Капля для звезды

— Куда сейчас? — спросил Кохав, выйдя из туалета. — Опять в купальню? Как-то не хочется, помокли достаточно… — И мне не хочется, — Джаад махнул рукой в сторону коридора. — Лучше прогуляемся, покажу тебе наши достопримечательности. — Храм Гра? Оранжереи? — Кохав нервно поскреб в затылке. — Лучше потом — устал я что-то, лягу, полежу. Джаад кивнул: полежи и куда-то убежал, не сказав, куда. Оставшись один, Кохав завалился на убранную кем-то, вероятно, служкой, постель поверх одеяла и прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной — общество говорливого капли его изрядно утомило. Как задремал, подросток не понял, сколько по времени проспал, не знал, и проснулся от ощущения — на него кто-то пристально смотрит. Открыл глаза — никого, только на принадлежащей Джааду подушке лежат два широких браслета. Неведомый мастер выточил их из рога какого-то очень крупного животного целиком и украсил причудливой, изображающей сцены охоты молодого, почти обнаженного длинноволосого мужчины на горбатых, клыкастых… оленей? «Обещанный Джаадом подарок — обручья, — сообразил Кохав с тоской. — Не буду надевать, — решил, — меня устраивает коммуникатор», — бросил браслеты обратно на подушку, встал и зашагал взад-вперед по спальне, едва не плача от отчаяния. Сейчас в груди подростка клокотал протест: заперт на Потайе, и не вырвешься, сколько ни мечись, ни пытайся освободиться — измененный организм держит в клетке надежнее любых оков. Где-то хлопнула дверь, или Кохаву примерещилось? Сверлящий затылок недобрый взгляд вернулся, и землянин погрозил невидимому соглядатаю кулаком. — Ара Астам! — крикнул, кипя злостью. — Я знаю — это ты! Прекрати за мной наблюдать! Ответом была тишина, и снова где-то в удалении приглушенно хлопнула дверь, а на пороге спальни словно ниоткуда материализовалась худая фигура в темной безразмерной хламиде. — Звали, суу? — мяукнула она, вроде со страхом. — Я — Рээг, суу, прислужник. Что принести? Кохав вздохнул. Прислужника он не звал, не хотел ни есть, ни пить и мечтал лишь об одном — стать прежним, неизмененным обитателем маленького, плывущего в космосе корабля. И чтобы родители и Паула ждали на завтрак, закидывая сообщениями — опаздывашь, и предвкушать вечернее свидание с симпатягой Тео у оранжереи. — Значит, мне послышалось. — Рээг попятился. — Прости, что нарушил твой покой, достопочтимый суу. За спиной у кланяющегося служки стоял ара Астам, изучал Кохава сквозь ничего не выражающий прищур. — Заскучал, о Звезда? — мужчина посторонился, выпуская Рээда в коридор. — Или бесишься, наконец осознав собственное положение пленника? Беситься не стоит, ненавидеть Джаада — тем более. Мальчик сумел сохранить тебе жизнь. Кохав скрипнул зубами, пытаясь совладать с расшалившимися нервами. Джаада подросток не ненавидел — не получалось. — Капля — ребенок, — покачал головой, — воевать с ним — не по-мужски. В случившемся со мной виноват совсем не он — вы, взрослые, проморгавшие его дар снотворца. Ведь проморгали же, да? — Проморгали? — ара Астам приподнял уголки жесткого рта в подобии улыбки. — Наоборот, развивали и пестовали. Такие как Джаад рождаются раз в тысячу-три сезонов — редкостный сочетанный дар. Кохав зарычал на пределе слышимости, протестуя против наличия в мире магии, и опять — герой — сдержался, не заистерил. — Как у вас называют магов-ученых? — спросил сорвавшимся на петуха голосом. — Сууаррами? Астам смигнул, его смуглое лицо утратило-таки невозмутимое выражение. — Соображаешь, — мужчина сунул руки в карманы шаровар, — но нет, просто суу. Пора выводить тебя отсюда, суу, и предъявлять магическому совету. Предупрежу заранее — будет тяжело, куда ни ткни, особенно в учебе. Чур, не ныть, не позорить свою родную рассу. Ныть? Кохав никогда не имел склонности к напрасному нытью, да и учиться любил. Науки давались подростку легко, пожалуй, кроме языков — те брал зубрежкой и усидчивостью. — Отсутствует музыкальный слух? — ара Астаму надоело торчать в дверном проеме, и мужчина вошел в спальню неприглашенным. Коснулся чего-то у косяка — под потолком ярче загорелся зеленоватый осветительный шар. — Нехорошо для мага, но не смертельно. Если что, Джаад поможет, напоет нужную тональность. Кохав показал на шар: я думал, они магические, и Астам хмыкнул — нет, не магические, электричество. — Тратить магию на освещение при наличии солнечных батарей, — он сдул со лба щекочущую кожу белую прядь, — глупость. Мы — рачительные хозяева, о Звезда, магические ресурсы напрасно не разбазариваем. Кохав нахмурился — Джаад не показывал ему выключатели. Забыл? Скрыл их наличие для придания своей персоне загадочной весомости? Мальчишка управлял освещением голосом и прищелкиваниями пальцев… — Дитя, — Астам почесал скулу. — Играется. Не суди строго: ну, тратит он на баловство крохи Силы — ерунда. Когда-нибудь повзрослеет, остепенится. Кохав и не судил — интересовался. — Может, присядем? — предложил седому, смягчаясь. — И кликнем служку, пусть принесет нам попить? — Присядем, — согласился Астам и, грациозно опустившись на край постели, скрестил вытянутые ноги в щиколотках. — Почему здесь нет никакой мебели? — Кохав шмякнулся рядом с ним неуклюжим увальнем. — Неудобно ужасно! В других комнатах есть — столы, шкафы, стулья! Астам прищурился на лежащие на подушке обручья. — Есть, просто спрятаны ловко, — он откинулся назад и нажал на какой-то выступ стены. Из пола напротив ложа с тихим скрипом выдвинулась неширокая скамья. — Шкаф в нише, замаскирован, вместо столика откидная столешница. Тут еще раньше были ковры, — мужчина запнулся, вспоминая слово на галахе, — и бладахин, но Джааду быстро надоело, убрали. — Балдахин? — недоверчиво переспросил Кохав, и Астам, расслабляясь, хихикнул: — Ия, да, балдахин. Жуткая штука, пылесборная. До балдахина в углу была голограмма сложенного из камней очага с пляшущими языками пламени, а на стенах везде висели шкуры, ожерелья из позвонков, черепа, луки, топоры и копья, имитацией древней пещеры. Кохав попытался представить описанное мужчиной великолепие — шкуры, кости, очаг и оружие, преуспел и аж застонал от вожделения — страстно, до судорог в животе возжаждал подобный роскошный антураж! — Серьезно? — Астам наконец перестал сдерживать лыбу. — Не проблема, уверен, Джаад не воспротивится. Захотите — хоть шалаш из веток посреди библиотеки вместе постройте. Кохав покосился на седого с подозрением — мужчина не издевался, мечтательно жмурился. — Надо организовать вам охоту, мальчики, — он взял одно из обручий. — Не с копьями, конечно, идти на ухпы с копьями — самоубийство. Соберу отряд, загонщиков двадцать — двадцать пять… ловчие сети, глушилки, и добудем свежее мясо, которое после сами пожарим на углях где-нибудь на нижнем ярусе. Ты как насчет охоты, о Звезда? Участвуешь? Кохав напрочь утратил дар речи. Будучи ребенком, землянин прочитал немало книг о древних людях и, лежа без сна под одеялом в темноте, не раз и не три фантазировал, как, одетый лишь в меховую юбку, крадется по лесу за оленем с копьем наперевес, подобный тени. Те фантазии оставались лишь фантазиями — в космосе не рос лес, а в оранжереях корабля не пряталась за стеллажами с растениями дичь. — Участвуешь, — правильно истолковавший кричащее, потрясено-выпучившееся молчание землянина Астам удовлетворенно заурчал. — Тебе понравится, обещаю. Джаад охоту обожает, уверен, полюбишь и ты. — Что полюбит? — в щель неплотно прикрытой двери сунулась вихрастая голова Джаада — капля хмурился, не одобряя близкое соседство жениха с иноком. — Охоту, — Астам засиял навтречу любимому всем существом. — Готовся в последний день восьмицы в поход, мой благословенный. Покажем Звезде, как ловко мы убиваем ухпы! Джаад хищно оскалился: ия, охота, и, мигом позабыв про ревность, засиял жениху в ответ.