Мышь в моём рюкзаке

      Короткие сны никогда не проявляли ко мне жалости и предоставляли лишь обрывки разных кошмарных воспоминаний с деформированными физиономиями окружающих меня людей. Лишь полное отсутствие снов давало мне покой на короткие часы отдыха. Но, как видно, сегодня был не тот случай.       Что-то твёрдое толкнулось в мой бок, вывев меня из дрёмы. Промычав, я протёр глаза и обратил внимание на фигуру, стоящую в дверном проёме кладовой. Я прищурился от яркого света, слепящего глаза и не дающего нормально рассмотреть силуэт, но всё же без проблем узнал в нём нашего уборщика. Кажется, его звали Дмитрий. Его фигуру спутать с кем-то было сложно. Высокий и немного пухловатый или даже мясистый, с короткими коричневыми волосами, волосатыми сильными руками и небрежной щетиной на лице. Он молча стоял, вперившись в меня взглядом и дожидаясь, когда я встану и покину кладовую. От него не исходило ни звука, и это заставило мурашки пробежать по спине, даже не смотря на то, что подобным образом пересекались мы уже не раз. Насколько я знал, никто из учеников не мог сказать об этом человеке много, кроме, разве что, того, что он алкоголик и вообще странный тип. Из-за его задумчивого молчания все предпочитали считать, что у него вечный опохмел и депрессия. Я же твёрдо знал одно — меня этот мужик по крайней мере никогда не трогал и не сдавал учителям. Может быть, я вызывал у него чувство жалости или ещё что, но об этом думать не хотелось. Особенно сейчас.       На выходе из кладовой я оглянулся через плечо на уборщика и заметил, как он достаёт припрятанную в углу бутылку виски. Если честно, меня всегда удивляло его спокойное поведение, учитывая то, сколько раз его ловили на выпивке в рабочее время. Однако я, как и все ученики понимал, что, не смотря на угрозы, увольнять его никто не собирался, иначе это произошло бы уже давно. В конце концов, в отличие от другого рабочего персонала, этот уборщик не высказывал никаких претензий насчёт поведения учеников, в том числе и меня. Когда в первый раз он спалил меня, то отреагировал так же, как и спустя годы. Наверное, и к своей зарплате он относился так же, вот почему его не хотели увольнять. Однако его спокойствие и безразличие во взгляде серых глаз вызывало у меня нервные мурашки. Хрен его знает, что творится у него в голове…       Я шёл по коридору, погружённый в мрачные размышления, из лёгких сам собой вырвался тяжёлый вздох, подавивший зевок. Мешки под глазами ныли и чесались, а в уголках глаз словно набухшая вена пульсировала, собираясь вот-вот лопнуть. За долгие годы я успел попривыкнуть ко всем этим ощущениям и, зевая во весь рот, терпел, пока они не стихнут, чтобы можно было нормально открыть глаза. Резко очнувшись из-за звонка, раздавшегося по ощущениям почти над ухом, я сразу направился походкой зомби к кабинету, где должен был проходить второй урок.       Чёрт, как же я ненавидел литературу… Мистер Ленсер хоть и горел любовью к этому виду искусства, мой заплывший от недостатка сна мозг его энтузиазм нисколько не поддерживал. Было очень трудно даже просто держаться ровно, чтобы не рухнуть головой на парту, а про удержание концентрации на теме я вообще молчу. Жаль, что я мог бы позволить себе проспать любой предмет, но не те, которые преподавал мистер Ленсер — его выговор мог иметь для меня страшные последствия, намного хуже, чем удвоенное количество домашнего задания.       Справа от меня сидел Бакстер и злобно пялился на меня всё время, но, если честно, мне было так похуй на это. Я знал, что моё игнорирование раздражало его даже больше, чем если бы я обратил на него внимание. В один момент, когда учитель отвлёкся на что-то на своём столе, Дэш просто резко пнул ножку моего стула, и я громко грохнулся, не сдержав нецензурной брани. По классу разнёсся смех одноклассников, но чётче всего я слышал именно Дэша.       — Мистер Фентон! — Раздражённо обернулся ко мне учитель. — Следите за своим языком и сядьте! Вы в школе, в конце концов.       Под его отчитывание я встал на ноги и сжал кулаки в бессильной ярости. Я почти не слышал Ленсера, мой взгляд был прикован к самому большому придурку всей этой школы, всего этого города! Бакстер продолжал смеяться надо мной, даже заметив мой разжигающий его пустой череп взгляд. Шум из чужого хихиканья и насмехающегося шёпота разъедал меня изнутри, пробуждая во мне что-то скользкое и отвратительное…       — Тебе голову отбило, Фентдурень? Не слышал, что тебе сказали? — Дэш дерзко изогнул бровь, выпрямившись в своей уверенной позе.       — Слышал, — с ядом процедил я. Кровь бурлила в венах от ненависти и злобы, костяшки пальцев побелели от силы сжатия. Эхо смеющихся визгливых голосов проникало мне в голову, разъедало мозг, доводя меня до предела. Я видел, как Дэш открыл свой рот, чтобы сказать ещё что-нибудь тупое, но я прервал его ещё на вдохе. — Просто меня конкретно ЗАЕБАЛА ТВОЯ ТУПАЯ УРОДЛИВАЯ РОЖА!       Я взревел, выплёвывая слова в его лицо, потеряв всякий контроль от усталости и ненависти ко всей своей блядской жизни! Глаза застилала пелена, я с удивительной лёгкостью подхватил упавший стул и поднял его над головой, замахиваясь для удара. Я хотел ПРИКОНЧИТЬ этого ублюдка и плевать, что будет потом!       Дэш осёкся, я с мрачным ликованием увидел его искажённое гримасой ужаса лицо, которое я намеревался размозжить прямо сейчас, но этот ублюдок успел оттолкнуться ногами от пола, от чего завалился на спину, а мой удар пришёлся по его коленям. Я бил со всей своей имеющейся силой. Судя по его крику, ему было очень больно. Вместо смеха где-то на фоне я услышал пронзительные визги, крики и шокированные вздохи. Они были преисполнены страха… Страха передо мной! И это было правильно. Правильно, ведь я хотел бы нанести ещё один удар, уже повыше ног Бакстера.       — Фентон, прекрати сейчас же! — Кто-то подбежал и вырвал стул из моих рук, прежде чем я успел завершить ещё один замах.       В состоянии аффекта я бешено оглянулся на мистера Ленсера. Он был сердит, но ещё более напуган и удивлён. Всё быстро начало стихать. Всё моё тело трясло от выплеснувшегося в кровь адреналина, но руки — больше всего. Оглядев весь класс беглым взглядом, я заметил, что почти все ученики сбились у самой дальней от меня стены. Они молча глазели на меня, как на нечто, не похожее человека, так, словно впервые в жизни увидели что-то ненормальное. Кто-то всхлипнул от страха. Моё сознание медленно переварило произошедшее в этой удушающей напряженной тишине.       Снизу послышался звук. Я перевёл взгляд на Дэша, который лежал на полу, зажмурившись и тихо шипя от боли. Он скулил, когда его колени конвульсивно дёргались. Я хотел посмеяться над ним, но то, как беспомощно он выглядел, опалило спину волной стыда и непонимания, как я мог дойти до такого. Раньше я никогда не заходил так далеко.       — Мистер Фентон, — начал Ленсер тихим и серьёзным голосом. Я только повернул голову в его сторону, но поднять взгляд на учителя не смог. — Прошу вас пройти со мной в кабинет директора, а после уроков вы будете задержаны для разговора с психологом. — С последним словом он поставил стул обратно на пол, и в совокупности это прозвучало для меня слишком резко, как гром среди ясного неба.       В классе снова послышался шёпот одноклассников, слишком тихий, чтобы я мог услышать, но это уже подстегнуло во мне чувства досады, разочарования и жалкой беспомощности в сложившейся ситуации. Мои глаза защипало от спонтанного желания разреветься прямо здесь, так что я молча взял свои вещи и послушно вышел из класса. Мистер Ленсер шёл за мной, чтобы проводить до кабинета директора, а остальным сказал помочь Бакстеру и отвести его в медкабинет. В голове был только белый шум и мысли о том, что меня ожидает в этот день…       Я не боялся директрисы или разговора со школьным психологом, нет. Меня волновало совершенно другое. Если я задержусь в школе дольше нужного, то мои родители, по прибытию домой, снова отведут меня в подвал, чтобы в очередной раз рассказать и показать об ужасных существах, от которых они, якобы, меня защищают. Полный бред. Самые ужасные люди, которых я видел в своей жизни — это мои же родители! Разве что только убийце моей сестры они могли бы уступить… И всё же, я вообще ни сколечки не хотел снова видеть разлагающиеся умирающие трупы животных и тех из них, кто ещё продолжал бороться за жизнь в полном отчаянии.       От воспоминаний об этих ужасных травмирующих зрелищах, меня всего бросило в дрожь, а тело покрылось холодным потом. Я уже забыл, куда шёл, опустив голову. Не хочу… Я не хочу видеть это снова! Пожалуйста!       На глаза начали наворачиваться слёзы, как вдруг чья-то рука осторожно легла на моё плечо. Дёрнувшись, я затормозил и резко обернулся на мистера Ленсера, который выглядел весьма обеспокоенным.       — Фэнтон, с вами всё в порядке? — Так же осторожно спросил мужчина, наклонив голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Я тут же отвернулся от него, сжав руку в кулак, чтобы собраться.       — Я в порядке, — соврал я сдавленным тяжёлым тоном. Я был уверен, что учитель нахмурился, но он всё ещё оставался серьёзным и спокойным.       — Я знаю, что у вас с Бакстером очень… сложные отношения, но я не могу игнорировать то, что произошло сегодня. Вам необходимо поговорить с кем-нибудь. — Он легонько подтолкнул меня идти дальше.       Я не удосужил его слова ответом. В молчании мы дошли до кабинета директора. На самом деле я не хотел что-либо обсуждать ни с учителем, ни с директором, ни с чёртовым психологом. Они не понимают и никогда не поймут то, что мне приходилось выносить каждый убогий день, вечер и ночь.       В кабинете царила тяжёлая тишина и шелест перебираемых бумаг. Женщина средних лет, сидевшая за большим столом, подняла голову от документов и вздохнула, сразу пригласив нас двоих присесть. Я неохотно сел перед её столом, а мистер Ленсер остался стоять рядом со мной.       — Снова подрались, Фентон? — Устало спросила директор Ишияма, замком сложив руки на столе.       — Нет. — Сердито выпалил я в ответ.       — Он ударил другого ученика стулом. Попал по ногам. — Глаза женщины расширились от услышанного, но ей потребовалась всего секунда, чтобы сбросить удивление со своего лица. Я же находил бесячим тот факт, что учитель не указал, кого именно я готов был прибить стулом…       — Это действительно серьезно и крайне неподобающе, Дэниел Фентон. Вы попадаете сюда почти на регулярной основе. Иногда вместе с Дэшем Бакстером. Вы снова повздорили?       — «ХА! Как вы проницательны, мисс!» — хотел я воскликнуть с насмешкой, но с кислой миной промолчал.       — Я считаю должным указать на то, что ещё перед первым уроком у них двоих чуть не произошла драка, — высказался мужчина, положив руку на спинку стула. — Фентону стоит после уроков провести разговор со школьным психологом, а так же стоит отстранить его от занятий на неделю и сообщить всё его… родителям. — На последнем слове, его передёрнуло от мурашек. Плечи директрисы тоже дёрнулись от воспоминаний.       В прошлый раз, когда им пришлось сообщить моим родителям о моём поведении, отец с матерью устроили скандал, как настоящие сумасшедшие. Они обвиняли директора и учителей, что эта школа насквозь отравлена злыми сущностями, заставляющими всех, кто в ней находится, клеветать и портить мою жизнь. Это звучало бы забавно, если бы не было так печально, ведь моя жизнь была испорчена в первую очередь моими же родителями. Но тогда я ничего не мог сделать. Я просто молчал и терпел, ожидая, когда всё это закончится.       А на следующий учебный день меня заклеймили сыном психов шизофреников или просто сумасшедших. Я злился, но в глубине души даже соглашался с этими высказываниями…       — Что ж, эту ситуацию ни в коем случае нельзя игнорировать, так что я должна сообщить об этом вашим родителям, Фентон. — Словно смирившись, директриса потянулась к телефону. — После посещения школьного психолога, вы будете отстранены от занятий. — Только она начала набирать номер, как в моей голове щёлкнуло.       Если меня правда хотят отстранить от занятий, то это означает, что мне придётся проводить двадцать четыре часа в сутки в течении недели взаперти в четырёх облезлых стенах своей комнаты. Один раз я перетерпел такое, и это была одна из самых худших вещей в моей жизни! Отец подумал, что раз у меня появилось много времени, он сможет посвятить меня в семейные дела против нечисти и всяких злобных тварей. Он заставлял меня читать книги: от библии до разных мистических энциклопедий. А потом подключилась мама и решила на своём примере показать, как правило препарировать мелкую живность.       После такого травмирующего зрелища, я на уроке биологии от одного вида лягушки, лежащей на серебряном лотке и приготовленной для препарирования, блеванул при всём классе. Прямо на эту лягушку. Тогда все подумали, что мне просто очень противны лягушки, и некоторые придурки дразнили меня украденными мёртвыми лягушками, но это довольно быстро прикрыли, как я узнал, благодаря какой-то девочке с чёрными волосами и фиолетовыми глазами, — должно быть, такой необычный цвет придавали линзы. Я бы сказал ей спасибо, если бы запомнил лучше.       И я ни в коем случае не хотел снова торчать дома сутки напролёт. Я просто убью себя за эту неделю кошмара, которая обязательно произойдёт, если родители узнают о моём отстранении! Как бы я ненавидел эту школу, благодаря занятиям я ещё хоть как-то выхожу в окружающий мир. Я не хотел лишаться этого, я даже в выходные готов переться в это здание, лишь бы быть как можно дальше от своего проклятого дома!       — П-подождите, — сквозь ком в горле выдавил я и поднял голову на директрису. Та остановилась и посмотрела на меня в ожидании. — Наш телефон… сломан. Папа сломал его. Случайно. Вы же знаете, какой он большой и неуклюжий! — С неловкой улыбкой, хихикнул я, непринуждённо пожав плечами, мол «так уж вышло». Конечно, я врал про сломанный телефон. Но раз уж я уже в кабинете директора и меня собираются отстранить от уроков, то почему бы не испыть удачу. — Помните тот день, когда папа пришёл на родительское собрание? — И это был первый и последний раз, когда моей семье было позволено приходить на родительские собрания.       Женщина задумчиво хмыкнула, а затем покачала головой, прогоняя из неё какие-то мысли.       — Да уж. Тот случай с фонтанчиками сложно забыть, — пробормотала она, закрыв глаза и глубоко выдохнув.       — Ещё сложнее было получить от них компенсацию за ущерб… — нахмурившись, добавил своё ворчание мистер Ленсер.       Я вцепился в сидушку стула и тихо протарабанил по ней пальцами в повисшей тишине, пока взрослые предавались неприятным воспоминаниям и решали, что делать. В конце концов директор Ишияма нарушила тишину:       — У ваших родителей есть сотовые телефоны? — Я отрицательно покачал головой. Мои родители сторонились новых технологий, если это не помогало им поймать какое-нибудь животное. У нас был только домашний телефон и один единственный древний сотовый, которым пользовался я. Родители купили его когда-то для Джез, она могла найти с ними общий язык для убеждения… — В таком случае, я напишу им записку, которую вы обязаны передать родителям лично в руки, мистер Фентон! — Строго посмотрев на меня, заключила женщина и начала что-то писать на чистом листе. — А когда ваши проблемы с телефоном решатся, то пусть кто-нибудь из родителей позвонит в школу, чтобы я могла убедиться были ли переданы им мои слова.       Я кивнул ей в знак понимания, хотя мысленно я отказывался передавать эти новости ни отцу, ни матери. У меня будет шанс выйти из дома и побыть несколько часов где-нибудь в другом месте, кроме школы, и я не собирался упускать его! Когда директриса протянула мне сложенный лист, я убрал его в свой рюкзак и еле сдержал улыбку. Сердце впервые за долгое время забилось быстрее от приятного предвкушения. Было чертовски приятно чувствовать что-то кроме гнева, печали, обиды и разочарования…       — Но я всё ещё настаиваю на его посещении школьного психолога. Этому мальчику нужно с кем-то поговорить, — раздался голос учителя.       — «И-и, это ушло…» — Я внутренне заворчал, стараясь не выдавать своё раздражение.       Директор Ишияма кивнула ему и снова посмотрела на меня, уже более мягко. Только не это…       — Фентон, мы не заставляем, но вам будет полезно поговорить о своих проблемах с миссис Спектрой. После занятий мистер Ленсер отведёт вас в её кабинет. — Она утешающе улыбнулась мне, но я только скривил челюсть.       — Я знаю, где находиться кабинет психолога, — зашипел я, выплёвывая несдержанное раздражение. Я скрестил руки на груди, сгорбившись на стуле. — И раз вы не заставляете, я отказываюсь идти к миссис Спектре. — Я сузил глаза, упёрто смотря на директрису.       — Мистер Фентон, прекратите быть таким упрямым юношей. — Я поджал губы и стиснул челюсть, когда мужчина наклонился, чтобы посмотреть на меня. — Вам от этого будет только лучше.       — «Заткнись. Откуда тебе знать, что, блять, для меня лучше?.. — я сдержался, чтобы не высказаться в слух, крепко сжав свои плечи. Я на пару секунд закрыл глаза, чтобы успокоиться. Мне не хотелось идти к психологу. Особенно после уроков. — А что если…»       Я открыл глаза и заметил, как директор Ишияма собиралась что-то сказать, но успел её перебить, демонстративно выпрямившись:       —Хорошо, я согласен пойти к миссис Спектре. Но, раз я всё равно уже отстранён от занятий, так почему бы не пойти и поговорить с ней прямо сейчас? А после я уйду домой и… расскажу всё родителям. — Я поднял подбородок, придавая уверенности своим словам, хотя внутри я сильно нервничал, а в горле пересохло.       — Ну-у… — задумчиво протянула женщина, щёлкая ручкой. Я почувствовал стекающую тонкую струю пота на своём виске и старательно контролировал дыхание. — Думаю, лучше пусть будет так. Главное, что у вас есть желание, мистер Фентон. — Она кивнула с кроткой улыбкой, и я испустил долгий выдох облегчения. Мои губы невольно расползлись в ответной улыбке, что только закрепило решение директрисы.       — И всё же, я сопровожу его до кабинета миссис Спектры.       Она кивнула словам мистера Ленсера. Плевать. Главное сейчас — это пережить разговор со школьным психологом, а дальше — свобода. Хоть какая-то воля вне дома и школы! Я ощутил, как всё тело становится наэлектризованным от одной этой мысли, однако ликовать было ещё рано. Нужно сперва закончить то, на что я только что подписался. И я надеялся, что оно того стоило.       Дело было в том, что я не доверял школьному психологу. Раньше я вообще всех, кто имел хоть какое-то отношение к психологии, не любил, даже свою сестру, потому что та часто использовала приобретённые навыки, чтобы разобраться в моей голове без моего разрешения и поддержать, утешить. Теперь мне этого не хватало. Но это не значило, что я позволю копаться в моей голове кому-то другому. Особенно миссис Спектре. Я ненавидел её.       Эта женщина только казалась милой, а на деле ей было откровенно плевать на проблемы учеников. Что её заботило, так это собственная внешность, всё ухудшающаяся с годами. Я бывал у неё несколько раз, и в окончании каждого из них я выходил из её кабинета без улучшений или в ещё худшем состоянии. Я сомневался, что ВООБЩЕ кто-то из детей любит её. Она чёртов энергетический вампир — высасывала всю энергию за то, что пациенты отнимали у неё её драгоценное время, которое она могла бы потратить на улучшение своего макияжа или причёски. Даже её зелёные глаза больше напомнили змеиный яд или токсичные отходы, нежели красивый изумруд. А слова всегда были пропитаны приторной энергичностью и позитивом даже тогда, когда она говорила о худших вещах, которые больше всего беспокоили её пациентов. Именно она первой назвала меня «Бедный сын двух сумасшедших». Я очень хотел плюнуть ей в лицо, но был настолько эмоционально слаб, что не мог даже взглянуть на неё.       С глубоким вздохом я попытался угомонить своё сердце. Оно сжалось от отвращения и стресса. Всё мое тело и душа протестовали, но разум был твёрд и полон решимости пройти через это.       — «Просто не слушай её… Притворись, ей всё равно плевать, — думал я, пока учитель провожал меня до нужного кабинета. — Один разговор. Не нужно быть слишком открытым. Просто признайся в инциденте, и ей этого будет достаточно… Или отвлеки её… Скажи что-нибудь о её лице, и она тут же забудет про тебя. Да! Она всё равно ничего не докладывает учителям об учениках, иначе ей пришлось бы работать в два раза больше.» — Я ухмыльнулся собственный мыслям, успокоившись.       Наконец, мы подошли к кабинету психолога, и мистер Ленсер постучался в дверь. За ней раздалось певучее приглашение войти.       — Миссис Спектра. К вам Фентон. Снова.       Игнорируя тон учителя, я протиснулся мимо него в кабинет и сразу плюхнулся в кресло для всех изливающих душу этой рыжей бестии.       — Мистер Фентон! На этот раз сами пришли? — Пошутила она, приветственно встав из-за своего стола. Я прекрасно понимал язвительность шутки, а вот мистер Ленсер только улыбнулся ей.       — Думаю, я должен идти, у меня есть класс, ожидающий меня. К тому же, мне ещё нужно проверить состояние Бакстера.       Уходя, учитель посмотрел на меня со смесью неодобрения и усталости. Я беззвучно зашипел на него, как только за ним закрылась дверь.       Миссис Спектра же повернулась ко мне и, хлопнув в ладоши, широко улыбнулась, подошла к креслу напротив и села, положив ногу на ногу.       — Итак, Дэниел, что…       — Давайте по быстрому: я пришёл в школу, Дэш толкнул меня под ливень, я назвал его уебаном, он почти ударил меня, мистер Ленсер разнял нас, а потом на уроке литературы Дэш пнул мой стул, я упал со стулом на пол, все начали смеяться надо мной, и я взбесился и ударил Дэша стулом, — на одном дыхании выложил я всё это, разом избавившись от всех «прелюдий», повторяющихся в каждой из консультаций.       Психолог смотрела на меня с минуту и, с улыбкой хмыкнув, кивнула мне.       — Дэнни, дорогой, у тебя проблемы с гневом. — Её тон был насмешливым, словно это очередная шутка, а не очевидный факт, заслуживающий понимания и внимательного осмотра. — Тебе стоит…       — А вам стоит обратить внимание на проблемы с вашим лицом. — Не смотря на не сходящую с её лица улыбку, я уловил непонимающее моргание её ядовитых глаз, в которых сузились зрачки. Я наклонился к женщине и ткнул себе в лоб над правой бровью. — Морщинка. — Ткнул себе в центр лба. — А посередине две. — Затем ткнул себе в уголок левого глаза. — И кривая размазанная стрелка. Вы были расстроены чем-то? — спросил я, лукаво улыбаясь психологу. — «Потому что для вас нет ничего важней вашего старческого лица.» — Мысленно добавил я.        Её левый глаз дёрнулся, а улыбка натянулась до тошнотворной притворности.       — Юноша, тебе нужно следить за языком, ты находишься в школе. Никто не любит грубиянов и задир! — Миссис Спектра хихикнула, отмахнувшись. — Конечно, для твоего возраста нормально быть непослушным бунтарём, но ты должен уважать других и…       — Это седые волосы? — Игнорируя её слова, я указал на серую прядь в её ярко-рыжих волосах. Мне было чертовски трудно сдерживать наглую ухмылку, когда женщина лихорадочно провела по волосам за ухом. — Хотя не важно. Это нормально для вашего возраста. — Я откинулся на спинку кресла и ликовал про себя, отплатив старой женщине той же монетой.       Миссис спектра дёрнула бровью, но сдержалась от хмурого выражения, сохраняя дёрганую улыбку. Её рука дёрнулась к карману красного пиджака, где она хранила зеркальце, но остановилась и быстро поправила ворот пиджака, стряхнув с него невидимую пыль.       — Дэнни, давай сосредоточимся на том, почему ты здесь. — Она поправила свои узкие очки и остро посмотрела на меня с высока. — У тебя проблемы, и если ты не будешь со мной более открытым, я не смогу тебе ничем помочь.       — И меня это устраивает, — сухо ответил я, сохраняя безразличие к её изучающему взгляду. Между нами повисло недолгое напряжённое молчание. Я напряг ступни, чтобы не начать дёргать ногами от нервотрёпки. Мне хотелось поскорей выйти из кабинета и больше никогда не сталкиваться с этой дамочкой. — Я рассказал достаточно, и если вам этого мало, чтобы помочь мне, тогда я пойду. — Я спешно встал и направился к выходу кабинета. И, прежде чем психолог успела высказать свои возражения, я кинул ей через плечо: — А вы сможете наконец-то привести свой внешний вид в порядок. До свидания, миссис Спектра. — Это было последнее, что я сказал, перед тем, как закрыть за собой дверь.       Несколько секунд я просто стоял в ожидании, держась за ручку и смотря в пол. Как только я убедился, что эта женщина точно забила на меня болт, я тяжело вздохнул и обессиленно свесил руки. Но, стоило мне отойти на несколько шагов от кабинета психолога, из моего рта вырвалось хихиканье, и я быстро оглянулся вокруг, как параноик. Никого в коридоре не было. Отлично. Не хватало мне, чтобы другие увидели, как я смеюсь, словно какой-то псих. Хотя, я уверен, и без этого меня ждут новые клички и неприятные стычки, издевательства и прочая хуета.       Я неспешно пошёл по пустым коридорам к школьному выходу. Всё проанализировать я ещё успею, просто не хотелось делать это в этом месте. Я облегчённо улыбнулся будущим нескольким часам свободы и покоя. Я мог бы побыть где-нибудь один, в тишине и безопасности! Нужно обязательно найти какое-нибудь место в городе, где я мог бы спрятаться и спокойно передохнуть от рутины и жизни в принципе. Я мог бы заняться чем-нибудь отвлекающим и расслабляющим. Изучить что-нибудь, что понравится или просто, блять, наконец выспаться как следует. Точно. Крепкий сон был бы очень кстати…       Я откровенно замечтался, когда проходил мимо медкабинета. И… В общем-то, я всегда знал, что моя жизнь — сама по себе одна из самых дерьмовых вещей, ведь она обожала забирать радостные моменты, оставляя на их месте что-то ужасное, будто нарочно продлевая и усиливая страдания. Из медкабинета вышел раздражённый и немного хромающий Дэш, своим телом преграждая мне путь к основному входу школы. За ним вышла парочка его друзей, видимо, именно они помогали ему добраться до медкабинета. Мне хватило всего одного взгляда на его лицо, чтобы увидеть, как блондин, заметив меня, мгновенно взорвался изнутри. Сердце упало в пятки, я развернулся рванул прочь, как можно быстрее. И Бакстер бросился за мной в погоню. А вместе с ним и его дружки.       — А ну вернись сюда, кусок дерьма! Я тебе все ноги переломаю! — Закричал Дэш на весь коридор.       — «Блять, блять, блять! Только этого мне хватало!»       Я знал, на этот раз мне никто не поможет, если он схватит меня. Я не смогу дать отпор в одиночку. Я должен был бежать к запасному выходу. Лишь бы он не был заперт.        Кровь наполнилась адреналином, я резко свернул за угол, еле сохраняя равновесие, когда мои ноги разъехались. Чёрт, здесь недавно был уборщик, мыл полы, это может стать проблемой. Но мне было плевать, я продолжал бежать, не смотря на опасность грохнуться и сломать себе что-нибудь. Если меня настигнут, то сломают уже всё. В горле ужасно пересохло от резкого и учащённого дыхания. Помогало держаться лишь то, что из-за ушибов Дэш был не так быстр, а его приятели не оставили бы его. Если, конечно, он не приказал бы им. Однако Бакстер никогда не упустил бы шанс самостоятельно надрать мне зад. Это было моей соломинкой к спасению и мне удалось немного оторваться от них.       Пол стал ещё более скользким за следующим углом. Мне пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Только что вычищенный пол блестел от воды, и я увидел впереди дверь запасного выхода, а рядом стоял уборщик Дмитрий и крутил ключ в замочной скважине. Я в ужасе вытаращил глаза, которые начали слезиться от переживаний и нагрузки, разрывающей тело.       — Нет! — Сдавленно прикрикнул я с хриплой мольбой в голосе, и мой голос разнёсся по пустому коридору.       С ленцой, Дмитрий повернул голову в мою сторону. От стен коридора отбивались быстрые шаги моих ног. Вскоре к ним прибавились звуки погони, коридор наполнился топотом. Я боялся оглянуться, зная, что Дэш уже нагонял меня. Слёзы навернулись на глаза, но встречный поток воздуха высушил их, а я даже боялся моргать, лишь бы не потерять спасительную дверь из виду. Но уборщик загородил её грузным телом и вновь начал поворачивать ключ. Я сжал челюсть, зашипел от разочарования, теряя надежду и силы. Как вдруг мужчина со шваброй подался в сторону, и в щель между косяком и дверью просочился слабый дневной свет.       Он отпер её.       Шокированный, я резко вздохнул и ускорился, ощущая, как сердце застучало с удвоенной силой. Игнорируя боль я на полном ходу врезался бочком в дверь и вырвался в школьный двор. За спиной раздались вскрики, глухие удары и мокрые шлепки. Рискнув оглянуться, я увидел, что трое парней повалились на мокрую землю, стоило им вырваться за порог. Позади них стоял уборщик с шваброй. Перегнувшись через порог, словно довершая картину, он поставил перед дверью знак «Осторожно, мокрый пол». На мгновение я захотел встретиться с ним взглядом и хотя бы кивнуть в знак благодарности, но он быстро запер дверь за троицей, пока та стала так же быстро подниматься, ещё более злые и уязвлённые. Понимая, что, нормально уйти мне не дадут, я резко развернулся продолжил бежать, лихорадочно соображая, куда мне направиться.       Бежать домой — плохой вариант, ведь я просто сдал бы себя родителям. К тому же, я очень старался все эти годы скрывать своё место жительства. Сейчас Дэш был так зол, что мог бы выследить меня позже. И, если честно, я не хотел чтобы кто-то вообще приближался к моему дому. Дело не только в травле. Если мой отец подозрительно относился к каждой собаке рядом с нашим домом, то что будет, если на крыльце или под окном окажется чужой человек? Чёрт, не хотелось даже думать об этом…       Как назло, я вообще не знал собственный город! Я знал только дорогу от дома до школы и другие места, в которых я не был уже несколько лет. За них многое могло поменяться, да и даже там мне негде было спрятаться. С бешено колотящимся сердцем я бежал дальше, а эти придурки всё не отставали и кричали угрозы мне вслед. Вернее, кричал Дэш, а остальные поддакивали ему, как послушные псы. Уродливые, тупые сучьи псы! Ненавижу их!       Чувство гнева, смешавшись со страхом, выбросило в кровь ещё немного адреналина, и я почувствовал прилив сил. Пробегая через несколько переулков, я пытался вилять по мокрым от прошедшего дождя улицам. Я отчаянно осматривал беглым взглядом места, в которых можно было бы скрыться от погони. Магазины не подходили, парки тоже, боже, мне не хватает времени! Я начал сильно паниковать, когда в поле зрения попало здание на холме у крайней части города.       — «Заброшенный особняк…» — пронеслось в моей голове.       Я знал об этом месте. Отец часто рассказывал мне о том, какое это ужасное место, и что его нужно снести, однако никому так и не удалось воплотить эту задачу в жизнь. Что-то, или как говорит он, «кто-то» мешало этому, убивая каждого, кто посмел вторгнуться на эту территорию. Более того, об этом особняке ходили слухи и байки по всей школе, но вспоминали о них в основном в день Хэллоуина. И даже так я был сыт по горло всякими легендами о мистических существах и происшествиях, которые якобы объясняли некоторые исторические события и всё такое.       Моя злоба лишь увеличилась от вида чего-то, что могло назваться «ужасно мистической вещью». Это тёмное многовековое здание разозлило меня одним фактом своего существования, но я не забывал о своей проблеме. Сосредоточенный на особняке, судя по архитектуре, семнадцатого века, я даже не заметил, как ноги привели меня к его двору, окружённому угрожающе высоким, чёрным, металлическим забором с широкими воротами. Всё тело непрерывно пульсировало от боли и усталости, я задыхался, хотелось плакать. Но я продолжал двигаться. Схватившись за металлические прутья, я рванул ворота на себя. Заперто. Не удивительно.       — Стой, придурок! — Это был голос Квана, но я был слишком напуган, но мне показалось что я смог расслышать нотку беспокойства в его яростном крике. Однако думать об этом времени не было.       Я испугался того, как троица быстро приближалась ко мне, взведённая и распалённая погоней. Один короткий взгляд на них, и я уже начал ползти вверх по прутьям ограждения с целью перебраться на другую сторону. Не смотря на то, что спрыгивать с неё было опасно, я сделал это, больно приземлившись и свалившись на бок. Я застонал от боли и закашлялся, отдышка пронзила лёгкие раскалёнными иглами. Внезапно рука Дэша проскользнула между кривыми прутьями и схватила меня за лодыжку. Я отреагировал незамедлительно — вырвал ногу из его хватки и ей же пнул блондина, который пытался всем телом протиснуться сквозь слишком узкое ограждение, прямо в лицо. И округлил глаза, осознав, что только что сделал.       Бакстер приложил ладонь к кровоточащему носу. Сердце пропустило удар, я дёрнулся, когда парень посмотрел на меня бешеными глазами и взревел:       — Я прикончу тебя, ублюдок!       И начал так же, как и я, взбираться на ограду.       Я не сдержал вскрика и вскочил с земли. Невыносимо физически измученный, я всё же смог заставить себя добежать до порога особняка и припасть всем телом к массивной деревянной двери. Пока я лихорадочно тратил время на то, чтобы открыть её, Кван что-то кричал Дэшу. Я слушал в пол уха, почти всё поглощал натужный шум крови в ушах и лихорадочная мысль «Откройся же, быстрее!».       — Дэш, стой! Это место проклято, не ходи туда! Ты забыл, что нам говорили?! — Голос друга Бакстера звенел от тревоги. Он буквально стащил блондина с ограды, ухватив его за одежду. — Брось это, достанем его позже, — уговаривал его Кван и, видимо, Дэш сдался, по крайней мере он больше не пытался перелезть через ограду.       Я же из последних сил открыл дверь и протиснулся внутрь, нервно дёргая её на себя, чтобы скорее оказаться в безопасности. Дверь с тяжёлым грохотом захлопнулась, и я, не удержавшись, упал задницей на потрескавшийся от времени мраморный пол. Не отрывая глаз от закрытой двери, я быстро и глубоко дышал, кашляя от разрывающей лёгкие боли и многолетней пыли, что проникала в них с каждым вдохом.       Очнувшись, я огляделся и увидел зашторенное тяжёлыми рванными занавесками огромное окно. Оно было так плотно зашторено, что у света не было и шанса пробиться внутрь особняка. Я не обратил на это внимания, тяжело поднявшись, я отряхнул руки от мраморной крошки и дёрнул занавес в сторону, чтобы выглянуть наружу. Через грязное, треснутое стекло я увидел, что трое парней действительно ушли.       С облегчением я облокотился на каменную стену и скатился по ней с блаженной улыбкой и нервным смехом. Я был ошеломлён тем, как устало моё тело, как ныли мышцы. Я даже не заметил, как из глаз потекли слёзы. На этот раз, я не хотел смахивать их, позволяя им литься неконтролируемым потоком, а когда из груди вырвалось ещё одно хриплое хихиканье, я, будто нарочно, усилил его. Стены особняка поймали мой смешок и эхом разнесли его по коридорам. Мой голос отразился от стен, вознёсся к потолку и закружился там. Напоминая вихрь, затягивающий меня всё глубже в себя. Я засмеялся громче, стены отозвались мне моим голосом, смеясь вместе со мной, грозно, жутко…       …безумно.       Истерический смех перерос в рыдания, и я сжался в комочек, выплёскивая скопившиеся эмоции. Сжимая кулаки, я бил ими об пол, лишь ради того, чтобы не потерять последний контроль и связь с реальностью. Я плакал и смеялся, дрожал всем телом у холодной стены. В голове было оглушающе пусто. Я просто выплёскивал наружу весь свой стресс.       Так продолжалось от силы несколько минут, но это время показалось вечностью. Затем всплеск эмоций закончился, а голос утих. Я продолжал лежать на пыльном полу, ощущая лишь запах влаги и звуки собственного дыхания. Голова и горло болели, а ноги и руки были ватными, я устал настолько, что даже не мог ими пошевелить. Мне был необходим отдых. Отдых и сон. Сон…       — «К чёрту…» — устало подумал я и закрыл тяжёлые веки.       Тело постепенно расслабилось, и сознание всего за несколько секунд провалилось в блаженную убаюкивающую тьму…