they need each other

Томас слишком редко виделся с тобой в последнее время. Для тебя он оправдывал всё это работой и тем, что сейчас слишком занят. Ты же всё чаще пропадала в Лондоне, а по Бирмингему уже пошли не самые лучшие слухи о тебе, хоть Шелби и пресекал их. В пекарне Алфи было всё намного спокойнее. Когда ты приходила, тебе не было известно о том, что Соломонс наорал на своих людей, когда один из них начал обсуждать твои частые визиты. Но в любом случае, мужчины в пекарне уже меньше пялились на тебя, они даже головы опускали, когда ты проходила мимо. Ты не была особо взволнована сплетнями и слухами. Какое до них дело тебе, если ты знаешь обо всём сама и лучше, больше, каждого. Сегодня тебе не нужно было уезжать в Лондон, поэтому ты сидела в доме Томаса, куда без особого приглашения ворвалась Эйда. Она достаточно хорошо относилась к тебе, без предвзятости или пренебрежения. Чуть лучше, чем Полли. Девушка даже считала вас неплохими подругами. — Скажите Т/И, что я приехала, — обращается Эйда к прислуге, и та сразу же убегает. Ты быстро спускаешься вниз, когда узнаёшь о визите, и видишь сестру Томаса. Эйда с ожиданием смотрит на тебя, когда ты стоишь на лестнице и ждёшь от неё объяснений. — Мне нужно подняться к тебе, чтобы ты, наконец, обняла меня? Ты выдаёшь смешок и спускаешься к девушке. Вы заключаете друг друга в крепкие объятия, потому что давно не виделись. — Томас не говорил, что ты приедешь, — произносишь ты, намекая, что ждёшь объяснений её появления. — Я и не говорила ему, — кидает она, снимая пальто и шляпку. — Надеюсь, у вас есть что выпить? Меня уже тошнит от виски и шампанского, поэтому, что угодно, только не они, — произносит девушка, проходя в гостиную на первом этаже. Она делает это с ноткой высокомерия, но ты не осуждаешь. — Шельма, принеси ту бутылку, что я недавно привезла, — просишь ты прислугу. — И два фужера. Женщина быстро исчезает, а ты проходишь за Эйдой, которая усаживается на диван, откинув пальто, которое сняла, на кресло. Ты садишься на другую сторону дивана. — Так, зачем ты приехала? — интересуешься у девушки, положив локоть на подлокотник. — Что-то важное? — Да. Хочу узнать, почему мой брат стал пить в десять раз больше, — произносит она. — И от тебя никаких новостей. Прислуга уже налила вам вино и поставила бутылку на деревянный столик. — Спасибо, Шельма. Если что-то понадобится, я позову, — быстро и вежливо произносишь ты, а женщина, сдержано кивнув, уходит. Ты не спешишь отвечать на вопрос Эйды, надеешься, что он скорее риторический. Однако она молчит, видимо тоже ожидает реплики от тебя. Сестра Томаса тянется к фужеру и делает глоток, пока ты медлишь с ответом. Ты решаешь тоже сделать глоток, показать, что слишком занята для ответа. — Отличное вино, — подмечает девушка, первая, наконец, нарушив тишину. — Откуда оно? Пряный, сладковато кислый привкус остаётся на языке, а гортань приятно согревается. — Алфи подарил, — спокойно заявляешь ты. Эйда давится, когда делает ещё глоток, а ты сохраняешь спокойствие. Тебя отчасти забавляет её реакция, но в основном ты не особо удивлена такому. Спокойно смотришь на неё, будто не сказала ничего странного. Эйда отставляет стакан. Она предполагала, что ты встречаешься с евреем, но думала, что он грязный, пошлый, грубый и совершенно не доставляющий удовольствие тебе. — Ты и Соломонс всё же вместе? — интересуется девушка, хотя Томас игнорировал эти вопросы от неё. Томми никому не давал прямые ответы, все только строили догадки. — Мы не вместе. Он трахает меня, пока Томас делает вид, что ничего не видит, а я делаю работу Томаса, пока Алфи и впрямь не видит. Ты осознаёшь, что звучит это странно. Но это правда, хоть и такая своеобразная. Тебе через пару дней придётся снова ехать в Лондон. И ты уже не реагируешь на всё так болезненно, не реагируешь остро на то, что происходит, потому что смирилась. Потому что в твоей голове возникла одна идея и ничего такого ты в ней не видела. Просто нужно немного выждать и набраться терпения. — Значит, ты и Алфи всё же видитесь?.. — задаёт такой же вопрос девушка, но по-другому формирует его. — Да. Обычно раз в неделю, иногда остаюсь у него на двое суток, — спокойно произносишь ты. Эйда смотрит на бутылку вина, что стоит на столике. В её голове не укладывается такая история: девушка, что имела гордость, больше, чем у некоторых мужчин, вышла замуж за одного из самых опасных и знатных мужчин города, если не страны, вроде, как был сильный и очень крепкий союз, а теперь эта девушка спит с другим знатным и опасным мужчиной, ища что-то на него, у него же. С каких пор такое нормально, даже для Шелби? — Мне жаль, что так вышло, — произносит Эйда, посмотрев на тебя с сочувствием. Ты вздыхаешь и меняешь позу, не смотришь на сестру Томаса, ставишь на столик фужер с вином. — Тебе не кажется всё это неправильным? Не только сама ситуация, но и то, что я делаю это для Томаса. Мне всё равно на то, что будет потом с его деньгами. Мне жалко Алфи, я ведь обманываю его. Он не кажется мне плохим человеком. — Он поучаствовал в том, чтобы ты стала... — Эйда запинается, вовремя одёргивает себя. — Соломонс виноват не меньше Томми, — немного с неприязнью, говорит девушка. Эйда открыто показывает, что Алфи ей неприятен, а ведь она даже не виделась с ним. И тебе это не нравится, ведь она не знакома с этим человеком, как можно уже его презирать или отзываться о нём плохо. — Он ничего такого не сделал. Если задуматься, — говоришь ты. — Он попросил Томми, чтобы тот разрешил ему трахать тебя. — Многие мужчины этого хотели, Алфи просто был достаточно наглым. А Томас мог не разрешать. — Тогда не было бы мирного договора. Представь, как многие могли бы пострадать. Наши люди и люди Соломонса. — Рано или поздно они бы перестали воевать. И не факт, что Алфи потом не сказал бы, что пошутил, — выдаёшь ты. — Еврей мог бы не спать с тобой, отнестись к тебе с уважением. — Он просто пользуется возможностью, Эйда. За это нельзя винить. Он ничего мне не обещал, он делает даже больше положенного, мог бы не оставлять меня у себя, а отправлять ночью домой. Или делать всё в своём кабинете, не закрывать дверь и просить меня быть громче, чтобы все мужики в его пекарне слышали, как он трахает миссис Шелби. Но он везёт меня к себе домой, не делает мне больно и заботится, — говоришь ты, взглянув на девушку и внимательно смотря на её реакцию. По лицу Эйды видно, что она осознаёт тот факт, что Алфи достаточно хорошо к тебе относится. А ведь мог поступать, как скотина и никто бы не удивился, никто бы не осудил. Это бы тоже все поняли. Конечно, ты умалчиваешь о множестве подробностях. Не говоришь, что вы много разговариваете, не говоришь, что тебе нравится пёс Соломонса, не говоришь, что вы спите в одной кровати, не говоришь, что порой Алфи не начинает первый приставать к тебе, и ты молчишь о том, что он не любит заниматься сексом в своём кабинете, объясняя тем, что это может плохо закончится для тебя в плане репутации. Об интимных подробностях вообще стоит умолчать, потому что Соломонс чертовски заботливый и понимающий в этом плане. Ты даже боишься подумать, что тебе с ним хорошо, потому что тогда это всё перевернёт и испортит. Испортит не только планы Шелби, но и твои. — Томас знает о том, что на самом деле происходит между тобой и Соломонсом? — интересуется Эйда. — Я ему рассказываю только то, что узнаю в документах Алфи. И между мной и Соломонсом ничего не происходит. — Значит, Томми не знает, что еврейская крыса пытается влюбить тебя в себя, чтобы увести? Ты от непонимания немного сводишь брови к переносице. У тебя в голове происходит небольшой сбой, потому что события кажутся иными. Ты никогда не задумывалась о том, что на самом деле делает Алфи. Ты думала над тем, что делаешь ты и к чему тебя это приведёт, и результат, конечно, был бы не самый лучший, но правильным точно. Однако, ты не задумывалась о том, что думает Соломонс о будущем. Тебе казалось, мужчина просто пользуется моментом. И ни разу в твою голову не закрадывалась мысли о том, что он чувствует к тебе что-то схожее с любовью. Может, мужчина просто хочет обвести Томаса, с помощью твоих запудренных мозгов. Может, Алфи надеется, что ты бросишь Шелби и прибежишь к нему, а он скажет, что ничего большего от тебя не хочет. Томас наверняка был уверен, что выиграет с твоей помощью, и вы будете ещё богаче и счастливее, что твоим планам не соответствовало. Однако теперь тебе интересно на, что рассчитывает Алфи. — Что? — ты всё же озвучиваешь слово, которое проносится у тебя в мыслях. — Если бы Соломонс просто хотел показать Томми, что он главнее, то вёл бы себя, как свинья, а ты вынуждена была бы терпеть это. Но он ведёт себя с тобой нормально. — Может, просто воспитан так, — ты пожимаешь плечами, не веря словам Эйды. — Разные мужчины, по разному относятся к женщинам.