Капля для звезды

Суу Цур пришла к вечерней трапезе одна. Поцеловала в щеку встречающего Астама, приветливо кивнула мнущемуся Джааду и, скидывая с головы на плечи сах, повернулась к Кохаву. — Покажешь, как тебя здесь устроили, Звезда? — мурлыкнула. Узнав — Кохав делит с Джаадом на двоих спальню и ложе, удивленно приподняла брови, но вслух не сказала ничего. Есть расположились в библиотеке, за предназначенный для работы с книгами стол, который Рээг заранее освободил от бумаг. — Ты по-прежнему за разделение, моя кровь? — суу Цур приняла у Кохава протянутый, с небольшим почтительным поклоном, поднос. — Йор, зря — подобная изоляция портит характер капли, — заметила непонимающий взгляд землянина и улыбнулась. — Астаму не нравится, — пояснила, — что я не спускаю Джааду баловства, и он, два жарких сезона назад, заложил дверь, соединяющую наши покои, кирпичом. Мне весьма огорчительно подобное. Астам опустился на скамью возле устроившегося у стены Джаада, напротив магини, взял с подноса палочки. — Я подумываю сломать перегородку, — мужчина пожал плечами. — Обучать Звезду предстоит именно тебе. Так почему бы не облегчить ваше общение? Джаад громко выдохнул и потемнел мордашкой. — Азам воды Звезду вполне способен обучить и я, — возразил уверенно. — А дальше — как обычно, с наставниками поопытнее. Астам повернулся к жениху с весьма странным выражением на смуглом лице. — Что-что ты способен? — протянул, возвращая на место отвалившуюся челюсть. — О святая чаша Гра… Перегородку пора ломать, факт — я совсем тебя распустил. Порицание мне, не справившемуся с ролью воспитателя. Джаад очень нехорошо, недобро прищурился: еще попроси матушку назначить тебе наказание, и мужчина вздохнул. — А смысл, йор? — вымолвил, нацелив палочки в потолок. — Мое наказание — невоспитанный, обнаглевший в край ты и притащенный тобой из космоса инок. Желтые, округлившиеся глазищи Джаада начали стремительно влажнеть. — Раньше ты называл меня подарком судьбы, — мальчишка, скуксившись, жалко всхлипнул. — Разлюбил, да? — он стукнул кулаком по столешнице — на подносах подпрыгнули мисочки с яствами, и вскочил. — Кому теперь будешь посвящать стихи — Звезде? «И присутствия суу Цур не постеснялся, — про себя ужаснулся Кохав, закусывая костяшки, — о покемон!» — сам землянин за семейным столом кулаками не стучал никогда и не повышал голос на родителей. Сдерживался, если злился, из уважения к старшим. Суу Цур задумчиво склонила к плечу седую, утяжеленную косой голову: — Это уже не порицание — полновесное наказание, капля. Ревность — отвратительное подспорье в любви. Джаад, хватая ртом воздух, упал обратно на скамью, понурился. — П-простите, н-наставница, — выдавил, заикаясь, — я г-готов п-принять з-зас-служенное н-нак-казание н-немедленно. Суу Цур фыркнула: вы вроде послезавтра собирались на охоту, и Астам кивнул — собирались. — И пойдем, — мужчина, взяв кувшинчик, полил оомо матери бууа. — Я и Звезда. Поротые не охотятся, остаются дома намазывать болящие зады заживляющей мазью. Джаад в воцарившейся звенящей тишине звонко клацнул зубами. — Ешь, — Астам полил оомо таки заплакавшего мальчишки соусом и передал опустевший на треть кувшинчик Кохаву. — Я выпорю тебя завтра, скрепя сердце и осознавая необходимость совершаемого действа. Утром же мы разберем перегородку, — приговорил и предупреждающе оскалился — мол, заткнись, о благословенный, умоляю. Оспаривать решение хозяина покоев роняющий с ресниц слезу за слезой Джаад не рискнул. Молчал, подавленный, судорожно сглатывая. — И ты ешь, — Астам мягко, ободряюще улыбнулся замершему над своим подносом, испуганному происходящим Кохаву. — Мне одной капризули хватает по горлышко.

***

После трапезы Астам, проводив матушку, на пару с вызвавшимся помочь Кохавом убрал со стола — дующийся на жениха Джаад сбежал в купальню реветь дальше, и показал Звезде вторую часть своих покоев, в которую капля избранного еще не водил. Здесь имелись маленькая чистенькая кухня, обставленная весьма по-современному, спаленка служки и просторная типа прачечная со стиральной и сушильной машинками и гладильной доской. На доске стоял настоящий, выключенный утюг. — Вотчина Рээда, — объяснил. — Джаад сюда почти не суется, брезгует. Я — захаживаю по необходимости, не вижу смысла гонять служку по мелочам и поднимать его ночью, чтобы заварил мне горячий каамаш. Ну так я и не суу, мне достоинство не ронять… Кохав не знал, что есть каамаш, вопросительно приподнял брови. — Напиток из ягодно-травяной сушеной смеси, — Астам поманил землянина из прачечной на кухню. — Хочешь попробовать? Предупреждаю заранее — он бодрит, потом не уснешь. Может, лучше завтра утром? Любопытный до нового Кохав считал — от пары глотков бессонницы не приключится, и Астам взял с полочки над приткнутым к стене столиком серебристую металлическую посудину с удлиненным носиком, весьма напоминающую земной литровый чайник старых времен. — Сейчас покажу, как у нас тут все устроено, — сказал, явно польщенный проявляемым Звездой неподдельным интересом. — Как включать плиту, научу тоже. Ты газовых плит, наверное, и не видел никогда. Кохав закивал, подтверждая — не видел, и затрепетал, предвкушая приключение. Астам, пряча улыбку, наполнил чайник из-под крана водой и поставил его на странную, белого цвета тумбочку с четырьмя черными выпуклыми кругляшками на горизонтальной, квадратной поверхности-столешнице. — В большинстве городов плиты электрические, — мужчина порылся в кармане шаровар и протянул подростку на ладони маленький продолговатый предмет из прозрачной голубой пластмассы; внутри предмета, оказавшегося емкостью, была прозрачная жидкость: — Зажигалкой пользоваться умеешь? Кохав не умел — зажигалок никогда не видел точно так же, как газовых плит. — Смотри, — Астам приложил большой палец подушечкой на непонятное ребристое колесико на одном из концов предмета. — Щелк! — Ой, — Кохав округлил глаза — возле колесика вспыхнул и закачался на сквозняке огонек. — Если подую — погаснет? — Подуй, ия, — засмеялся Астам. — Я за эксперименты. Кохав подул, и огонек, трепыхнувшись, исчез. — Погас, — подросток нервно поскреб ногтями подмышкой. — Слабенький. Астам повторно чиркнул колесиком и поднес активированную зажигалку к кругляшку под чайником, указательным пальцем другой руки нажимая на расположенную на переднем торце тумбочки, вверху, овальную кнопку — крайнюю левую в ряду из шести или семи кнопок. Вокруг кругляшка вспыхнули десятки крохотных язычков голубоватого, еле слышно гудящего пламени. — Так горит газ, — мужчина отступил от плиты. — Нравится? О покемон, Кохаву нравилось. — Красиво, — прошептал подросток, — завораживающе. А что еще можно подогревать на горящем газе, кроме воды? — Что… — Астам на мгновение задумался потирая тыльной стороной кисти лишенный растительности подбородок. — Сейчас проверю, может в холодильнике еще остался додояв, пожарить. Кохав наблюдал за перемещениями седого по кухне с благоговением. Вот Астам открыл встроенный в стену шкаф — не шкаф, белый-белый внутри холодильник, ия — и достал из его недр пластиковый оранжевый прямоугольный контейнер. Вот зажег газ на плите вокруг второго кругляшка и поставил на огонь плоскую посудину с длинной ручкой. Вот налил в посудину из бутылки темного стекла нечто прозрачно-вязкое, бормоча — додояв любит ореховое масло. Высыпал в зашипевшее масло из контейнера знакомые Кохаву, скрученные в плотные спиральки красновато-зеленые, липкие ростки и затряс над посудиной перевернутой кверху дном стеклянной баночкой с дырочками в крышке. Из дырочек на додояв что-то посыпалось. — Ты… ты готовишь еду?! — опомнился Кохав. — Ооо… покемон… — он в потрясении присел на весьма вовремя подвернувшийся стул — подкосились ноги. Подросток, конечно, знал о существовании на больших крейсерах поваров, но знать о поваре и наблюдать за его работой вживую, с расстояния в полметра, согласитесь  — разные вещи. Прошептал, пугаясь собственного ярко вспыхнувшего отчаянного, грозящего испепелить внутренности желания: — Научи! Я быстро все схватываю, чуть ли на лету, клянусь… в тягость не буду… Астам искривил губы в усмешке, показавшейся Кохаву горькой — научу, и протянул моргающему землянину снятую со стального крючка деревянную плоскую… ложку? — Лопаточка, — вздохнул, — переворачивать жареху, чтобы не подгорела. Вставай, поваренок. У нас первый урок поварского искусства.