Капля для звезды

Джаад неторопливо вычерчивал на стене тоннеля мокрым указательным пальцем линии Силы и тщетно пытался сосредоточиться на рисунке, выводимом по шершавому камню. В голове у зевающего капли царила мешанина из нужных, давно вызубренных наизусть слов формулы и обрывков услышанной во сне ночью, впечатавшейся в память песни. — …свободное, да подчинится моей воле, — бормотал юный маг, уже понимая — пытается заговорить подземный поток напрасно и сегодня лучше отступиться, — и скует струи в острый клинок, и у каждого… Йор! — он раздраженно хлопнул ладонью о ладонь. — Да что со мной такое! У каждого на небе есть звезда! — выкрикнул с ненавистью, не обращаясь ни к кому конкретно. — Вот приклеилось-то! Стоящий позади Джаара ара Астам медленно выпустил сквозь сцепленные зубы воздух и мягко, но настойчиво обнял подростка вместе с растопырившимися локтями, чмокнул в прикрытую сахом макушку. — Какая еще звезда, мой благословенный? — удивился мужчина. Джаар беспомощно всхлипнул: которая не гаснет; он невидяще пялился в одну точку прямо перед собой. — Какая? — не понял ара Астам, и подросток тихо, с надрывом повторил: — Которая в песне не гаснет. — В песне? — ара Астам хмыкнул — терпения мужчине было не занимать. — Причем тут песня, мой благословенный? Ты должен сейчас думать о работе и только о работе! Джаад не имел понятия, причем песня, насупился. Он сам прекрасно знал, о чем должен сейчас думать, без чьих-либо указаний, и расстроился из-за неудачи. — Попробуй снова, — ара Астам отстранился, выпуская подростка из кольца рук, — в последний раз. Не получится — придется техникой. Джаад нерешительно оглянулся на жениха через плечо и опять повернулся к стене. — Хорошо, — кивнул, — попробую. Но действительно в последний раз. — обмакнул палец в протянутую служкой чашу, чувствуя — трогается разумом, и застонал: — Нет, не смогу. В висках билось пульсом: у каждого на небе есть звезда, а может, не одна, и даже россыпью… — Клянусь, не могу, прости, — юный маг виновато понурился. — Давай вернемся сюда завтра? Завтра ара Астама не устраивало, но продолжать настаивать мужчина не посмел, лишь разочарованно поморщился. — Ладно, завтра, — согласился, хмурясь. — Мое благословенный, ты голодный? Привычное присутствие мужчины за спиной почему-то бесило Джаада, хотя раньше дарило ощущение покоя и защищенности. Плохо соображая, что творит, весь во власти взрывающей мозг песни, капля коснулся стены подсыхающим пальцем и наметил на камне три точки. — Моя звезда!!! — он стремительно соединил две из них отрезком. — Лети ко мне!!! Выброшенный из сна Кохав хватанул ртом воздух и разочарованно застонал — потрясающе интересное кино закончилось. Смотрел бы, смотрел и смотрел не отрываясь! Не потушенный ночник помигивал розовым, сигнализируя — ночь корабле сменилась утром. — М-м-м, а сколько времени? — юнец прищурился на дисплей коммуникатора. Поморгал и, тихо взвыв, подскочил, чуть не выпрыгнув из трусов. Проспал, напрочь проспал завтрак, о покемон! Распереживался Кохав отнюдь не из-за голода — из-за сестренки, которая привыкла, что старший брат всегда сидит за столом рядом с ней. Наверняка малышка капризничала и отказывалась есть! Родители на вызовы не отвечали, и встревоженный подросток, натянув шорты, босиком пошлепал на поиски своей семьи. Первым он нашел папу, тот сидел в каюте отдыха перед включенным визором, в обществе двух молодых механиков и, явно нервничая, что-то объяснял парням на выведенной на экран схеме. Схему Кохав признал с первого взгляда и недоуменно вскинул брови домиком. — У нас неполадки с гидропоникой? — спросил, пожимая папе руку. — В каком именно узле, определили? — услышал мрачный ответ — определили, и напрягся. Он напрягся куда больше, узнав: неполадки заключаются не в самой системе — во внезапно загустевшей в трубах воде. — Это как это?! — поразился. — А так, — младший из механиков кивнул на стоящую на столике пластмасмовую чашку. — Не веришь — вот проба вещества. На вкус — вода, на запах — вода, химсостав — воды. Короче, мистика. К чашке Кохав приблизился с изрядной опаской и уставился на наполнявшее ее, с горочкой, желе. Слова родились сами, без участия разума. — Моей властью возвращаю тебе первоначальное состояние, — прошептал юнец, против собственной воли тыкая в сию субстанцию пальцем, и ойкнул, отдергивая руку — разжижившаяся непонятка выплеснулась на столешницу по закону занимаемого жидкостью объема, перелившись через край. В каюте отдыха воцарилась звенящая потрясенная тишина. — Ты! — срывающийся голос папы. — Шутник придурочный! Кохав молчал, не соображая, пялился на чашку. С физикой был знаком отлично, но о подобном фокусе даже не слыхивал. Пока юнец тщетно рылся в памяти, пытаясь отыскать разгадку произошедшего, папа схватил его за майку и куда-то поволок, ругаясь сразу на галахе и китайском. — Убью!!! — рычал. — Хочешь корабль угробить экспериментами?! Вокруг космос, очнись!!! Кохав не сопротивлялся, по-прежнему не соображал. Угробливать корабль он не собирался, никаких экспериментов в лаборатории за последние сутки не проводил вообще, тем более с водой, и совершенно растерялся. Затолкнутый папой в каюту, под замок, на неизвестный срок, прилег на койку, чувствуя внезапно навалившуюся усталость, и глубоко задумался. «Моей властью… — грохотало в мозгу у подростка. — Моей властью…» Джаад сидел в бассейне, расслабленно откинувшись спиной на пологий бортик, и сквозь опущенные ресницы наблюдал за колдующим над подносом, уставленным маленькими глубокими мисочками, ара Астамом. Капля отчаялся объяснять жениху, что не голоден и просто хочет ненадолго побыть один, без суеты вокруг своей магической, ценной для общества персоны, и молчал, подавленный. С необходимостью поесть он смирился — ара Астам не отстанет, и внутренне готовился жевать и глотать кажущиеся безвкусными блюда. «Как же я устал, — вяло размышлял подросток, — о святая чаша Гра». Почему пребывание в родной стихии не наполняет тело кипучими пузырьками Силы, зовущей активно двигаться и совершать разные свойственные юнцам глупости, не понимал, пугался собственного бескостного состояния. «Наверное, мой жених прав, — сокрушался, — только Силой воды сыт не будешь. Хорошо, отныне — приемы пищи трижды в день через «не лезет». — Открывай рот, благословенный, — ара Астам, закончив поливать содержимое мисочек разными соусами, поднес к лицу Джаада палочки с зажатым в них вареным белесым рачком. — Отличный оомо, сочный, — мужчина выглядел озабоченным, прятал в глазах беспокойство. Джаад покорно открыл рот и аккуратно, стараясь не испачкать губы соусом, откусил рачку хвостик. — Меня не обязательно кормить с рук, — вздохнул, отправив этот хвостик за щеку, — я могу держать палочки сам, не маленький. Ара Астам с готовностью опустил поднос перед подростком на воду, и тот закачался на поверхности. Мужчина смотрел чуть ли не умоляюще. — Тебе понравился оомо, благословенный? — он робко улыбнулся. — Понравился, благодарю, — солгал Джаад и, приняв палочки, подцепил из мисочки следующего рачка. Юнца от заботы жениха откровенно воротило. — Занятное кино, — вынырнувший из дремы Кохав потер ладонями щеки. — И серии такие связные… Увиденные во сне рачки очень напоминали земных креветок, отличаясь от них лишь цветом, палочки были точь-в точь китайские. — Шесть пальцев, глаза, как у кошек, кхм, — Кохав покрутил перед лицом ладонью и зашипел — невыносимо зачесалась под браслетом коммуникатора внутренняя часть запястья. Одновременно с запястьем зачесался правый висок, и подросток от души поскреб зудящие места ногтями. Он хотел есть и тихо злился на папу, не чувствуя за собой никакой достойной наказания вины. Из-под замка Кохава выпустили около полудня — естественно, полудня по корабельному времени — и под локоть отволокли к капитану в каюту. — Что ты сотворил с водой, сученыш? — капитан, грузный пожилой мужчина, судя по грозному выражению его лица, был готов запытать юнца насмерть. — Не расскажешь — отправлю без скафандра за борт! Кохав, конечно, очень испугался угрозы, но он без шуток ничего не сотворял с водой! Потому — просто расплакался и, плачущий, был пинками сопровожден обратно к себе, под замок, ждать решения совета. И ни папа, ни мама не кинулись на защиту своего старшего сына. Они вообще не появились в зоне видимости подростка. Оба прекрасно помнили непреложный закон космоса: безопасность корабля — прежде всего и решили не вмешиваться, не разжигать понапрасну гнев команды.