Капля для звезды

Джаад всхлипнул, получив тычок локтем, и перевернулся на бок, лицом к Кохаву. — Еще немножко, — пробормотал, затрепетав девчачьими черными ресницами, — сон только досмотрю — интересный… Он говорил на галахе, Кохаву не примерещилось. Почти без акцента говорил, правильно ставя ударения в словах. «Кхм, — озадачился Кохав. — А китайский это чудо, случайно, не знает?» — Джаад, — сипло позвал вслух, награждая мага новым тычком локтя, теперь в грудь. — Космос на связи, отзовись, — капля распахнул мутные глазищи — сплошной провал зрачка без радужки, и Кохав невольно передернулся — чужие глаза-то, непривычные. — Ты китайский знаешь, Джаад? — спросил на китайском. — А? — Джаад непонимающе заморгал. — Что? — и очень мило для абсолютного зла округлил полудетский мягкий рот. «Не знает китайского, — хмыкнул Кохав. — Значит, не всезнайка». Пока радовался невесть чему, Джаад щелкнул пальцами: свет, и по комнате разлилось приглушенное зеленоватое сияние. — Дам тебе пить, — капля зашебуршался, выбираясь из-под общего, одного на двоих с Кохавом одеяла, и сел, затер ладонями щеки. — Мне снилось, как ты мучаешься от жажды! Хрипловатый, довольно нежный и богатый эмоциональными переливами голос юнца звучал совсем не грозно, напоминал спотыкающийся лепет разбуженного посреди ночи ребенка, и Кохаву вдруг перехотелось бить инока. Совсем перехотелось. До землянина неожиданно дошло — а ведь Джаад и есть подросший ребенок. Наделенный невероятными для любого обитателя вселенной способностями, да, но — ребенок… наивный, ласковый, домашний, избалованый всеми, кому не лень. Ударь его — может и не ответить. Выкатит, как Паула, нижнюю яркую губку и скуксится, готовый расплакаться от обиды, запищит испуганно — Астам, он дерется! — Мучаюсь, ага, — подтвердил с прохладцей. — Горло аж дерет. А мне от вашей воды плохо не станет? — Плохо? — Джаад вскинул брови. — Не, не станет, ты измененный. Подожди чуть-чуть, служку кликну — принесет. Рээг! — закричал, — Рээг, где ты!!! Никто не появился, и Кохав нахмурился. — Сорвешь голосовые связки, — проворчал. — Сам сбегай — быстрее получится. Джаад заморгал: суу не бегают сами, поскреб ногтями ключицу. — Бегают, о святая чаша Гра! — уверенно возразил Кохав. — По улицам носишься — пятки мелькают. Оторви высокородный зад от тюфяка, сгоняй мне за водой. Джаад ощутимо смутился, потупился. — Ия, ношусь, — вздохнул. — Твоя правда, Звезда. И руган за сию не приличествующую суу суету многократно наставниками. Кохав с трудом сдержал смешок — точно ребенок, и успокаивающе погладил на диво прелестно расстроившегося каплю по предплечью. — Вода, — просипел. — У меня внутри пустыня, умираю. Джаад подскочил: сейчас, и куда-то ушлепал босиком, на ходу оправляя сползающие шароварчики. Он вернулся, неся в руках простенький, вроде пластмассовый голубой кувшин и вырезанную из какого-то светлого камня чашу, напоминающую по форме кубок. Присел обратно и замер, размышляя. — А как ты напьешься из чаши лежа? — протянул, помолчав. — Разольем все, постель намокнет… Он был… бесподобен и инфантилен не по возрасту. Испытываемая Кохавом к иноку ненависть вильнула на прощание хвостом и бесследно испарилась под напором иного, куда более теплого чувства, конечно, пока еще очень далекого от любви. Землянин смотрел на каплю и видел Паулу. О покемон, мальчишку хотелось зашищать! — Бестолочь, — подытожил Кохав, пряча не кстати выползшую улыбку. — Я могу, с твоей помощью, попытаться сесть!  — Ия, можешь, — эхом согласился Джаад. — Я действительно бестолочь, Звезда, — он поставил кувшин на пол. — А под голову тебе для высоты подсунем обе подушки. У тебя есть опыт по уходу за больными, да? У меня, прости, нет. Личного опыта по подобному уходу Кохав не имел, лишь включил элементарную логику, и поморщился. Такими темпами он не напьется никогда. — Дай руку, ухватиться, — велел тупящему магу. — Ресницами перед девушками маши. Раздались приближающиеся шаги, и в комнату вошел ара Астам. — О, вы уже вовсю общаетесь, — мужчина остановился у ложа, — замечательно, святая чаша Гра! Мой благословенный, ты Звезду напоил? — Собираюсь, — Джаад ослепительно улыбнулся жениху. — Звезду надо как-то усадить, любимый. Поможешь? Астам, наклонившись, чмокнул каплю в лоб: помогу, и решительно взял землянина за плечи. Утолив жажду, Кохав малость подобрел. — Что с моим кораблем, — спросил он у Астама, заранее страшась услышать ответ — погиб вместе с командой. — Там моя семья и мой жених! — зачем записал Тео в свои женихи, не знал, само вырвалось, и немедленно поплатился за пустобрехство — встрепенувшийся Джаад гневно засверкал желтыми кошачьими глазищами. — Не лги, нет у тебя жениха! — мяукнул мальчишка, сжимая кулаки. — Только родители и сестренка! — Нет, угу, — загрустил Кохав. — Но тебе-то до этого какое дело? Джаад опустил ресницы: прямое, Звезда, четвертый в постели — лишний, и отвернулся, засмущавшись. Он — отвернулся, Кохав — напрягся, заподозрив неладное. — А кто третий? — вякнул, теряясь. — Чур, не я! — и посерел, увидев, как у Джаада и Астама вытянулись лица. Похоже, иноки не врубались, как кто-то способен отказаться вступить с ними в брак. — Что с моим кораблем, — терпеливо повторил Кохав, решив пока оставить скользкую тему намечающегося трояка. — Отправлен в космос после твоего изъятия с борта, — Джаад вспыхнул по скулам румянцем. — В целости и сохранности. Хочешь, завтра наладим с ним связь, поболтаешь с родней. Кохав хотел, но не завтра: сегодня, немедленно, и капля смутился — сегодня нельзя, ты слабый, сейчас спать до утра! — И ты — спать? — окрысился Кохав. — А я — на магический совет, — Джаад, ежась, будто от холода, кисло скривился. — Отравлюсь получать нагоняй от старших за содеянные мной безобразия. Убить не убьют, но огребу моральных жестких плюх. Пожелай мне удачи, Звезда! Мальчишка столь явно боялся предстоящего совета, что Кохаву стало его жалко. — Удачи, капля, — буркнул землянин. — Я подержу за тебя пальчики. Джаад не понял, и Кохав вкратце объяснил. — А-а, — Джаад просветлел мордашкой. — Держи. Усыплю тебя, и мы с Астамом пойдем сдаваться. Сладких снов, Звезда, — он невесомо коснулся лба Кохава ладонью, проворковал: — До завтра…

***

Снилось Кохаву жуткое из разряда — о покемон! Разваливающийся на куски в вакууме родной корабль, плавающие в черноте тела погибших от декомпрессии членов команды, с вылезающими из орбит, налитыми кровью из лопнувших капилляров глазами и синими, выпирающими из провалов открытых в безмолвном вопле ртов языками. Кохав плавал среди трупов в скафандре, искал среди них родителей и сестру и не находил, а из наушников, грозя оглушить, дико вопили гибнущие люди. Фоном крикам шел детский надрывный плач. В какой-то момент мечущегося на ложе, запутавшегося ногами в одеяле землянина кто-то обнял, шепча ему на ухо ласковые слова, и кошмарный сон оборвался, сменившись другим, расслабляющим. Кохав увидел простоволосого Джаада, бегущего по усыпанному мелкими голубыми цветами зеленому полю, а над головой капли по синему-синему небу плыли роскошные перистые облака, на горизонте касаясь заснеженных горных вершин. Юный маг махал кому-то развевающимся по ветру белоснежным сахом и смеялся, счастливый-пресчастливый и свободный. «А ведь это не Потайя, на Потайе таких полей нет, сплошной песок в любое время года», — сообразил Кохав и удивился. Стремительно обернувшийся Джаад звонко закричал: да, не Потайя, моя Звезда! , и активней замахал сахом, приглашая Кохава присоединиться к веселью. Землянин протянул иноку руку, и подростки, сцепив пальцы в замок, помчались по полю вместе — к какой-то речушке. А за речушкой темнел лес. Дальше Кохав по пробуждении не помнил, стерлось из памяти. Осталось лишь восхитительное ощущение полета.