Balancing the Books

Есть странная вещь, которая может произойти, когда группа людей знает, что между ними есть тема для обсуждения, но никто не хочет начинать первым. В таком случае самые мельчайшие детали могут превратиться в безумно увлекательные разговоры, и, если каждый подхватит это, они могут длиться бесконечно и никогда не коснуться той вещи, которая действительно имеет значение. Сейчас эта тема была о том, готовы ли трое парней, сидящие вместе на диване и смотрящие телевизор, определить характер своих отношений. Прошло несколько часов с тех пор, как Чонгук проснулся после дневного сна, а Сокджин уже давно покинул квартиру, чтобы пойти к другу. Намджун, Чонгук и Юнги съели приготовленный чанджанмён и поговорили о еде, об узоре на тарелках, мог ли кто-нибудь из них определить, какая марка машины только что проехала мимо них, основываясь по звуку его гудка, и о нескольких других вещах, не имеющих смысла. После того, как Намджун помог Юнги вымыть посуду, они втроем устроились на диване и включили телевизор. Это было расслабленно, если только не обращать внимания на метафорического слона в комнате. Было легко сосредоточить их разговор на бессмысленном реалити-шоу, которое они смотрели. Им троим было комфортно вот так сидеть плечом к плечу на одном конце дивана: Чонгук грыз ногти, Намджун нервно поправлял очки каждые несколько минут, а Юнги теребил пальцами ткань на своей рубашки. Это было легко, пока вдруг перестало таковым быть. ― Мне пора домой, ― резко сказал Намджун, вставая с решительным выражением лица. ― Нет! ― вскрикнул Чонгук, глядя на него широко раскрытыми от паники глазами. ― Ты не можешь пока уйти. ― Я должен, ― сказал Намджун усталым голосом. ― Сегодня мне удалось уговорить одного из сотрудников присмотреть за магазином, но завтра не получится. Мне нужно хорошо выспаться, чтобы выйти завтра на работу. ― Т-ты не можешь остаться здесь? ― спросил Чонгук, поднося правую руку ко рту и озабоченно покусывая ноготь безымянного пальца. ― Я не могу провести еще одну ночь на диване, Чонгук, ― сказал Намджун, одарив своего друга усталой улыбкой. ― Мне нужно поспать в кровати. Намджун направился к входной двери, и Чонгук в мгновение ока последовал за ним, встав между ним и входной дверью, когда тот начал обуваться. ― У нас есть кровати! ― быстро сказал Чонгук: ― Ты, эм, ты мог бы остаться в постели Сокджина? Он ей не пользуется, потому что сегодня вечером у своего друга. ― Я определенно не буду спать в постели Сокджина, ― ответил Намджун с мягким смехом. Он закончил завязывать шнурки на одном из своих ботинок и перешел к другому. У Чонгука было обеспокоенное выражение лица, когда он посмотрел на Юнги на диване, молча прося его помочь убедить Намджуна остаться. Юнги вздохнул. ― Ты можешь остаться в нашей постели, ― предложил Юнги низким и ровным голосом. Намджун посмотрел на него и вопросительно приподнял бровь. ― Если только ты действительно не хочешь провести час в метро только для того, чтобы вернуться в свою квартиру... знаешь, оно в последнее время стало особенно сумасшедшим, ― добавил Юнги. ― Ты действительно так беспокоишься о том, как я доберусь домой, Юнги? ― спросил Намджун, вставая и упирая руки в бока, ожидая ответа. Юнги облизнул губы, размышляя и вставая с дивана. Он присоединился к ним двоим у входной двери. ― Нет, не совсем, ― признался Юнги. ― Но мое предложение остается в силе. Если ты хочешь остаться здесь, то можешь спать с нами в нашей кровати. Одолжим тебе пижаму, и я знаю, что у нас в ванной есть запасная зубная щетка... ― Ты предлагаешь это потому, что хочешь, чтобы я спал в удобном месте, или потому, что думаешь, что мое пребывание в твоей постели может привести к чему-то другому? ― спросил Намджун с намеренно непроницаемым выражением лица. Юнги с трудом сглотнул и поморщился, небрежно засунув руки в карманы. ― Обещаю тебе, что никогда бы не поставил тебя в положение, когда ты чувствуешь давление, вынуждающее делать то, что тебе некомфортно, ― откровенно ответил Юнги. ― Я бы тоже этого не сделал, ― добавил Чонгук, покачав головой. ― Я имею в виду, ты бы не стал давить на нас, и мы бы не поступили так с тобой, понимаешь? Намджун закрыл глаза и вздохнул, оставаясь неподвижным в течение долгого момента, пока он обдумывал свои варианты. Наконец он снова опустился на колени и развязал шнурки, снял их и выпрямился. ― Хорошо, я останусь, ― сказал он, переводя взгляд с Чонгука на Юнги.― Книжный магазин всё равно ближе отсюда, чем от дома. ― Ура! ― воскликнул Чонгук, несколько раз подпрыгнув. ― Я собираюсь найти тебе пижаму, подожди! Он побежал в спальню, пока Намджун и Юнги смотрели ему вслед. ― Я восхищаюсь его энтузиазмом, ― прокомментировал Намджун с легкой усмешкой. ― Разве ты не волнуешься? ― спросил Юнги, снова поворачиваясь к Намджуну. ― Я в восторге от возможности поспать где-нибудь еще, кроме этого гребаного дивана, ― сказал Намджун со смехом, и Юнги улыбнулся ему. ― Ну, я думаю, наша кровать довольно удобная, ― ответил Юнги. ― Когда мы покупали наш матрас, я был очень внимателен к тому, чтобы он был правильной жесткости... пойдем, я найду для тебя запасную зубную щетку. После того, как они по очереди сходили в ванную, чтобы привести себя в порядок, они вскоре обнаружили себя вымытыми и причесанными, в свежих пижамах, стоящими перед полноразмерной кроватью Юнги и Чонгука. Дверь в спальню была закрыта, а верхний свет включен, отчего комната казалась скорее давящей, чем уютной. Тем не менее, никто из них, казалось, не слишком возражал, поскольку каждый смотрел на кровать перед собой с легким опасением. ― Жаль, что это не настолько большое, ― сказал Чонгук, смущенно разглядывая размер постели. ― Это то, что он сказал, ― пошутил Юнги себе под нос, и они втроем рассмеялись, больше от нервозности, чем от самой шутки. ― Это... все в порядке, важен не размер, а то, насколько он твердый, ― пошутил в ответ Намджун, вызвав еще один приступ хихиканья. ― Ладно, ладно, хватит тревожных намеков, мы все здесь взрослые люди, черт возьми, ― сказал Юнги, несмотря на то, что в его голосе все еще звучал смех. ― Гуки, ложись посередине, а мы с Намджуном по бокам. Чонгук кивнул и осторожно забрался на матрас,устроился в центре кровати и натянул на себя одеяло. Юнги скользнул справа от него, а Намджун занял место слева. Чонгук поднял левую руку вверх и позволил ей покоиться над головой, стараясь расположить ладонь так, чтобы она лежала на части подушки. ― Мы как-то уместились, ― отметил Намджун, звуча относительно неуверенно в этом заявлении. ― У тебя достаточно места? ― спросил Чонгук, глядя на него. Намджун мгновение смотрел в потолок, затем повернулся на правый бок и прижался к Чонгуку. ― Если я останусь в таком же положении, то все нормально, ― ответил Намджун. ― Это неплохая идея, ― согласился Юнги, переворачиваясь и прижимаясь к Чонгуку с другой стороны. Чонгук закрыл глаза и улыбнулся, издавая довольный звук. ― Я чувствую себя щенком, или котенком, или кем-то в этом роде, и мы все вместе в одной корзинке, ― радостно сказал Чонгук. Юнги усмехнулся и обнял его правой рукой, прижимая его к себе. ― Намджун, не мог бы ты, пожалуйста, выключить свет? ― спросил Юнги, глядя на него. ― Выключатель на стене рядом с кроватью. Намджун оглянулся и нашел его со своей стороны кровати. Он протянул руку и щелкнул им, оставив их троих в относительной темноте, за исключением небольшого количества света, пробивающегося сквозь щели в занавесках на окне. ― Спокойной ночи, Юнги, спокойной ночи, Чонгук, ― сказал Намджун, пытаясь устроиться как можно лучше. Чонгук издал недовольный звук, и они оба посмотрели на него. ― Что такое? ― спросили они одновременно. Последовала секундная пауза, но никто не засмеялся над этим совпадением. Не обязательно было казаться удивлённым от того факта, что у них были одинаковые мысли о благополучии Чонгука. ― Я так и не получил свой поцелуй, ― сказал Чонгук, и в его голосе было заметно недовольство, хотя выражение его лица было нелегко разглядеть в темноте. ― Позже будут другие возможности, милый, ― заверил его Юнги, но прежде чем он успел сказать что-либо еще, заговорил Намджун. ― Как насчет поцелуя на ночь? ― предложил он, и Чонгук громко ахнул. ― Правда? ― взволнованно спросил Чонгук. ― Да! Это было бы потрясающе. Ты имеешь в виду прямо сейчас? В постели? ― Ну, уже поздновато целоваться на ночь, прежде чем мы ляжем в постель, так что да, прямо сейчас, ― ответил Намджун с тихим смехом. ― М-м-м, если ты будешь ждать слишком долго, мы заснем, ― заметил Юнги. ― Тогда это должен быть поцелуй на прощание, который, вероятно, был бы менее приятным, без обид. ―Ничего страшного, ― сказал Намджун, пожимая плечами. ― По крайней мере, прямо сейчас поцелуй был бы немного мятным, так как я только что почистил зубы. ― О боже, перестань говорить о поцелуях и просто поцелуй меня! ― Чонгук рассмеялся. ― Прости, Гуки, не хотел заставлять тебя ждать, ― искренне сказал Намджун. Он приподнялся на правом локте и наклонился над Чонгуком, нежно положив руку на его щеку и глядя сверху вниз с нежным выражением лица. ― И не спрашивай меня, готов ли я на этот раз, или я снова рассмеюсь, ― предупредил его Чонгук. ― Просто предположи, что я готов, потому что... Прежде чем Чонгук смог закончить предложение, его слова были прерваны губами Намджуна, прижавшимися к его губам. Сначала Чонгук лежал, застыв в шоке, чувствуя себя блаженно счастливым, но в то же время не зная, что делать. Когда его разум осознал ситуацию, он изо всех сил попытался ответить на поцелуй, но в его разум начали закрадываться сомнения. Прошло почти два с половиной года с тех пор, как он целовал кого-либо, кроме Юнги, что, если Намджун целуется не так? Что, если бы Намджун подумал- ― Ты в порядке? Ты хочешь остановиться? ― прошептал Намджун, отрываясь от поцелуя, чтобы обеспокоенно посмотреть на своего друга сверху вниз. ― Я не хочу останавливаться... просто очень переживаю, что у меня это плохо получается, потому что я уже много лет не целовался с кем-то ещё и не хочу все испортить, ― честно ответил Чонгук. Когда он закончил говорить, то на мгновение забеспокоился, что Намджун будет смеяться над ним, потому что он беспокоится о чем-то столь тривиальном, но этого не последовало. ― С тобой все будет хорошо, особенно если ты перестанешь беспокоиться о попытках произвести на меня впечатление и просто будешь делать то, что считаешь правильным, ― посоветовал Намджун приглушенным голосом. ― Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя снова? Мы могли бы просто обняться вместо этого или сразу пойти спать. ― Пожалуйста, поцелуй меня еще раз, ― задыхаясь, ответил Чонгук, и Намджун подчинился. Сначала он нежно поцеловал его, подразнил уголки губ Чонгука кончиком языка, пока тот не приоткрыл рот еще больше, и они углубили свой поцелуй. Оба одновременно застонали низким, нуждающимся звуком от ощущения близости друг к другу, и Чонгук внезапно понял, почему Юнги отреагировал вот так, целуя Намджуна ранее. Чонгук изо всех сил старался сохранять спокойное дыхание, но был восхитительно переполнен всеми чувствами. Мятный привкус зубной пасты, теплое и успокаивающее присутствие Юнги рядом с ним, пальцы Намджуна, нежно запутавшиеся в его волосах, Чонгук чувствовал все это и не мог усидеть на месте. Он жаждал большего и, не задумываясь, повернулся на левый бок, чтобы оказаться лицом к Намджуну, не прерывая поцелуй. Юнги переместился так, чтобы обнять его, нежно поцеловал в затылок в жесте молчаливого подбадривания. Чонгук положил правую руку на спину Намджуна и легонько очертил на ней круги кончиками пальцев. Намджун в ответ заскулил от удовольствия, почувствовав дрожь от чужих пальцев на себе, и звук повторился, только со уже со стороны Чонгука. Он наклонился к поцелую настолько, насколько ему позволяли. Он скользнул своей рукой вниз по по спине Намджуна, но в тот момент, как пальцы собирались спуститься еще ниже, поцелуй был прерван, а рука убрана с поясницы Намджуна. ― Я не... не хочу, чтобы меня там трогали, ― объяснил Намджун, пытаясь отдышаться. ― А? ― тупо спросил Чонгук, пытаясь прийти в себя после всплеска адреналина, вызванного поцелуем, и отреагировать на внезапное изменение ситуации как можно лучше. ― Что? ― Мне не нравится, когда трогают мою задницу, ― терпеливо объяснил Намджун, когда его дыхание пришло в норму. ― Твоя рука на моей спине ― это прекрасно, но ничего ниже. ― Я... мне жаль... тебе так нравились поцелуи, что я просто подумал...я не...я имею в виду, я бы никогда... ― запинаясь, пробормотал Чонгук. Юнги поднял руку и провел ладонью по его волосам, пытаясь успокоить. ― Все в порядке, милый, ― сказал Юнги спокойным, негромким голосом. ― Я не расстроен, Гуки, ― успокаивающе сказал Намджун. ― Это просто то, чего мы еще не знаем друг о друге, но теперь знаешь на будущее. ― Мы... мы должны были сначала поговорить об этом, ― сказал Чонгук расстроенным голосом. Он смущенно опустил голову и тихо шмыгнул носом. ― Я не хочу делать ничего такого, что поставило бы тебя в неловкое положение, даже случайно. ― Я знаю, что ты не хочешь, ― сказал Намджун, целуя Чонгука в макушку и притягивая его к себе, чтобы обнять. ― И ты прав, нам следовало поговорить о наших границах раньше. Любые хорошие отношения, дружеские или какие-либо другие, основаны на общении, поэтому нам нужно серьезно отнестись к этому. ― Прежде всего, я думаю, нам нужно точно решить, что здесь происходит, ― сказал Юнги, приподнимаясь на локте, чтобы лучше видеть их двоих рядом с собой. ― Я хочу, чтобы мы все были на одной волне в вопросе о том, что это за отношения. ― О чем ты? ― спросил Чонгук, пытаясь украдкой смахнуть несколько слезинок со своих глаз. ― Мы с тобой парни, верно? ― спросил Юнги у Чонгука. Тот кивнул. ― Ладно, тогда кто вы с Намджуном? ― Мы, эм, мы близкие друзья, ― неуверенно ответил Чонгук. ― Типа, очень близкие друзья? Я имею в виду, когда мы говорили об этом раньше, Джун, ты сказал, что не хочешь ни с кем встречаться, так что я не думаю, что ты бы тоже захотел быть моим парнем, верно? ― Это... послушай, вот как я это вижу, ― начал Намджун. ― Мы с Гуки близкие друзья. Мне нравится проводить с ним время, ходить с ним куда-нибудь, проявлять физическую привязанность и тому подобное... но прежде чем я отвечу дальше, у меня есть вопрос к тебе, Чонгук, что для тебя значит слово «парень»? ― О, ― сказал Чонгук, немного озадаченный вопросом. ― Эм... парень означает, что мы заботимся друг о друге, что нам нравится проявлять тактильность друг к другу, ходить на свидания и прочее. Это как быть лучшими друзьями, но на уровень выше, понимаешь? ― Хорошо, ― медленно произнес Намджун. ― Для меня фраза «мой парень» никогда не была в таком позитивном ключе. Забота друг о друге ― это одно, но собственнический элемент принадлежности друг другу ― это не то, что меня устраивает. Это подразумевает возможность контролировать выбор другого человека, и мне просто не нравится эта концепция. Сказав это... если в какой-то момент в наших отношениях друг с другом мы дойдем до того, что этот ярлык будет важен для тебя, тогда я буду не против, если ты будешь думать о нас как о парнях. ― Правда? ― спросил Чонгук, не в силах скрыть шок, который он испытал от того, что только что услышал. Намджун кивнул. ― В конечном счете, «парень» ― это просто слово, а слова могут означать разные вещи для разных людей, ― признал Намджун. ― Если то, что на нас навешивают ярлык парней, будет означать для тебя что-то положительное, то для меня это отменяет негативный оттенок, который лично я вкладываю в это слово. Если это сделает тебя счастливым, то, когда придет время, я был бы не прочь стать твоим парнем. ― Да, ― Чонгук счастливо ухмыльнулся в темноте. ― Это сделало бы меня абсолютно счастливым. ― Но мы еще далековато от этого, ― добавил Намджун на опережение. ― О, я знаю, ― согласился Чонгук, кивая головой. ― Ну, это вы двое выяснили, ― торжественно сказал Юнги. ― Итак, Намджун, кто я для тебя? ― Ну, ― осторожно начал Намджун. ― Ты парень Чонгука, так что это автоматически делает тебя важным человеком и в моей жизни тоже. Я признаю, что еще не очень хорошо тебя знаю, но то, что знаю о тебе, заставило меня захотеть узнать тебя получше. Полагаю, для меня ты тот, с кем я хотел бы подружиться. ― Мм… ты думаешь, что когда-нибудь сможешь испытывать ко мне те же чувства, что и к Гуки? ― нерешительно спросил Юнги. ― Не знаю, ― честно ответил Намджун. ― Я испытываю к Чонгуку такие чувства, потому что уже провел с ним так много времени. Мне нужно узнать тебя получше, прежде чем я смог бы ответить, почувствовал бы такую же связь с тобой. ― Могу я быть с тобой откровенным? ― спросил Юнги. После недолгого молчания Намджун промычал что-то в знак согласия. ― Я хочу того, что есть у тебя с Чонгуком. Я имею в виду, не совсем то, что есть у вас, потому что мне хочется, чтобы мы были втроем, но меня привлекает эта близость, которую вы делите друг с другом. Я не испытываю к тебе тех же эмоциональных чувств, что и он, но я действительно думаю, что ты очень интересный, и я чувствую к тебе физическое влечение, которое не хочу игнорировать. ― Что означает эта последняя часть? ― Намджун спросил: ― Что ты имеешь в виду, говоря о нежелании игнорировать физическое влечение? ― Ну, это зависит от того, что тебе нравится, но я бы хотел, чтобы мы больше обнимались, и мне бы хотелось снова поцеловать тебя, ― застенчиво объяснил Юнги. ― Если бы тебе понравилось сделать что-то большее, то я, вероятно, не против, если бы и Гуки тоже. ― Я тоже! ― Чонгук быстро добавил: ― Я бы тоже хотел заняться другими вещами! Намджун вздохнул и слегка подвинулся, чтобы лучше видеть Юнги и Чонгука. Свет, проникающий в спальню с улицы, освещал их обоих ровно настолько, чтобы Намджун мог видеть выражения надежды на их лицах, и не мог не чувствовать себя немного нервным из-за того, что, как он знал, ему нужно было сказать. ― Это определенно один из моментов, в котором нам нужно убедиться, что мы все ясно понимаем друг друга, потому что не хочу, чтобы это вызвало проблемы позже, ― серьезно сказал он. ― Мое желание заниматься сексуальными вещами не всегда однозначное, поэтому я не хочу, чтобы кто-либо из вас ожидал, что любой сексуальный элемент в наших отношениях будет таким же. ― Ты... секс доставляет тебе дискомфорт? ― спросил Юнги так деликатно, как только мог. Намджун покачал головой. ― Нет, на самом деле это не совсем то, что я пытаюсь сказать, ― ответил он несколько напряженно. ― У меня нет проблем с разговорами о сексе или нахождением рядом с ним, на самом деле я занимался сексом раньше, но у меня нет желания делать это так часто, как другие. Я не пытаюсь сказать, что у меня совсем нет влечения, но я редко чувствую себя настолько возбужденным, чтобы заняться чем-то с другим человеком, если это имеет смысл. ― О... ― сказал Чонгук, румянец на его щеках был заметен даже при слабом освещении спальни. ― Значит ли это, что ты никогда не займешься со мной сексом? ― Я не хочу говорить «никогда», но... да, наверное, будет справедливо сказать, что вряд ли у нас был бы секс, ― честно ответил Намджун. ― Но я говорю о проникающем сексе, есть много других интимных вещей, которые мне совершенно комфортно делать, и если мы дойдем до того, что это покажется уместным, то поговорим об этом и выясним, что работает лично для нас. ― Разве этот вопрос сейчас не актуален? ― спросил Юнги. ― Я имею в виду, когда ты целовал меня и Гуки, все казалось довольно напряженным, так что логично, что мы хотели бы сделать нечто большее. ― Поцелуи автоматически не означают, что кто-то готов сделать больше или даже хочет этого, ― резко сказал Намджун. ― Мне действительно понравилось целовать вас обоих, но поцелуи ― это отдельный опыт. Для меня это не прелюдия, а отдельное занятие. Для вас это может означать что-то другое, но если поцелуи станут обычным делом, которым мы занимаемся друг с другом, то хочу убедиться, что вы оба знаете, как я к этому отношусь и насколько меня все устраивает. Когда Намджун закончил свое предложение, в комнате воцарилась тишина, и окружающий городской шум за окном, казалось, был громче обычного. Намджун снова лег на бок, подложив руки под голову. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. ― Я не собираюсь извиняться за то, что знаю свои границы, ― тихо сказал Намджун голосом, который был скорее мрачным, чем горьким. ― Но я прошу прощения за то, что не сказал этого раньше. В мои намерения не входило вводить вас в заблуждение и заставлять думать, что после нашего поцелуя произойдет что-то еще. ― Я так не думаю, ― ответил Юнги голосом, который соответствовал серьезному тону Намджуна. ― Честно говоря, я молчал, потому что думал, какой же я мудак, что предположил, что ты собираешься заняться чем-то большим только потому, что мы поцеловались. Я не...я имею в виду, я хочу, чтобы ты знал, я не думаю, что ты мне что-то должен, потому что мы целовались, эм... ― Поцелуй ― это не контракт, ― сказал Чонгук приглушенным голосом. ― Именно об этом говорится в песне Flight of the Conchords. ― М-м-м, ― промычал Юнги в знак согласия. ― Да, это. Мне жаль, что я предположил, что поцелуй означает контракт на другие вещи. Намджун открыл глаза и увидел, что Чонгук смотрит на него с опаской. Этот взгляд напомнил о том вечере, когда он пришел на ужин, и ревность Юнги заставила его уйти пораньше, когда между ними все почти закончилось, прежде чем что-то по-настоящему началось; теперь, когда Намджун посмотрел на него, Чонгук, казалось, готовился к тому, что Намджун уйдет, снова выйдет за дверь. Как бы больно ни было Намджуну от их разговора, этот взгляд ранил еще больше. ― Можно я тебя поцелую? ― прошептал он. Чонгук кивнул головой, и Намджун придвинулся ближе, подарив ему поцелуй, который был коротким, но многозначительным. Он сел и посмотрел на Юнги, задав ему такой же вопрос, и после кивка наклонился, нависая над Чонгуком, и встретился на полпути с Юнги. Их поцелуй был таким же мягким, как и тот, что случился с Чонгуком мгновение назад. ― Все это ново для меня, ― прошептал Намджун, когда они с Юнги снова легли по обе стороны от Чонгука. ― Я не знаю, что, черт возьми, делаю, и это пугает меня, но я планирую посмотреть, к чему это приведет, пока буду здесь, с вами. Хорошо? ― Конечно, ― хором согласились Юнги и Чонгук. ― Спокойной ночи, ― сказал Намджун, и это эхом вернулось к нему. На этот раз он устроился по-настоящему, больше не борясь со сном. Он погрузился в еще одну ночь смутных снов, сплошь размытых цветов и движений, шепчущих звуков, которые не мог полностью расшифровать. В какой-то момент во сне Намджун обнаружил, что бежит по чему-то похожему на лес. Акварельные деревья окружали его со всех сторон, и он не видел пути среди них. Прислонился спиной к одному из деревьев, останавливаясь, чтобы сориентироваться в дикой местности, а когда поднял глаза, то увидел перед собой океан. Стало понятно, что лес исчез, сменившись серо-коричневым песком по обе стороны от него и высокими серыми зданиями вдалеке позади, похожими на те, что были частью панорамы, которую ему нравилось посещать в музее. Он слышал смех в порывах ветра, который проносился мимо него, развевая волосы и одежду, в то время как песок под ногами оставался нетронутым. За смехом скрывались слова, которые звучали сладко и музыкально. Он не мог разобрать и понять, что их произносил, но почувствовал предполагаемый смысл, вложенный в них, и впервые за долгое время почувствовал что-то близкое к счастью.