Не на первой полосе

*** Черный седан катил плавным ходом по загруженной дороге в сторону Судебно-Медицинского Центра. Он следовал за черной служебной машиной, на дверях которой красовались гербы Скотленд Ярда. Водитель учтиво молчал, давая присутствующим женщинам возможность свободно поговорить. - Меня интересует ваш сон вчера, - проговорила негромко журналистка. – О чем он был? Салливан сказал, что это был кошмар, который вызвал у вас наичистейший ужас. - Просто какой-то плохой сон, - махнула безразлично рукой Чарли, после чего поставила локоть на раму окошка со своей стороны. – Всякий человек переживает подобное во время первой фазы сна. Изабелла громко вздохнула. - Мне и, как я поняла со слов студента, Эрике вчера снился один и тот же сон, - заговорила сдержанно она. – И у нас обеих он был о маленьком мальчике. Ночь, фонарный столб, ливень. Выстрел, крики мальчика, зовущего свою мать… Если мадам и хотела удивить коллегу, у нее это получилось. Она подняла глаза на зеркальце заднего вида и встретилась взглядом с патологоанатомом. У той были широко распахнуты глаза, а рот был приоткрыт. Но с этих губ не слетало ни звука. - Могу догадаться, что у вас было примерно то же самое, - спокойно произнесла журналистка, устало моргнув веками. – Не бойтесь делиться, даже если вам и кажется, что это слабость. - Я не сортировала этот случай в раздел слабостей, - отмахнулась негромко будущая мать, поворачивая голову к окну. – Вы же знаете, что у меня, в отличие от вас, мозг ученого. Я не говорю, что вы лишены аналитических способностей, но вы больше описываете факты со стороны наблюдателя. Я же ищу всему объяснение, причину, доказательство, являюсь инициатором их появления. И я не верю в сверхъестественные совпадения подобного рода. - Но ведь вы допускаете мысль, что в нынешней ситуации есть нечто сверхъестественное? – решил подать голос Себастьян, плавно поворачивая руль. Чарли помолчала некоторое время, пытаясь подобрать подходящие слова для ответа на вопрос. - Я допускаю, что на данный момент я не могу точно объяснить происходящее научными доводами, - сказала она, немного разочарованно нахмурив брови. – Но, как я поняла из фактов нашего нового дела, эти сны являются лишь человеческим предчувствием. Могу лишь обещать, что расследование будет запутанное. И для многих оно будет эмоционально насыщенным. Суд-мед эксперт судила логично, ее слова не вызывали разногласий. Все понимали, что она была права. Они вскоре подъехали к современному зданию Судебно-Медицинского Центра, при котором существовала столь же внушительная больница. Заняв пустые места на парковке, из обеих подъехавших машин вышли все члены следовательской команды и направились внутрь. Доктора Чарли Беннет знали все в учреждении, и потому ее в этот день встретили с радушием, хоть и сдержанно. - Доктор Беннет! – воскликнула секретарша в лобби за стойкой, когда увидела знакомого врача больницы. – Надо же, какой сюрприз! И, смотрю, у вас малыш подрастает. - Да, как и следует по законам природы, - с широкой счастливой улыбкой ответила беременная женщина, уже по привычке положив обе ладони на свой немаленький живот. – Но, боюсь, сегодня я буду неофициально «при исполнении». Сегодня вместе со мной детективы, мы расследуем дело. Секретарша дружелюбным взглядом обвела посетителей. Но ее выражение изменилось, когда она посмотрела на журналистку. В ее взгляде появилось что-то, граничащее с шутливым раздражением. - А вас я помню, мадам, - с легким смешком произнесла она. – Вы к нам поступали много раз. - Да, было дело, - пожала плечами Изабелла. Ей было не очень приятно подобное внимание к ее персоне. - Значит, вы к юному мистеру Фишеру? – быстро переключила тему секретарша, вновь смотря в лицо патологоанатому. – Нас извещали, что к нему прибудут из Скотленд Ярда по поводу… произошедшего. - Нет, сначала мы хотели бы направиться в морг, повидать родителей юного мальчика, - вмешался в разговор детектив Дорсет, делая шаг к стойке. Его массивная тень расползлась по столу секретарши. - Хорошо, сэр, я сейчас же выпишу ваши пропуска, - отозвалась с готовностью женщина, садясь за стол и начав быстро заполнять бумаги. Следователи быстро произвели поименную перекличку, чтобы было достаточно информации для временных пропусков. Секретарша так же проворно поднялась с места и протянула посетителям нужные документы. – Тела оставили в прозекторской на ваше имя, сэр, туда уже прибыл суд-мед эксперт из Скотленд Ярда. Он ждет вас там. Поблагодарив сотрудницу больницы за работу, все пятеро прошли внутрь здания и загрузились в лифт. Когда двери открылись, они сразу же увидели мужчину в белом халате, стоявшего к ним спиной и разглядывавшего объявления на доске на стене в коридоре. Услышав шум лифта, он сразу же обернулся. Это был молодой мужчина среднего роста с густыми короткими волосами и «цыплячьей» шеей. Легкая, почти незаметная щетина на подбородке и щеках, водянистые глаза и брови, которые от природы были немного изогнуты, отчего казалось, что он о чем-то постоянно сожалеет. Обычная светлая рубашка, поверх которой на плечах висел белый медицинский халат. На его нагрудном кармашке красовалось рабочее удостоверение, а на шее висел стетоскоп. - Доктор Беннет! – приятно удивленно воскликнул мужчина, увидев среди группы посетителей знакомое лицо. – Вот уж вас я не ожидал сегодня встретить. - А, Сайлес, здравствуйте, здравствуйте, - с улыбкой на губах произнесла доктор, подходя к врачу и после чего пожав ему руку. Ее улыбка медленно померкла. – У вас чертовски усталый вид, Сайлес. - Я дежурил тридцать часов подряд, никак не мог перевести дух, - устало вздохнул тот, хотя и держался все еще уверенно и бодро. Пытался сохранить свое достоинство, все-таки. – Но это пустяки. Происшествие этой ночью совсем сбило меня с толку… Чарли представила своих коллег из Скотленд Ярда и газеты “England Current”. Все коротко обменялись между собой рукопожатиями. - Я – доктор Джонатан Сайлес, ординатура, - представился вежливо врач, держа руки за спиной. – Этой ночью во время моего дежурства к нам поступили тела супругов Фишеров и их младенца. А так же и сам Ной. Я введу вас в курс текущего дела. - Давайте сначала взглянем на тела, а потом мы разберемся с планом дальнейших действий, - высказался Салливан, старший по званию среди присутствующих. – К мальчику мы пойдем позже. *** - Простите, сэр? - вежливо обратился к старшему детективу ординатор, когда они остались одни у дверей в кабинет Чарли. Пока остальные с чем-то возились внутри кабинета со стеклянными стенами, Салливан решил подождать снаружи. Доктор этим воспользовался, чтобы быстро переговорить с ним тет-а-тет. Плотный мужчина взглянул на врача. - Да, доктор Сайлес? – вопросительно поднял брови он. - Я не хотел говорить это прямо перед доктором Беннет, я отлично знаю, какая она упрямая и неугомонная, - неловко замялся молодой мужчина, но тактично продолжил. – Я должен предупредить, что при ее положении я бы не советовал ей присутствовать на вскрытии мистера и миссис Фишер. Я принимал тело Елены Фишер, и… ее нерожденного ребенка. Мне пришлось изъять малыша из чрева, но спасти его я не смог. Тело ребенка вернули на его место внутри ее матери для вскрытия, именно поэтому я считаю, что эта «картина» может отрицательно сказаться на докторе Беннет в психологическом смысле… Надеюсь, вы меня понимаете. По мере объяснения ординатора Салливан лицом все серел и серел. Он отлично понимал, о чем говорил его собеседник, и чем дальше, тем больше он уверялся, что привозить на это вскрытие свою беременную жену было грубейшей ошибкой. Когда он повернул голову в сторону и устремил свой взгляд на людей, которые были в кабинете, он вздохнул и задумался. Сейчас Росс помогал Чарли надеть свой медицинский халат. Женщина пригладила его ладонями, любовно прикасаясь к этому привычному одеянию. Покопалась в карманах, с неловким смехом показала коллегам какие-то бумажки, которые она нашла… Эта женщина была в своей «рулевой рубке», и ее супруг понимал, что здесь его юрисдикция заканчивается, что в этом Судебно-Медицинском Центре он не сможет ею помыкать, а это, скорее, у нее здесь больше прав и привилегий. И ведь, действительно, вид разрезанной матки бедняжки Елены и ее мертвого зародыша может вызвать шок у Чарли, который может повлечь за собой не самые хорошие последствия. Салливан, смотря сейчас на свою жену, заметил, что халат не мог скрыть ее беременности, как если бы она не могла бы скрыть своим дерзким и неусидчивым поведением свои слабости… Мужчина решил, что ее ни в коем случае не стоит пускать в прозекторскую. - Спасибо, доктор, - быстро пробормотал старший детектив, даже не посмотрев на собеседника, после чего проворно открыл стеклянную дверь и сделал широкий шаг за порог. – Чарли! Все присутствующие обернулись на этот строгий и достаточно громкий зов, их улыбки медленно померкли. Серьезный вид старшего члена следовательской команды не внушал ничего хорошего. - Салли, что такое? – спросила спокойно патологоанатом. Брови детектива нахмурились, губы вытянулись в неровную, но тонкую линию. Он решил не отступать. - Чарли, ты останешься здесь, - железно произнес он, намекая на то, что это не тот случай, когда с ним можно было бы спорить. – Ты не будешь присутствовать при вскрытии. Тебя заменят суд-мед эксперт, который нас там уже ждет, доктор Сайлес и Себастьян, людей у нас достаточно. - Салли!.. - Не спорь со мной! – отрезал мужчина, когда супруга начала было возмущаться. Остальные застыли на месте и даже старались не дышать. Они понимали, что сейчас стоит быть тише воды и ниже травы. Мистер Дорсет указал в сторону «холодной» части здания. – Там сейчас лежат два трупа моих коллег, молодая супружеская пара. Тела Адама и Елены Фишер. Елена была на восьмом месяце беременности, ее ребенок умер прямо в ее чреве, а докторам пришлось разрезать матку, чтобы попытаться его хоть как-то спасти. В таком виде их и оставили. И я очень не хотел бы, чтобы даже Изабелла это видела, не говоря уже о тебе! Чарли застыла, смотря на своего мужа, лысая голова которого в некоторых участках покрылась красными отметинами. Это происходило тогда, когда хозяин этой головы переживал сильнейшие эмоции. Сейчас, судя по его исказившемуся лицу и заблестевшим от волнения глазам, можно было понять, что мужчина был даже зол. Будучи «лидером» этой неофициальной следовательской команды, он не терпел неповиновения. Куда хуже дело, когда спор велся с его беременной женой. Всегда относившийся ко всему на свете со скептицизмом Росс оживленно моргнул, когда понял, что его напарник не зря начал этот разговор со своей супругой на глазах коллег. Обернувшись на других взрослых в комнате и поняв, что ни журналистка, ни ее подчиненный не собираются подавать признаков личного мнения, младший детектив решил вставить в сценарий драматической пьесы свою реплику. - Я согласен с Салливаном, вам не стоит туда заходить. И вам, Изабелла, тоже, - проговорил уверенно Росс. – Людей и так много. Чарли обернулась и покосилась на напарника своего мужа. Она явно была недовольна. - Чарли, давайте останемся, - раздался тихий, но настойчивый женский голос с другой стороны. Женщины встретились взглядом. Чарли начала искренне недоумевать тому факту, что эта журналистка, которая отличается не меньшим упрямством, чем она сама, решила в этой ситуации сдать назад. В карих открытых глазах Изабеллы читалось и сочувствие, и смиренность, и настойчивость. Патологоанатом взвесила все в уме и обратила внимание на одну интересную деталь: оба старших авторитета среди присутствующих пришли к одному мнению. Женщина глубоко вздохнула. - Ладно, ладно. Ваша взяла, - пробурчала недовольно она, поерзав плечами, чтобы с них сползло ее медицинское одеяние. – Себастьян, возьмите мой халат. Побудете моим заместителем сегодня. Диктофон в кармане. Молодой человек бессловесно помог коллеге избавиться от этого белоснежного куска ткани и, вежливо передав свои вещи своей опекунше, накинул на свои плечи белый халат. Салливан и Росс переглянулись. Они оба были рады, что их спор пришел к мирному согласию. Изабелла слабо улыбнулась беременной женщине, после чего перевела свое внимание на подопечного. Она похлопала его по плечу и передала ему его фотоаппарат. - Итак, господа. Пора браться за дело, - воскликнул старший детектив, показав выпрямленный большой палец ожидавшему за дверью ординатору больницы. – Дамы, оставайтесь здесь. Возможно, позже я отпущу доктора Сайлеса, чтобы он проводил вас к мальчику. Думаю, это лучшее, что можно сделать. Женщины проводили мужчин взглядом. Себастьян перед тем, как выйти, обернулся через плечо. Мадам поджала губы и помахала ему, чтобы тот не отставал. Так ничего и не сказав, лишь хмыкнув в ответ, демон ушел. - Наверное, это один из тех случаев, когда надо решать: семья или работа, да? – иронично, немного печально спросила Чарли, уложив обе ладони на живот. - Ничего, ничего… Сейчас у вас уже другие приоритеты, - улыбнулась в ответ Изабелла, подбадривающе похлопав подругу по плечу. – Работу можно отложить. Развитие ребенка – нет. - Интересно, та женщина, Елена, она ведь была аналитиком в убойном отделе? Вдруг она погибла из-за своего служебного долга? – понизив голос, спросила патологоанатом, взглянув на собеседницу. – Ведь ее работа тоже связана с судьбами людей… Если и так, она выбрала работу, когда на другой чаше весов были ее дети… - В ее случае ее выбор привел лишь к печальным последствиям, м? – с грустью произнесла журналистка. Ее брови печально изогнулись. Наступила пауза. Беременная женщина подняла безоружный взгляд на собеседницу. Изабелла нервно сглотнула, осознав, насколько жалостливым был этот взгляд. Так не похоже на боевую, упрямую Чарли… Она опустила взгляд на свой живот, в котором рос ее ребенок, и сильнее обхватила его руками. «Никому тебя не отдам, малыш…» - подумала она, обращаясь к тому маленькому существу, который нуждался в заботе и защите. Изабелла снова похлопала коллегу по плечу. Даже если в своей жизни она выбрала работу, она с уважением относилась к тем, кто сделал другой выбор. Возможно, Чарли отважилась на нечто большее, на что не смогла пойти она сама. *** - Да уж… Сегодня прямо-таки день «живых» сюрпризов! – воскликнул с чувством Салливан, остановившись в дверях прозекторской и разведя руками. Он невольно улыбнулся знакомому лицу, обладатель которого стоял посреди холодного помещения. В то же самое состояние погрузились и Росс, и даже Себастьян. Посреди прозекторской между двумя каталками с телами жертв стояла тонкая фигура мужчины, облаченного в белых халат. Когда в помещение зашли новые посетители, он не повернулся к ним, лишь покосился глазами. Глазом… Одна половина лица дружелюбно поприветствовала вошедших, пока вторая оставалась совершенно неподвижной. Несложно было догадаться, что это был тот самый судебно-медицинский эксперт из Скотленд Ярда. Доктор Джим Фергюссон, с которым они вместе расследовали дело в аэропорту Гатуик. - Давно не виделись, господа, - сказал он, пригладив нагрудный кармашек своего медицинского халата. – В этот раз, как я могу судить, вы решили расследовать дело без «лучшей половины»? Они не обменялись рукопожатиями, так как на их руках уже были стерильные перчатки и в целях полнейшей стерильности они решили не прикасаться ни к чему без особой надобности. Вошедшие опустили взгляды на тела жертв, нахмуренные лица выдали их негативную реакцию. Мужчины бессловесно решили занять свои места. Доктор Фергюссон начал оперативную подготовку к вскрытию, доктор Сайлес стоял в стороне, ожидая указаний. Себастьян, поставив свой черный футляр на отведенное ему место на одной из медицинской тумб, начал проворно собирать и подготавливать к работе свой фотоаппарат. Салливан встал неподалеку с блокнотом для улик наготове, а Росс выкатил на середину помещения прозрачную доску, чтобы доктора и он сам могли фиксировать свои рабочие наблюдения. - Знаете, доктор Сайлес, я думаю, мы тут вполне управимся, - высказал свое мнение старший детектив, обращаясь к мужчине в халате. – Не могли бы вы проводить наших дам к юному Ною? Так мы всем найдем занятие. - Хорошо, сэр, я с вами согласен, - кивнул бодро ординатор, кивнув головой. – Тогда я вас покидаю. Врач удалился, оставив следователей в помещении. Доктор Фергюссон обвел коллег взглядом. - Работы будет много, - сообщил он, подтянув на своих ладонях резиновые перчатки. – Скверное дело, господа… Считаю, что полная мобилизация, устроенная комиссаром Стоуном, вполне резонна. Да, это он отозвал меня от дела, над которым я работал. Все-таки, за 48 часов были убиты два сотрудника Скотленд Ярда, я бы тоже на месте комиссара рвал и метал. На нас лежит большая ответственность, так что давайте сосредоточимся. Детектив Даррелл, прошу вас записывать на доске то, что я вам скажу. Мистер Микаэлис, а вы как всегда - делайте свою работу. - Да, сэр, - отозвался Себастьян, останавливаясь рядом со своим, с этого момента, временным начальником. Он аккуратно передал ему диктофон Чарли. Фергюссон продел провод через свой халат и прикрепил микрофон от диктофона на белоснежном воротнике. Мужчина прочистил горло. - Я, доктор Джим Фергюссон, провожу вскрытие тел Елены Фишер и Адама Фишер. Ассистируют младший детектив убойного отдела Скотленд Ярда, Росс Даррелл, и фотограф-криминалист из ”England Current”, Себастьян Микаэлис. Наблюдает за вскрытием старший детектив убойного отдела Скотленд Ярда, Салливан Дорсет, - по памяти безо всяких запинок проговорил ровным голосом патологоанатом, встречаясь взглядом с каждым вышеупомянутым. – Осмотр и вскрытие тела детектива Адама Фишера будут произведены в первую очередь. Доктор остановился у изголовья каталки с мужчиной, другие так же сосредоточились на упомянутом теле. Себастьян сделал несколько снимков трупа. - Детектив Адам Фишер. 34 года, на службе в Скотленд Ярде – 6 лет. Женат, имеет ребенка. Неофициально – двух, - начал перечислять общеизвестные факты Фергюссон. – Убит в результате двух пулевых ранений в грудь. Начинаю извлечение пуль. Доктор взял с катающегося столика с инструментами скальпель и, настроив лампу над каталкой с телом, наклонился над грудью застреленного и аккуратно сделал надрез поочередно на месте двух отверстий от пуль, после чего отложил лезвие и взял в руки пинцет. - Одна попала в сердце, вторая угодила в мышечную массу чуть выше, - мужчина осторожно раскрыл рану пальцами свободной руки, начав проталкивать вглубь концы пинцета. – Пули засели в теле, не прошли навылет… Пули сохранились, не деформировались. Росс принял в металлический тазик пули, извлеченные экспертом, отложил на свободный катающийся столик для улик, после чего отошел к доске и быстро записал первые сведения. Себастьян сфотографировал улики. Фергюссон отложил инструменты. - Тело. Спортивное телосложение, - обратил внимание он, ощупав предплечья жертвы, под кожей которых пряталась недурная масса мышц. Доктор тем же образом изучил сложение икр убитого. – Хм, хорошо развиты мышцы и ног, и рук… Однако тело в полном порядке, не считая ран от пуль. - Значит, он не ввязывался в драку с убийцей. Стреляли на дистанции, - предположил младший детектив. - Пули угодили в тело спереди. Возможно, он видел лицо убийцы, - рассудил фотограф. - И, причем, он его узнал, - сообщил свое предположение Салливан, пролистывая записи, лежавшие в папке с документами. – Когда его обнаружили, он лежал на спине. Если бы он бежал навстречу убийце во время выстрела, он бы упал навзничь, то есть на грудь. Говорят, на его лице было, цитирую: «Удивление, граничащее с ужасом». Возможно, он узнал убийцу, и это ввело его в состояние шока. Потому он и замер, отчего беспрепятственно получил эти две пули… - Хм… А пули 9-ого калибра, - рассудил Росс, внимательно разглядывая пулю. Вертя ее в своих пальцах, он поднес руки близко к своему лицу. - Револьверные? – спросил Себастьян, поднимая взгляда от глазка своего фотоаппарата на детектива, стоявшего с другой стороны от каталки с трупом. - Да, похожи на револьверные, - после недолгой паузы кивнул тот. Он опустил руки с пулей и задумчиво поднял глаза в пространство. – Посмотрим… Какие револьверы стреляют пулями девятого калибра и какие из них в доступе в этой стране? - Ха! Ну, знаете, - саркастично громко харкнул Фергюссон, на секунду прерывая осмотр тела жертвы. – Продажа оружия бывает и нелегальной. Умные негодяи всегда смогут найти лазейку в наших идеальных системах. - Но единственное оружие, которое достать очень легко и которое стреляет пулями 9-ого калибра, это Кольт «Питон», - выразил свое профессиональное мнение Салливан, скрещивая руки на груди. – Он очень распространен среди защитников закона и любителей оружия в целом. - Защитников закона? – переспросил Фергюссон, резко останавливая свое занятие и зацепившись кривым взглядом за тучного детектива. Тот растерялся на мгновение, но сразу же кивнул и одновременно с тем пожал плечами. - Хм… - патологоанатом опустил глаза… глаз… обратно на вскрытый участок на груди трупа. Остальные присутствовавшие мужчины приблизились к каталке и склонились, устремив взгляды туда, куда смотрел эксперт. Им было интересно узнать, что такое увидел Фергюссон, что заставило его так задуматься. Внезапно мужчина громко выкрикнул какое-то междометие, что-то между «а» и «о», после чего обошел каталку и остановился у изголовья каталки с телом Елены Фишер. - Аналитик Елена Фишер, 32 года, на службе в Скотленд Ярде – 4 года, бла-бла-бла… - в состоянии неожиданно нахлынувшего возбуждения нетерпеливо пробормотал он, передвигая лампу от одного тела к другому и схватив со столика чистый скальпель. – Микаэлис, снимок грудной клетки Елены, быстро! Пока все чисто и красиво. Демон выполнил этот непонятный приказ, быстро, но аккуратно, чтобы снимки вышли четкими. Он запечатлел два отверстия на груди погибшей. Как только щелкнул затвор, его грубо оттолкнул в сторону врач, который тут же принялся вскрывать пулевые ранения женщины. Никто не решался нарушать молчание, ибо все понимали, что ответ скоро прозвучит, очень скоро, учитывая нетерпение и скорость движений рук патологоанатома… Казалось, что лезвие, которое держал в своих руках эксперт, совсем не касалось бледной кожи трупа, надрез получился быстрым, словно он появился из ниоткуда. Когда на теле на месте пулевых отверстий проявились ясные следы разреза, доктор отложил, почти отбросил от себя скальпель и схватил пинцет. Вскоре в чистый металлический тазик со звоном упали две маленькие пули. - Что скажете, детектив Даррелл? – спросил Фергюссон, сгорбившись и приложив в задумчивости указательный палец к губам. Другую руку с окровавленным пинцетом он завел назад, приобняв себя локтем. Было ощущение, что это был художник-экспрессионист, который в несколько секунд набросал цветовую композицию на холст, а потом попросил конструктивной критики. Росс взял в руки одну из пуль и внимательно осмотрел, повертев в пальцах. - 9-тый калибр, та же царапина на боку… - произнес свой вердикт мужчина. – Тот же пистолет!.. - Да. А теперь, господа, - призвал всеобщее внимание патологоанатом, вставая между двумя каталками и взмахнув руками, нарисовав в воздухе сферичную форму. – Взгляните на оба тела. Супруги. Оба из убойного отдела Скотленд Ярда. Убиты поочередно в течение 48 часов. Оба получили две пули в грудь… - Две пули в грудь! – воскликнул в озарении Росс, поворачиваясь к своему напарнику. – И Кольт «Питона», Салливан! - Так учат стрелять в полицейской академии, - подхватил тучный мужчина, раскрыв в удивлении глаза. – А Кольт «Питона» распространен среди полицейских, а если быть точнее, среди полицейских старшего поколения… - Господа, мы за эти полчаса сузили круг подозреваемых до нескольких сотен, - резюмировал Фергюссон, поправляя свои очки. – Кто бы это ни был, наш убийца был каким-то образом причастен к делам Скотленд Ярда. Наш убийца – полицейский. *** Женщины застыли, когда доктор Сайлес остановился у одной из палат и галантно указал в ее сторону выпрямленными пальцами. Это было крыло в больнице для особо нуждающихся во внимании пациентов. То есть тяжело, смертельно больных пациентов. Эта палата была изолирована, стены были прозрачными, но неровными, отчего все, что находилось внутри, искажалось при движении смотрящего. Внутри патологоанатом и журналистка разглядели силуэт маленького ребенка в современно оборудованной больничной койке, накрытого по грудь мятного цвета одеялом. Можно было увидеть, что его голова была гладко побрита, отсутствовали брови, а на нос и рот была надета кислородная маска детского размера. Грудь мальчика еле заметно вздымалась и опускалась, вторя ритму его медленного, немного затрудненного дыхания. - Господи, что с этим ребенком? – спросила шокировано Чарли, взволнованно прижав вытянутые пальцы к губам. – Сайлес?.. Мужчина, сделав шаг к женщинам, прочистил горло и опустил безнадежный взгляд в пол. - Бледность кожи, вялость, ледяные конечности, - начал перечислять симптомы он. – Его костный мозг с величайшим трудом вырабатывает клетки крови. Суд-мед эксперт нервно сглотнула, опустив руку и устремив стеклянный взгляд на хрупкую фигурку по ту сторону прозрачной стены. Ученый в душе женщины взял верх. - Лейкемия, - холодным, тихим голосом прошептала женщина. Она снова сглотнула. – Рак крови. - Его родители погибли, из родных нет никого. Мальчик со вчерашнего дня – абсолютная сирота, - печально проговорил доктор Сайлес, взглянув на смертельно больного пациента, а потом резко опуская взгляд. Он сунул руки в карманы, выражая таким образом свою беспомощность. – У него редкая группа крови. А чтобы кровь совпала по всем обязательным маркерам… Такую найти фактически невозможно. Боюсь, мы бессильны. Мы ничем не сможем помочь бедняге. - Ной… - сильно нахмурилась от безнадежности положения Изабелла, прикусив губу и помотав головой. - Пока что с ним нельзя говорить, он без сознания, - сообщил спокойным голосом ординатор, взглянув на часики на запястье. – И даже когда придет в себя, воспоминание об убитых родителях и нерожденной сестре могут вызвать у него сильнейший шок, депрессию и агрессию. Все это может ускорить его смерть. - Сайлес, вы же почти два дня на ногах… Поезжайте домой, отдохните, придите в себя, - обратилась к нему вдруг Чарли. – Тут есть люди, которые вас заменят. А мы постоянно будем крутиться рядом. Если хотите быть полезным, поезжайте домой. Мужчина поморгал глазами, явно пытаясь поспеть за скоростью мыслей патологоанатома. А потом он прикрыл глаза и слабо улыбнулся. - Я сделаю, как вы сказали, - проговорил он, медленно кивнув головой. – Я вернусь к вам к вечеру. Ординатор удалился с разрешения дам. Те, занятые мыслями о маленьком мальчике, даже не заметили ухода врача. - Хуже ситуации не придумать… - глухо буркнула беременная женщина, уперев кулаки в бока. – Мы ведь не знаем, может, ему все еще угрожает опасность от убийцы, и его показания, как свидетеля, могут быть полезны, чтобы ему помочь. Но мы не можем получить от него сведения лишь потому, что допрос может очень плохо сказаться на его состоянии… Кошмар, давно мне не было так страшно! Изабелла ничего не говорила, сверля стеклянным взглядом прозрачную стену, за которой лежал умирающий мальчик. Она теребила пальцами губу, пытаясь как-то справиться с переживаниями. От слов коллеги стало хуже. - Действительно, тут ничем нельзя помочь… - пробормотала грустно она. – Что же делать… - Изабелла, нам с вами надо связаться с мальчиками и обговорить нашу ситуацию, - после недолгой паузы обратилась к подруге Чарли. – Думаю, вскрытие Фишеров дало какие-нибудь результаты. И еще связаться с убойным отделом, может, другие детективы и аналитики смогли прийти к какому-нибудь заключению тоже. Мы сможем соединить все кусочки, и так, возможно, к утру мы сможем найти виновника этой ужасной трагедии. Журналистка ничего не ответила. Она лишь рассеяно покивала, глазами смотря на картонку в своих руках. Она всматривалась в улыбавшееся лицо маленького мальчика. Большим пальцем она провела по щеке сфотографированного беззащитного невинного существа, после чего подняла глаза и всмотрелась в фигурку мальчика, что лежал в койке по ту сторону прозрачной стены. На поверхности этой стены женщина разглядела так же и свое неясное отражение, то, как заблестели повлажневшие от слез глаза. «Пожалуйста, продержись, Ной… - мысленно обратилась к нему Изабелла. – Дай нам немножко времени…». *** Объединившись и обменявшись находками и сведениями, следователи попытались связаться с убойным отделом Скотленд Ярдом, однако те были в режиме «закрытых дверей», то есть, как на суде, они обрабатывали всю имеющуюся информацию. Но, несмотря даже на это, детектив Дорсет, воспользовавшись устройствами в административном офисе больницы, передал в свой отдел документы с новыми уликами. Комиссар Стоун в ответ все же позвонил и сказал, что к вечеру они поделятся и результатами своего расследования. До тех пор неофициальная следовательская группа оставалась в Судебно-административном Центре. Как бы Чарли не упрашивали, она ни в какую не согласилась возвращаться домой. Она, гуляя по этажу тяжело больных пациентов (чтобы не отходить далеко от остальных), выполняла работу доктора Сайлеса, ординаторскую. Заходила в палаты больных, проверяла их состояние, поток и уровень лекарств и прочее. Она начинала уставать, но не замечала этого: она была слишком рада тому, что у нее появилась возможность немного поработать. Доктор Фергюссон был в прозекторской, обрабатывал тела погибших. В этом случае от него требовалась щепетильность, так как сейчас у него было еще и тело маленького зародыша, который, как оказалось, после рождения мог бы стать сестрой для Ноя… Себастьян вместе с Россом работал в административном офисе этажом ниже. Фотограф обрабатывал имеющиеся фотографии, чтобы его госпожа могла приложить их к статье для утреннего выпуска, а детектив связывался с коллегами из отдела и ждал от них информации по делу. Старшие в команде, Изабелла и Салливан, сидели в кабинете напротив палаты юного Ноя и занимались каждый своей работой. Журналистка работала над статьей, а старший детектив просматривал имеющиеся документы, в лишний раз перечитывая каждый лист, и заполнял протокол по делу. Таким образом шло время. Оно текло, подобно подсохшему меду. Вязко, медленно. Иногда и вовсе останавливаясь. Но, когда время близилось к восьми вечера, происходящее внезапно закрутилось так, словно в мед подмешали каких-то энергетиков. Этому способствовал сначала оживший Росс. - Эй! – воскликнул он, с шумом распахивая дверь в кабинет, где сидели старшие в их следовательской команде. – Мне только что пришли бумаги по делу из убойного отдела! Заразившись этой «молодой» бодростью, Изабелла одним взмахом руки смахнула всю груду бумаг в одну сторону, чтобы на столе образовалось свободное место для новых документов. Вслед за этим, пока младший детектив раскладывал в хронологическом и логическом порядке бумаги на столе, в кабинет подтянулись Себастьян, Чарли и даже Джим. - После того, как мы отправили в отдел наши свежие сведения, комиссар, просмотрев их, устроил допрос ВСЕХ сотрудников Скотленд Ярда, ВСЕХ участков, ибо он хотел знать абсолютно ВСЕ обо ВСЕХ, - заговорил четко и быстро Росс. – Именно поэтому им потребовалось аж 6 часов на этот режим «закрытых дверей». И они вывели список тех, у кого не было алиби в обе ночи, когда произошли убийства. Затем они провели досмотр выданного и зарегистрированного оружия, которое было у полицейских из этого списка. И вы не представляете, к каким именам привели их допросы… Вот, я обвел их имена. Мужчина быстро отодвинул все лишние бумажки, оставив по середине лишь одну. На ней в списке многочисленных имен полицейских были выделены три: Мэтт Нортон, Колин Трейси и Зак Годфри. - Суперинтендант Годфри в списке подозреваемых?! – воскликнул Салливан, вскакивая на ноги и уперев обе руки в край стола, поддерживая таким образом свое дряблое тело. - И это еще не все, - поспешил сообщить Росс, роясь в тех бумагах, что были отложены в сторону. Найдя необходимое, детектив расположил их поверх списка с выделенными именами. – В дело вступили аналитики отдела. Они изучили все дела, в которых участвовали и Елена, и Адам Фишер, и они нашли дело годовой давности, связанное с убийством двух сиамских близнецов, где суперинтендант Годфри выступал в качестве главного детектива. Что интересно, ни один из супругов Фишер не участвовали в этом расследовании! Но! Месяц назад они потребовали документы и протоколы по этому делу, секретарь главного архива сообщил, что они обращались к нему, чтобы получить все документы по упомянутому делу. Позже супруги обращались письмами к нему самому, где, как сообщают аналитики, они обвиняли суперинтенданта в том, что он подкинул улики, чтобы засадить убийцу сиамских близнецов в тюрьму. Если бы их неофициальное расследование обнародовали, Годфри светила бы как минимум отставка. Как ни странно, в ящике стола Годфри комиссар нашел папку с теми документами, а теперь забавно… Все напряглись, когда детектив сделал паузу, чтобы отдышаться. - Вся папка. Была. В пятнах крови, - с театральными паузами произнес мужчна для большего эффекта. – Кровь проверили. Она принадлежит Адаму Фишеру. Изабелла переглянулась с Себастьяном и Джимом. Женщина приложила ладонь к своим убранным волосам, выражая все свое потрясение. - Быть этого не может… - в шоке пролепетал Салливан, рухнув в кресло. Его супруга поспешила к нему, боясь, что тот может лишиться чувств. Его нижняя челюсть и рука тряслись. – Не может этого быть!.. - Все улики говорят о нем, - громко резюмировал Росс, со стуком ударяя указательным пальцем по бумагам на столе, на которых был выведен черным по белому вердикт. – У него не было алиби в те часы, когда произошли оба убийства. У него пистолет Кольт «Питон» с пулями 9-ого калибра, и это ему было не по душе то, что Фишеры могли на него донести. У него нашлась папка с компроматом с кровью убитого детектива. Убийцей супругов и их ребенка является наш суперинтендант Зак Годфри. Наступила гробовая тишина. Больше всего в шоке были детективы, так как именно они хорошо знали их начальника, именно они виделись с ним в отделе каждый божий день… Однако они не успели до конца разжевать эту невероятную новость. В дверь фактически зверски постучались. Фергюссон, что был ближе всех к двери, распахнул ее. На пороге, мокрый насквозь от позднего дождя, стоял в обычной одежде доктор Сайлес. Но удивлял не его вид. А то, что он был не один. В своих руках он держал живого человека, который, однако, не подавал признаков жизни. Всех присутствовавших сковал очередной приступ шока. - Детектив Даррелл! – воскликнул сквозь изнеможение ординатор больницы. – Я нашел ее на улице, она выкрикивала ваше имя! Разглядывая белокурые волосы, прилипшие от влаги к голове, распахнутые безжизненные слепые глаза и распахнутый рот, из которого вырывался сиплый выдох, Росс выронил свой мобильный телефон. Пластмассовый корпус треснул, крышка отлетела в сторону. - Эрика!..