they need each other

Томас с лёгким холодом смотрит на тебя. После того, как ты рассказала Шелби о том, что Соломонс снова сотрудничает с Сабини, поделив с ним земли, Том замолчал и о чём-то думал. Он знал, что такое может произойти, но надеялся, что это будет чуть позже. Ты, сидя напротив стола Томаса, с ожиданием смотришь на него, и держишь стакан с виски, который налила минут десять назад. Твои руки были на подлокотниках, поэтому стакан свисает над полом, а ты придерживаешь его слишком небрежно, сверху за края, пальцами, тот вот-вот возьмёт и упадёт. Стоит тебе ослабить хватку. В офисе твоего мужа весьма тихо, что скорее радует, чем огорчает. — Ты не знаешь по каким дням или числам они видятся? — интересуется Томас, смотря на тебя. — Они должны обсуждать различные вещи связанные с бизнесом. — Нет. Они, кажется, вообще не встречаются, — произносишь ты. — Я знаю, что Лука писал Алфи, чтобы тот начал сотрудничать с ним. Нашла телеграмму. Твой голос и голос Томми разрушали тишину в его кабинете. Однако между вами всё равно было какое-то странное молчание, недосказанность, если быть точнее. Ты будто что-то хотела сказать, но не говорила, каждый раз в твоей голове всплыл повод умолчать. Твой муж же напротив, говорил всё, что было в его голове. И Томми не особо смотрел тебе в глаза, всё время смотрел в окно, сидя за своим столом. Он знал, что виноват перед тобой, но уверен, что прощение просить бессмысленно. — Он согласился? — Я сказала, что он согласился? — чувствуя, как раздражительность начинает возрастать, произносишь ты. — Той телеграмме почти месяц. А документов о сотрудничестве я не нашла. Ты внимательно следишь за реакцией Томаса, который всем своим видом выдаёт своё чувство вины и смятения. — Эйда сказала, что Соломонс дарил тебе вино, — мужчина внимательно смотрит на тебя, изучает твою реакцию. — Мы разведёмся, когда всё это закончится, — произносишь ты, чувствуя после этого некое освобождение. Выдаёшь это слишком резко и немного неожиданно для Томми. Шелби смотрит на тебя весьма внимательно, о чём-то задумавшись. Томас не совсем был готов к подобному, однако понимал, что это может произойти. Он медленно кивает, а затем отводит от тебя взгляд. Мужчина надеялся на другой исход. — Это из-за Алфи? — Нет, Томми, это из-за того, что ты позволил кому-то трахать меня, — произносишь ты. Ты следишь за тем, как в глазах Томми читается усталость, а осознание, того что всё уже не вернуть, постепенно начинает приходить к нему. Шелби же видит насколько тебе обидно, насколько ты расстроена и зла. — Я недавно думал о том, как именно ты попала в Бирмингем. Ты никогда не говорила мне о том, что жила в Лондоне... — Ты и так об этом знал. Зачем мне повторять то, что ты знаешь. Томас задумывается о чём-то, опять. Ты с ожиданием смотришь на него. Тебе интересно о чём он думает сейчас, разочарован или огорчён? Может, приятно удивлён или злится на тебя. Ты же чувствуешь себя на краю. Ты знаешь, что Шелби может не дать тебе развод, может запугать адвокатов или тебя, а затем запретить всем нужным людям выпускать тебя из города или дома. Он сможет удержать тебя рядом с собой, если захочет, и ты знаешь это. Но это ведь не вернёт всё на свои места, это всё может усугубить ситуацию. И Томми знает об этом. Он всё же разумный человек. — И, что ты потом собираешься делать? Уедешь? Или ты рассчитываешься на то, что Алфи примет тебя, после твоего предательства? — Я просто уеду. Алфи возненавидит меня, когда узнаёт, что я делала. Ты будешь радоваться своей власти и деньгам. Все останутся на половину обездоленными. Томас закуривает. Он не рад этой новости, ему казалось, что вам удастся всё это пережить. Его вера в ваш брак была сильнее, чем понимание твоей души. Может, он не из тех, кто любит кого-то так, как написано в книгах, он делает это иначе. И он был уверен, что ты тоже его любишь, но уже, как написано в книгах. — На половину? — Ага. Ты больше не будешь женат, я больше не буду замужем, а Алфи останется без куска власти и денег. Одна разруха... — Мы можем не разводиться. — Можем. Но я не хочу жить с человеком, который готов жертвовать честью своей жены ради денег или власти. Ты понимаешь, что тебе больше не о чем говорить с Томасом и встаёшь со своего места. Теперь тебе немного легче. Даже спокойнее, хотя ты думаешь о том, что стоило чуть позже заявить Шелби, что ты хочешь развода. Может, стоило бы это сделать, когда он был бы рад, как никогда. Но это теперь не так важно. Ты получишь свой развод вовремя, и уедешь, тоже вовремя, ещё до того, как всё вскроется. Твой план теперь был идеально продуман и, пока что, ты следовала ему весьма неплохо. Ты ставишь стакан на стол. — Ты не нужна Алфи, — вырывается из Томаса и тот сразу прикусывает язык. Мужчина не хочет опускаться ещё ниже. Но его охватывает некая злоба и гнев на саму ситуацию, тебя и себя. Шелби уже несколько раз жалел о том, что поступил так. Ему стоило иначе сделать, стоило оберегать тебя, как он это делал раньше. Однако Том был убеждён, что вы справитесь, но всё катится в Ад. — Что? — Ты уже надела своё пальто и смотришь на Тома. Шелби поднимается из-за стола и подходит к тебе, пока ты с ожиданием смотришь на него. Ты ждёшь объяснений. — Ты думаешь уйти к Соломонсу, так ведь? Думаешь, переехать в Лондон, попросив извинение у еврея, — говорит Том, указывая на дверь рукой, в которой держит свою сигарету. — Ты идиот, Томми! — со смешком говоришь ты. — Тупее от тебя я слышала только твой пьяный бред. Ты смотришь на мужчину с гневом и разочарованием. Только хочешь уйти развернувшись, но мужчина хватает тебя за руку и тянет на себя. Ты упираешься в грудь Шелби своими ладонями и смотришь на него с шоком. Он не приверженец грубой силы. — Прости... прости, что я так поступил, — почти шепчет Томас, а затем кладёт ладони на твои щёки и смотрит в твои глаза, пока между вами находится всего пару сантиметров. — Пожалуйста. Т/И. Ты не можешь уйти. Я знаю, что виноват. Не уходи. Ты смотришь на Шелби с жалостью. У тебя сердце сжимается от его просьбы, но в голове всё крутится мысль о том, что Томас сделал. И у тебя не укладывается в мыслях, каким вообще будет ваше будущее. Ты вечно будешь чувствовать себя продажной девкой рядом с Томми, он будет живым напоминанием того, что ты делала. И он будет живым напоминанием того, что даже любимый человек может предать и вывернуть всё это, как нечто хорошее. — Я люблю тебя, Томми. Но... ничего не будет, как прежде. Ты рано или поздно поймёшь это, — говоришь ты, отстраняясь от мужчины. Ты быстро уходишь из офиса Шелби, а он слышит стук твоих каблуков по паркету, а затем закрывающуюся дверь.