обладают вампирским слухом, что мерзкий брат возмущается по поводу её одноразовых красавчиков в этом доме, зато своих подружек одну за другой водит. А Кэролайн наплевать. Она удовлетворённо улыбается. *** – Мозгоправ – одна штука. – Люсьен за плечи подталкивает Ками к Клаусу, который цепким взглядом рассматривает её на предмет повреждений. Она в порядке, хотя явно напугана. Но теперь он здесь и всё будет хорошо. – Артефакт – одна штука, – продолжает Люсьен, легко протягивая ему деревянную коробку. Клаус с недоверием принимает её, очевидно, ожидая появления оттуда, как минимум, Лохнесского чудовища. Но нет. На дне коробки лежит золотой медальон, созданный из причудливых переплетений и надписей на неизвестном языке. – Хочешь сказать, что это оружие, способное навеки запечатать нас всех? – Именно. – И почему ты так просто отдаёшь его мне? – Хочу доказать свою преданность. Клаус в преданность тысячу лет не верит. И сразу соображает, что Люсьену, очевидно, ещё что-то известно. Но они обязательно и это узнают. Пока стоит оставить его и внимательно за ним наблюдать. Клаус цепко хватает за локоть дрожащую Камиллу. – Нам пора. Он не прощается с Люсьеном, выводит её поспешно, в лифт буквально запихивает. Она, наконец, облегчённо вдыхает. И благодарно улыбается ему. – Я была уверена, что ты убьёшь его, а охранник, в таком случае, прикончит меня. – Какого же ты плохого обо мне мнения, – тихо смеётся он. Она вся растрёпанная, взбудораженная, но, главное, целая и невредимая. Клаус не просит у неё прощения. Потому что он не привык извиняться. Тем более, перед ней его вина слишком велика. Он забыл, что она простой смертный. И относился к ней на равных. А она ему совсем не равна. Они выходят из многоэтажного застеклённого здания. На улице уже совсем стемнело. Он вызывается проводить её до дома, чтобы она в ещё какую-то переделку не попала. Они не говорят о произошедшем. Болтают о какой-то ерунде, как это часто с ними бывает. Но Ками была бы не Ками, если бы не смотрела на всё с точки зрения профессионала. Когда они сворачивают на пустынную набережную, она, наконец, не выдерживает. – Ты какой-то задумчивый. Что случилось? – Даже не знаю! – картинно восклицает он. – Мать моего ребёнка уволокла Хоуп в свою волчью нору, встав с четырёх ног, мою сестру усыпили и спрятали на дне моря, безумные ведьмы одна за другой кричат о грядущей смерти моей семьи, а все вампиры мира объединились в гонке под названием "угробь Майклсона чужой команды". Ах да, ещё кто-то из них, очевидно, имеет оружие против нас. Ками задала глупый вопрос. А глупые вопросы его раздражают. У него сейчас, как и всегда, в прочем, дела идут не слишком хорошо, чтобы он мог себе позволить быть безмятежным. – Ого... Да, нелегко тебе. И это всё? – Нет, – честно отвечает он. – Ещё явился человек, которого я не думал, что увижу. Таинственное возникновение Кэролайн не даёт ему покоя. И он разберётся, что это такое. – Этот человек... Опасен? Клаус усмехается. Всё в этой жизни относительно. Была ли Кэролайн когда-либо опасна? Он всё ещё помнит, как она одним махом убила двенадцать ведьм, чтобы спасти одну подругу. Она опасна, когда на кону безопасность важных для неё людей. Но сейчас... Сейчас, как бы он не ломал голову, ему не предположить, что ей здесь нужно. И это не отпускает его. *** Он возвращается уже ближе к ночи. Внизу убрали разгром, будто бы ничего и не было. Элайджа ещё час назад смской ему сообщил, что Тристан связан и заперт в одной из комнат. Что ж, им они займутся завтра. По дороге Клаус никого не встречает. Брат, видимо, ушёл спать. Или опять на ночь глядя пришёл к Хейли в дом напротив, руководствуясь тем, что ему вздумалось проведать племянницу, хотя, всем ясно, чем вызваны такие частые визиты в матери Хоуп. Клауса это бесит, по правде говоря. Элайдже позволено в любой момент свободно приходить и видеть его дочь. А ему лишь периодически приносит её враждебно глядящая исподлобья Хейли. Клаус решает сегодня не думать об этом. Сейчас ему хочется просто выпить. Он заходит в свою гостиную и тотчас направляется к столику, на котором стоит графин с виски, не оглядываясь по сторонам. Янтарная жидкость наполняет бокал. Однако он ни глотка не успевает сделать, прежде чем тишину разрезает звонкий голос. – Ты поздно. Он поворачивает голову и замечает Кэролайн, вальяжно сидящую на диване, закинув ногу на ногу. Всё напряжение сегодняшнего дня даёт о себе знать. Нервы расшатаны. И Клаус мгновенно оказывается подле неё, сваливая на диван и сжимая горло. – Теперь мы можем спокойно поговорить. Почему ты здесь, Кэролайн? Она губами воздух ловит. И не перестаёт ухмыляться. – Бешеный хищник, – хрипит она. – Я знаю цену твоим угрозам, отпусти. Он резко убирает руку и устало опускается рядом, ожидая, пока она вслед за ним примет сидячее положение. – Почему ты не допускаешь, что я приехала увидеть тебя? – Потому что это ты. Ты сказала мне, что у тебя планы на жизнь, что ты не хочешь больше видеть меня. Не так ли? Полагаю, ты испугалась. Но сейчас важно не это, а то, что ты не просто так сюда явилась. Что опять произошло у вас в Мистик-Фоллс? Кэролайн шумно выдыхает. Возможно, приехать сюда было не лучшей идеей. – В Мистик-Фоллс всегда что-то происходит, но сейчас ничего катастрофического, кроме того, что они смертельно меня достали. Кэролайн Форбс уезжает от любимых друзей, потому что они её достали? Такого не могло произойти. Она поднимается и через раскрытые створки выходит на балкон, опираясь о поручни и смотря вниз. Клаус идёт за ней, наблюдая внимательно-внимательно. Слишком резкие жесты для неё. Она вдруг видит внизу спешащего со шваброй официанта – последние манёвры разгребания бардака. И тотчас спрыгивает вниз, на вампирской скорости оказываясь возле него. – Постой, милый, здесь ещё не все поужинали. Она вонзается клыками в его шею. Клаус в полном непонимании. Резко отрывает её от бедного парня, заставляя его забыть и уйти, а потом хватает её за плечи и ощутимо встряхивает. – Да что с тобой такое?! Какого чёрта ты ешь мою прислугу? Оскал её, перепачканный кровью, ясно даёт понять, что это не Кэролайн. – Я голодна. И тут он понимает, наконец. Понимает, что не так. Она безэмоциональна, все фразы произносит с одним окрасом, а в глазах зияющая пустота. Она говорит чересчур громко и резко, движения слишком уверенные. Она бросается на живого человека, желая утолить жажду крови. Инстинкты. Она следует инстинктам и только. Это происходит с вампирами, когда... Он резко отшатывается от неё, смотря будто по-новому. Всё теперь становится предельно понятно. А он-то думал о причинах её приезда! Оказалось, всё просто. Кэролайн приехала сюда с отключенными чувствами. Возможно, её тянуло к тьме, которая для неё, очевидно, в его образе заключается. Возможно, именно те самые инстинкты, которые без чувств становятся основой вампирской сущности, привели её сюда. Как бы-то ни было, она здесь не из-за нужды и не из-за того, что когда-то было между ними. Это вообще не Кэролайн. Клаус мрачно усмехается, разглядывая её, будто впервые встретив. – Неужели ты не рад меня видеть? – нарочито театрально изображает расстройство она. – Знаешь, Кэролайн, ты не в лучшее время явилась.