Не на первой полосе

*** В доме царила неуютная тишина. Даже при том, что сам интерьер этого фермерского дома был весьма деревенским и уютным, иногда казалось, что снаружи его окружило какое-то громадное существо, готовое в любую минуту сожрать обитателей жилища. Вместе с этой тишиной в атмосфере дома так же можно было ощутить и тонкий запах табака, который раскуривал с помощью трубки старик, хозяин жилища. Себастьян, сидевший на каминной ступеньке в гостиной, когда выдалась возможность, стал внимательно следить за тем, как отец его опекунши выдыхал тонкую ленточку дыма после очередной затяжки. Трубка из темного дерева глухо сипела каждый раз, как старик вдыхал, так что можно было даже ощутить, как дым от табака тяжело скользил внутри, пробираясь позже в дыхательные пути мужчины. Его чуть влажные впалые глаза были устало прикрыты, хозяин дома смотрел куда-то вниз, лениво размышляя о чем-то своем. Неподалеку от них в своей подушке в форме грузовика лежал золотой ретривер, Бринкли, иногда меняя свое положение и по-собачьи фыркая. Со стороны кухни раздавалась возня, сопровождаемая молчанием. Иногда одна из возившихся там женщин что-то говорила, но потом все равно смолкала, прибавляя неловкости в атмосфере. Непонятный приступ, который настиг мистера Дональда Эйвери в пабе, произвел мгновенный эффект на жителей этого маленького поселения Хартфордшира. В том крохотном заведении тотчас началась всеобщая паника, когда они увидели, что происходило с мужчиной. Многие выбежали на улицу, чтобы найти местного врача, более набожные перепугались не на шутку, начав распространять теорию, что того прокляли за его скверное поведение, как и его покойного отца. В итоге Себастьян и еще кто-то из молодых помогли жене пострадавшего перенести ее мужа в ее дом, после чего она популярно извинилась и скрылась в доме вместе с местным врачом. Никто больше не стал назойливо проситься внутрь, все прекрасно понимали, что, каким бы сильным у них не было желание помочь, помочь они ничем все равно не могли. Все разошлись по домам с тяжелыми чувствами, надеясь, что врач сможет чем-то помочь. Изабелла не имела никаких намерений уезжать после случившегося, она наверняка и без того чувствовала себя виноватой. Потому она со своим подопечным осталась в доме своих родителей, надеясь дождаться хоть каких-то хороших новостей из дома бывшей враждующей семьи. День уже близился к окончанию, за окном давно стемнело, но ничего нового так и не происходило. Себастьян поднял голову и проследил за тем, как его госпожа осторожно внесла в гостиную поднос с чем-то свежеприготовленным и поставила его на столик у дивана и кресла, в котором сидел ее отец. Вслед за женщиной в комнату вошла старушка с другим подносом, на котором она несла заварник с чашками. Молодой студент поднялся с места и помог старой мадам поставить тяжелый поднос на столик рядом с первым подносом, после чего стал спокойно разливать чай по чашкам на четырех персон. Сесилия села на диван, упрямо продолжая помогать молодому человеку. Господин Хьюз покосился на содержание подноса, над которым суетилась его дочь, и громко хрипло кашлянул. - Слойки с яблоками? – немного насмешливо спросил он, почесав кончиком трубки свою дряблую щеку. – Ты их всегда пекла только тогда, когда пыталась отвлечься. Во времена твоей юности это было из-за плохой оценки по математике… - Мама сказала, что у вас собралось много яблок, которые надо съесть, да и «Спрайт» у вас тут свеженький завалялся, - немного раздраженно отозвалась Изабелла, ее бровь нервно дернулась. – И потом, пожалуйста, папа, не напоминай мне о школе. Я сама уже совершенно ничего о ней не помню. - Лучше ешь, Митчелл, пока они теплые, - с укоризненной улыбкой проговорила старшая мадам, протягивая тарелочку с пирожком своему мужу. – Я тоже не понимаю, к чему ты вспомнил про математику. Старик беззлобно хмыкнул, откладывая свою трубку на каминную полку. Он быстро протянул руки, чтобы принять угощение, и широко благодарственно улыбнулся обеим женщинам. - Дети, сядьте на диван, не надо на полу сидеть, - проговорила госпожа Хьюз, поднимая с подноса свою чашку на блюдечке. Студент взглянул на женщину, безмолвно спрашивая, собирается ли она послушаться свою мать. Но та отмахнулась, на секунду нахмурившись, отпила немного чая и откусила кусочек приготовленной ею же яблочной слойки. Мадам осталась сидеть на деревянном полу, и демон рассудил, что ему стоит остаться рядом с госпожой. Он улыбнулся старушке, говоря этим, что в этом нет ничего страшного. Они не решались поднимать беседы на какую-либо тему. Было понятно, что все происходящее было и так неправильным. Приступ Дональда Эйвери произошел совершенно неожиданно, и он стал причиной этой «альтернативной реальности». Из-за него Изабелла и Себастьян остались допоздна на ферме четы Хьюз, и молодой человек предполагал, что у женщины не было спланировано никаких дальнейших действий. Они уже несколько часов пребывали в этом ожидании. И это ожидание угнетало всех. Ведь никто не знал, чего им вообще следует ожидать. Изабелла, шмыгнув покрасневшим продувшим носом, подтянула к себе коленки и обняла их обеими руками. Ее отец невольно заулыбался, увидев ее в таком виде и в таком положении. На ней был ее старый-престарый серый джемпер и джинсы, в которых она когда-то ходила до того, как переехала в Лондон на учебу в университете. С тех пор она так нинасколько не выросла. Почуяв что-то ароматное и вкусное, Бринкли тяжело поднялся, тем самым заставив медальон на его ошейнике побренчать. Пес сразу же стал тяжело дышать, ему с трудом стали даваться вот такие резкие подъемы на лапы. Он остался стоять на месте, вяло оглядывая пространство умными глазами и стараясь перевести дух. Ретривер услышал характерный свист, он резко закрыл пасть и напряг свои уши. Так же услышал хлопки, и он сосредоточился на двуногих, которые тогда были в комнате. - Иди ко мне, малыш, - позвал его знакомый голос любимой хозяйки, которую он редко слышал в этом доме. – Хочешь яблочных пирожных? Бринкли не понимал, что это было такое, но аромат, который тонкой лентой витал в воздухе, не мог обмануть его чуткий нюх. Пес медленно, тяжело переставляя от сонности лапы, подошел к светловолосой женщине и остановился прямо между ней и ее подопечным. Второй субъект ретривера мало волновал, и Бринкли ярко выразил свое отношение, ткнув влажным носом в щеку хозяйки. - Меня нельзя есть, малыш, - тихо хихикнула женщина, инстинктивно отпрянув от пса, но потрепав его по голове. Она взяла со своей тарелочки недоеденный кусок слойки и протянула псу. – Вот, держи. Очень сладко. Себастьян искренне удивился тому, что этот пес был действительно умным. Ну, или, может быть, он был по природе своей таким осторожным. Демон думал, что собака сейчас широко распахнет свою пасть, продемонстрировав свои зубы, что ее глаза вылезут из орбит, что она пригрозит оттяпать всю руку хозяйки, но нет. Бринкли склонился к кусочку угощения в пальцах женщины и коротко принюхался. Потом приоткрыл немного совсем свою пасть и передними зубами аккуратно ухватился за самый кончик пирожного. Изабелла отпустила слойку, и только тогда пес дернул своей пастью, полностью погружая угощение внутрь и начав его пережевывать. Получив еще парочку кусочков, Бринкли решил, что ему достаточно. Он повернул голову в сторону молодого человека, сидящего на полу рядом с ним, и громко фыркнул в его лицо, после чего развернулся и такими же тяжелыми усталыми шажками побрел к своей подушке размером с колесо грузовика. Демон изогнул брови, собак он все равно не полюбит, впрочем, как и они его. - Нет, я так больше не могу! – воскликнула вдруг Изабелла, обеими ладонями хлопнув по деревянном полу и помогая себе встать. - Куда ты? – спросила сразу же старушка, опуская чашку с блюдцем на стол. - Как куда? – женщина развела руками. – К Эйвери. Я хочу знать, что у них происходит. Вдруг я чем-то все же смогу им помочь. Студент обменялся взглядом с пожилыми супругами, и они все одновременно поднялись на ноги. Неусидчивую журналистку догнали в смежной комнате, которую несколько поколений использовали под кухню. Женщина обернулась и снова всплеснула руками, безмолвно задавая вопрос. - Родная, я не думаю, что это хорошая идея, - возразил старик, всем телом опершись на свою трость. Он тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – Может быть, он все еще плохо себя чувствует… - Но его жена там совершенно одна, хоть и с доктором Воксвортом, - Изабелла подтянула толстые рукава теплого джемпера. – Только ему за семьдесят, он мало чем сможет помочь! - Но ты ведь не врач, - саркастично выдала госпожа Хьюз. - Мне надо знать, в каком именно Дональд состоянии, и тогда нам что-нибудь придет в голову, - женщина нервно осмотрелась. – Его жене сейчас очень непросто, я уверена. Даже если мы когда-то друг друга и недолюбливали, я знаю, она будет рада мне. - Я пойду с Вами, - решительно отозвался Себастьян, застегнув на себе свою серую толстовку на молнии, на которую он ранее сменил черный пиджак. Сесилия смиренно вздохнула и даже улыбнулась. Она бодро двинулась к кухонной тумбе. - Не стоит шуметь на пустом месте. Идите, - проговорила старушка, быстро что-то организовав на тумбе, и она вскоре обернулась обратно со тканевым свертком в глубокой керамической миске. – Вот, возьмите их к Эйвери. Нельзя идти к кому-либо с пустыми руками. - Спасибо, мам, - пробормотала быстро Изабелла, приняв миску, после чего быстро склонилась и поцеловала мать в висок. – Не ждите нас со студентом, ложитесь спать. Я не знаю, когда мы вернемся. - Ладно, но только не будь слишком назойливой, - напоследок попросила старушка. Старые супруги медленно подошли к арке кухни-столовой, смотря в конец коридора, где была прихожая. Они могли с легкостью проследить за тем, как высокий молодой человек, что-то коротко отвечая на слова своей опекунши, помогал той надевать ее простую дешевую куртку, которую она надевала только здесь, на ферме родителей. Вскоре они оба оделись и скрылись за старой деревянной дверью, на ночь глядя. - У меня всегда захватывает дыхание, когда я смотрю, как она исчезает за этой дверью… - вздохнул немного печально мистер Хьюз. – Я наблюдал это последние двадцать с лишним лет, и все не могу заставить себя привыкнуть к этому и отвернуться. Никогда ведь не знаешь, когда видишь ее в последний раз… - Что же ты так мрачно заговорил, Митчелл? – искренне возмущенно шикнула старушка. Она подняла на него непонимающий взгляд. Старик покачал головой и опустил глаза. - Я понимаю твои переживания, - прошептал хрипло он. – И почему ты так настойчиво напоминаешь ей о замужестве. Я прекрасно понимаю, что последние двадцать лет, а, может, и всегда, наша дочь была фактически одна. Мне самому больно смотреть на это, Сесилия… - Старый ты дурачок, родной… - протянула с улыбкой мадам, приобнимая мужа рукой, а другую подняла к его лицу и потрепала пальцами его седые пряди волос. – Мы должны уважать ее жизненный выбор. Каким бы он ни был. К тому же, она не одинока, хотя бы теперь. Даже если и не так, как мы того хотели… Старик тихо и аккуратно приставил свою трость к стене, обеими руками крепко обняв свою жену. *** Демон отметил про себя, что сегодняшний день пропитан тишиной. И эта тишина настолько громкая, настолько тяжелая и нагнетающая, что он сам начал медленно поддаваться ее негативным чарам. Известен факт, что после громкого звука тишина становится куда ярче и пронзительней. Это один из примеров эффекта контраста. После черного белый покажется невероятно ярким. Как яркое освещение после долгого нахождения в темноте. Так же и наоборот. Когда разбивается чашка, оглушив среду своим звоном, сразу же наступает тишина. Звонкая тишина. Как осознание того, что, возможно, маленькое произведение искусства было столь нелепым образом уничтожено. Как и сейчас. Но все немного иначе, ежели разбитая чашка. Похороны, приступ мистера Эйвери… Все это подразумевает время, тяжелые, печальные негативные чувства и эмоции. Переживания, которые отягощают душу изнутри. Этот «звук» влияет на следующую за ним «тишину». В атмосфере словно витал какой-то удушающий яд, который медленно инфицировал все живое вокруг. Медленно, не спеша. Вязкая на ощупь тишина погружала человеческие души в тоску, медленно, но верно топя в пустоте. В немного мрачном и оттого неуютном доме супругов Эйвери эта атмосфера ощущалась особенно четко. Все предметы в гостиной, где они сидели, казались неимоверно тяжелыми и статичными. Настолько, что было ощущение, что их невозможно сдвинуть с места. Себастьяна и его госпожу в этом маленьком, таком же старом фермерском доме, встретили с натянутым радушием. Миссис Эйвери была рада приходу соседей, но было видно, что ей было очень неловко. Они сразу же расположились в этой скупо освещенной гостиной, где женщина и рассказала, что ее муж все еще в бессознательном состоянии, и что с ним сейчас местный доктор Воксворт. - Он говорит, что побудет с ним, пока Дональд не очнется, чтобы осмотреть его, - проговорила усталым полушепотом женщина. – А пока… Я даже не знаю, я просто сижу, ожидая неизвестно чего… - Все будет хорошо, Шарлотта, не беспокойтесь так, - со слабой улыбкой сказала Изабелла, тронув предплечье сидящей рядом соседки. – Мы хотели бы быть полезными. Только скажите, мы постараемся помочь вам. Хозяйка дома подняла на гостью умоляющий взгляд покрасневших от слез и переживаний глаз. - Вы ведь прощаете нас за все, Изабелла?.. – совсем тихо проскулила она. – Можете закрыть глаза на ту нелепую вражду? - Конечно, об этом можно и не обсуждать! – горячо заверила женщину мадам. - Тогда хорошо… - вздохнула с облегчением та, потупив взгляд. - Если вы не против, мы останемся с вами здесь, чтобы вам не ждать одной, - дружелюбно проговорила журналистка, сжав плечо собеседницы. Шарлотта ничего не ответила, только благодарно сжала руку женщины. Как и говорила когда-то Изабелла, только женщине будет возможно понять другую женщину. Себастьян, сидевший на софе напротив, был с этим согласен. С позволения хозяйки дома он отправился на кухню, чтобы приготовить горячего чая. Демон и сам был рад хоть этому ничтожному движению конечностей. Он начинал чувствовать, как тоска, тишина и пустота начали сковывать его. Еще немного, и у него не хватит осознанности, чтобы встать с места. Рано или поздно он станет одной из тех вещей в комнате: тяжелым и неподвижным. Эта мысль его тяготила, так что да, молодой человек был очень рад, что сейчас заваривал чай. Такая ничтожная активность, как чай, поможет не только женщинам в смежной комнате, но и ему самому. Приход гостей немного успокоило миссис Эйвери, хотя и не уменьшил ее беспокойства. Это подтвердило то, насколько она резко встала с места, когда над головой раздался глухой звук шагов. Тяжелые, никуда не торопящиеся шаги безо всякого сомнения принадлежали пожилому деревенскому доктору. - Шарлотта! – крикнула вдогонку женщине Изабелла, когда та бросилась из комнаты, побежав в сторону лестницы на второй этаж. Было ясно, что этот зов был формальностью, никто и не ждал, что жена пострадавшего остановится, обернется и что-то начнет объяснять. От нее не ждали никаких объяснений вообще. Все взрослые, что сидели в гостиной, друг за другом быстро поднялись по узкой лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась спальня супругов. Миссис Эйвери перешагивала через одну, а то и две ступени, и ее взволнованное дыхание учащалось от физического напряжения. Она распахнула дверь в комнату, и в доме тут же распространился ее истошный крик ужаса. Изабелла и Себастьян ускорились и вскоре оказались позади замершей на месте хозяйки дома. То, что увидела журналистка, не вызывало особого ужаса, но, по крайней мере, ее это сильно удивило и напугало. Первый, на кого она обратила внимания, был старый доктор Воксворт, который стоял прямо у двери к ней спиной, в испуге цепляясь пальцами за косяк двери. Он жался к подбежавшим взрослым, словно он опасался, что зверь, который был в тот момент в комнате, готов разорвать его на части. Даже Себастьяна удивил шум, который исходил от второго субъекта в этой скупо освещенной комнате. Тяжелый стук, больше похожий на грохот, глухое прерывистое дыхание, больше похожее на животное рычание… А та сцена, что развернулась перед демоном, его по-настоящему удивила, и он даже начал неосознанно тревожиться. Мистер Эйвери находился у дальнего угла комнаты, лицом к стене. Его домашняя белая льняная одежда казалась хаотически мятой и даже грязной. Коротко стриженая голова нервно, нездорово вздрагивала, будто у пострадавшего были спазмы и судороги. Судя по тому, как четко раздавалось бульканье из глотки мужчины, его рот был широко раскрыт… или правильнее было бы сказать, что челюсть бесконтрольно висела на связках и мышцах. И, что больше всего пугало находившихся неподалеку людей, этот мужчина не просто стоял. Он, словно обезумевший, подпрыгивал на месте, приседая низко на босые худощавые стопы ног. Это у него выходило крайне нервно и неестественно. И вместе с этим – необычайно быстро и легко. Словно ему в этом помогали некие посторонние силы. Из его глотки иногда вырывались булькающие и хрипящие стоны, могло показаться, что от боли или ярости. Но мужчина продолжал приседать, а его обессилевшие руки, висящие вдоль туловища, беспомощно бились об пол при каждом приседании, ладонь с расслабленными пальцами резко сгибалась в запястье, кости кистей ударами упирались в дощатый пол. - Дон!! – что есть мочи завопила сквозь рыдания до смерти напуганная миссис Эйвери, прижав скрюченные руки к своей груди и ломаясь пополам. Ее зов был проигнорирован, и женщина, сосредоточив напухшие глаза на спине мужа, стала шумно дышать. Она с великим трудом сделала шаг вперед. – Дон?.. - Шарлотта! – крикнула сразу же Изабелла, когда та внезапно рванула в сторону обезумевшего мужчины. – Шарлотта, не надо! Но журналистка не успела остановить несчастную перед тем, как та дотянулась до своего супруга. Как только пальцы женщины коснулись лопатки пострадавшего, тот резко обернулся на полусогнутых ногах, тут же перестав нервно прыгать и приседать. Его выпученные покрасневшие от неизвестного недуга глаза, свисавшая нижняя челюсть и в одно мгновение скрючившиеся костистые пальцы снова навели ужас на Изабеллу и миссис Эйвери, журналистка вмиг обвила руками Шарлотту, прижав ее спиной к себе, инстинктивно пытаясь защитить ее и себя от неизвестно чего. - Лотти*… - сипло прошипел Дональд продолжая пожирать стеклянными глазами женщину, которая была его женой. – Лотти!.. Шарлотта!.. Мужчина неожиданно для всех рванул вперед и должен был вот-вот откусить нос своей супруге, но Себастьян очнулся вовремя. Он одной рукой схватил за плечо своей хозяйки, другой – за плечо хозяйки дома, после чего молниеносно оттащил назад. Мистер Эйвери, громко и гневно щелкнув зубами, схватив ими пустое пространство, рухнул всем телом на пол и стукнувшись в него лбом. Сквозь несдерживаемый испуганный плач женщины прорвалось громкое рычание. Мужчина поднял голову, скалясь и продолжая рычать, после чего по-звериному замотал головой. Прежде чем что-либо еще непредвиденное могло произойти, Себастьян, увидев обращенный к нему кивок головы от пожилого доктора, безо всяких церемоний выволок женщин из комнаты, после чего закрыл прямо перед их напуганными побледневшими лицами дощатую дверь. За ней начали раздаваться шаги, из-за которых скрипели доски в полу, глухое рычание, которое внезапно переросло в протестующий рев. Изабелле пришлось крепче обнять дрожавшую в ужасе женщину, чтобы хоть как-то ее успокоить. Хотя, и она сама слышала, как в висках бешено стучало ее собственное сердце, ясно ощущала ком в горле и похолодевшие конечности. В комнате продолжала раздаваться хаотичная возня, прерывавшаяся беспорядочными стонами и криками обезумевшего, напоминавшие рев животного, на которого напали, и который пытался сражаться. Раздался тяжелый скрип мебели, похоже, его положили на кровать. Вместе с этим стали раздаваться стуки, словно человек многочисленно ударялся руками и ногами о твердые предметы, рев стал еще яростнее. Через некоторое время из комнаты вышел доктор Воксворт, тяжело дыша и крепко сжимая пальцами воротник своей клетчатой рубашки. - Нам пришлось… связать его, - с трудом выговорил с одышкой старик, свободной ладонью опершись на стену. – А иначе он рискует сломать все свои кости… Я не знаю, что происходит с Дональдом… Лотти, я настаиваю, чтобы его сейчас же увезли в больницу. Нужно понять, что с ним, и срочно предоставить ему медицинскую помощь. - Нет, ни за что! – неожиданно для всех закричала хозяйка дома. - Его нельзя везти в больницу! - Почему? – удивилась Изабелла, держась выпрямленными руками за плечи супруги больного. – Ему ведь нужна помощь! Доктор Воксворт и мы с ним не справимся! Надо, чтобы специалисты осмотрели его! - Нет! – снова крикнула Шарлотта, отбросив руки журналистки от себя. – Больница помочь ему не сможет! Вы разве не видите?! Бес вселился в него, его наказывает Бог! Бог наказывает моего несчастного Дональда! - Лотти! Женщина быстро развернулась и, распахнув на своем пути дверь в спальню, бросилась внутрь. Себастьян, который напоследок проверял прочность узлов найденной веревки, державшая обе кисти рук и щиколоток ног по четырем углам небольшой кровати, взглянул на миссис Эйвери, которая ворвалась в комнату. Она, игнорируя его присутствие, обошла кровать и опустилась на колени возле нее, потянувшись руками к мужу. Мужчина больше не кричал и не трепыхался, только дергался конечностями и головой, жалобно скуля. - Ох, Донни… - пролепетала сквозь слезы женщина, обеими ладонями придержав голову супруга. – Донни, где же ты так согрешил?.. Чем же ты заслужил это наказание?.. Демон, наблюдавший эту сцену, вытянул губы в тонкую линию и нахмурился. Ему совершенно не нравилось происходящее. Совершенно не нравилось. - Оставьте нас, любезнейший, - шепотом попросил вошедший старый доктор, тронув локоть молодого человека. – Я присмотрю за ними. Студент безо всяких колебаний исполнил просьбу врача, когда он обернулся и взглянул за порог комнаты. Он забыл про свою госпожу, что была до смерти напугана происходящим. Когда мужчина оказался в коридоре, он бесшумно закрыл за своей спиной дверь, сверля упрямым взглядом лицо опекунши. - Как Вы, мадам? – спросил шепотом Себастьян, не обрывая зрительного контакта. - Лучше, чем мистер Эйвери… - прошептала Изабелла так сдавленно, будто ей не хватало воздуха. Демон заметил, как сильно женщина сжала ткань своего джемпера на своей груди то ли от страха, то ли от холода. Громко вздохнув, она подняла беспомощный взгляд на своего подопечного. – Господи… Что бы это могло быть… Шарлотта считает, что, якобы, это Бог наказывает его за что-то, позволив бесу овладеть его телом… - Давайте не будем считать это рабочей теорией, - серьезно сразу же возразил молодой человек, тронув рукой предплечье перепуганной женщины. – Я более чем уверен, что этому можно найти объяснение разумнее, чем то, что предполагает миссис Эйвери. - Но ведь если в этом мире существуешь т… Изабелла прервала саму себя на полуслове, она медленно прикрыла рот. Себастьян продолжал смотреть в ее лицо, совершенно не меняясь в его выражении. Он заметил, как мелко дрожали веки смотревшей в его лицо женщины. Она нервно сглотнула. - У меня есть одна мысль. Ненадежная, но можно попробовать… - прошептала совсем тихо журналистка, опустив взгляд и сунув дрожавшую руку в карман своих джинсов. – Нам нужен специалист. Доктор Воксворт не справится в одиночку. Надеюсь, он меня хотя бы выслушает… Демон убрал руку от госпожи, продолжая следить за ее нервными движениями. Он ничего не сказал вслух, вдруг оказавшись в той же прострации, в которой был ранее днем. Что-то зашевелилось внутри него. Мужчина неожиданно осознал для себя, что и ему самому было немного не по себе. Он тоже был напуган. Прим. Автора: Лотти – короткая, уменьшительно-ласкательная форма имени «Шарлотта» (Lottie – Sharlotte). *** - Я очень рада, что вы приехали, не поверите, как рада… - проговорила тихо и быстро Изабелла, подбежав к машине, дверь которой только что закрыл вылезший из нее мужчина. – Пожалуйста, простите меня, что заставила вас… - Попрошу вас замолчать на этом, мадам. Долговязый, немного скупой в выражении самого себя в своих словах или движениях субъект устало вздохнул, но смог-таки выдавить улыбку. Именно выдавить – она на его лице выглядела чересчур натянутой. В буквальном смысле. Левая часть его квадратного лица оставалась неподвижной, отчего улыбка всегда была похожа на кривую ухмылку. - Честно говоря, я был ошеломлен вашим звонком в ночь выходного дня. Тем не менее, я был рад этому, вы никогда раньше не просили меня о помощи, - сказал мужчина, изогнув с сожалением одну бровь, потому как вторая не шевелилась. Он достал саквояж с медицинскими принадлежностями и захлопнул дверь багажника. – Я старался приехать как можно скорее, ваш голос звучал несколько напуганным. Да и выглядите вы не как обычно. И я про вашу одежду тоже, между прочим. Обычно вы не выглядите так… беспомощно. - Я… Пока что ни у кого из нас нет правдоподобного объяснения тому, что случилось с хозяином этого дома, - залепетала, словно маленькая девочка, Изабелла. Ей было чудовищно неловко перед доктором, которого она заставила приехать в эту глушь посреди субботней ночи. – И все же, простите меня, Джим… Но ситуация просто неописуемая, а я не знаю, к кому можно было бы обратиться. - Я попросил вас не продолжать, я же сказал вам, что рад быть здесь, - поспешил успокоить собеседницу доктор Фергюссон, немного склонившись к женщине, так как она была куда ниже его. – Раз уж звонили мне вы, а не какая-либо еще женщина, дело действительно серьезное. Да и сказанное вами заинтриговало меня. Покажите мне бедолагу, в которого вселились чертики. Видимо, циничное и немного холодное отношение суд-мед эксперта Скотленд Ярда к делу смогло успокоить все это время не по-своему переживавшую Изабеллу, она с облегчением выдохнула через рот, прикрывая на несколько секунд глаза. Доктор Фергюссон подбадривающее похлопал и погладил по спине женщины, которая пережила что-то пугающее несколько часов назад, и они зашагали по гравию к входной лестнице дома. - Он успокоился час назад, ему даже удалось уснуть. Не думала, что у него это получится после того, что с ним было… - заговорила женщина, открывая парадную дверь. - Себастьян мне все более-менее объяснил по телефону, пока я ехал, но даже при его невозмутимости и серьезности я допустил себе мысль, что и он тоже мог быть немного нетрезвым с вами на пару, - с легкой ухмылкой проговорил спокойно патологоанатом, подождав, пока журналистка не закроет за ними дверь. – Его рассказ был пугающим, хотя мне показалось притянутым за уши. - Джим, попрошу вас серьезно отнестись к вашему на этот момент пациенту, - строго обратилась к мужчине Изабелла, оборачиваясь и останавливаясь к нему. - Здешний доктор и сам перепугался не на шутку, да и сам больной не выглядел так, будто он симулировал. Джим откровенно фыркнул, обойдя живую преграду, начав достаточно быстро взбираться на верхний этаж. Они оба приостановились в пороге раскрытой настежь двери. Доктор поздоровался со знакомым ему молодым фотографом и временным ассистентом простым кивком головой, после чего он перевел пренебрегающий взгляд на старика, что тоже был в комнате. Главных персонажей в комнате он пока что профессионально игнорировал. - Идите домой, доктор, вам явно нужно передохнуть, - строго обратился он к пожилому деревенскому врачу. – Мы с этим молодым человеком управимся здесь. Идите домой и ни о чем не беспокойтесь. Доктор Воксворт, получив еще один настаивающий кивок со стороны светловолосой женщины, которая все это организовала, кивнул в ответ. Он тихо поднял с пола в углу свою куртку и саквояж с инструментами, ушел. Шарлотта, которой так же удалось успокоиться, и которая согласилась на приезд специалиста, вызвалась проводить знакомого врача. - Уж простите, что меня позабавили ваши слова, Изабелла, - обратился, не глядя, к женщине за спиной доктор Фергюссон, ставя на пол свой саквояж и снимая с себя свою джинсовую куртку. – То, о чем мне рассказывал ваш подопечный, симулировать все равно невозможно. И все же, я лично рад одному обстоятельству… Суд-мед эксперт сделал театральную паузу, пока он старательно натягивал на свои руки резиновые перчатки. Мужчина снова вздохнул, доставая из саквояжа стетоскоп и садясь на стул возле кровати. - Я рад тому, что в данный момент я не патологоанатом. Я сейчас – доктор, в котором нуждается пациент, - закончил свою мысль он, склоняясь над головой больного. *** Дональд Эйвери после своего необъяснимого приступа спал так крепко, что доктору Джиму Фергюссону удалось без проблем осмотреть его внешние показатели. В этом ему помогал Себастьян, который был не менее заинтересован в конечном диагнозе. Изабелла вместе с удивительно тихой Шарлоттой сидели у стены в стороне, неотрывно наблюдая за манипуляциями врача и его временного помощника. - Хм… - буркнул доктор, когда после осмотра он стал записывать в своем блокноте собранные им сведения. - Температура: 38:6, хотя конечности холодные. Неестественная бледность кожи может указывать на плохую циркуляцию крови и заторможенный поток крови в организме. Сухость кожи и в полости рта, есть следы выделений в гортани, похожих на пену. Темно-зеленая, о которой вы мне говорили, могла свидетельствовать об отказе внутренних органов, скорее всего, печени. Но в остальном - это вполне может быть результатом физического недуга в мозге. Возможно, у него были галлюцинации, отчего он и был не в себе. Но вот приседания… Где-то я об этом читал. Все молча слушали размышления врача, пытаясь поспевать за его суждениями. Находящиеся взрослые встрепенулись, когда он сунул ручку в нагрудный кармашек рубашки и зашуршал листами блокнота. - Думаю, все эти не связанные между собой симптомы мог вызвать какой-то препарат. Скорее всего, наркотик, - продолжил Джим, поднимаясь с места и передавая блокнот в руки фотографу. Мужчина присел перед своей сумкой, в которой он начал осторожно рыться. – Раз уж мистер Эйвери все еще не пришел в сознание, я попробую взять у него образец крови. Есть маленький аппарат с собой, который сможет выявить, есть ли в крови наркотик. Если есть, его надо будет увезти в больницу на дальнейшее обследование и лечение, если нет, то придется довольствоваться тем, что этот человек одержим бесами. Последние слова доктор произнес чуть тише, фактически пробубнив себе под нос. Но это не прошло мимо Себастьяна, он смог отчетливо это расслышать. Но демон не понимал, почему ему было не до смеха, ведь звучало это даже с точки зрения обычного человека забавно. Вскоре суд-мед эксперт встал на ноги со шприцом и небольшим аппаратом в руках, готовый к взятию образца крови. Молодой человек, поправив свои перчатки, показал доктору, что он готов помогать. Фергюссон сел обратно на свой стул у кровати больного и протянул аппарат ассистенту, чтобы освободить руку. В лишний раз протерев проспиртованной марлей кончик иглы, а так же натерев ею небольшую область кожи на подвязанной за кисть руки пациента, доктор сел плотнее к кровати, готовый к самому процессу. Но игла не успела воткнуться в кожу. Комнату оглушил рев внезапно проснувшегося хозяина дома, который, даже не успев раскрыть глаза, закричал что есть силы из самой гортани, дернувшись всем телом. Испугавшись, Джим отпрянул, сжав в своих пальцах шприц. Даже он перепугался не на шутку. Дело было в том, что в этом крике был не один голос. С чистым голосом самого Дональда Эйвери сплелись еще два голоса, различных по тональности, которые звучали потусторонне, что в свою очередь привело в оцепенение находящихся в комнате женщин. - Убирайся!! – взревел несколькими голосами мужчина, всем телом, насколько позволяли жгуты, задергавшись в сторону врача. – Убирайся!! Вместе с последним словом больному невероятным образом удалось освободить дальнюю от доктора руку, которой мужчина сразу же потянулся со скрюченными пальцами в сторону Фергюссона. Последний, даже не скрывая своего замешательства, сполз со стула с целью убрать обратно шприц, который мог только принести вред пациенту в создавшейся ситуации. Себастьян отложил на ближайшую тумбочку доверенный ему аппарат, после чего обежал кровать, чтобы еще раз закрепить руку мужчины. Изабелла начала в панике цепляться за Шарлотту, которая снова бросилась к своему мужу, зовя последнего поименно. В одно мгновение восстановленная в доме тишина была нарушена, разрушена, уничтожена возникшим хаосом. Только-только демон закрепил веревками руку брыкавшегося и кричащего что есть мочи больного, Дональд освободил другую руку и, схватив с тумбочки настольную лампу, что есть силы, ударил ею по лицу молодого человека. Себастьян оказался на полу, совершенно не готовый к такому нечеловечески сильному удару… В дело вступил доктор пытаясь своими силами угомонить взбесившегося, но дело стало еще хуже. Терзаемый неизвестным недугом, мужчине удалось полностью высвободиться от связывавших его жгутов. - Дон!! – раздался знакомый крик жены больного. Одержимый неизвестно чем замахнулся и одним ударом поцарапал доктора Фергюссона пятерней скрюченных пальцев, громко не по-человечески ревя при этом. Шарлотта, высвободившаяся из рук журналистки, бросилась прямо к своему мужу, явно не осознавая полностью, что тот не контролировал собой. - Дон, остановись! – завопила в отчаянии женщина, выпрямив перед собой пустые руки. Мужчина, как ни странно послушался. Он, словно дикий зверь, поворачивая и наклоняя голову, вытягивая и оттягивая свою шею, изучал безумным взглядом до смерти перепуганную женщину. Изабелла тем временем совершенно растерялась, испуганно переводя встревоженный взгляд с раненного доктора на пострадавшего подопечного. Она мысленно убеждала себя, что Себастьян, будучи единственным не человеком среди присутствующих, сможет сохранить свою невозмутимость даже в такой ситуации. Но к окончательному решению женщина так и не пришла, ее отвлек звук отхаркивания. Она вновь взглянула на мистера Эйвери и оцепенела. Больной поднял голову вверх и раскрыл рот. Из уголка рта потекла темно-багровая жидкость, раздался булькающий звук. В следующее мгновение мужчина резко опустил голову, шумно сплюнув вперед, после чего он разразился громким злостным смехом. Его жена, его бедная несчастная жена в ужасе наблюдала за тем, как кровь стекала по подбородку больного, капая на белую ткань рубашки, пачкая и оставляя следы. Шарлотта развернула ладони к себе и тяжело задышала, увидев ту же темную жидкость, что стекала по ее пальцам, ладоням, ощущая, как жидкая субстанция стекала по ее лицу, капая дальше вниз, на дощатый пол. Засмеявшись еще громче, одержимый молниеносно вскинул вперед неестественно висевшие руки, собираясь оттолкнуть таким образом женщину, по коже которой стекала его кровь. Но журналистка, которая не хотела, чтобы пострадала хотя бы Шарлотта, успела вовремя, встала на пути удара Дональда. *** Удар был очень сильным. Настолько сильным, что даже он, демон, упал навзничь. В голове начало оглушительно свистеть, осколки от разбившейся лампочки и от самой ножки жестяной лампы оставили на его лице царапины и разводы, несколько осколков вонзились в кожу и остались там. Все видение затуманили черные пятна, которые то и дело всплывали перед глазами. Что происходит? Что с ним происходит? Надо встать. Но… зачем?.. Куда он должен спешить? Зачем он всегда куда-то спешит? Какая от этого выгода? Его разум охватили сомнения. Сомнения сковали его тело. Свист в ушах начал постепенно стихать, в свою очередь начиная тонуть в возвращавшемся назад шуме. Вокруг творится хаос. Что происходит? Что с ним происходит? В голову вкрадывается идея: надо бороться. Но с кем? За что? Зачем? Какая ему от этого выгода?.. - …Дон, остановись!... – раздается откуда-то издалека. После этого с эхом по комнате разносится какой-то очень противный звук. Жидкий, противный. В нем ощущается вся ненависть, все презрение, весь гнев. Кто-то кого-то проклял, плюнув кровью в лицо… Да, та самая плотность жидкости, тот самый запах ржавчины, тот самый противный отхаркивающий звук… А потом раздается такой же противный ненавистный смех. Смех, который и без всего остального уже сам по себе похож на проклятие. Превосходство. Ненависть. «Да, вы все в моей власти!». «Вы – ничто передо мной!». «Меня разъедает от ненависти из-за вашей жалости!». Так говорил этот смех. Себастьян делает усилие, встряхивает головой. Приподнимается на одной руке, пытается встать. Надо меньше думать. Меньше ощущать. Надо брать ситуацию под свой контроль. Он оборачивается, когда внезапно в комнате наступает тишина. И замирает, увидев, как Шарлотта, вся испачканная в крови спиной натыкается на стену и ударяется головой, после чего без сознания рассыпается на полу. Демон вместе с этим слышит стон боли. Женский голос. Она ошеломлена. И растеряна. Одержимый, впившись в предплечья Изабеллы, что есть силы ударил ею женщину, которую та пыталась защитить. Но Дональд продолжал держать ее руками. Осознание приходит мгновенно. Себастьян, широко распахивая очнувшиеся глаза, трогается с места.

..Мадам!..

С приоткрытых губ слетает тишина, но громче чем настоящая тишина, которая существует вне сознания демона. Звонче свиста в ушах от нечеловечески сильного удара. Он оказывается позади этого маленького, беспомощного, потерянного смертного существа, которое косвенно виновно в состоянии хозяйки дома, несмотря на то, как сильно оно хотело ее защитить. Длинные костистые пальцы отцепляют скрюченные грязные пальцы обезумевшего. Но помутившийся рассудок Дональда не сдается. Его пальцы, испачканные в крови, цепляются за женские морщинистые запястья, ногтями впиваясь в кожу. Но, прежде чем Изабелла или Себастьян сделали попытку вырваться и угомонить больного, они от неожиданности замерли. Брови Дональда сильно изогнулись, его лицо исказилось сожалением.

...Я рада, Изи!.. Я рада…

Внезапно раздался хруст. Рука мужчины, что произнес эти слова, внезапно резко изогнулась в обратную сторону, с громким хрустом образовав угол. Глаза его закатились, как тогда, после похорон, и он, отпустив запястье женщины, начал падать на спину. Но Фергюссон вовремя поймал падающее тело, после чего осторожно поместил на кровать. Так же быстро он занялся пострадавшей, женой больного. Подняв ее на руки, доктор понес ее из комнаты, начали раздаваться его спускавшиеся по лестнице шаги. *** Тело госпожи тяжелело, полностью навалившись на державшие ее руки молодого человека. Демон, которому стало трудно стоять, осторожно сел на пол, прижимая спиной к себе свою хозяйку. Изабелла все еще была в сознании, но она была совершенно не в силах пошевелиться. Глаза от ужаса и шока остекленели, дыхание участилось, из-за чего тонкие губы быстро высохли. Женщина почувствовала, как на ее лоб легла широкая ладонь в резиновой перчатке и немного совсем надавила. Она расслабила свою голову на груди подопечного. - Мадам?.. – раздалось еле слышно где-то рядом. Женщина сглотнула, начав чаще дышать ртом. - Эти… эти слова… - пролепетала в шоке Изабелла. – Эти слова… Последние слова… - Он ничего не сказал, мадам, - прервал резко Себастьян, сильнее прижав к себе обессиленное тело перепуганной хозяйки. – Вам всего лишь показалось. - Это слова… Ее последние слова… - продолжала жалобно лепетать женщина, сжимая руками ткань джемпера в области грудной клетки, чуть ниже шеи. – Ее последние слова… Перед самой смертью… Костистая ладонь сползла со лба женщины, полностью накрыв ее глаза. Изабелла чувствовала, как эта рука мелко дрожала. Демон даже не знал, что и думать. Его попытка исправить правду ложью была ничтожна. Ведь и он сам никак не мог поверить в нее. И никак не хотел. Слова, которые проговорил с такой горечью и сожалением, а в то же время с таким умиротворением и счастьем Одержимый, были последними словами Веры. И это демона очень пугало.