Balancing the Books

Юнги сидел в кресле рядом с диваном, задаваясь вопросом, почему он не чувствует себя так, как, по его мнению, должен чувствовать. Сцена, разворачивающаяся перед ним, была немного похожа на просмотр чего-то по телевизору, например, матча по бейсболу, где лидирует твоя местная команда. Слева от Юнги, неловко сидя на краю дивана и слегка отвернувшись от него, был Намджун на выездной игре. Он был одет в свои обычные джинсы, мягкую хлопчатобумажную рубашку и тёмный кардиган, с очками вместо контактных линз и с аккуратно зачесанными на боковой пробор волосами. В нем была харизма, которую Юнги не мог точно определить — может быть, из-за того, что Намджуна не слишком заботило, что другие люди думают о нём? Какой бы ни была причина, Юнги понял, что слегка завидует этому качеству, но, как ни странно, не завидовал тому, что Намджун вызывал такой зачарованный взгляд у Чонгука. Юнги обнаружил, что его парень, как всегда, привлекателен в том смысле, который казался непринужденным. Хвостик, удерживающий его темные волосы, был слегка растрепан, его футболка и толстовка с капюшоном на молнии были обычными, но в то же время казались невероятными, темные джинсы идеально облегали подтянутую форму ног и давали общий намек на то, что он, вероятно, был таким же красивым в удобной одежде или без нее. Юнги заметил, что Чонгук перестал держать свою поврежденную левую руку вертикально, как предписывали больничные документы, и он не собирался что-то сказать ему по этому поводу, когда Чонгук заговорил — и игра началась. (Вот и наступление!) — Вообще-то, мне нужно кое-что еще, — скромно сказал Чонгук. По его лицу пробежал взгляд, который Юнги видел много раз раньше, но впервые, чтобы он был направлен на кого-то другого. Всегда ли глаза Чонгука так искрились, когда он одаривал своего парня этим соблазнительным взглядом, каким сейчас одаривал и Намджуна? Конечно, это так, Юнги был уверен, но почему-то это выглядело немного красивее вот так, если смотреть издалека. Юнги не уверен, почему. — М? — спросил Намджун, с любопытством подняв бровь: — Что такое? (Вот это подача!) Чонгук слегка наклонил голову и посмотрел на Намджуна сквозь ресницы, когда говорил: — Намджун, мне нужно, чтобы ты меня поцеловал… Юнги затаил дыхание. Как бы это произошло? Он мог слышать, как собственное сердце бьется в ушах, когда наблюдал, как Намджун наклоняет голову в сторону и поднимает руку, чтобы нежно обхватить ладонью линию подбородка Чонгука. Чонгук медленно поднял глаза на Намджуна, и Юнги почувствовал слабость и возбуждение одновременно. — Почему-то у меня складывается впечатление, что ты не имеешь в виду поцелуй в лоб, не так ли? — Спросил Намджун с игривой улыбкой. Чонгук облизал губы и улыбнулся, указав на свой рот, настаивая, кажется, на просьбе. Юнги почувствовал головокружение, затем — возбуждение, и сначала он подумал, не тревога ли это, но спустя секунду осознал, что это не страх, а чувство ожидания чего-то, чего ты ждал с необъяснимым отчаянием. Он посмотрел на Чонгука, наклоняющегося к Намджуну, и понял, что хотел этого для Чонгука, хотел, чтобы Намджун сказал «да» почти с таким же энтузиазмом, как если бы Юнги был тем, кто просил, чтобы его поцеловали. И, возможно, в некотором смысле, так оно и есть, и это чертовски сильно напугало. — Хм, я не думаю, что это решение, которое мы двое можем принять самостоятельно, Гуки, — сказал Намджун твёрдым, но добрым голосом, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на Юнги. — Юнги также должен быть вовлечен. Тогда Намджун и Чонгук оба смотрели на него, один нейтрально, а другой практически вибрировал в ожидании решения. Юнги глубоко вздохнул и встал. — Мне нужно немного воды, я сейчас вернусь, — предупредил он, прежде чем быстро покинуть гостиную. Юнги направился на кухню, поспешно схватил стакан и налил себе воды. Он выпил её полностью и резко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями и примирить их с тем, что, черт возьми, происходило с его телом. Он чувствовал, что его щеки порозовели, руки дрожали — почему он вдруг так занервничал? И почему он не ревновал, как должен был? Он поставил пустой стакан на столешницу и ухватился за её край, чтобы не упасть. В этой ситуации поцеловали бы Чонгука, а не его, он знал это... но, наблюдая за Чонгуком, Юнги понял, что испытывает то же чувство возбуждения, которое, казалось, испытывает Чонгук, до такой степени, что если бы поцелуй состоялся, Юнги был уверен, что смог бы почувствовать это на своих губах. Он так сильно хотел, чтобы это произошло с Чонгуком, но он не мог объяснить, почему хотел этого и для себя в том числе. Юнги никогда даже не смотрел ни на одного другого мужчину с тех пор, как он сошелся с Чонгуком почти два с половиной года назад, и не то чтобы он был влюблен в Намджуна так, как Чонгук. Казалось, что Намджун настолько хорошо подходил им, что, как только Юнги впервые увидел их троих в этом сценарии, все обрело смысл. Но так не должно быть, напомнил он себе... предполагалось, что все пойдет не так... — Юнги? Ты в порядке? — Голос Намджуна спросил прямо у него за спиной. Юнги тяжело сглотнул и обернулся, заменив хватку на столешнице на то, чтобы нежно сжать чужой кардиган. Юнги прерывисто вздохнул и уткнулся лбом в чужую грудь. Намджун мягко положил руки на его талию, чтобы поддержать, а затем начал ждать, когда тот что-нибудь скажет. — Почему я так себя чувствую? — спросил Юнги дрогнувшим голосом. Он закрыл глаза и понял, что все, что он мог чувствовать, это руки Намджуна на нем, и ненавидел факт, что они — все, на чем он мог сосредоточиться. — Так не должно быть, мы с Чонгуком всегда интересовались только друг другом, что, черт возьми, такого в тебе, что заставляет происходить все это? — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Спросил Намджун, его голос был низким и серьёзным. Юнги в панике притянул его ближе, напугав их обоих. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — быстро ответил Юнги. — Черт возьми, я не... я не знаю, чего я хочу. Я знаю, кто я, и я не такой, я никогда не был таким. Я чувствую себя так... в этом нет никакого гребаного смысла. Я люблю своего парня, я не должен хотеть, чтобы он был с тобой, но я хочу... Юнги пытался успокоить свое дыхание, но не мог, оно сбивалось у него в груди и выводило из равновесия. Намджун прижал его крепче, и объятия казались защищающими, почти успокаивающими. Юнги чувствовал себя в полной безопасности, несмотря на полную растерянность. — У меня нет ответов для тебя, — честно сказал Намджун, и Юнги понял, что может растаять, когда почувствовал вибрацию его голоса. — Я люблю Чонгука, и я думаю, что мы с тобой тоже могли бы научиться по-настоящему любить друг друга, но если я создаю проблемы между вами двумя, то это не стоит того, чтобы я оставался. — Ты не проблема, — тихо ответил Юнги. Он отпустил кардиган и скользнул руками вверх по спине Намджуна, нежно обнимая его. — Ты не проблема, и это становится проблемой. — О чём ты? — спросил Намджун. Юнги поднял на него глаза. — Я должен чувствовать ревность, — тихо ответил он. — Я должен чувствовать ревность к тому, что он хочет поцеловать тебя, должен ревновать, потому что он любит тебя... но это не так. Эти последние несколько недель, каждый раз, когда он был с тобой, он приходил домой и был очень внимателен ко мне, я никогда не чувствовал, что ты нравишься ему больше, но... это не то, что я должен испытывать, когда кто-то другой находится с человеком, которого я люблю… Юнги замолчал, его слова растерялись, когда он посмотрел в глаза Намджуну. Тот моргнул, глядя на него, казалось, что он намного лучше контролирует свои чувства. — Как это ощущается? — Намджун спросил, и Юнги пришел в себя. — Правильным, но так не должно быть, — объяснил он, как будто осознавал правду слов, когда произносил их: — Я не должен быть в порядке с этим, не должен хотеть, чтобы ты был с нами. — То есть ты хочешь сказать, что хочешь заставить себя ревновать и расстраиваться из-за ситуации, когда в остальном тебе полностью комфортно? — спокойно спросил Намджун. Юнги почувствовал, что краснеет и спрятал лицо в его рубашке. Когда он услышал это из чужих уст, то ему стало стыдно, насколько все глупо звучало. Намджун поднял руку и положил кончики пальцев под подбородок Юнги, нежно приподнимая его лицо, пока их глаза снова не встретились. — Юнги, если ты чувствуешь себя комфортно, не заставляй себя чувствовать себя несчастным. Доверяй себе, чтобы знать, как ты на самом деле относишься ко всему. Краем глаза было видно, как Чонгук зашел на кухню и прислонился спиной к столешнице рядом с ними. Юнги оторвал взгляд от Намджуна и посмотрел на него, уставившегося в ответ с довольным выражением лица, как будто Чонгук зашел посмотреть, как они готовят бутерброды на обед, а не просто застал в объятиях друг друга. — Всё хорошо, Юни, — ободряюще сказал Чонгук. Он шагнул вперед и обнял Юнги и Намджуна, закрывая их, и это было так правильно, что Юнги захотелось плакать. — Я не знаю, почему я так себя чувствую, — прошептал он Чонгуку, ища ответы на лице своего парня, но их там не было. Вместо этого Чонгук наклонился вперед и нежно поцеловал его в губы, чтобы успокоить, дать понять, что он не один. — Ты счастлив прямо сейчас? — прошептал Чонгук в губы. Его дыхание было теплым и все еще слегка сладковатым от печенья, которое он съел ранее, и Юнги ощутил тепло и сладость, почувствовал себя таким абсолютно любимым. — Да, — ответил Юнги приглушенным голосом. — Я счастлив. — Тогда просто позволь этому быть, — сказал Чонгук с мягким смехом. Он поцеловал его в щеку, и Юнги снова закрыл глаза. — Но что сейчас происходит между нами? — поинтересовался Юнги, качая головой и вырываясь из объятий двух мужчин. — Это все так ново, что у меня вроде как... вроде как кружится голова. Он поднял руки и закрыл лицо, глубоко дыша, чтобы попытаться успокоиться. Он почувствовал, как кто-то подошел к нему и обнял его правой рукой, наполовину прижимая к себе, — Чонгук. — Нам не нужно ничего делать прямо сейчас, Юн, — тихо ответил он, поцеловав в макушку. — Я имею в виду, нам никогда не нужно ничего делать, верно? Ты очень важен для меня, и если с тобой что-то не в порядке, я не буду этого делать. — Но я не могу быть тем, кто вот так тебя ограничивает, — прошептал Юнги, убирая руки от лица и печально глядя на своего парня. — Ты любишь Намджуна, и я знаю, как важно для тебя показывать людям, как сильно ты их любишь. Если ты хочешь поцеловать его, а я говорю «нет»... — Тогда со мной все будет в порядке, — перебил Чонгук. — Я могу показать Джуну, что люблю его множеством других способов. То, что я хочу что-то сделать, не делает это желание более важным, чем твои чувства. Я имею в виду, насколько я знаю, он может быть ужасен в поцелуях, так что это может даже не быть проблемой в долгосрочной перспективе… — Я буквально стою прямо здесь, — сказал Намджун, выглядя слегка удивленным, когда он взмахнул рукой, чтобы напомнить им о своем присутствии. — К тому же, я, возможно, не практиковался ни в чем более сильном, чем поцелуй кого-то на прощание, но я не думаю, что будет справедливо описывать мои способности к поцелуям как ужасные. — В данный момент не могу доказать, правда это или нет, — сказал Чонгук, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Намджуна с серьезным выражением лица. — Это как тот кот в коробке, который мог быть мертв — прямо сейчас вы оба великолепны в поцелуях и ужасны в них. — Кот Шредингера, — подсказал Юнги. Чонгук посмотрел на него и кивнул, повернувшись обратно к Намджуну. — М-м-м, это поцелуй Шредингера. Юнги переводил взгляд с одного на другого, вздохнув. Он мягко взял Чонгука за плечи и направил его к Намджуну, который свободно обнял того за талию, а затем вопросительно посмотрел на Юнги. — Продолжайте, — невозмутимо произнес он. — Решите философский вопрос о поцелуе Шредингера. — Вы абсолютно уверены, что вас обоих это устраивает? — спросил Намджун, глядя сначала на Чонгука, затем на Юнги. Они двое непреднамеренно кивнули в унисон, чтобы показать свое согласие с идеей, и Намджун не смог удержаться от смешка. — Пока это так, что ж, я тоже не против, — сказал он, пожимая плечами. Он посмотрел вниз и увидел, что Чонгук смотрит на него в ответ, его глаза широко раскрыты, рот слегка приоткрыт, щеки уже порозовели. — Ты готов, Гуки? — переспросил Намджун, глядя на своего друга сверху вниз с терпеливым выражением лица. Чонгук тяжело сглотнул и быстро кивнул головой, слегка приподнял лицо и наклонился вперед. Намджун закрыл глаза и наклонился, чтобы встретить губы Чонгука, когда, внезапно, тот расхохотался и отодвинулся в последнюю секунду. — О, чёрт возьми, я так нервничаю, — выдохнул Чонгук между смехом. Он схватился правой рукой за руку Намджуна для равновесия и чуть не согнулся пополам от смеха. Намджун встретился взглядом с Юнги, и они оба выглядели так, как будто тоже собирались рассмеяться. — Гуки, — сказал Намджун, едва сдерживая смешок. — Если ты так нервничаешь, нам не обязательно целоваться. — Нет, нет, я хочу! — захихикал Чонгук. — Я хочу быть сексуальным, но не могу собраться с мыслями, помогите. Чонгук поддался очередному приступу хихиканья и отпустил руку Намджуна, вместо этого прислонившись спиной к стойке. Намджун скрестил руки на груди и наблюдал за Чонгуком с умиленным выражением лица. — Гуки, если ты не успокоишься, я собираюсь поцеловать Юнги вместо этого, —пошутил Намджун, и Чонгук рассмеялся так сильно, что фыркнул. Рот Юнги слегка приоткрылся в притворной обиде, когда он посмотрел на него. — Почему это так смешно? — потребовал он объяснения, но Чонгук все еще хихикал и ничего не ответил. — Целовать меня не смешно, Гуки, ты делаешь это каждый день. — Я знаю, но я п-просто, — Чонгук запнулся, вытирая слезы с глаз. — Прости, я не могу представить, как ты целуешь кого-то другого, особенно Джуна. — Почему нет? — Спросил Юнги, положив руки на бедра: — Мы уже говорили об этом раньше, милый. Это не сексуально, и все это понимают, так что нет причин, по которым я не мог бы тоже поцеловать Намджуна. Чонгук перестал смеяться и, прикусив нижнюю губу, улыбнулся и уставился на Юнги широко раскрытыми яркими глазами. — Тогда сделай это, — подразнил Чонгук. На мгновение Юнги опешил и устремил острый взгляд на своего парня. — Ты думаешь, я бы не стал? — спросил он, почувствовав вызов. Улыбка Чонгука сменилась озорной ухмылкой, и он молча кивнул головой. Юнги покачал головой, затем посмотрел на Намджуна. — Ты думаешь, я бы не стал? — Это не игра, ты либо делаешь, либо нет, — беспечно сказал Намджун. — Насколько я понимаю, поцелуй — это приятный сенсорный опыт, как выпить чашку горячего чая. Если ты слишком много думаешь о поцелуях, то тебе, вероятно, не стоит этого делать. Не со мной, во всяком случае. — Хорошо… Я не буду слишком много думать об этом, — пообещал Юнги. Он сократил расстояние между собой и Намджуном, поднял руку и нежно провел ею по его лицу, когда тот наклонился для поцелуя. Юнги почувствовал, как его обняли одной рукой, чтобы поддержать, когда вторая обхватила его затылок и заставила чуть откинуть назад. Губы Намджуна на мгновение дразняще коснулись губ Юнги, прежде чем нежно поцеловать. У Юнги перехватило дыхание, и в мыслях стало пусто, но достаточно осознания, чтобы ответить на поцелуй; сначала медленно, но с нарастающей страстью и пылкостью, пока Намджун не сделал того же. Юнги начал поцелуй почти в шутку, чтобы показать Чонгуку, что это не имеет большого значения, но теперь казалось, что она обернулась против него, потому что он не хотел останавливаться. Он почувствовал, как пальцы Намджуна зарылись в его волосы, невольный стон сорвался с губ, он притянул Намджуна ближе, пока их тела не оказались прижатыми друг к другу. Юнги потерялся в поцелуе, разум передал весь контроль над ситуацией чувствам, и, к удивлению, ему было всего этого недостаточно. — Чёрт возьми, — с благоговением выдохнул Чонгук рядом с ними, и вот так момент закончился. Намджун отстранился и посмотрел в глаза Юнги, когда у них обоих перехватило дыхание. На линзах очков Намджуна были пятна, а его аккуратно расчесанные волосы слегка растрепались с той стороны, где в какой-то момент была рука Юнги. Намджун облизал губы и удовлетворенно вздохнул, затем запечатлел еще один мимолетный поцелуй на губах Юнги, заставив того слегка захныкать, когда он снова отстранился. — Чёрт возьми, — повторил Чонгук. Юнги посмотрел на своего парня и обнаружил, что тот не выглядел шокированным, как ожидалось, а рассматривал их двоих с выражением чистого восторга на лице, как будто он только что стал свидетелем финального фейерверка на празднике. — Вы, — сказал он, указывая указательным пальцем правой руки между Намджуном и Юнги. — Вы двое, сделайте это снова! — Милый, не будь странным, — упрекнул Юнги, снова пряча лицо в ладонях. — Я не веду себя странно, это было так чертовски горячо! — воскликнул Чонгук, защищаясь. — Вы должны были это увидеть, серьёзно, это было похоже на просмотр сцены из фильма или что-то в этом роде, вы были так увлечены этим. — Не-ет, в твоих устах это звучит странно, — простонал Юнги, все еще держа руки перед лицом. Намджун ободряюще похлопал его по спине. — Гуки, оставь своего парня в покое, — предостерег Намджун с безошибочной любовью, скрывающейся за просьбой. — Это действительно было горячо, — надулся Чонгук. — Джуни, поцелуй меня, чтобы он мог понять, что я имею в виду! — Думаю, что на данный момент поцелуев достаточно, — ответил Намджун. — Мне нужно больше еды, чем шоколадное печенье, если ты собираешься ожидать, что я поцелую тебя с таким же уровнем энергии. — Хорошо… — Чонгук неохотно согласился, слегка надув уголки рта. — Что ты хочешь поесть? — О, подождите, — сказал Юнги, проводя руками по лицу, затем глубоко вздыхая, прежде чем проверить один из верхних шкафов поблизости. Он подошел к холодильнику и открыл дверцу, заглядывая в глубины холодильника с серьезным выражением лица. — Чёрт, — пробормотал он себе под нос, повернувшись к Чонгуку и Намджуну и вздохнул. — Если вы можете немного подождать с ужином, я могу приготовить чачжанмён, мне просто нужно сходить за кое-чем в магазин. — Я не против подождать, если можно будет выпить кофе, — несколько устало ответил Намджун. — В противном случае, я чувствую, что засну в течение часа. — Конечно, — сказал Юнги, кивнув головой. — Гуки может тебе помочь, а я собираюсь быстро сбегать и вернуться. После того, как Юнги ушел, Чонгук достал банку молотого кофе и свежий бумажный фильтр для него из одного из шкафов. Он поставил их на кухонную стойку, прежде чем извиняющимся взглядом посмотреть на Намджуна и указать на кофеварку. — Обычно я не готовлю кофе, — объяснил он. — Поэтому вот, пожалуйста. Я собираюсь пойти принять еще немного тайленола, боль в руке готова меня убить. Намджун занялся наполнением кофеварки свежей кофейной гущей и водой, и к тому времени, как он закончил и нажал кнопку «Пуск», Чонгук вернулся на кухню. Он держал левую руку вертикально, когда подошел к морозилке, достал пакет со льдом и прижал к своим забинтованным пальцам. — Хочешь обнимашек, пока мы ждем кофе? — Спросил Чонгук с надеждой в голосе. — Конечно, — нейтрально сказал Намджун. Он последовал за Чонгуком в гостиную и направился к дивану, но тот продолжил идти и повел Намджуна в общую спальню. Он обошел кровать с дальней стороны и положил пакет со льдом на тумбочку, чтобы поспешно натянуть простыни и одеяла поверх подушек. — Не мог бы ты лечь на ту сторону, пожалуйста? — попросил Чонгук, и Намджун послушался. Когда кровать была застелена, Чонгук осторожно забрался на нее и лег, взяв пакет со льдом обратно. Он выжидающе посмотрел на Намджуна, который, немного подумав, присоединился к нему, лёг и подвинулся ближе, пока не оказался в объятиях. Чонгук положил голову Намджуну на плечо и вздохнул. — Если бы моя рука не болела так сильно, это был бы действительно хороший день,— тихо сказал он. Намджун тихо усмехнулся и нежно обнял его. — Я рад, что у тебя хороший день, несмотря на боль, — заметил он. — У меня тоже день не так уж и плох. — Да, ты должен поцеловаться с Юнги, это всегда делает день замечательным, — сказал Чонгук с намеком на веселье в голосе. На мгновение они замолчали, ничто, кроме шума города за окном спальни, не заполняло тишину. — Ты поцелуешь меня в какой-то момент, верно? — нерешительно спросил он. — Да, — ответил Намджун. — Но не раньше, чем Юнги вернётся. — М-м-м, конечно, я знаю, — ответил Чонгук. — Это не кажется правильным, если мы не все вместе, втроём. Быть с каждым из вас по отдельности хорошо, потому что вы, не знаю, соответствуете разным сторонам моей личности, но когда мы только что были на кухне и шутили, и вы, ребята поцеловались… это ощущалось по-другому. В хорошем смысле. — Я заметил, — согласился Намджун. — Такое чувство, что до того, как я поговорил с Юнги о тайных историях этим утром, он сам был в некотором роде загадкой, я не мог найти ничего, о чем с ним поговорить. Но у нас есть общая любовь к таинственным историям, и блинчики, которые он испек, были восхитительными, плюс он очень забавный… — И хорошо целуется, — добавил Чонгук. — ... и хорошо целуется, — подтвердил Намджун. — Я не думаю, что мы с ним общались бы так, как ты и я, но мне хотелось бы проводить с ним больше времени. Он кажется тем, с кем я мог бы стать очень хорошими друзьями, а такие люди встречаются не слишком часто. Чонгук подавил зевок и моргнул, прежде чем на мгновение широко открыть глаза в попытке побороть подкрадывающуюся усталость, которую он чувствовал. Намджун смотрел на узоры солнечного света на потолке, которые отражались через окно, и не заметил попыток парня.. — Ты… ты думаешь, что когда-нибудь хотел бы встречаться с нами? — спросил Чонгук приглушенным голосом. Намджун изменил свое положение, чтобы лучше рассмотреть его лицо и оценить выражение. Чонгук посмотрел в ответ, изображая искреннее любопытство. — Я не хочу ни с кем встречаться в традиционном смысле, — ответил Намджун, возвращаясь к тому, как он лежал ранее. — Но я мог видеть преимущества в более тесной, чем обычно, дружбе с вами обоими. — Например? — поинтересовался Чонгук, закрыв глаза, медленно проигрывая битву с одолевающими его чувствами сонливости. — Ну, я действительно люблю объятия, — задумчиво сказал Намджун. — Обычно я обнимаюсь не так часто, но было бы хорошо, если бы люди, которых я знаю, хотели бы меня обнять. Также было бы неплохо иметь двух человек, которые потенциально могли бы пойти со мной в музеи или делиться новыми книгами. Есть что-то приятное в заботе о ком-то и в том, чтобы о тебе заботились в ответ. Мне нравится дарить маленькие подарки своим друзьям или делать для них приятные вещи, но я, честно говоря, чувствую, что они не ценят жесты так сильно, как вы двое. Намджун на мгновение замолчал и сосредоточился на световом узоре на потолке, наблюдая за тем, как переливается отражение. — Я не хочу брака, детей или чего-то подобного, — тихо сказал он. — Но я хотел бы иметь что-то вроде семьи, состоящей из людей, которых я выбираю, людей, которые любят меня таким, какой я есть, а не таким, каким они хотели бы, чтобы я был. У меня не было такого принятия в семье, в которой я родился, и всегда было… мне бы это понравилось. Намджун слегка вздрогнул, когда пакет со льдом выпал из руки Чонгука и попал ему в плечо. Намджун оглянулся и увидел, что тот крепко спит. — Ах, — тихо сказал он себе, наблюдая, как Чонгук спит. — Всё хорошо. Тебе не нужно больше слушать мою печальную предысторию... в любом случае, это не имело бы значения… Намджун услышал, как открылась входная дверь в дальнем конце квартиры и терпеливо ждал, когда Юнги зайдёт в комнату. Через мгновение послышались приближающиеся шаги, и Намджун вытянул шею, чтобы посмотреть в сторону открытой двери спальни. Вместо Юнги его встретило потрясенное лицо Сокджина, уставившегося на него, когда остановился на полпути к своей спальне. — О, Сокджин, — прошептал Намджун. Он осторожно встал с места, где лежал рядом с Чонгуком, чтобы не потревожить его, и вышел в коридор, заперев за собой дверь. — Я принёс копию того издания «Интервью с вампиром» для тебя, оно в твоей комнате. — О, — отстраненно сказал Сокджин, медленно возвращаясь к реальности. — Эм, спасибо, Намджун, это очень мило с твоей стороны… — Не за что, — сказал Намджун, внезапно осознав напряжение в воздухе. — Как у тебя прошёл день? — Я… хорошо, — сказал Сокджин, его глаза были заняты тем, что переводили взгляд с закрытой двери спальни и обратно на Намджуна. — Мне скоро нужно снова уходить, я остаюсь сегодня вечером у друга, — рассеянно сказал он, пятясь по коридору к своей спальне. — Но было приятно повидаться с тобой! Спасибо за книгу. — Эй, — тихо сказал Намджун. Сокджин остановился, положив руку на дверную ручку. Он нервно посмотрел на Намджуна. — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Сокджин? Я не притворяюсь, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы заметить разницу, но мне кажется, что прямо сейчас ты ведёшь себя как-то странно. Сокджин сглотнул, затем глубоко вздохнул и шагнул к Намджуну, понизив голос, когда заговорил: — Юнги знает о вас двоих? — Что? — автоматически спросил Намджун. Он знал, что имел в виду Сокджин, но это было не то, что он ожидал услышать. Прежде чем Намджун смог ответить дальше, Джин продолжил: — Я только что видел вас двоих, эм, в спальне, — прошептал он с явным беспокойством на лице. — Ни один из них ничего не упоминал мне о тебе, так что я не знаю, может... только, пожалуйста, не проси меня держать это в секрете ради тебя, я не могу так поступить. — Я… — начал Намджун, но не знал, как продолжить. Он открыл рот, чтобы сказать больше, но обнаружил, что не может подобрать слова, чувствовал себя сбитым с толку и расстроенным одновременно. — Ты думаешь, я бы так поступил? — спросил через мгновение, остановившись на первой мысли в его голове. — Я не знаю? — ответил честно Сокджин, его тон был нейтральным, но несколько неуверенным. — Я разговаривал с тобой всего несколько раз с тех пор, как встретил тебя, но знаю, что Чонгук без ума от тебя, так что… откуда мне знать? Входная дверь снова открылась, и Намджун с Сокджином, оглянувшись, увидели входящего Юнги. Он поставил свою сумку с продуктами на кухне, затем вернулся к входной двери, улыбаясь им двоим, когда снимал обувь. — Хэй, парни, — дружелюбно сказал Юнги, развязывая шнурки на ботинках, а затем прислонил их к стене. Он подошел к коридору и небрежно сунул руки в карманы джинсов, наблюдая за напряжением между его друзьями. — Я что-то пропустил? — спросил он, приподняв бровь. — Чонгук спит на кровати, — быстро сказал ему Намджун, прежде чем Сокджин смог что-либо сказать. — Мы обнимались, и он уснул. — Ах, да, он часто так делает, — сказал Юнги с нежным смешком. — Если он хоть немного устанет, то начнет обниматься, а после отключится, как лампочка. Сокджин прикрыл глаза, нахмурившись, а после посмотрел на Намджуна с извиняющимся выражением лица. — Извини, Намджун, — сказал он себе под нос. — Я, эм, собираюсь собрать кое-какие вещи, чтобы переночевать у друга. Еще раз извини. Он попятился к двери своей спальни, поспешно проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Намджун выдохнул, едва осознавая, что он вообще задерживал дыхание. Юнги прищурился, глядя на дверь спальни Сокджина. — Что, черт возьми, это было? — с любопытством спросил он. — Я объясню позже, — сказал Намджун с усталым вздохом. — Как в продуктовом магазине? — Всё хорошо, — спокойно ответил Юнги, возвращаясь на кухню, а Намджун следовал за ним. — Я купил последнюю упаковку чунджан, так что это была удача, тем более, что ты не сможешь без него сделать чанджанмён. Юнги распаковал пакет с продуктами и выложил ингредиенты на столешницу вместе с теми, что у него уже были в шкафу и холодильнике. Он вымыл руки и начал готовить ужин, пока Намджун наливал себе чашку кофе, а затем с большим интересом стал наблюдать. — Готовил когда-нибудь раньше? — Спросил Юнги, принявшись нарезать овощи кубиками. — Я не готовлю, если честно, — признался Намджун, прежде чем сделать большой глоток кофе. — Я люблю кулинарию, — признался Юнги.— Готовить одно из моих любимых занятий, снимающих стресс. Особенно при приготовлении таких сытных и пикантных блюд, как это. Чонгук лучше готовит, но из нас двоих у меня лучше получается ужин. Думаю, если ты будешь часто проводить с нами время, то останешься всегда накормленным вкусной едой. — Ресторанам, которые я в одиночку поддерживаю в бизнесе, заказывая доставку, будет не слишком приятно это услышать, — пошутил Намджун, и Юнги улыбнулся. — Ну, мы позаботимся о тебе, — сказал он с нежностью в голосе. Он отложил нарезанные овощи в сторону и открыл упаковку свинины, быстро измельчил мясо и переложил его в миску для маринования с рисовым вином и специями. Он снова вымыл руки и достал кастрюлю из шкафа. — Не хочешь рассказать мне, почему у вас с Джином только что все было так неловко? — следует вопрос, пока руки отмеряют чунджан в кастрюлю вместе с маслом и сахаром. — Он увидел, как мы с Чонгуком обнимались на кровати, и намекнул, что Чонгук изменяет тебе со мной, — категорично ответил Намджун. — Он что? — Спросил Юнги, сморщив нос и бросив на Намджуна недоверчивый взгляд. — Он сказал, что вы с Чонгуком ничего не упоминали обо мне, поэтому он, естественно, предположил, увидев нас, что ты не знал, насколько мы с Чонгуком близки, — объяснил Намджун. Он сделал еще один глоток кофе, добавив: — Тебе будет приятно узнать, что он отказался лгать тебе о чём-либо. — На самом деле не могу сказать, что доволен, — ответил Юнги с ноткой легкого разочарования в голосе. — Меня раздражает, что он думает, что Чонгук будет изменять, и я также не согласен с тем, что он думает, что ты — тот самый человек для измены. Это грубое и неправильное понимание нашей тесной дружбы. Юнги размешивал пасту из черных бобов во время обжаривания, смешивая сахар и масло силиконовой лопаточкой. Он быстро достал другую, большую сковороду из шкафа и поставил на другую конфорку. — Полагаю, что могу понять, почему он так думает, — сказал Намджун. — С его точки зрения он хороший друг и присматривает за вами двоими. Наша ситуация не совсем обычная, конечно, это выглядело бы необычно для того, кто в ней не участвует. — Он один из моих лучших друзей, — прямо сказал Юнги, добавляя немного масла в большую сковороду и устанавливая конфорку на средний огонь. — Но, честно говоря, это не его дело. — Так вот почему ты не рассказал ему о том, насколько близки мы с Чонгуком стали? — спросил Намджун. — Отчасти, — признался Юнги. Он еще раз перемешал пасту из черных бобов, выключив конфорку. — И потому что я был трусом. — М? — Намджун подсказал, когда допил свой кофе. Он наблюдал, как Юнги лопаточкой для свежести перекладывает овощи с разделочной доски на сковороду вместе с маринованным свиным фаршем. — Да, я не горжусь тем, как я себя вел, — вздохнул Юнги. — Я все еще трус, на самом деле. Я согласен, что есть кое-что, что стоит изучить о нас троих вместе, но я не могу избавиться от ощущения, что это вызвало бы много неприятия со стороны других людей в моей жизни. — Это помешало бы твоему изучению? — Спросил Намджун. Юнги некоторое время не отвечал, сосредоточившись на проверке готовности овощей и мяса, прежде чем выложить смесь чунджан на сковороду и перемешать содержимое сковороды, чтобы они полностью покрылись пастой из черной фасоли. — Это не должно меня останавливать, — сказал Юнги наконец. — Но я сомневаюсь в конечном решении. Он налил предварительно отмеренный куриный бульон в сковороду, затем посмотрел на цифровые часы на задней панели плиты, пока еда тушилась в бульоне. — В идеальной ситуации, когда никто бы тебя не осуждал, чего бы ты хотел? — спросил Намджун, прислонившись спиной к стойке неподалеку и наблюдая, как Юнги заканчивает готовить. — В идеальной ситуации… — Юнги задумчиво повторил: — Если бы никто не осуждал меня, я бы посмотрел, к чему это приведет. Я думаю, что ты очень интересный и тебя стоит узнать получше, и в любом случае я знаю, что Чонгук хорошо разбирается в людях. Он высокого мнения о тебе, так что это многое значит. Юнги снял большую сковороду с конфорки, затем налил в кастрюлю воды и поставил ее на плиту кипятиться. Он вздохнул и посмотрел на Намджуна. — Мне жаль, что я не разобрался в этом так хорошо, как ты и Гуки, — искренне сказал он. — Ты великодушен, предполагая, что мы с ним во всем разобрались, — сказал Намджун с улыбкой. — Ах, да, я знаю это чувство, — усмехнулся Юнги. — В это время на прошлой неделе я знал, кто я и что я буду и чего не буду делать. Теперь у меня нет ни малейшего понятия, я чувствую, что мне приходится во всем полагаться на самоощущение. — Возможно, это к лучшему, — прокомментировал Намджун. — По моему опыту, самоощущение лучше, чем чрезмерное обдумывание. Юнги вздохнул и добавил лапшу в кипящую воду. Он прикусил нижнюю губу, выглядя обеспокоенным. — Я не думаю, что это лучшая идея для меня — позволить всему этому управлять мной, — твердо сказал он, снова посмотрев на цифровые часы, чтобы засечь время для приготовления. — Почему бы и нет? — поинтересовался Намджун, вопросительно склонив голову набок. Юнги избегал смотреть на него. — Потому что оно не всегда подсказывают лучшие идеи, — просто ответил он, оглянулся на кухонную дверь, чтобы убедиться, что там никто не стоит, и продолжил. — Когда мы поцеловались ранее, оно сказало мне продолжать. Я забыл, что там был Куки, и все, о чем я мог думать, это о том, что я хотел большего от происходящего. Если это то, чего хотят от меня мои инстинкты, тогда я не должен им доверять. — Не то чтобы Чонгук был против, — криво усмехнулся Намджун. — Нет, но должен был, — возразил Юнги, его голос на мгновение дрогнул. — С моей стороны было эгоистично сначала поцеловать тебя, когда он с нетерпением ждал этого. Позволить себе так потеряться в этом… — Юнги, как ты себя сейчас чувствуешь? — спокойно спросил Намджун. Юнги на мгновение задумался. Он заметил, что время для лапши вышло, и снял ее с плиты, перенеся сковороду в раковину и вылив воду в дуршлаг над сливным отверстием. Он поставил его на стол рядом с собой и отнёс пустую кастрюль, чтобы вымыть потом. Юнги закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Мне нужно, чтобы ты меня обнял, — сказал он почти неслышно. — Хочешь, чтобы я тебя обнял? — спросил Намджун, не уверенный, правильно ли он расслышал. Юнги медленно кивнул головой, а затем позволил притянуть себя ближе в нежные объятия. Он обнял Намджуна в ответ за талию и положил голову ему на плечо. — Почему? — прошептал он. — Почему? — повторил Намджун. — Почему вообще, — проворчал Юнги. — Это ведь не должно быть так сложно, почему я делаю из этого такую проблему? — Люди сложны, не будь так строг к себе из-за этого, — ответил Намджун. Он водил ладонью по спине Юнги круговыми движениями, и тот почувствовал, как напряжение в его теле немного спало. Он поднял глаза и обнаружил, что его лицо было в нескольких дюймах от лица Намджуна, он снова мог слышать биение собственного сердца в ушах, и он медленно моргнул, глядя в глаза напротив. Намджун смотрел в ответ с выражением, которое было добрым, но в то же время немного противоречивым. На мгновение ни один из них не пошевелился, пока Намджун не наклонился и не прижался губами ко лбу Юнги, а после отпустил. — Давай пойдем разбудим Чонгука и поужинаем вместе, — предложил он. Его рука нашла руку Юнги, слегка сжал чужие пальцы в знак подбадривания и вышел из кухни. Юнги остался, обдумывая вопрос, который Намджун задал ему раньше. Что он чувствовал? Он закрыл глаза и мысленно проверил свое дыхание и равновесие, подсказывали ли ему инстинкты сражаться или бежать. Он чувствовал себя ошеломленным, отвлеченным, но больше всего чувствовал так, будто увяз слишком глубоко. Было похоже на то, если бы он внезапно погрузился в водоем, где мог видеть только тени под собой, а сейчас находился в подвешенном состоянии, до тех пор, пока не сделает четкий выбор, в какую сторону плыть. Над ним в воде было знакомое солнце и голубое небо, он знал, что ждет его на поверхности — знал этот пейзаж так хорошо, что мог ориентироваться в нем с завязанными глазами, — но под ним была неопределенная темнота. Юнги понимал, что должен плыть вверх, обратно в мир, с которым он был знаком, но инстинкты, с которыми он так отчаянно боролся, говорили ему сделать что-то другое:

Погрузись глубже в эту неизвестность, закрой глаза и ориентируйся с помощью своих чувств. Это может привести тебя к чему-то худшему или, в этот раз, это может привести в лучшее место

Итак, к лучшему или к худшему, Юнги сделал выбор. Он просто надеялся, что он был правильным.