Капля для звезды

Из купальни Джаада выуживал Астам, сначала уговорами, потом, разозлившись — мальчишка уперся, не желая вылезать из воды — за руку силой. — Пока ты дулся, мое сердце, — упрекнул всхлипывающего каплю, — мы со Звездой нажарили вкусняшку. Будешь с нами есть? Джаад не желал даже взглянуть на то, что готовил его избранный. Завернулся в поданное женихом полотенце и, толком не вытираясь, потопал, хмурый, в спальню. Здесь он упал на ложе и снизу умоляюще уставился на вошедшего следом Астама. — Любимый, скажи, что ты пошутил про порку! — выговорил с напряжением, трагически заламывая брови. — Я не переживу позора! Астам кинул магу на колени чистый, аккуратно сложенный комплект одежды. — Йор? — не поверил. — Не переживешь? Успокойся, я не суу Цур, сильно хлестать не буду. Тебе, по-моему, и отлучения от твоей обожаемой охоты вполне достаточно. Джаад, глаза на мокром месте, поспешно закивал — ия, достаточно, видит Гра, и зашмыгал носом. Выглядел мальчишка откровенно жалким и очень расстроенным. — Мне стыдно, — он затрепетал на продолжающего стоять Астама слипшимися в стрелочки темными ресницами. — Не повторится, клянусь. Не знай Астам доподлинно, какой у капли в голове порой посвистывает сквозняк, поверил бы непременно. — Сомневаешься, — Джаад уголком полотенца утер катящуюся по влажной щеке слезу. — Может, еще и о разрыве нашей помолвки объявишь? Чтобы добить меня до конца? Только попробуй — обвиню перед магическим советом в грязных домогательствах. Астам с растерянностью поморгал на несущего бред обиженку, потирая костяшками лоб. — А ну дыхни! — наклонился и раздул ноздри, весь обратившись в обоняние. Джаад, вякнув невнятный протест, спрятал в ладонях лицо — поздно, мужчина уже унюхал специфический кисловатый запах напитка взрослых. — Так вот куда девалась пропавшая вчера из моего кабинета бутыль, — хмыкнул. — А я-то, дурак, грешил на Рээда. Прямо из горлышка хлебаешь? И сколько успел выпить? Джаад всхлипнул: я по глоточкам, и принялся отползать по простыне к стене. — Для храбрости? — зачем-то уточнил готовый расхохотаться Астам. — Потягиваешь с утра и зажевываешь сухим каамашем? Теперь хоть ясно, откуда эта твоя прущая из всех щелей бесстрашная глупая наглость. Потерявшийся в навеянных шуу-ша галлюцинациях маг — плохой маг, о благословенный. Достойный суда и казни. Джаад прошелестел: я помню, и Астам сменил гнев на милость. — Ты же не хочешь повторить судьбу отца, мое сердце, — мужчина присел рядом с воспитанником. — Покроешь ваш род новым, смываемым лишь кровью в бою позором. Прости, но даже обвинение в разврате не заставит меня обменяться браслетами с пристрастившимся, предпочту честное самоубийство. Вставай, принеси сюда бутыль. Немедленно. Джаад подчинился с похвальной поспешностью — вскочил и убежал, потеряв полотенце. Вернулся подросток с большой зеленой бутылью у груди. Сунув эту бутыль Астаму, он опять упал на ложе и схватил шароварчики. — Несильная порка отменяется? — проворчал, морщась. — Готовиться к настоящей боли? — Готовся, — разрешил Астам. — Я много чего могу тебе простить, благословенный, но шуу-ша — чересчур. Чаша моего терпения переполнена. Отныне стану измерять уровень жидкости в бутылях, не обессудь. Уверен, ты прикладываешься к напитку не впервой. Джаад молчал, куксился, выжимая из-под век слезы. — Что вы нажарили? — он, спеша перевести тему, обвернул вокруг талии длинные концы пояска. — Я, пожалуй, проголодался после купания. Астам считал — мальчишка проголодался после шуу-ша, напиток в малых дозах вызывал приступы жора. — Твои обожаемые ростки додоява, — ответил сдержанно. — Тайник в купальне покажешь? Вдруг у тебя там еще разное интересное припрятано? Джаад тоненько икнул, роняя рубашку, и Астам с тоской понял — угадал, припрятано. Спустя примерно земную минуту мужчина держал в руках силиконовый фаллос. — Тьфу, йор, о святая чаша покемона, — ругнулся, мешая родные слова с галахом. — Забери игрушку. Где добыл? Кто-то из учеников в школе дал? Джаад, пылая щеками и ушами, прошептал: выменял у Братьев на бумажную книгу из библиотеки, и Астам пошатнулся. Старые бумажные книги собирал по вселенной и берег, как зеницу ока, сдувал с них пылинки. — Убью, — выдохнул обреченно и, сжав кулаки, зарычал, взъяряясь: — Беги, кусок идиота! Без шуток убью! Джаад, крепко зажмурившись, пронзительно завизжал, девчонка-девчонкой. Оборвав визг на отчаянной, немыслимо высокой ноте, капля попятился и прижался лопатками к стене, преградившей ему путь к отступлению — полуголый, в зябких пупырышках и напуганный, с широко открытыми, внезапно высохшими глазами. Где-то хлопнула дверь, другая…  — Ара Астам! — в купальню с разгона влетел Кохав и тормознул, едва не кувыркнувшись в воду. — Что случилось?! Астам ткнул по направлению к замершему, забывшему дышать Джааду фаллосом. — Воспитываю… жениха, — выдавил мужчина с напряжением. — Он мою библиотеку разоряет! Кохав поморгал по очереди на седого, на зажатую в его кулаке интимную игрушку, на мелко-трясущегося Джаада и изрек: — Древние уверяли — ум через задницу лучше вбивается ремнем. Хотя, если без смазки… Астам вздрогнул и вынырнул, очнулся. — Черт, — выругался на земной манер. — Мальчики, отбой. Нам пора спать. Мужчине было чудовищно стыдно за собственную гневную вспышку — и перед каплей, и перед Звездой. Ладно, истерит Джаад — балованное полудите, нахлебавшееся шуу-ша… Но когда психует воин… воину нужно держать эмоции под контролем в любой ситуации! — Спать?! — Кохав в недоумении округлил рот. — А жареха? Я вас на кухне ждал, ждал… Астам, поспешно поправляясь, кисло скривился: есть и спать! Звезду обижать не пожелал, инок пока ничем перед ним не провинился и создавал впечатление умнички. Ели в молчании, без аппетита. Джаад переживал из-за предстоящей ему завтра порки и охоты, от которой отлучен в наказание, Астам оплакивал пропажу ценной книги, Кохав не понимал, что происходит и смущался своего непонимания. День веселья завершился новой — Астам надеялся, последней — выходкой нетрезвого капли: встав из-за общего стола якобы пожурчать струей, юный маг, посетив место уединения для размышлений о бренности бытия, заперся в спальне и через дверь сообщил женихам срывающимся голоском мученика: я хочу спать один. Один так один. Постелить Звезде у себя заняло у зевающего Астама совсем мало времени. — Что сегодня с Джаадом? — робко спросил у мужчины Кохав, улегшись. — Гон начинается, как у ухпы? Астам, погасив свет, хмыкнул: не гон, очередная стадия взросления. Добавил, поразмыслив: справимся, и юркнул под одеяло, устало смежил веки. Мечталось задремывающему седому о теплых ласковых обнимашках с каплей, но перед его внутренним взором почему-то маячил не капля — желтокожий инок. Подросток накладывал Астаму в мисочку деревянной лопаточкой жарехи и облизывал по-мальчишески пухлые, завлекательно вишневые губы кончиком влажного алого язычка. — Ешь, Астам, — мурчал, улыбаясь. — Вкусно, я уже попробовал. От этого видения веяло домашним уютом и покоем. Наверное, губы у Звезды мягкие на ощупь, податливые, и пахнут жареным додоявом. Провести бы по нижней подушечкой большого пальца, медленно-медленно… А после — подхватить Звезду под спину ладонями и притянуть к себе вплотную, сблизив лица. Ощутить на щеке участившееся от желания, горячее дыхание инока… с каким счастливым энтузиазмом Звезда колдовал над сковородкой, мертво впечаталось Астаму в память. Будто юнец наконец нашел призвание, в поисках которого болтался в космосе сезон за сезоном. Суу-повар… скандал получится громкий, магический совет переколбасит нереально.