Balancing the Books

Разговоры, происходившие между Намджуном и Чонгуком, эхом отдавались в похожем на пещеру музейном зале, сливались воедино, превращаясь в один восхитительный рев, подобный шуму далёкого океана в морской раковине. Оперевшись локтями о металлические перила перед собой, Чон слегка наклонился вперёд и приподнялся на цыпочки, чтобы получше рассмотреть модель панорамы города, простирающуюся через комнату, в которой он стоял. — Осторожнее, — игривым тоном предупредил Намджун, крепко схватившись за толстовку с капюшоном на спине парня и отводя от перил. — Я не хочу никому объяснять, как я позволил тебе упасть с балкона. Чонгук снова опустился на пятки и ухватился за перила, а после недоверчиво посмотрел на Кима. Тот отпустил толстовку и посмотрел таким же взглядом, но с более мягким выражением лица. — Я бы не упал, — в свою защиту сказал младший. — Я знаю, я просто дразню тебя, — с теплотой в тоне ответил Намджун, протянув руку и взяв чонгукову в свою. — Я уверен, что ты будешь осторожен, Чонгук, — успокаивающе добавил он, возвращая своё внимание к произведению искусства, представленному в выставочном зале. Если честно, Намджун не был уверен, считается ли технически панорама города за произведение искусства, но для него оно действительно являлось таковым, к тому же, одним из любимых в музее Куинса. Панорама была большой и сложной: растянутое изображение Нью-Йорка в 1964 году, часть которого была создана для Всемирной выставки, проходящей на территории, где располагался сам музей. Намджуну нравились приглушённые серые, зелёные, синие и красные тона, составлявшие миниатюрный городской пейзаж. Он любил архитектурные детали, мосты, маленькие окошки, рассыпанные по стенам зданий, как точки на домино. Некоторые достопримечательности были добавлены с момента создания панорамы, но всё это прочно осталось в прошлом, неизменным напоминанием о том, что это когда-то было, и ничто так сильно не утешало Намджуна, как чувство, испытываемое им, когда он смотрел на город в прошлом. Современный мир не всегда казался гостеприимным местом для него. Он содержал в себе сюрпризы, которые чаще всего не были приятными: люди неправильно понимали его намерения, проецировали на него свои чувства и переживания, и он ощущал себя беспомощным для того, чтобы объясниться. Современный мир был неопределённым, а прошлое не могло преподнести ему никаких сюрпризов, и Намджун предпочитал проводить как можно больше времени в истории, будь то через свои книги или через посещение музеев и других подобных мест. Если он потеряется в сомнениях прошлого, то ему не нужно будет бы думать о том, что другие люди говорят ему, что он бессердечный человек или ещё хуже, а также то, что он не испытывает романтических чувств, как большинство. Эти стоически типовые здания города не заботились о том, как он любит людей и, смотря на архитектурные постройки, он мог хотя бы ненадолго притвориться, что живёт в мире, где никто больше не заботился о подобном. Рядом с Намджуном Чонгук начал размахивать их переплетёнными руками, побуждая Кима выйти из своей головы. Он посмотрел на друга и его взгляд был встречен приятной улыбкой. — Ты готов идти? — спросил Чон. — У меня осталось не так много времени, прежде чем я должен готовиться к работе, и мне хотелось бы немного погулять с тобой. — Ох, да, извини, — застенчиво произнёс Ким. — Я на мгновение потерялся в своих мыслях, со мной такое случается... Давай прогуляемся до Унисферы. — До большого металлического глобуса? — серьёзно спросил Чонгук. — До большого металлического глобуса, — подтвердил Ким торжественным кивком головы, из-за чего парень хихикнул. Они вдвоём вышли из выставочного зала в главный вестибюль музея, а затем в парк. Погода была тёплой, лишь лёгкий ветер и несколько облаков смягчали жар из-за солнечный лучей, падающих на всю территорию парка. Они вышли на мощёную дорожку перед музеем и медленно направились к фонтану, окружавшему скульптуру. Унисфера действительно представляла собой большой металлический шар, но это было далеко не всё. Скульптура из нержавеющей стали напоминала грубый набросок глобуса с полосами металла, обозначавшими линии долготы и широты, и толстыми стальными плитами, построенными по всей её поверхности, чтобы представлять континенты мира. Шар был окружён несколькими тонкими металлическими полосами, которые окружали скульптуру подобно следам реактивных потоков, пересекавшихся над ними в глубоком синем небе. Унисфера была установлена в центре круглого фонтана с плоским каменным бордюром по краю, где сидела и болтала небольшая горстка людей. Когда парни вдвоём добрались до фонтана, Чонгук вскочил на бордюр и, опираясь на руку Намджуна, чтобы удержать равновесие, пошёл по периметру фонтана, поставив одну ногу впереди второй. — Спасибо, что сходил со мной сегодня в музей, Чонгук, — говорит Ким, щурясь на парня. В солнечном свете тот выглядел почти неземным, напоминая Намджуну о небесном сиянии, которое пресуще деталям на картинах Боттичелли. Чон оглянулся и широко улыбнулся. — Спасибо за приглашение, — ответил искренне Чонгук, прежде чем сосредоточиться на своих шагах вдоль края фонтана. — Я был здесь раньше, но теперь с тобой я как будто впервые увидел некоторые экспонаты. Это классно, что ты так много знаешь об искусстве, я многое узнал сегодня. — Ничего особенного, на самом-то деле... я просто интересуюсь художниками, работы которых мне нравятся, и читаю информацию, размещённую рядом с экспонатами на выставках, — пренебрежительно объяснился Ким. — Но я рад, что ты получил какие-то новые знания. Мне нравится показывать тебе вещи, которые важны для меня. — Ты должен делать это чаще, — задумчиво предложил Чонгук, спрыгивая с края, когда он приблизился к двум людям, сидящим около фонтана. — Мы должны посетить другие музеи и прочее. Держу пари, что во многих я ещё не был. — Мы определённо могли бы это устроить, — согласился Намджун. Он позволил Чонгуку повести его к выходу из парка, а после оба принялись идти в неторопливом темпе, чтобы продлить прогулку на ещё какое-то время, прежде чем придётся попрощаться. — Ты уже писал Юнги? — неожиданно спросил младший. Намджун слегка нахмурился. — Нет, не писал, — признался он. — Я не знаю, что ему сказать, если честно. Тот вечер был неловким, и он думает, что я его обманываю, поэтому я не знаю, как убедить его, что я не лгу. — Тебе не нужно его ни в чём убеждать, — настаивает Чонгук. — Он извинился перед тобой, да? Ты не можешь просто двигаться дальше? — Я знаю, что ты хочешь, чтобы мы поладили, — ответил Намджун, вздохнув. — Я тоже этого хочу, но я... я не спешу доверять ему. Что, если он скажет, что всё в порядке, но тайно всё ещё будет думать, будто я заставляю тебя обманывать его или что-то в этом роде? — Пф-ф, ладно, во-первых, никто не заставляет меня делать то, что я не хочу, и я бы никогда не стал обманывать Юнги, — отвечает Чонгук. — Во-вторых, ты единственный, кто считает, что ты виноват в этой ситуации. Я не думаю, что ты пытаешься сделать что-то плохое, Юнги тоже так считает, поэтому ты — единственный, кто ведёт себя как параноик. — Я не параноик, — возразил Намджун. — Ты забываешь, что я уже имел дело с чем-то подобным, и это закончилось нехорошо. На самом деле, всё обернулось катастрофой и моим сломанным носом... — Юнги никогда никому не причинит вреда, — твёрдо сказал Чонгук. — ... мне нужна была операция, чтобы выровнять перегородку, и это было ужасно, — продолжил Намджун. — Не имеет значения, что Юнги не из тех, кто может применить насилие, Чонгук. Я прошу тебя помнить, почему я так нервничаю из-за мысли, что я ему не нравлюсь. Чонгук остановился на месте и серьёзно посмотрел на Кима. — Я просил тебе перестать называть меня моим полным именем, — напомнил парень. — Единственный повод, из-за которого люди зовут меня Чонгук, это если они злятся на меня. Разве ты не можешь называть меня Кук или Куки? Или что-то в этом роде? — На самом деле, я не любитель прозвищ, — признаётся Намджун. — Но ты разрешил мне называть тебя Джун, — приметил Чонгук, подняв брови. — М-м-м, ты единственный человек, которому я позволяю называть себя так постоянно, — говорит Ким. — Я бы не предложил тебе что-то подобное, но ты сломил мою решимость. — Тебе нравится это, — дразнит Чонгук, улыбаясь. Он снова начал размахивать руками, продолжая идти и подталкивая Намджуна к выходу. — Лично мне нравится, что я единственный, кто тебя называет Джуном. Это заставляет меня чувствовать себя особенным. — Ты пытаешься обхитрить меня, чтобы я сказал, что это на самом деле так? — спросил Ким со смехом. — Мо-о-о-жет быть, — ответил Чонгук. — Слишком плохая попытка, я не куплюсь на это, — сказал Намджун, пожав плечами. Они достигают края парка, а затем останавливаются и встречаются лицом к лицу, оба не желая прощаться. — Не будь такой врединой! — пошутил Чонгук. — Просто скажи, что я особенный, и можешь идти. — Мне не нужно тебе этого говорить, ты и так это знаешь, — ответил Намджун. Он наклонился вперёд и нежно поцеловал Чонгука в лоб; его губы едва коснулись линии роста волос. Парень закрыл глаза и издал довольный звук. — Поцелуи в лоб такие романтичные, — мечтательно прокомментировал он. — Не когда они от меня, — поправил Намджун, выпрямляясь и наблюдая за выражением лица Чона, в особенности за его светло-розовым румянцем, покрывающим щёки. Чонгук открыл глаза и посмотрел на него с выражением абсолютной ясности. — Я знаю, — сказал он. — Это дружеские поцелуи от тебя, но я могу помечтать, ха? — Полагаю, это так. Просто не мечтай слишком сильно, иначе реальность причинит тебе ещё большую боль, — прямо ответил Намджун. — Оу, это было грубо! — воскликнул Чонгук, прижимая руку к груди и делая вид, что его сердце разбилось. — Напомни, почему я тебя люблю? — Абсолютно никаких идей, уверяю тебя, — посмеялся Намджун. — Теперь тебе лучше идти, пока не опоздал на работу. Чонгук вздохнул и кивнул в ответ. Оба попрощались и разошлись. Возвращаясь домой, Намджун достал телефон и открыл список контактов, гипнотизируя имя «Юнги». По просьбе Чонгука он добавил номер Мина в свой телефон неделю назад, но до сих пор не написал ему. В конце концов, что ему сказать? Вопрос становился всё более сложным по мере того, как Намджун и Чонгук сближались эти три недели, прошедшие после того неловкого вечера в квартире. К этому времени стало очевидно, что Чон полностью осознал, что объятия между ним и Намджуном были платоническими, а поцелуи в лоб, которые они начали дарить друг другу — выражением дружеское привязанности, а не признаком наличия романтических чувств... но знает ли об этом Юнги? Старые раны Кима из-за ревнивого мужчины, с которым он имел дело в прошлом, возможно, и зажили, но эмоционально Намджун даже спустя несколько лет боялся снова попасть в подобную ситуацию. Он ещё мгновение смотрел на номер Юнги, а затем выключил экран телефона и убрал телефон обратно в карман. В будущем ещё будет на это время. В любом случае, Намджун не хочет портить хороший день ненужной драмой.

****

Юнги перекинул длинный конец галстука через петлю, которую сам же и сделал, а затем пропустил ткань и с привычной лёгкостью завязал наполовину виндзорский узел. Он поправил галстук, чтобы узел сидел ровно на воротнике застёгнутой на все пуговицы рубашки, а затем взял тёмно-серый пиджак, висевший на спинке стула, и аккуратно надел его. Юнги критически оглядел своё отражение в зеркале средних размеров, стоявшем на двух узких комодах, его и Чонгука, и, убедившись, что его внешний вид соответствует ожиданиям, схватил пару чистых чёрных носков и вышел из спальни. Он прошёл по короткому коридору в гостиную, где Сокджин сидел на диване, ел пасту и смотрел телевизор. Юнги сел на противоположный край от своего соседа. — Рабочий ужин сегодня вечером, да? — спросил Джин, приостановив шоу, которое он смотрел. Мин кивнул, отделяя носки и натягивая один на ногу. — Да, — подтвердил он. — Скорее сбор средств, чем ужин, так что меньше еды. Думаю, что-то вроде тихого аукциона? Я не слишком внимательно рассматривал приглашение, потому что знаю и так, что это обязательно и мне будет скучно. — Почему Кук не идёт с тобой? — спросил Сокджин, продолжив есть свой обед. Юнги вздохнул и натянул оставшийся носок на босую ногу. — В прошлом месяце он поменялся сменами, чтобы поужинать с Намджуном, а сегодня его коллега позвал отработать тот день, — объяснил он, стараясь не скрыть горечь в своем голосе. — Я хочу поговорить с ним о том, чтобы быть более осторожным с такими вещами. Я знаю, что он сам может решить, какой график работы для него лучше, но я ненавижу, что он берёт такие поздние смены. — Почему? — спросил Джин. — Бьюсь об заклад, что там меньше людей, поэтому всё намного быстрее. Есть ли разница в зарплате или что-то в этом роде? Если это так, то ему стоило бы поработать ещё несколько поздних смен, чтобы вы вдвоём могли немного увеличить свои сбережения. — Мне плевать, есть ли разница в его зарплате, — сказал Юнги, откинувшись на диван со вздохом. — Я нервничаю, когда ему приходится возвращаться домой так поздно, особенно потому, что он привык работать днём. Я волнуюсь, что он будет плохо спать из-за сбитого режима, понимаешь? Что, если что-то случится, и он не сможет постоять за себя, потому что слишком устал? — Юнги, мы оба знаем, что даже лишённый сна Чонгук достаточно силён, чтобы защитить себя от кого-либо или чего-либо, — засмеялся Сокджин. Тот не разделял веселье друга. — Против человека, может быть, и да, но что, если он пропустит ступеньку на лестнице или не заметит машину, когда будет переходить дорогу? — спорит Юнги. — Если у него привычный дневном график, я знаю, что он спит и находится в безопасности, но когда он не спит достаточно часов, то не могу избавиться от ощущения, что случится что-то плохое. — Случалось ли это раньше? — спросил Джин. Юнги покачал головой. — Ну вот, о чём я и говорю, — продолжает Сокджин. — Кук несколько раз брал позднюю смену, и он был в порядке, так что тебе не о чем беспокоиться. — Я его парень, моя обязанность — беспокоиться о нём, — ворчит Юнги, вставая с дивана и оставляя Сокджина доедать пасту. Он надел ботинки и лёгкое пальто поверх пиджака, разгладил карманы и посмотрел на Джина. — Ты видел мои ключи? — повышенным тоном спросил он. Джин покачал головой, отвлечённый пастой, и Юнги пришлось посмотреть на кухне. Он заметил ключи на стойке и поспешно схватил их, а после вышел из квартиры, не попрощавшись. Когда Сокджин закончил есть, то поставил пустую тарелку на журнальный столик, а затем нахмурился, увидев рядом телефон друга. Он взглянул на дверь, задавшись вопросом, должен ли побежать за Юнги, но в конечном итоге решил не делать этого. Скоро ему нужно будет встретиться с друзьями в городе, поэтому хотел поскорее уйти. Если телефон для Юнги так важен, рассуждал Джин, он вернётся за ним.

****

Квартира Намджуна была полной противоположностью минималистскому дизайну. Переполненная эстетика его книжного магазина точно отражалась в расположении мебели в его квартире, и на каждой свободной стене были полки, усеянные книгами всех форм, размеров и описаний. Единственной мебелью, не относящейся к литературе, в его маленькой однокомнатной квартирке был сундук, служивший кофейным столиком; не поддающаяся описанию стоячая лампа, простой деревянный комод и футон, служивший одновременно диваном и кроватью. Крошечная ванная комната и узкая кухня были также скудно украшены, но были чудесным образом свободны от наличия книг, за исключением небольшой коллекции о кулинарии в одном из кухонных шкафов. Обычному человеку эта квартира показалась бы ошеломляющей, но для Намджуна это был рай. Вернувшись с прогулки с Чонгуком, он усердно занялся своими делами на сегодня, а час назад с удовольствием погрузился с головой в чтение довольно потрёпанного романа Э. М. Форстера «Морис». Намджун был примерно на середине романа, когда его внимание привлёк внезапный свет телефона рядом. Он положил его на импровизированный кофейный столик, когда садился, и, поскольку было уже больше девяти вечера, был включён режим «без звука». Намджун быстро отметил в уме, на какой странице книги остановился, а затем взглянул на телефон, задаваясь вопросом, что же помешало его вечернему чтению. Его рука потянулась к телефону прежде, чем полностью осознал, чьё имя высвечивается на экране, как будто уже был на несколько шагов впереди себя. Вызов продолжал беззвучно идти, и его Намджун не ожидал, потому что звонивший обычно делал всё, чтобы не звонить, вместо этого предпочитая писать сообщения. Он провёл большим пальцем по экрану, чтобы принять звонок, и поднёс трубку к уху. — Чонгук? Всё в порядке? — поспешно задал вопрос Намджун. В течение секунды не было никакого ответа, только отдалённый шум на том конце провода. Его нервы слегка успокоились, как только он услышал не мёртвую тишину. Может быть, телефон Чонгука случайно набрал его номер, когда тот был на работе, подумал Намджун, но стоило ему услышать мягкое дыхание на другом конце линии, то его предположение тут же рассеялось. — Джун-и, пожалуйста, забери меня домой, — произнёс Чонгук тихим голосом, а затем несчастно шмыгнул носом. Намджун поймал себя на том, что встаёт с насиженного места и автоматически хватается за куртку, прежде чем вообще успевает что-либо ответить в трубку. — Где ты? — быстро спросил он. — Больница, — слышится в ответ. Его голос звучал грубо и отстранённо. Намджун уже наполовину спустился по лестнице на улицу. — В какой именно? — уточнил следом. Сначала ответа не последовало, только ещё один отдалённый жалкий вздох. — Куки, где ты? — нежно спросил Намджун. — На вывеске написано «Отделение скорой помощи Маунт-Синай», — медленно ответил Чонгук. — Это, эм... тот, что возле колледжа? Рядом с парком? Я не знаю, Джун, я просто хочу домой. Чонгук издал ещё один усталый вздох, и Намджун сменил направление, сделав несколько шагов назад, чтобы направиться в противоположную сторону, теперь точно зная, куда идти. Это было не идеально, но он знал, что сможет добраться до больница быстрее, даже в это позднее время. — Я уже иду, Кук, скоро буду, — заверил его Намджун. — Не вешай трубку, — поспешно просит Чонгук. Ким качает головой, хоть и знал, что его друг не сможет этого увидеть. — Я не буду, — обещает он. — Я останусь на связи, пока не доберусь до больницы, хорошо? — Хорошо, — повторяет тот почти неслышно. Каждый светофор, который останавливал его, каждый пешеход, медленно идущий по тротуару, наполняли Намджуна желанием кричать от отчаяния, но он успешно сопротивлялся этому. Весь путь занял чуть больше получаса, но ему показалось, что он занял вдвое больше времени. Он вошёл в приёмную и быстро обвёл взглядом ожидающих людей. В стерильном кресле рядом с ним Намджун увидел одиноко сидевшего Чонгука и направился прямо к нему. Парень выглядел ошеломлённым, всё ещё прижимая телефон к правому уху и тупо уставившись в стену напротив. Намджун отнял свой телефон от уха и повесил трубку, прежде чем спрятать его в карман куртки. Он присел на корточки, протянув руку, и осторожно взял у Чонгука трубку, нажав на кнопку сброса, чтобы вызов закончился. Чонгук моргнул, а затем посмотрел на Намджуна. Его безэмоциональное выражение лица не изменилось, и тот был напуган тем, насколько парень выглядел опустошённым, но изо всех сил старался не показать этого страха на своём собственном лице. — Я здесь, Куки, — тихо сказал Намджун. — Давай отвезём тебя домой. Чонгук кивнул всё с тем же нечитаемым выражением лица, но так и остался сидеть, даже не предпринимая попыток встать. Намджун глубоко вздохнул и встал. Он взял правую руку Чонгука в свою, а затем потянулся к его левой руке и внезапно остановился, поняв, почему Гук был в отделении неотложной помощи. Безымянный и средний пальцы левой руки были обёрнуты толстыми марлевыми бинтами и медицинской лентой, скрывая рану, которую Намджун с содроганием рассматривал. Марлевая повязка растянулась на костяшках пальцев Чонгука и была надёжно зафиксирована вокруг его ладони и запястья, удерживая повязку на месте. Намджун нерешительно провёл кончиками пальцев по самой толстой части повязки, а затем быстро отдёрнул руку, когда Чонгук резко вдохнул и отдернул её, защищаясь. — Н-нет, — запнулся он. — Будет больно. — Я не буду касаться твоей раны, извини, — искренне попросил прощения Намджун. — Встанешь? Я вызову нам такси и отвезу тебя домой, всё будет в порядке. Чонгук нервно облизнул губы, кивнув головой, и последовал за Намджуном к главному входу, выходя на тротуар. Ким взял парня за здоровую руку и вытащил телефон, чтобы вызвать такси, надеясь, что тот, кого пришлёт компания, будет быстрым водителем. Поездка на такси была напряженной и тихой, но, к счастью, без слишком больших пробок, и они приехали в квартиру Чонгука довольно быстро. Как только Намджун расплатился и дал водителю щедрые чаевые, он помог парню подняться по лестнице и пройти по коридору к входной двери квартиры. Он воспользовался ключами парня, чтобы открыть замок, а затем распахнул дверь, проходя в пустую, тёмную прихожую. — Где Юнги? — спросил он, когда нашёл выключатель и щёлкнул по нему, освещая гостиную. — На работе, — ответил Чонгук усталым, монотонным голосом. — Кажется, Сокджина тоже нет, — отметил Намджун. — Ладно, давай снимем твою обувь, — сказал он следом, поворачиваясь к парню. Позволяя Чонгуку сесть на диван, мужчина присел перед ним и осторожно развязал шнурки на кроссовках, аккуратно снимания их с ноги. Ким встал и прошёл к входной двери, поставив обувь к остальной у стены. — Ты голоден? — спросил Намджун, оборачиваясь к своему другу. Чонгук казался обеспокоенным вопросом, как будто он не был уверен, голоден ли. В конце концов он отрицательно помотал головой. — Тебе дали какие-нибудь документы? — спросил следом, присоединившись к парню на диване, на что Чонгук кивнул и полез в свой правый карман. Он достал несколько сложенных листов бумаги и передал их Намджуну, который быстро прошёлся по ним взглядом, читая. — Ох, Куки, — сказал он с грустью. — Мне так жаль, что порез был настолько плох, что понадобились швы. Намджун посмотрел на Чонгука, который надулся, гипнотизируя взглядом документы в чужих руках. — Этого не должно быть там, — отстранённо пробормотал тот. Намджун не был уверен, что сказать на это, поэтому положил бумаги на стол рядом с пустой миской с вилкой. Он повернулся, чтобы сосредоточиться только на Чонгуке. — Как ты себя чувствуешь? — тихо поинтересовался. — Хочешь чем-то заняться? Чонгук некоторое время молчал, а потом наклонился к Намджуну и обхватил его правой рукой. — Хочу обниматься, — сказал он усталым голосом. — И посмотреть фильм. Намджун быстро поцеловал друга в макушку и вздохнул. — Хорошо, — согласился он. — Тебе сейчас очень больно? В документах говорится, что ты можешь принять ацетаминофен, если боль беспокоит тебя... Чонгук нахмурился и положил голову на плечо Намджуна, прежде чем притянуть его ближе. Тот поднял руку и осторожно убрал волосы парня за ухо. — Хорошо, хорошо, только давай сначала устроимся поудобнее, — сказал Намджун. Чонгук сел и стал наблюдать, как мужчина поправляет подушки на подлокотнике дивана, а затем стягивает одеяло со спинки. Он развязал ботинки и положил их под кофейный столик, прежде чем лечь на спину, положив голову на подушки. — Как ты хочешь лечь? — и Чонгук задумался на мгновение, в итоге осторожно ложась так, чтобы оказаться лицом к Намджуну, а потом прижимаясь щекой к его левому плечу. Намджун укрыл их двоих одеялом, положив руку между лопатками друга в успокаивающем жесте. — Ты сказал, что хочешь посмотреть фильм, но я не знаю, куда и что именно нажимать, — признался он, глядя на два пульта, лежавшие на кофейном столике. — Большой включает телевизор, а маленький для того, чтобы выбрать, что ты хочешь посмотреть, — пробормотал Чонгук. Намджун нахмурился и взял один из пультов, включая телевизор, а затем схватился за маленький, и с помощью словесного руководства от парня ему удалось сориентироваться в лабиринте каналов и вариантов, чтобы в итоге остановиться на фильме «Мой сосед Тоторо». Он возвращает маленький пульт обратно на кофейный столик и осторожно кладёт руку на поясницу Чонгука, слегка обнимая его, пока они смотрят вступительную заставку. Чонгук через какое-то время передвинул левую руку так, чтобы она свисала с дивана. — В документах из больницы сказано, чтобы ты держал руку поднятой, — напоминает Намджун. Чонгук неохотно поднял руку и опустил на его правое плечо, а раненая конечность покоилась на подлокотнике дивана. Он повернул голову и уставился на спинку дивана, прижавшись щекой к чужой груди. — Удобно? — с насмешкой в голосе спрашивает Намджун. — Нет, — просто ответил Чонгук, и Намджун с облегчением осознал, что слышит улыбку в его голосе. — Было бы неплохо, если бы мне не приходилось держать руку поднятой. — Это предотвращает отёк, — объяснил он. — И раз уж мы следуем инструкциям, ты также должен держать пакет со льдом. — Уже поздно, — ноет Чонгук. — Я не хочу держать этот лёд. — Ты пожалеешь о своих словах, когда боль вернётся, — возразил Намджун. — Пойду посмотрю, что у тебя есть в холодильнике. — Нет! Не вставай, — пробормотал Чонгук, крепче сжимая правой рукой его живот. — Когда Юнги вернётся, он может принести мне пакет со льдом. Просто останься со мной и посмотри фильм. — Чонгук, ты даже не смотришь его, — засмеялся Джун, и Чонгук посмотрел на него, надувшись. — Я ранен и устал, оставь меня в покое, — сказал он несерьёзным тоном. Намджун вздохнул и провёл пальцами по волосам друга в успокаивающем, как он надеялся, жесте. — Прости. Я не хотел тебя беспокоить. Я просто знаю, что если ты не будешь следовать инструкциям, которые тебе дали, завтра будет ещё больнее. Держание твоей руки в холоде и в приподнятом положении позволит опухоли быть не такой большой, да и вылечишься ты быстрее. Однако если ты хочешь дождаться возвращения Юнги, мы можем подождать. Он не должен задержаться. Некоторое время они лежали в уютной тишине, пока на заднем плане шёл фильм. Чонгук повернулся так, чтобы наблюдать за происходящем на экране, и с течением времени Намджун почувствовал, что его клонит в сон. — Как ты думаешь, когда вернётся Юнги? — спрашивает он. — Я чувствую, что я собираюсь заснуть в любую минуту. — Не знаю, — промямлил Чонгук. Намджун посмотрел вниз и увидел, что тот тоже наполовину спит. Намджун пошевелил рукой, чтобы достать из кармана телефон, и проверил время. Было почти два часа ночи, так где же находился Юнги? Он провёл по экрану телефона пальцем, пока не не открыл пустое поле для сообщения, адресованного Юнги: Намджун Привет, Юнги, это Намджун. Я не знаю, звонили ли тебе насчёт этого раньше, но Чонгук повредил руку на работе и ему нужно было ехать в больницу. Он в безопасности, и мы с ним сейчас в твоей квартире. Я хотел предупредить тебя, что он просил обнимашек, поэтому мы всё ещё лежим на диване вместе. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление, когда ты вернёшься домой и увидишь нас здесь. Он нажал кнопку, чтобы отправить сообщение, а потом нахмурился, глядя на экран. Была ли необходима последняя часть сообщения? Намджун на мгновение решил не отправлять сообщение, но потом передумал. Он снова посмотрел в сторону телевизора, заметив мягкий свет под больничными бумагами, которые он положил на кофейный столик ранее. Любопытствуя, мужчина протянул руку и поднял документы, чтобы увидеть телефон с уведомлением об одном сообщении, которое Намджун только отправил, но кроме него были также и многочисленные пропущенные звонки и прочее. — Чёрт, — пробормотал Намджун себе под нос. — Юнги оставил здесь свой телефон. Чонгук издал усталый, пренебрежительный звук и повернул голову так, чтобы снова оказаться лицом к спинке дивана. — Если он придёт домой и подумает, что я пристаю к тебе, потому что мы лежим вот так, он убьёт меня, — сказал Намджун вслух самому себе. Он почувствовал, как Чонгук рядом слегка покачал головой в знак несогласия и пробормотал что-то неразборчивое. — Хм-м? — мычит Намджун, наклонившись и глядя на своего друга сверху вниз. — Если вы двое поссоритесь, я вышвырну вас обоих,— повторил Чонгук, прежде чем снова погрузиться в беспокойный сон. Намджун нервно рассмеялся и закрыл глаза. Что бы ни случилось по приходу Юнги домой, это не то, о чём он должен сейчас волноваться. Единственное, что он должен был сделать, — это поддаться усталости, которую он чувствовал, и немного отдохнуть, пока он ещё мог. Сквозь дрёму Намджун услышал, как открылась входная дверь, как кто-то вошёл и резко остановился у входа в гостиную. Даже не открывая глаз, он знал, что это не Сокджин, и его инстинкты говорили ему держать глаза закрытыми, как будто он всё ещё спит. Шаги приближались, что было легко понять по звуку, когда твёрдая подошва обуви ступала по деревянному полу. Шаги прекратились около дивана. Долгое напряжённое мгновение ничего не происходило, и Намджун почувствовал, как в груди поднимается пузырь тревоги от ощущения, что за ним наблюдают. Прежде чем паника стала нарастать, Намджун услышал неподалёку шуршание бумаг из больницы, которые взяли в руки и просматривали. За паузой в характерном шуме последовало приглушённое сопение, как будто человек пытался сдержать себя, чтобы не заплакать, а после глухой стук по кофейному столику от Юнги, нащупывающего сотовый телефон. Послышалось едва слышное ругательство, поскольку тот, вероятно, увидел пропущенные звонки и сообщения. Волнение Намджуна немного улеглось, потому что Юнги не казался расстроенным, и это всё, что нужно было знать, чтобы снова погрузиться в беспокойный сон. Спустя неопределенное время Намджун понял, что ему холодно. Он открыл глаза, моргнул несколько раз, а потом огляделся. Его руки больше никого не обнимали, Чонгук под боком отсутствовал, но Юнги сидел на диване рядом с коленями Намджуна, уставившись в пол перед собой. Свет в гостиной был выключен, и фильм давно закончился, оставив комнату освещённой только мягким голубым светом телевизора. Намджун покосился на силуэт Юнги, находившегося меньше, чем в метре от него. Тот казался измученным, его плечи были опущены, локти лежали на коленях, и он не издавал ни единого звука. На его щеках едва виднелся блеск слёз, а выражение лица было смутно несчастным, но почти непроницаемым. Намджун приподнялся на локтях, привлекая внимание Юнги, который внезапно посмотрел на него. — Я помог Куки добраться до спальни, — объяснил он, предугадывая вопрос. — Решил, что ему будет удобнее в кровати, а не на диване. Намджун никак не отреагировал. Тревога, которую он чувствовал раньше, вернулась, хотя он изо всех сил старался держать её подальше от себя. — Спасибо, что ты был рядом с ним, — продолжал Юнги грубым голосом. — Мне страшно подумать, что могло бы случиться, если бы тебя там не было. Я не заметил, что мой телефон пропал, пока не приехал на вечеринку, но решил, что всё будет в порядке. Глупо, правда? Всякий раз, когда у тебя нет телефона, в конечном итоге получается так, что ты нуждаешься в нём больше всего. Юнги поднёс руки к лицу, потёр глаза костяшками пальцев и глубоко вздохнул. — Боже, я чувствую себя как дерьмо, — выдохнул он с горьким смехом. — Я самый ужасный, блять, парень. Это я должен быть здесь, когда случается что-то подобное. И я должен был помочь ему, когда он поранился, а в итоге всё проебал. Его голос дрогнул, и он прочистил горло, шмыгнув носом, прежде чем позволил себе отпустить ситуацию и по-настоящему заплакать. Намджун пассивно наблюдал за ним, не зная, что делать. Голова болела от недосыпа, шею сводило судорогой от неудобного положения подушек, и больше всего на свете ему хотелось домой. Но он не мог заставить себя уйти. Он вспомнил, каким никчёмным чувствовал себя в такси, когда ехал в квартиру ранним вечером. Как Чонгук с отчаянием наклонился к нему, подсознательно ища утешения, и Намджун ничего не мог поделать, кроме смутных заверений и объятий, которые, казалось, не могли по-настоящему помочь ему почувствовать себя лучше. У них с Юнги были разные отношения с Чонгуком, Намджун был уверен в этом, но они оба хотели защитить его. Они оба хотели убедиться, что он счастлив и хотели заботиться о нём, потому что Чонгук всегда заботился о них в ответ. Намджун также знал, что это означало, что в этот момент они оба чувствовали похожую боль, хоть ни один из них не хотел этого признавать. — Юнги, — пробормотал он всё ещё сонным голосом. Тот снова посмотрел на него, и Намджун вытянул левую руку и слегка махнул рукой, приглашая Юнги подойти поближе. И, к его удивлению, тот так и сделал. Намджун поменял позу так, чтобы оказался на боку лицом к телевизору, а Юнги подполз к нему и лёг рядом. Какое-то мгновение он, казалось, колебался, в какую сторону ему смотреть, но после недолгих раздумий решил лечь лицом к Намджуну. Он обнял его за талию, и Ким сделал то же самое. Голова и шея Намджуна до сих пор болели, и ему пришлось слегка наклониться, стараясь найти лучшее положение. Юнги принял другую позу и теперь лежал на спине. Он мягко направил Намджуна на себя, положив его голову на свою грудь, в точности повторяя то, как Намджун и Чонгук обнимались ранее. — Я не буду к тебе приставать, — пробормотал в свою защиту Намджун в ткань пиджака Юнги. — Хм-м? — незаинтересованно промычал Юнги. — Я не пытаюсь... не... Намджун хотел объясниться, прежде чем тот мог бы неправильно понять его намерения. Он хотел убедиться, что Юнги не считает его каким-то подонком, пытающимся обманом втянуть его и Чонгука в какую-то грязную сделку. Он почувствовал себя напряжённым, снова вспомнив ситуацию, случившуюся несколько лет назад, вспомнив боль от сломанного носа и брошенные ему мерзкие слова, которые ранили его сильнее, чем физическая боль. Юнги лениво провёл ладонью по его спине. — Я знаю, — тихо сказал тот. — Всё в порядке. Намджун на самом деле не верил в это, но этих слов было достаточно, чтобы избавить его от беспокойства на некоторое время, чтобы он отключил свой разум и снова погрузился в сон. Утром Намджун сможет побеспокоиться обо всём остальном, и он был уверен, что причин для этого будет предостаточно...