Не на первой полосе

*** Совершенный мрак. Нет, конечно, такого не бывает. Все равно человеческий мозг даже с отсутствием зрительных нервов будет воссоздавать окружающую среду. Окружать своего хозяина звуками и ощущениями. Но в этом крохотном помещении для задержанных преступников мужчина смог-таки полностью расслабиться. Из-за того, что половина его мозга, говоря простым языком, напрочь отсутствовала в прямом смысле этого слова, и его слух, и его зрение, и его обоняние были сокращены на целую половину. Стоит так же упомянуть, что он был лишен тех чувств, как сожаление, сочувствие, жалость, и таких особенностей человеческой природы, как эмоциональный контроль, эмоциональная чувствительность тоже. Только было ли это все последствием удаления раковой опухоли из мозга – совершенно другой вопрос. Будучи изможденным человеческой суетой и большими нагрузками на оставшуюся часть своего мозга, мужчина смог по-настоящему насладиться тишиной и мрачностью помещения, в котором он очутился. Его сознание было погружено в этакую психологическую дрему после прожитого эмоционального срыва. Он этому научился еще давно, когда он открыл для себя медитативную терапию во время своей болезни. Эта медитация состояла из простых упражнений с дыханием, с концентрацией внимания и фокусировкой, она была очень полезной для человека, имеющего такую сложную работу в сфере медицины. Но даже эта жизненно необходимая терапия, которая помогла ему пережить рак головного мозга, не смогла спасти его от его последующих жизненных выборов. Это было необходимо ему, но так или иначе сокрушительно повлияло на жизнь окружавших его людей. Он пошел на сговор, на предательство, серийное изнасилование и серийное убийство. Но, как упоминалось ранее, при его физиологическом положении он был лишен сожаления. Задевало ли его все это? Отнюдь. И пока ему далась возможность побыть наедине с собой перед днем суда, а потом и пожизненным заключением, он решил заняться медитацией, чем он всегда занимал себя перед сном. Сначала он уселся на тощей койке по-турецки, прижав спину к холодной стене. Пальцем опустил веко глаза, у которого не было нервных связей с мозгом, потом он закрыл самостоятельно второй. Сложил пальцы в замок и расслабился. Теперь надо сосредоточиться на своем дыхании и достичь того, чтобы пульс опустился до 60-ти. Вдох через нос, выдох через рот. Сначала глубокие вздохи, потом постепенно переходить на натуральные. Теперь надо вести внутренний счет вздохов, при сбивании снова фокусироваться на счете. Вдох, выдох. Надо ощутить вес своего тела, нагрузку тела на матрац кровати, тяжесть в плечах и спине, весомость рук. Вдох, выдох. Дыхание мужчины стало замедляться, пока его сознание не погрузилось в легкую дрему. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох… …Не забывайте считать свои вдохи и выдохи, доктор… Вдох. Сознание мужчины резко вернулось в реальность, а дыхание замерло. Мозг пережил микро-шок при звучании этого постороннего голоса, который, казалось, исходил из задворок его же собственного подсознания. Фергюссон раскрыл свой глаз, забыв про второй, и медленно оглядел свое окружение. Выдох. - Хм, не помню, чтобы у меня когда-нибудь были галлюцинации во время медитации, - пробормотал устало он, садясь прямее. …Вы считаете, что это галлюцинации, или же вы хотите так считать?... Глаз мужчины раскрылся в удивлении шире, глазное яблоко сделало полный возможный поворот от одного уголка глаза до другого, зрачок панически просканировал комнату. - Кто здесь? – спросил в темноту мужчина, стараясь не выдавать своего малого испуга. …Вы слишком умны и слишком преданы здравому рассудку, чтобы поверить правде. Я упомянул здравый рассудок, хотя и уверен, что внутри вас борются ученый и безумец… - Знакомый голос… - вслух рассудил Фергюссон, продолжая зрячим глазом оглядывать комнату. Он по-прежнему видел лишь пустую тощую комнату для задержанных преступников. – Я останусь при теории, что это галлюцинация, которая является последствием моего нездорового подсознания. Потусторонний голос, который доселе заполнял эту мрачную комнату и создавал в атмосфере мелкую вибрацию, непонятно хмыкнул. Доктор почувствовал, как в помещении стало холоднее. …Вы уже догадываетесь, кто я. Да, я был частью вашего злого умысла, потому мое существование, вероятно, преследует вас… Глаз патологоанатома, который покраснел от перенагрузки, резко сфокусировался на дальнем углу комнаты. Вопреки рамкам реальности, в которых находились убеждения Джима Фергюссона, в том углу появилась бесформенная тень, которая стала медленно обретать черты. Но до того как фигура получила однозначные детали, из мрака засветились два угрожающих красных огонька. …Забавно это или нет, но это очень логично… - продолжал голос, который стал куда четче и более узнаваем. - …Именно благодаря логике общение с вами мне всегда было интересно… Мужчина долго вглядывался в знакомое лицо появившейся персоны, все больше осознавая, что чем больше он на него смотрел, тем менее знакомым оно становилось. Для него этот человек, с которым ему удалось работать всего раза два-три, всегда был фоновым персонажем, этаким далеким облачком в пейзаже. Незаметный и бесхребетный ассистент. Так он, по крайней мере, думал. Сейчас же появившийся из ниоткуда молодой человек стал казаться ему гостем из фантазии. Чужой, недоброй фантазии. Мало того, что его силуэт появился из ниоткуда, а его голос звучал, как его собственное подсознание… Сейчас эти светящиеся глаза издавали холод, что-то далеко не человеческое. В них ощущалось слишком много насилия, ярости и желания навредить. Фергюссон на секунду подумал, что он смотрел на свое внутреннее эго. - Я, пожалуй, останусь при теории, что вы – просто моя галлюцинация, Микаэлис, - проговорил сухо доктор, ему стало куда проще смотреть на ситуацию после сказанного. – Я отвергаю реальность, которую вы мне сейчас навязываете. Очертания молодого человека стали совсем четкими, он теперь выглядел не хуже и не лучше того, каким он обычно представал перед людьми. Но его мерцавшие во мраке глаза все еще напоминали, что он являлся существом на грани реального и фантастического. Мужчина скользко ухмыльнулся. - Я здесь не совсем для того, чтобы вам что-то навязывать, доктор, - ответил мрачно он, его голос все еще оставался потусторонним. – Я пришел получить ответы и заодно свести вас с ума. - Ха! Что-то я стал слишком часто это слышать в последнее время, - по-своему харкнул патологоанатом. – Боюсь, вы немного припозднились. Я уже немного «не в форме». Хотя мне и было бы интересно услышать от вас ваши вопросы. Редко ведь удается поговорить со своей галлюцинацией. Демон с легким презрением опустил взгляд на собеседника, его улыбка медленно померкла. - Вы работаете на мистера Сэмюеля Флеминга, главу отдела «Криминалистики» газеты “Scottish Herald”? – спросил холодно он. Ответа на прямой вопрос не было какое-то время, патологоанатом долго вглядывался в черты лица собеседника. Было чувство, будто он пытался вычислить причину, почему его, как он считал, галлюцинация решила задать именно этот вопрос. Через некоторое время, проведенное в молчании, доктор слабо ухмыльнулся, дабы как-то заполнить свою неловкость. - Позволю себе указать на некорректность вашего вопроса, - Фергюссон уселся удобнее, после чего вновь поднял взгляд на мрачную фигуру посреди комнаты. – Я не работаю на господина Сэмюэля Флеминга. Вернее сказать, мы были равноправными коллегами. Такими же, как с госпожой Изабеллой Хьюз. - Так неуважительно по отношению к мадам – ставить ее наравне с этим лицемером, - с неожиданной прямолинейностью укоризненно отозвался демон, наклонив голову набок. Его глаза ярко сверкнули. – И почему же я не так удивлен тому, что вы признались о партнерстве с мистером Флемингом, сидя в этой камере? - Пожалуй, я готов признать, что наша с ним совместная работа выходит за рамки гуманности, - безразлично пожал плечами доктор. Казалось, ему было уже совершенно все равно. – Я знаю, что мы рано или поздно попадемся. Веселье никогда не заканчивается без ответственности за него. - Веселье? – существо, которое вело эту опасную беседу с патологоанатомом, резко вернуло голову в начальное положение, а светившиеся краснотой в темноте глаза резко сощурились. Фергюссону стало не по себе. – Бессмысленное осквернение невинных – это ли ваше веселье? Мужчина ничего не ответил, он чувствовал, что начал теряться в своих собственных эмоциях. Он начал поддаваться окружавшей его атмосфере, его конечности начали холодеть от ужаса, которого он так настойчиво пытался заглушить. С самого начала доктор чувствовал, что эта галлюцинация была слишком реальной, страх был ощутимым. Джим Фергюссон резко вдохнул воздуха в легкие и сглотнул, когда неизвестное ему существо из мира мрака неожиданно растворилось в черной вязкой дымке, а потом материализовалось прямо перед его лицом. Этот не-человек теперь стоял прямо над ним, согнувшись пополам, его руки были убраны за спину, а сквозь приоткрытые губы были видны угрожающие клыки. Его дыхание обожгло скулу доктора, последний снова нервно сглотнул. - Доктор Фергюссон, я раскрыл вам свою личность лишь для одной единственной цели, - холодно прошептал Себастьян. – Хочу вас поздравить. Даже мне, как Падшему Ангелу, демону, нечисти из Преисподней, противно находиться с вами в одной комнате. Вы мне отвратительны. Мужчина нервно сжал ткань своих брюк на колене. - Я не верю в Бога, - процедил сквозь зубы Джим. Он поднял взгляд дееспособного глаза на собеседника. - И я не верю в демонов! Вы – моя галлюцинация! Доктор попытался закричать, когда его шею неожиданно схватила нечеловечески сильная рука демона. Мужчина схватился двумя руками за душившую его руку. В ответ ему раздалось презрительное хихиканье. - Я здесь не для того, чтобы убедить вас в обратном, - прошептал Себастьян. Его ухмылка тут же превратилась в грозный оскал. – Я здесь, чтобы наказать вас. Сегодня вы позволили себе грязно издеваться и унижать мою уважаемую госпожу, а раз вы унижали ее, значит, вы оскорбляли меня. Она слишком гуманная и добрая, только из-за этого вы до сих пор живы. - Хьюз… - прохрипел невнятно Фергюссон, с нескрываем ужасом в зрячем глазе. - Вот и хорошо, - глаза демона загорелись ярче, хотя его лицо оставалось холодным. – Я помогу вам понять, каково это, ощутить все пережитые ею негативные эмоции. В сочетании с вашими страхами получится неплохой коктейль. Уверен, вам придется по вкусу, доктор Джим Фергюссон… Элеонора Мерфи содрогалась всем телом, прижимаясь боком к холодной плиточной стене. За этой стеной находилась камера ее криминального напарника, и оттуда вот уже последние несколько секунд раздавался непрекращавшийся вопль ужаса, по ощущениям он был вязким и диким. Женщина, как помешанная, часто неровно вздыхала, а ее дыхание издавало сухое сипение, будто что-то царапало ее глотку изнутри. Ей было страшно. Хуже того, она чувствовала, будто она была следующей. Нимфоманка задышала громче, когда в какой-то момент ощутила чье-то присутствие в своей камере. Кто-то стоял в шаге от нее. Она не решалась взглянуть на ночного гостя, она сильнее прижалась к стене, пытаясь как-то отгородиться от него. - Я не знаю, кто ты… - еле слышно пролепетала Элеонора. – Но умоляю… Не трогай меня… Демон медленно подошел к тощей койке, на которой жалась смертная, и опустился на матрац острым коленом. Приложив руку к стене, он как можно сильнее сгорбился, чтобы окружить помешанную смертную. Женщина пискнула, атмосферу подстегивал все еще доносившийся из соседней камеры вопль мужчины. - Я тебя сегодня уже потрогал во всех возможных местах, - раздался холодный шепот прямо у нее над ухом. – И я повторять весь тот дурацкий спектакль не собираюсь. - Пожалуйста, не надо… - жалобно пролепетала беззвучно женщина. Демон промолчал в ответ. Он медленно выдохнул в ухо нимфоманке, заставив ее в страхе заскулить. - Ты заставила мою хозяйку пойти на самую грязную низость, - прошептал он. – Заставила ее замарать собственные руки прямо на моих глазах. Не думай, что тебе удастся избежать моего наказания. - Я просто люблю ее! – отчаянно пропищала Элеонора. Цепкие руки демона резко схватили голову женщины, она сильно зажмурилась и захныкала. Она почувствовала, как существо из Преисподней раскрыло перед самым ее носом свою пасть. - Насильно мила не будешь, - раздался холодный голос демона. – Ты недостойна ее любви или даже симпатии. Ты недостойна даже думать о ней. Она презирает тебя. Презирает тебя всеми фибрами своей богатой души. Ты – всего лишь никчемная, беспринципная, грязная шлюха… Ты ей… просто… отвратительна!.. Элеонора Мерфи дико завопила, вскинув вперед руки. Ее скрюченные пальцы должны были вонзиться ногтями демону в глаза, но он в самый последний момент растворился в черной дымке. Женщина вскочила на ноги и, невнятно визжа, что есть мочи, стала беспорядочно волочиться по камере, неуклюже натыкаясь на плиточные стены. Одновременно с воем патологоанатома из соседней комнаты журналистка проклинала всеми последними словами демона, что нанес им этот злополучный визит. *** Тишину в машине резко прервал проснувшийся мобильник детектива Даррелла. Росс извинился перед присутствовавшими коллегами в машине. После похорон четырех девушек новоназначенный старший детектив Росс Даррелл вместе с Изабеллой Хьюз, ее подопечным и с офицером Марлин Д’Онофрио не спеша ехали в сторону Скотленд Ярда, чтобы проводить недавно пойманных преступников в зал суда. В данном происшествии суд был лишь формальностью, было и без него ясно, что оба задержанных заслужили пожизненный срок. За рулем служебной машины сидела строгая на вид офицер в ее повседневном офицерском снаряжении, рядом с ней тихонько сидел молодой фотограф в черном костюме. Себастьян незаметно перевел глаза с загруженной дороги на зеркальце заднего вида, в котором он мог увидеть других взрослых на задних пассажирских местах. Его начальница сидела у дверцы по диагонали в черном брючном деловом костюме. Ее волосы были распущены, хотя они не могли скрыть всех ее морщинок на лице. Изабелла бессмысленно смотрела в окно автомобиля, крепко держась за руку сидевшего рядом мужчины. Стало быть, она всеми силами в любой свободный момент старалась поддержать молодого коллегу. - Простите, я думал, я выключил звук, - шепотом извинился детектив, мягко отпуская руку женщины. Росс залез во внутренний карман своего черного пиджака, внимательный фотограф заметил, что его коллега сегодня был без своего служебного оружия. Наверное, ему хотелось присутствовать на этих похоронах как простой гражданский. Изабелла, отпустив теплую руку детектива, сложила руки на своих коленях, продолжая безмолвно смотреть в окно. - Алло? – спросил Росс как можно тише в трубку. Через некоторое время его лицо озарилось, он буквально засветился от счастья. – Джонатан, я перед вами в бесконечном долгу! Я приеду, как только освобожусь! Спасибо вам огромное, доктор! - Росс? – спросила женщина, когда детектив сжал свой телефон в руке и с нескрываемой счастливо улыбкой прижал руку ко лбу. - Так нечестно, что я так счастлив в этот момент!.. – виновато воскликнул мужчина, со вздохом облегчения снова взяв руку журналистки. – Джонатан звонил, сообщил, что Эрика просила меня приехать! Ей стало лучше за несколько дней… - Счастлива это слышать, - искренне улыбнулась сдержанно Изабелла. – Джонатан снова в этой истории заслуженный герой! - Я ему очень обязан, он смог излечить Эрику, - спокойнее произнес тот. – Я, конечно же, еще поспрашиваю его, что он для этого сделал, но я уже счастлив, моя сестра жива и поправляется. Женщина машинально устремила взгляд вперед и встретилась взглядом со своим подопечным в зеркальце заднего вида. Себастьян быстро отвел взгляд, его полуулыбка показалась малость натянутой. Он упрямо продолжал глядеть на дорогу перед собой, избегая зрительного контакта со своей опекуншей. Изабелла заметила, что это происходило уже несколько дней. Ей еще немного нездоровилось с того самого нервного срыва, что произошел с ней в день официального обвинения. Ей показалось, что Себастьян с того дня стал каким-то скрытным. Он выполнял свои обязанности, справлялся у нее по поводу ее самочувствия, но мыслями он был далеко. И как-то еще не было удобного случая, чтобы поговорить об этом. Демон, казалось, тщательно избегал подходящих моментов. - Детектив Даррелл, мне ведь позволено присутствовать вместе с вами? – скромно обратилась к мужчине офицер Д’Онофрио, когда машина сворачивала на стоянку у здания Нового Скотленд Ярда. - Не позволено, а даже положено, офицер, - кивнул серьезно Росс. – С нами будут комиссар Стоун, суперинтендант Дорсет, и все мы не вооружены… Среди нас должна быть пара старших офицеров. Буду рад, если вы и ваш напарник присоединитесь к нам. - Слушаюсь, сэр, - бодро ответила молодая женщина, заглушая двигатель машины. Все взрослые покинули машину, и по дороге в само здание они услышали, как молодая офицер по рации вызвала своего напарника. Ничем не примечательный и, как показалось, безумно послушный мужчина присоединился к следователям почти мгновенно, а у входных дверей уже ожидали упомянутые важные господа с еще парой констеблей. - Долго вы здесь? – спросила Изабелла, когда обе группы объединились в небольшую толпу у двустворчатых тяжелых дверей. - Нет, и не задержимся надолго, - журналистка заметила, что глаза новоназначенного суперинтенданта были мрачными. Салливан вытянул руку, безмолвно прося коллег немного подвинуться. – Боюсь, машина повезет доктора Фергюссона и мисс Мерфи в другое здание, не в зал суда. - Почему? – удивленно воскликнула женщина. Она сжала локоть тучного коллеги в рукаве черного пиджака, когда тот физически сдвинул ее с пути. – Что случилось? Комиссар, что происходит? - Сейчас сами все увидите, мадам, - холодно и эмоционально скупо ответил глава полиции, открывая тяжелую парадную дверь Скотленд Ярда. Стоя в стороне от дверей, члены неофициальной следовательской группы наблюдали вышедшую из здания маленькую процессию в тишине, от шока они старались не упустить ни одной детали. В нескольких шагах от них прошел плечистый офицер, волоча за собой мужчину в смирительной рубашке. Его волосы были в сущем беспорядке, губы были влажными от обильно выделявшейся слюны, плюс ко всему он невнятно и помешано что-то бормотал. Его голова качалась из стороны в сторону, а взгляд одного глаза ни на чем не цеплялся, казалось, что в голове этой не было никакого веса, и она вот-вот должна свалиться с плеч. - Фергюссон… - подал тихий голос Росс, в изумлении уставившись на бывшего коллегу. – Что с ним произошло?! - На следующий день после официального обвинения его нашли в таком виде в его камере, - негромко ответил досадно Стоун, он немного ссутулился, будто он чувствовал себя виноватым. – Мы проверили записи видеонаблюдения, но они ничего не дали. Он всю ночь оставался один в камере. - Мы держали это в секрете, так как хотели сами разобраться, - добавил Салливан, пока преступника сажали в закрытую машину для умалишенных. – Психоаналитик сказал, что доктор начисто лишен разума, что было ожидаемым итогом. Он слишком за него цеплялся, что только навредило ему самому. Но столь резкое разрушение его мозга все еще не объяснимо, доктора продолжат изучение. - Что странно, в ту ночь он был не единственной жертвой этого странного феномена, - кивнул комиссар, указывая взглядом на парадную дверь. Коллеги проследили за еще одной парой людей, выходившей из здания. В этот раз другой сильный полицейский спокойно вел за собой уже женщину, руки который были скреплены лишь наручниками. В этой жалкой женщине следователи узнали пойманную ими Элеонору Мерфи, чья красота теперь была больше пугающей, нежели привлекательной. Ее волосы были сухими и, казалось, вообще лишены жизни. Сама она шла неуверенно, будто каждый шаг давался ей с трудом. Ее глаза были неестественно широко раскрыты, а ее обветренные губы что-то лепетали. - А с ней что? – спросил снова Росс, озвучивая своих шокированных коллег. - Ее случай менее опасный, психоаналитик не смог отличить ее от ребенка, больного аутизмом, - ответил тучный суперинтендант. – Она ни на кого не обращает внимания, ни на что не реагирует. Словом, стала тряпичной куклой. - Что же могло произойти? – проговорила удивленно, почти напугано Изабелла. Следователи замерли, когда преступница неожиданно остановилась по дороге к машине. Офицер удивленно обернулся и дернул за ее руку, молча приказывая следовать за ним. Но Элеонора вместо этого вдруг медленно обернулась назад. - И… - полушепотом едва пролепетала она, медленно поднимая взгляд. – И… Изабел-ла… Изабелла?.. - Никаких резких движений, - холодно проговорил негромко Себастьян, медленно закрывая собой свою госпожу. Все решили прислушаться к его совету. Из машины вышли несколько санитаров, чтобы насильно усадить психически неуравновешенную преступницу в машину, но на их зов женщина не отреагировала. Сейчас же ее пустой взгляд была направлен на молодого студента. Внезапно ее глаза ожили, горячие слеза покатились по ее лицу. - Ты… - мрачно пролепетала Элеонора. Ее лицо резко исказила гримаса, она перешла на гортанный рык. – Ты!.. Женщина неожиданно для всех схватила висевшую на боку офицера, что стоял рядом с ней, складную дубинку, после чего яростно ударила ею защитника закона. Санитары не смогли ее удержать, она с неизвестно откуда звериной энергией рвалась к следователям, не отрывая разъяренных глаз с молодого фотографа. Комиссар, суперинтендант и детектив стояли на местах, готовые в нужный момент действовать. Охранник быстро очухался и он смог остановить преступницу и даже отнять у нее свое оружие. В потасовку вмешались санитары, у них наготове был шприц с успокоительным. Но Элеоноре в этом хаосе удалось дотянуться до кобуры с пистолетом ее надзирателя… Раздались два громких выстрела, погрузив возникший шум в гробовую тишину. *** Вокруг здания Скотленд Ярда началась паника, обычные гражданские разбежались в разные стороны, самые любопытные и смелые, наоборот, сбежались, чтобы узнать, что произошло, подготовив свои телефоны. В самом центре происходящего была своя немая сцена. Санитары и охранник стояли безмолвно, пытаясь понять, что произошло. Они все продолжали держать безвольные руки преступницы, которая неожиданно оказалась на земле. Ее глаза были распахнуты, ее губы приоткрыты, а голова запрокинута назад. На ее одежде на груди стало быстро расползаться огромное багровое пятно. Комиссар Стоун взглянул на стоявшего рядом человека, который продолжал держать руки вытянутыми с только что использованным огнестрельным оружием. Это была молодая женщина. Офицер Марлин Д’Онофрио. - Сэр… - проговорила она, опуская оружие и боязливо пряча свои глаза. – Она дотянулась до пистолета, и я… У меня не было выбора… Мужчина в ответ только молча похлопал подчиненную по плечу, взглядом прося не беспокоиться. После этого он вместе с Салливаном скрылись в здании, сообщив коллегам, что им надо сообщить о произошедшем и вызвать криминалистов для зачистки территории. Со сцены ушли санитары, им приказали увезти Фергюссона, единственного оставшегося преступника этого дела, в клинику, а охранник остался рядом, дожидаясь прибытия криминалистов. Они прибыли почти сразу вместе с каталкой и мешком для тела, в которую оперативно переместили тело преступницы. - Подождите, - неожиданно раздался рядом с ними женский голос. Это была Изабелла. Она, игнорируя своих коллег, подошла к каталке с телом. Не дождавшись ответа от криминалистов, журналистка протянула руку к лицу погибшей Элеоноры и опустила ее холодные веки. На этот жест его госпожи Себастьян недоуменно вскинул бровью. Но он ничего не сказал вслух. Когда между ним и женщиной каталки больше не стало, они встретились взглядом. Демон напрягся, увидев в этих глазах одновременно и жалость, и гнев.