they need each other

Тебе немного неловко, хотя, по сути, ты меньше всех виновата во всей этой ситуации. От чего всё происходящее раздражает тебя ещё больше. Остаться одна в квартире Алфи ты не можешь, хотя Соломонс предлагал тебе не торопиться, спокойно принять душ, собраться, позавтракать и уйти. Но ты настояла на том, что тебе срочно нужно домой, по важным делам, хотя дел у тебя никаких и не было. Поэтому ты сидишь сейчас за столом, напротив Алфи. В этот раз в кружке у тебя не вино, а кофе, на тарелке не ужин, а завтрак. — Как спалось? — интересуется мужчина, читая газету. — Нормально, — говоришь ты. — Как тебе спаслось? — Очень любезно с твоей стороны интересоваться тем, как я спал, — с нотками явного сарказма говорит он, но без злобы. — Но раз тебе интересно, то вполне неплохо. Как мёртвый. Томми, наверное, всегда так спит, зная, что ты рядом? Ты догадываешься, что Алфи делает. Ему интересны отношения между тобой и твоим мужем. Зачем ему это, ты понятие не имеешь, однако ты не против поделиться кое-какими подробностями. Особенно сейчас, когда ты слишком зла на Томаса. — Он часто засыпает в своём кабинете, поэтому я понятие не имею, как он спит, — говоришь ты. Алфи наверняка будет потом использовать эту информацию в свою пользу. Но тебя это не особо волнует. Тебя теперь мало, что волнует. — Будь ты моей женой, я бы спал с тобой каждую ночь в одной кровати, — говорит Соломонс. — Зачем, тогда жениться, если не уделяешь внимание жене и не пользуешься её вниманием. — Но, я не твоя жена, Алфи. И Томас видит другие причины для женитьбы, помимо сна вместе и внимания. В тебе нет той нотки лёгкости и нежности, что была вчера вечером и мужчина подмечает это. Ты уже не думаешь о том, что тебе стоит хотя бы делать вид, что ты стараешься. Поэтому ты особо не задумываешься о своём поведение. Говоришь, как видишь и думаешь. Ты надеешься, что эта ночь была первой и последней, когда Соломонс и ты заснули в одной кровати, а перед этим занялись сексом. Но в глубине подсознания, ты понимала, что это ваша не последняя встреча. У мужчины другие планы, как на тебя, так и на твой брак. И о первом легко можно догадаться. — Верно... ты не моя жена, потому что будь ты моей женой, я бы не отпустил тебя ни к еврею, ни к цыгану, и уж тем более ни к итальянцу, чтобы заключить мирный договор. — Алфи складывает газету, теперь видит тебя и твою реакцию на его слова. — Запер бы меня в четырёх стенах? — с усмешкой говоришь ты, стараясь не допускать в своём мозгу мысль о том, что Томас не идеальный муж. — Если бы ты была не против... Но, как ты и сказала, моя дорогая, я не твой муж. Ты не моя жена. Мне остаётся только сказать тебе, что я хотел бы видеть тебя в следующую среду в своей пекарне. Надеюсь, ты свободна в этот день? Ты немного нервно сглатываешь. Алфи не отпустит тебя, эта ночь явно была только началом. Ты опускаешь взгляд на еду. Понимаешь, что начинается явно не самая морально и нравственно поучающая история. Тебя не волнует, что скажет Томас, он был в курсе такого предложения от еврея. Поэтому, его это не удивит, когда ты ему расскажешь. Но ты почему-то задумалась о людях. Наверняка пойдут слухи, хотя может, хоть один из этих двоих мужчин этого не допустит. В любом случае, ты никак ни на что не повлияешь. Тебе остаётся только смириться и страдать. — Да. Свободна, — говоришь ты, подняв глаза. — Отлично. Хочешь мой водитель тебя отвезёт? Если Томми не будет против? Странно, что он не сказал своему водителю забрать тебя. — Я сказала ему, что обратно доеду на поезде, — произносишь ты. — Любишь поезда, Т/И? — интересуется Алфи, даже немного язвит. Он удивлён тому, что Шелби слишком много тебе позволяет. Это не похоже на счастливый брак. Соломонс просто не понимает твоего желания, но ничего не поделаешь. Ты почти закончила со своим завтраком, как и Алфи, поэтому до вашего расставания оставалось не так много времени. — Отчасти, — спокойно говоришь ты. — От них есть ощущение, что можно уехать далеко и надолго... Когда родители переезжали, то я надеялась, что из Лондона мы приедем во Францию, обратно, а вместо этого приехали в грёбаный Бирмингем. Поэтому, да, мне нравятся поезда. — Решаешь сделать вид, что не заметила его слабой издёвки. Не скажешь же ты, что просто хотела побыть одна. — Не знал, что ты француженка, — слегка удивляется Соломонс. — Я не француженка. Я из другой страны, моя мать и отец бежали из России во Францию, а затем в Великобританию. Алфи рад, что узнал хоть что-то душевное о тебе. Он чешет бороду, задумываясь о чём-то. Ты же оставляешь в покое вилку, делаешь глоток кофе и произносишь «спасибо». — Ты ничего толком не съела, — выдаёт Соломонс, видя, что четверть твоего завтрака всё также на тарелке. — Я наелась, Алфи. Всё было вкусно, спасибо, — говоришь ты, ещё раз благодаришь его. Из квартиры Соломонса вы выходите уже в десять. Обычно мужчина намного раньше просыпался и уж тем более раньше уходил. Но сейчас у него в гостях ты, он не хочет тебя торопить, и, конечно же, ему хочется насладиться моментом. Алфи галантно открывает тебе дверь машины, а ты залезаешь в неё. Он закрывает за тобой дверь и обходит авто, садится с другой стороны, придерживая шляпу. — Будь добр, Ишмель, сначала отвези нас к вокзалу, — произносит Алфи, достав свои часы на цепочки и взглянув на время. Машина трогается с места. Тебе в какой-то степени даже не хочется возвращаться. С Алфи было не так плохо, как ты думала будет. Это времяпровождение усугублял лишь тот факт, что к вашей встрече причастен Томас, и тебе, и Алфи, хотелось бы, чтобы всё было более правильно. Соломонс хотел искренности от тебя, а ты не быть подстилкой, которой тебя сделал собственный муж. — Ты знаешь во сколько приезжает и уезжает поезд, Т/И? — В одиннадцать десять он отъезжает, мы должны успеть, — произносишь ты, глянув на свои наручные часы. — Я скажу тебе больше, мы приедем в половину одиннадцатого, поэтому у меня возникает незамысловатый вопрос. Чем ты будешь заниматься на станции целых сорок минут? Ты отчасти была готова к такому вопросу, хоть и слышать его не хотела. — Подожду. Это всего лишь сорок минут. — Сорок минут... за сорок минут очень многое можно успеть сделать. Дорогая моя, ты даже не представляешь насколько много можно успеть, — произносит Алфи. — Ишмель, отвези нас пожалуйста в мою пекарню, — просит Алфи, на что получает твой удивлённый взгляд. — Хорошо, мистер Соломонс, — говорит водитель. — Подождёшь у меня, а затем мой водитель отвезёт тебя на станцию. Нечего приличной и замужней даме прохлаждаться сорок минут одной на станции. Ты выдаёшь смешок, потому что слова Алфи о том, что ты приличная, очень забавляют тебя. Если бы они не забавляли тебя, то заставили бы расплакаться. Мужчина игнорирует твою усмешку, но видит, что ты не перечишь ему. Соломонс прекрасно понимает, почему ты усмехнулась.