На обратной стороне луны

Аврора едва ли не материнским жестом её по щеке треплет, заглядывает в широко распахнутые глаза, ещё секунду назад выражавшие испуг, теперь же – абсолютную невозмутимость, слепую подчинённость. Аврора чувствует себя как никогда могущественной. Ей нравится. Домик Камиллы о'Коннел в Алабаме на берегу живописного маленького озера очень мил, а найти её здесь было весьма-весьма сложно. Но тысячелетний опыт пребывания на земле всё же несёт за собой определённые преимущества. Когда вампирша появилась на пороге, Ками очень много кричала и угрожала, уверенная, что в безопасности, ведь ей никак не войти. Да только вот Авроре прекрасно было известно: укатив в безопасные дали за множество километров от Нового Орлеана, подруга семейства Майклсон, разумеется, решила начать жизнь с чистого листа, по-нормальному, уверенная, что весь мир сверхъестественного остался за мрачной завесой прошлого. Поэтому совершенно точно она не пила вербену. И, как оказалось, зря. Через минуту Аврора уже сидела в кресле посреди уютной гостиной, ногу на ногу закинув и наблюдая за недвижимой Камиллой. А теперь та сделает всё, что ей скажут. Лучший шпион – это уязвимый шпион, тот, с которым ты сможешь сделать всё, что заблагорассудится, тот, кто знает твоего врага лучше всех. А к Клаусу никого не было ближе, чем его психолог. Значит, она будет новым козырем в этой игре. Поддавшись внушению, подключив свои уже имеющиеся знания и доверие Клауса, которое вряд ли прошло за время её отсутствия, она сможет узнать, затем сделать всё необходимое. Ни у кого из них нет оружия. Но первородные сами найдут его. Так оно и попадёт в руки Авроры, при помощи надёжного человека с зачарованным взглядом. – Пора прокатится домой, милая, – коварно ухмыляется Аврора. *** Клаус задумчиво смотрит на улицу, взгляда от окна не отрывая. – О чём задумался? – интересуется Фрея, до этого сидящая на диване и перелистывающая страницы книги. – Да так... Вспоминаю, как мы строили этот город, желая, чтобы здесь был наш дом, наша крепость. – И что же, теперь ты доволен? Ей интересно узнавать брата, такого противоречивого, неопределённого, взрывоопасного. В нём слишком много загадок, разгадывать которые очень-очень хочется. Фрея откидывает назад обрезанные под каре волосы и смотрит на него вопросительно, видя лишь очертания его образа в контровом освещении, щурясь от ярких лучей солнца. – Знаешь, пожалуй, да, – отвечает он, немного помедлив. – Несмотря на то, что здесь никогда не бывает спокойно, я доволен. – И ты не боишься смертельной опасности, которая над всеми нами нависла? Она и не поняла, в какой момент "они" стали "мы". Фрея слишком быстро стала Майклсон. И эти семейные узы нерушимы. – Если бы боялся, сбежал бы туда, где никто меня не найдёт. Но мне никогда не будет достаточно просто безопасности, просто жизни. – И, может, даже счастья? Он тихо смеётся. – Я не допускаю возможность быть счастливым, не будучи королём. Она качает головой. Ему всегда нужна будет сила. Семьи, даже любимой дочери – ему никогда и этого не хватит. Он слишком властен, слишком тщеславен, слишком король. Ему нужно, чтобы перед ним склонялись и трепетали, боялись, помнили. – Тебя это однажды погубит. – Я знаю, Фрея, знаю. В этот момент на пороге появляется слуга. – Здесь Камилла о'Коннел, – лаконично сообщает он. *** – Какого чёрта?! Какого чёрта ты вернулась?! Клаус кричит так, что окна едва не вылетают. Он в бешенстве, потому что считал, будто может быть спокоен хотя бы за неё. Но нет же! Вдобавок ко всем их проблемам теперь и это. Фрее кажется странным, что Ками так безмятежна под откровенным ором её брата. Конечно, психологи отличаются выдержкой, но не настолько же! Клаус едва не порывается придушить её, но вовремя сдерживается. Этой девушке он не может причинить боли. Не из-за особого трепета, а из-за того, что она слишком ломкая и уязвимая. Пальцем ткнёшь – рассыпется. Во внутреннем дворе возникает Элайджа, который на удивление тепло приветствует Камиллу. Помнится, лишь она могла хорошо повлиять на Клауса. Да и ему самому она однажды очень помогла, когда он был не в себе. Гибрид угрожающе цедит: – Ты не послушалась меня и вернулась, теперь, имей ввиду, с тобой может случиться очень много плохого. И никто из нас может не успеть спасти тебя в очередной раз. Ками его угрозы мимо ушей пропускает, улыбается тепло и говорит о том, что не смогла больше оставаться вдали от родного города, о том, что всё это её жизнь, наследие её семьи, а ещё она хочет в эти трудные времена быть рядом с Майклсонами. И Фрея чувствует, что, очевидно, заразилась паранойей от брата. Потому что ни единому её слову отчего-то не верит. Однако старается отбросить подобные мысли как можно дальше. Это же Ками, в конце концов! О'Коннел между тем подходит к Клаусу и мягко кладёт руку ему на плечо. – Не кричи так. Всё в порядке. Услышав, видимо, сверху ор Клауса, Кэролайн спускается по лестнице, чтобы посмотреть на происходящее. Сходу она замечает немного пухленькую, но очень миловидную блондинку, положившую руки на плечи Клауса и что-то уверенно ему втолковывающую. Выглядит это странно, поскольку мало кому он бы позволил подобное. А ещё Кэролайн чувствует запах человеческой крови. – Кто тут у нас? – нараспев произносит она. Клаус поднимает взгляд и предостерегающе на неё смотрит, явно давай понять, что Ками трогать нельзя. Форбс брови приподнимает, рассматривает незнакомку небрежно. – Кэролайн, это Ками. Ками, познакомься с Кэролайн, – сдержанно представляет Элайджа, стремясь разрядить обстановку. – Если с её головы, – Клаус указывает на подругу, – хоть волосок упадёт – ты очень горько пожалеешь. Не удержался, пояснил всё-таки. Кэролайн закатывает глаза. Больно надо! – Там за стенами пол Нового Орлеана мешков с кровью ходит, мне сто лет не сдалась твоя подружка, –пренебрежительно заверяет она, мгновенно теряя интерес к Камилле и направляясь в сторону подвала, где лежат запасы вампирского пропитания, регулярно обновляемые. Та же, напротив, внимательно рассматривает новую обитательницу дома Майклсонов. – Кто это? – спрашивает она. – Старая знакомая с некоторыми отклонениями, не обращай внимания, – отмахивается Клаус. Ками, как психолог, предельно бы заинтересовалась, да только вот она сама не своя. И совсем не помнит, чем вызвано неопределённое странное ощущение. *** – Бледный конь. Бледный конь, Элайджа... – бормочет Фрея. – Что это такое? Ему удалось узнать. Светловолосая бледная ведьма, найденная где-то Неясытями, смогла продолжить пророчество. Оружие против них есть. Она сказала, что это бледный конь. Они на шаг приблизились к загадке. А, может, и отдалились – это как посмотреть. Потому что никто из них ни малейшего понятия не имеет, что это за конь такой. Второй день они ломают голову, пытаясь найти объяснение. Да только нет ни единой зацепки. Клаус пропал куда-то ещё вчера. Для него отлучки без объяснений – норма. И возникает он взбудораженный, растрёпанный совсем неожиданно. Уличного пальто не снимает, безумным взглядом на брата с сестрой смотрит. И кричит громко-громко, что очевидно же, чем является проклятый "белый конь". За считанные минуты дом вверх дном переворачивает, ищет что-то, но никак не может найти. Бесится, из угла в угол по комнате мечется. Как полоумный звонит Хейли, спрашивая о какой-то игрушке, что он некогда дал Хоуп. Всё безрезультатно. Несётся по направлению комнаты Кэролайн, дверь распахивает и с порога кричит: – Ты её взяла?! Признавайся! Форбс в это время в одном халате полулежит на кровати и ногти красным лаком покрывает. Резкое появление Клауса её ничуть не смущает, как и его очевидное бешенство – для него такое состояние вполне типично. – Что взяла? – спрашивает невозмутимо, даже занятия своего не прерывая. – Лошадь! Деревянную лошадь! – Какую к чёрту лошадь? Ты совсем рассудком повредился? Он сразу видит, что она не причём. Но кто тогда? Никого больше не было в доме! И тут, Клаус резко вздрагивает. А потом зажмуривается и буквально по стене сползает. Кто знал о том, что он когда-то вырезал для маленькой Ребекки деревянную игрушечную лошадку? Кто знал, что потом он давал её Хоуп? Кто мог догадаться, что сделана она была по иронии судьбы из белого дуба – единственного, что может убить первородных? Кто был в доме в эти дни и любой разговор мог услышать через распахнутые двери? Кому Никлаус Майклсон доверял? Такой человек был один – его психолог. *** Хейли видела, как оторвали голову её мужу. Тому, кто стал ей семьёй, кого она со временем искренне полюбила. А теперь он мёртв безвозвратно из-за всех этих интриг и вампирских войн, которые к нему даже не имели отношения. Мёртв из-за неё и из-за семьи Майклсонов, к которой в какой-то момент она стала неразрывно принадлежать, и чёрта с два что-нибудь с этим сделаешь. Тристан убил его просто чтобы напугать их, чтобы вынудить отдать медальон. Но вот, он сам теперь их пленник. Они не поддались угрозам, а осмелились самостоятельно взять его. И сделать с ним это. Теперь он окончательно заточён при помощи оружия, которым хотел запечатать их. Красивый пассаж. Да только Джексона этим не вернёшь. Хейли запирается у себя в квартире, не разговаривает ни с кем и не отвечает на звонки. А Элайджа взглядом тоскливым в окно смотрит, туда, где за закрытыми ставнями она спряталась. Он буквально через эти метры и немного улицы, что их разделяет, ощущает её боль. Только он никак ей не поможет. – Так и всё? Мы обезопасили медальон, – задумчиво произносит он, отвлекаясь от тяжёлых дум о несчастной волчице. – Но осталась чёртова лошадь, – качает головой Клаус. – Нет ни её, ни Ками. Ками, очевидно, была под гипнозом – зачем иначе ей красть единственное оружие против нас? Значит, лошадь нужна была вампиру. Тристан и компания рассчитывали только на медальон и сыпали своими вечными угрозами, убив Джексона. Значит, у них оружия нет. Кто тогда может стоять за всем этим? Они очень скоро об этом узнают. Потому что в нынешние времена каждый день новые ужасные открытия приносит.