Капля для звезды

Джаад отрубился неожиданно. Покончив со своей порцией, мальчишка вдруг отчаянно зазевал в ладонь, вздохнул — полежу, прилег и почти моментально уснул. — Тсс, не будим, — шепотом сказал Кохав Астаму, прижав к губам палец. — Капля умаялся гнать волны, пусть отдыхает. Шкуры по стенам развешивали молча, общаясь с помощью жестов, потом, так же молча, пристраивали на них черепа и, странно, вполне понимали друг друга без слов. Ара Астам установил в углу «очаг», и взялись за оружие, развесили его по шкурам. Пристроив возле «очага» оставшееся последним копье, Астам сделал Кохаву знак — собираем инструменты. Спальню мужчина и подросток покинули вместе, Кохав нес ящик с инструментами. — Куда теперь? — спросил землянин негромко, когда Астам аккуратно прикрыл дверь. — Куда — в смысле, чем займемся, пока Джаад спит. В купальню не хочу, говорю сразу. Может, в библиотеку? Астам пожал плечами: — Иди и в библиотеку, а я в кабинет, поработаю. Где кладовка, помнишь? — Кохав помнил, и мужчина удовлетворенно кивнул. — Бумажные книги не трогай, — велел он, и расстались. Библиотека встретила землянина гулкой темнотой. Пошарив по стенам с обеих сторон от дверного косяка, Кохав нащупал в одном месте округлую небольшую выпуклость и методом нажиманий на разные точки ее ровной поверхности сумел включить свет. Мысленно поздравив себя с успехом, подросток неспешно приблизился к первому справа шкафу и через стекла дверец принялся разглядывать стоящие на полках рядами книги. На их переплетах были надписи на незнакомом языке. — Ясно, мимо, — Кохав шагнул дальше. В следующем шкафу находились книги на галахе, судя по названиям — художественная литература. — Старая добрая английская классика, — подросток открыл шкаф и заскользил пальцам по блестящим пластиковым переплетам, — это я читал, это читал… а это что? Харуки Мурраками… тоже читал, — он снял томик с полки. — Ты попал в Европу, японец, — сказал книге, ласково погладив ее по обложке, — нужно отнести тебя на восток. И где тут восток? Раздавшийся смешок заставил Кохава испуганно подскочить. Астам стоял в дверном проеме, с руками в карманах, и наблюдал за подростком, пряча в глазах улыбку. — Любишь читать, — мужчина не спрашивал — утверждал. — И читаешь много, все подряд. Интересно, что понимаешь из прочитанного… по возрасту ты еще явно не созрел до серьезной литературы. Кохав вскинул брови — с чего такие выводы, и Астам качнулся с пятки на носок: — Богатый жизненный опыт. Китайская и японская проза — четвертый шкаф. Кохав блеснул зубами, благодаря, и покосился на первый шкаф: — Что за язык? Земной хотя бы? Астам фыркнул: нет, не земной. — Есть в космосе вымирающая древняя цивилизация, — мужчина вытащил из кармана правую руку и потер тыльной стороной кисти подбородок, — чрезмерно увлекшаяся обрядничеством, фактически сожравшая саму себя. Их древний эпос потрясает своей красочностью. Похождения богов и героев, морские приключения… — Сказки? — недоверчиво уточнил Кохав. — Целый шкаф сказок? Астам просиял: — Ия, они. Еще — стихи, — мужчина тряхнул головой, — немного, полки полторы. Перевожу помаленечку уже четыре сезона, наслаждаюсь. А ты стихи любишь? Кохав стихи не любил, поморщился. — Эпос почитать дашь? — подросток подошел к четвертому шкафу и вернул Муракками к соплеменникам. — Дам, — Астам вынул из кармана вторую руку, левую, и сцепил обе руки за спиной, продолжая покачиваться с носка на пятку, с пятки на носок, — попроси у Джаада визор, скину файлом. Или подожди до послезавтра, я тебе подарю твой собственный. Звезда, ты почему не надел обручья? Не понравились? Обручья Кохаву нравились — настоящие произведения искусства. Парнишка не желал расставаться с коммуникатором, последней оставшейся у него памяти о доме. Астам прищурился, размышляя, и, некоторое время помолчав, приговорил: — Оформим коммуникатор как кулон на цепочке, отсоединив браслет. Не наденешь обручья — не сможешь передвигаться по планете без сопровождения и навечно застрянешь в моих покоях. Пленником быть невкусно, о Звезда. Проверено личным опытом. Сказав это, мужчина повернулся уходить, и Астам остановил его коротким возгласом. — Мне кажется, — подросток смутился— в твоем отношении ко мне что-то изменилось. Равнодушие исчезло, появилось… уважение, что ли… Или нечто, похожее на уважение. Я ошибаюсь? Астам раздул красиво вырезанные ноздри: — Не ошибаешься, о священная чаша Гра, изменилось. Ты не ноешь, не истеришь, не впадаешь в депрессию, невзирая на потерю близких и привычного мира, активен, как урожденная капля. Не обижаешь и ненавязчиво опекаешь Джаада, чтишь старшинство и не заорал от боли, прищемив пальцы крышкой от ящика с инструментами. Достоин уважения. — Опекаю Джаада? — Кохав попятился. — Опекаешь, — Астам словно засветился изнутри, — по мелочам и, кажется, машинально. Поправляешь ему, спящему, соскользнувшее с ног одеяло, шикаешь на него — не болтай, ешь, всегда придерживаешь перед ним дверь, чтобы ненароком не получил по лбу… — Убираю от него, любителя помахать палочками, подальше кувшинчик с бууа, — буркнул Кохав, мрачнея, — вдруг опрокинет, зацепив локтем. И в купальне подаю обтереться сложенное сухое полотенце. Я понял, о чем ты, не продолжай. Это — привычка ухаживать за сестрой и постоянно краем глаза отслеживать ее передвижения. Иначе непременно или обольется чем-то, или с разгона не впишется в поворот, или свалится со стула. Дети… они такие — дети. То не знают, что делают их руки-ноги, то несутся куда-то лицом прямо в стену, будто внезапно ослепли и не видят препятствие. Как Джаад потерял косу? Пшикнул на себя нечаянно пеной, которой мы сегодня дырки под саморезы заполняли? — Ия, да! — Астам расхохотался. — Пшикнул, и основательно — пришлось срочно брить ему голову налысо. Горя было… еле успокоил. Теперь отращивает волосы обратно, расстраивается и завидует тем, кто с косами. — И тебе завидует? — Кохав скрестил на груди руки. — И мне, — Астам резко посерьезнел. — Я в кабинет, работать. Меня не беспокоить. Закончу — появлюсь сам. Удерживать мужчину Кохав не пожелал, из гордости. С книгами он не заскучает, пару-тройку нечитанных на полках найдет обязательно. А не найдет — перечитает что-то из старого, не проблема. Например, того же Мурраками. Все лучше, чем краснеть, пялясь на Астама в мечте прикоснуться пальцами, — и не только пальцами — поцелуем, — к его истинно мужским, твердо-очерченным сухим губам и радоваться — длинная рубаха скрывает возбуждение.

***

Джаад спал часа полтора и проснулся надутым, с головной болью. — Это из-за сбитого режима, — пояснил Кохаву, морщась, скорбным голоском, и поплотнее запаковался в одеяло. — Не буду вставать. Позови Рээга, пусть принесет мне попить и найдет Астама. Лично у Кохава создалось впечатление, что капля просто хочет внимания, и чтобы вокруг него все бегали. Ну и ласки, конечно. — Тебе вслух почитать? — предложил землянин юному магу, присаживаясь на край постели. — Почитай, ия, — разрешил Джаад, хотя Кохав был уверен — откажется, фыркнув. — Только с выражением. Без выражения неинтересно. А что за книга? Роман, повесть? Кто автор? — он, изображая изнеможение, прикрыл хитро заблестевшие глаза. Кохав вздохнул: — Атор… сложный вопрос. Это старая сказка моего народа, переведенная на галах. Джаад заметно оживился и, перестав изображать умирающего, снова открыл глаза. — Какого именно народа-то? — вопросил с ехидцей. — В тебе генов было намешано — мозг сломаешь. Если нашего — уволь, мне сказками с детства уши прожужжали. Не желал слушать сказку, йор. Выпендривался. — Ну и скучай один, переборчивый, — Кохав показал мальчишке язык и вскочил. — Ара Астам велел его за работой не беспокоить, заперся в кабинете. Я в купальню, — бросил раскрытую книгу на пол и вышел из спальни, напоследок хлопнув дверью. Он не клоун и развлекать капризничающее магическое водное высочество не обязан, точка.