Капля для звезды

Кохав всегда считал, что такие мероприятия, как магический совет, должны проводиться в просторном зале, за столом типа круглого, и впал в шокированный ступор, когда Астам с Джаадом привели его в… купальню. В большую, освещенную пучками льющихся через застекленные витражами окошки в потолке купальню, да! В бассейн, в общем, заполненный прозрачной, теплой водой. В этом бассейне, расслабленно откинувшись спинами на пологие бортики, мокло около двух десятков голых магов разного пола и возраста. — Раздевайся, — Астам показал ошарашенно моргающему Кохаву на свободный лежак у стены. Землянин протестующе замотал головой, вспыхивая жарким заполошенным румянцем, и попятился к выходу. — Я… не могу, — жалобно замяукал он. — Тут женщины — вон, и вон… Астам посмотрел, куда указывает подросток, и нахмурился. — И вон, — фыркнул. — И что? Кохав продолжал пятиться. Джаад сообразил, в чем дело, первым и дернул Астама за рукав. — Звезда стесняется, — зашептал на ухо наклонившемуся жениху. — У них в космосе не принята нагота, считается интимной и запретной… Астам округлил рот: — Йор… Точно! Я идиот, мой благословенный, совсем об этом запамятовал! — и повернулся к успевшему упятиться на ведущую в купальню лестницу Кохаву: — Хорошо, не раздевайся, но на тебя, одетого, будут пялиться, предупреждаю. Джаад повторно дернул жениха за рукав: — На Звезду в любом случае будут пялиться, любимый: он — чудо. Просто поднимаем повыше подбородки, и вперед. Мы — свободные, желаем — раздеваемся, желаем — не раздеваемся! Не ты ли сам меня учил сей премудрости полсезона назад, когда я ревел над утраченной косой: желаю — отращиваю волосы, не желаю — бегаю стриженный? — решительно цапнул Кохава под локоть и потащил, упирающегося, к бассейну. — Избранный Джаада капли, о благословенные суу! — провозгласил звонко. Увенчанные коронами из толстых, тщательно выплетенных кос головы занятых неспешной беседой магов дружно повернулись к источнику звука. — А вот и наш серебряный колокольчик, — белозубо улыбнулась одна из купальщиц, седая, как Астам, на диво стройная женщина лет сорока-сорока пяти на вид. — Раздевайся, о колокольчик, раздели со мной Силу воды! Джаад, выпустив локоть Кохава, почтительно поклонился магине. — Прошу простить меня, Цур-наставница, — мальчишка приложил ладонь к груди, — твой бестолковый ученик сегодня утром уже приобщался к Силе в домашней купальне. Мой избранный тоже приобщался. Мы с ним останемся одетыми, ибо смысла разоблачаться лишь ради короткого представления совету нет, — высказал и захлопал ресницами — мол, я — невинное, не очень умное дитя, не сердись, тётя. Суу Цур прищурилась на юного каплю испытующе. Джаада знала давно и представлением не впечатлилась. — Не напрягайся, колокольчик, — она подняла из воды изящную, украшенную широким роговым обручьем руку, подозвать ожидающую у стены указаний молоденькую служанку в темной хламиде. — Я в курсе того, что земляне не оголяются полностью в общественных местах, слишком долго работаю с ара Братьев. Избранному заранее приготовлена особая одежда для купаний труу`сы, прикрыть чресла. Бэб, — велела подскочившей служанке холодным, не терпящим промедления тоном, — принеси труу`сы. А ты, капля… тебе порицание за неуважение к чужим обычаям и забывчивость. Стыдись, гостеприимные хозяева обязательно учитывают подобные культурные моменты. Джаад засопел, его смуглые щеки резко потемнели от прилива крови. — Не додумал, ия, — мальчишка, не отрывая от груди ладони, склонился куда ниже. — Назначите мне наказание? Суу Цур строго сдвинула выбеленные отнюдь не временем густые брови: — Порицания хватит, потому что ты не попытался свалить вину на ара Астама, как на старшего и более опытного, — и замолчала. Вместо женщины заговорил сидящий по правый бок от нее пожилой, полноватый мужчина, и обратился не к Джааду — к застывшему за спиной Кохава статуей, невозмутимому Астаму: — Назначил ли ты дату обмена обручьями с избранным капли, ара? Помни, закон суров к развратникам. Астам отчетливо хмыкнул. — К развратникам? — ответил после короткой паузы. — Ты издеваешься, о достопочтимая песчинка. Я едва знаком с избранным Джаада, нам с ним до разврата, как ухпы до подлинной, созидательной разумности — притираться и притираться, узнавая друг друга. Еще назови меня при всех насильником, и завтра до полуденной трапезы получишь с посыльным черный камень. Полноватый маг посерел и, кажется, передернулся в испуге. — Никто не говорит про насилие, йор! — он поскреб выпирающий из-под воды холмиком живот ногтями. — Просто соблазн порой оказывается сильнее нас. Обменяетесь обручьями — избежите пересудов, — Кохаву примерещилось, или жирный похотливо облизнулся, украдкой ощупывая его жадным взглядом? Ара Астам строго поджал губы. — Сильнее меня только долг, суу Лээл, — отчеканил мужчина. — Это прекрасно известно каждому, присутствующему на совете. И Джаад, и Звезда в моем убежище — в безопасности, ничто не угрожает их чести. Суу Лээл затрясся, собираясь сказать что-то, но седой уже на него не смотрел — повернулся к служанке, принесшей Кохаву труу`сы. Взял протянутую девушкой тряпицу, скомкал в кулаке и сунул в карман. — Дату, — сказал, — назначу в ближайшие дни. Я могу увести мальчиков, или есть еще какие-то вопросы? Суу Цур загадочно подмигнула Астаму: можешь, и приподнялась из воды, явив взору умирающего от смущения, пунцового Кохава мокрые упругие груди-полушария с почти черными ореолами крупных сосков. — Увидимся попозже, моя кровь, — мурлыкнула томно. — Суу Лээл, вылезай из купальни. У меня к тебе срочный недлинный разговор с глазу на глаз. «Моя кровь?! О покемон», — Кохав приоткрыл рот, но не успел издать ни звука — Астам повлек подростка под локоть вон. Джаад семенил следом, помахивая сдернутым с плеч измятым сахом. — По-моему, Лээл огребет моральных плюх, — заявил мальчишка почти радостно, едва троица очутилась на спускающейся в нижний ярус подземного города лестнице. — Вожделеть чужого избранного — мерзость-мерзостей! — И по-моему, — Астам коснулся стены, включая свет. — Суу Лээл давно напрашивается на черный камень. У самого гарем из прислужников — толкует о чистоте ложа! — Ия, да, — Джаад побежал впереди всех вниз по ступенькам. — Первый — не значит пример для подражания, к сожалению… И к ответу за разврат не привлечешь — вторая песчинка пока малявка… Может, сообщим о нем в высший совет, пусть корень на время поделится хорошим магом? — Корень?! — Астам заржал, приостановившись. — Корень не поделится, мое сердце, не надейся — хорошие маги не растут в оранжереях гроздьями. Только если развяжем войну, а война нам в этой точке не нужна. Мы контактеры и исследователи, не захватчики. Так что терпим Лээла и держим Звезду от него подальше. Иного, о святая чаша Гра, не дано, — и Кохаву, — не отставай, желтокожий. Свернешь не в том месте и заблудишься в переплетениях коридоров — созывай тогда поисковые отряды, прочесывай подземелья с факелами. — А в подземельях — голодные ухпы, ия, — подхватил Джаад. — Сожрут — костей не оставят! — лестница кончилась, и мальчишка, тормознув на последней ступеньке, протянул спускающемуся Астаму руки — напрашивался на успокоительные нежные обнимашки. — Надо велеть Рээду по-быстрому убраться в комнатах до прихода суу Цур, — проворковал, получив желаемое. — У тебя в кабинете порядок, любимый? Ничего не разбросано?