Капля для звезды

Завтрак едва проснувшимся подросткам принес лично ара Астам, в постель, на большом подносе. — Еще валяетесь, — укорил обоих, прицельно улыбаясь Джааду. — Лентяи. Кохав вполне понимал мужчину. Живешь ты, обожаешь кого-то, холишь и лелеишь, планируешь на нем со временем жениться, и тут твой возлюбленный сюрпризом притаскивает третьего, чужака-иномирянина, от которого ты не имеешь права отказаться. Вот и терпи его присутствие по обязанности. — Еще валяемся, да, — буркнул землянин, не утруждаясь выбором тона. — Только глаза продрали. И будем продолжать валяться, я — точно буду. Откажусь вставать — поднимешь силой? — седой не нравился Кохаву от слова совсем, раздражал юнца своим подчеркнутым взрослым спокойствием. Астам, присев на край ложа, поставил поднос на пол. — И тебе доброе утро, — вздохнул с тоской. — И я рад тебя видеть. Гостей поднимают силой лишь плохие хозяева. Валяйся, пока не надоест, однажды встанешь сам. Кохав с ненавистью клацнул на мужчину зубами, в душе радуясь — тело снова вполне слушается и вчерашняя чудовищная слабость почти исчезла, и принялся демонстративно-сладко потягиваться. — Не толкайся, — дремотно возмутился Джаад, пряча под подушку голову. Вставать капля жаждал не больше землянина. Астам смотрел на объявивших лежачую забастовку подростков задумчиво. — Вы не выспались, что ли? — спросил. — Снились плохие сны? — Они, — Джаад дрыгнул ногой — Астам щекотал ему пятку. — Любимый, отстань! — взвизгнул, отбрасывая подушку. — Лучше подари Звезде достойные избранного обручья, а то с ним и обмениваться-то нечем! — миг, и мальчишка вскочил, поддергивая спадающие шароварчики. — Или хочешь, я подарю, хоть сейчас, — он сунул в рот ловко цапнутого с подноса пальчиками оомо и принялся с удовольствием жевать. — Звезда, — прочавкал, — тебе струей пожурчать надо? Если да — подъем, покажу, где тут место для уединенных неспешных размышлений о бренности нашего бытия! Кохав нахмурился: а попроще вы туалет назвать не могли, затейники? , и капля развел руками: — Так поэтично и отображает истинную суть процесса — союз опрожнения тела и души от мешающих жить шлаков. Что на это возразить, Кохав не нашелся. Откинул одеяло и сел. — Покажи, ия, — разрешил капле, — и побыстрее. Мне не терпится валяться дальше. Местный туалет Кохава разочаровал. Землянин ждал чего-то средневеково-патриархального, по типу каменной кладки и дыры в полу, источающей зловонье, а Джаад, толкнув спрятанную за портьерой, плотно притертую у косяку дверь, обшитую снаружи деревянными планочками, поманил его в обустроенное по-современному, тесноватое помещение. Обычная раковина из белого оргпластика, над ней — круглое зеркало в простой узкой рамке белого металла; обычный, будто снятый с какого-то космического корабля унитаз с вакуумной системой слива; обычный сенсорный кран; стены покрыты бежевой шершавой плиткой. — Уборка, конечно, автоматическая, — расстроился. — Нажал на кнопку, подождал минуту — опять стерильно и сверкает. Джаад вскинул брови: — А у вас разве иначе? Это удобно и гигиенично. Заставлять кого-то, как в древности, вручную драить твои присохшие испражнения внаклонку губкой — дикость, Звезда. Мы — развитый, цивилизованный народ, удивись. — И удивлюсь, — из принципа набычился Кохав, для устойчивости оперевшись о ладонью о холодный на ощупь край раковины. — Если вы развитые, почему живете под землей в пещерах? Джаад почесал костяшками нос: потому что на поверхности не поживешь, там излучение, и принялся развязывать поясок шароварчиков. Кохав смутился, попятился: на его корабле не было принято справлять нужду в обществе кого-то. — Йор, не знал, — Джаад мягко улыбнулся, извиняясь. — Мне известны отнюдь не все ваши обычаи, Звезда, — он отступил от унитаза. — Ты первый, — мурлыкнул, — ты гость. Я подожду за дверью.

***

Когда подростки вернулись в спальню, они нашли ее пустой — ара Астам куда-то вышел. — Ни столов, ни стульев, — ворчал Кохав, падая на постель — ноги его пока держали не очень. — Народ, не знающий мебели… Джаад, не слушая, уселся по-турецки и водрузил поднос с завтраком перед собой на простынь. Взял с него крохотный каменный кувшинчик и щедро полил наваленных в одну из мисочек оомо желтым вязким соусом. Вторую мисочку с оомо мальчишка подвинул землянину. — Бери палочки, — сказал, ткнув пальцем, — и пробуй нашу еду, а я по ходу буду объяснять, что где что. Оомо, — он поставил кувшинчик на место и, взяв вторую пару палочек, ловко уцепил ими одного рачка, — ваши ученые с кораблей Братьев зовут их анемичными креветками. Оомо вкусны с остро-кислым соусом бууа — он в кувшинчике, и прекрасно сочетаются с самыми разными салатами. Сегодня нам подали растительный салат. Красновато-зеленые кусочки — мелко порезанный маарг, розовые — утум, бордовые тонкие полосочки — нашинкованные водоросли шаа. Чем этот салат заправляют, не имею понятия, прости — я не повар. Маарг, утум, шаа… Кохав в глаза не видел ни тех, ни других. Являются они офощами или фруктами? Растут на деревьях или в земле? Как выглядят целыми? — Ия, — озадачился Джаад, роняя оомо в мисточку с салатом. — А ведь и верно… попробовать на вкус — недостаточно для познания! Подожди! — капля, вскакивая, взмахнул палочками. — Принесу визор! — мальчишка убежал, а Кохав, подавшись корпусом вперед, принялся разглядывать содержимое остальных мисочек. В двух находилась какая-то рассыпчатая…каша (?) темно-коричневого цвета, состоящая из круглых зернышек размером с пшенное. Еще в двух — сероватые шарики, напоминающие фрикадельки, в количестве четырех штучек, и в последних двух, в углу подноса — сиреневые овальные ягоды на подобие винограда; они казались полупрозрачными внутри. Вернувшийся Джаад присел на край ложа, будто позабыл про завтрак. Установив на коленях визор неизвестной Кохаву модели, он запорхал пальцами по клавиатуре, открывая какие-то папки. Вывел на экран фотографию и велел землянину: смотри, это маарг. — М-м-м, — Кохав с интересом уставился на снимок. Узрел нечто вроде свисающих откуда-то сверху, пучком, толстых красновато-зеленых змей и смигнул: — Корни? — Листья, — Джаад потпер подбородок кулаком. — Сочные, мясистые листья. Наверху маарг, — он поменял фотографию, — внизу, под ним — утум. «Опа, кактусы», — сразу признал ряды шарообразных, утыканных шипами зеленовато-фиолетовых растений Кохав. Кактусы были высажены ни абы-лишь бы — рядами в длинные горшки с землей. — А по стенам — грибы? — съехидничал. — Странные у вас какие-то оранжереи, полутемные. Экономите на освещении? Джаад молча скинул фотографию и окрыл другую. На ней пышно цвели буйные, непуганные джунгли в жутковатых багровых тонах. — Вечный полумрак, — вздохнул, — то, что мы на этой планете утратили после катастрофы на поверхности, но не под землей. Нашим растениям не требуется много света. «На этой», — машинально отметил Кохав и вспомнил свой последний сон, с Джаадом и усыпанным мелкими голубыми цветочками полем. «У потайцев чувствительные к свету зрачки обитателей ночи, — подумал, но они ведут дневной образ жизни. Еще они, при своем уровне развития, позволяющем свободно похищать из гиперпрыжков корабли, не пытаются осваивать космос. Почему?» Посомневавшись, землянин озвучил эти вопросы, и Джаад, захлопнув визор, загадочно улыбнулся: — Потому, что космос куда больше, чем все вы предполагаете, Звезда. И в нем существуют пространства кроме гиперпространства. У нас уже есть собственный, от и до освоенный космос, в вашем мы — лишь гости. Надеюсь — временные, тут и без нас разумные кишмя кишат.