На расстоянии касания

Баки было о чем подумать, когда они с Тони возвращались от Брока в Башню. Слишком много вопросов к Стиву появлялось после такого разговора. Баки прекрасно понимал, что он не тот, кем был в сороковых. Падение, плен, бесконечные заморозки и обнуления — все это оставило на нем свой отпечаток. Кошмары донимали почти каждую ночь, по утрам Баки был взвинчен и скидывал напряжение при помощи боксерской груши. Когда она разлеталась на части, вешал новую — электронные помощники Тони потом приводили эту комнату в порядок. Баки с нетерпением ждал окончания ремонта — ему тяжело было терпеть присутствие посторонних на своей территории. Он не стал пользоваться советами личного психолога о цветотерапии, выбрав понравившиеся оттенки. Отныне у него были коричневые с узорами потолки, стены, сине-голубые, тоже не идеально-гладкие — после криокамеры Баки не выносил подобных поверхностей, — и осталось закончить полы. Вот их Баки сделал черными, игнорируя комментарии Тони и Наташи по этому поводу. Он не собирался забивать свой этаж лишней мебелью, несмотря на то, что на счету у него имелась внушительная сумма. Больше всего внимания Баки уделил собственной спальне. Психолог то и дело говорил, что личное пространство нужно устраивать по вкусу и как можно тщательнее, чтобы почувствовать комфорт и безопасность. Он даже давал Баки бумагу, чтобы тот нарисовал план своего жизненного пространства — потом вместе разбирали, что именно он изобразил и в какой комнате. Художником новоявленный Мститель был весьма посредственным, и это было очевидно. Ремонт в спальне был закончен в первую очередь. С помощью Тони Баки нашел и выкупил несколько старых картин официально неизвестного художника с подписью «Р» и повесил их напротив собственной кровати. Баки так хотел заманить Стива под предлогом посмотреть на них, но повода так пока и не нашлось. Спальня нравилась Баки. Кровать он покупал по специальному заказу — двуспальная его не устраивала, хотелось побольше. На противоположной стене висел телевизор-плазма, Баки позволял себе лениво валяться и смотреть что-то под настроение — каналами его снабжала Пятница. Шкафы индивидуальные, для вещей и оружия, заняли свое место и целиком устраивали своего обладателя. Пожалуй, это было самым обжитым местом этажа Баки. Возвращаться сюда ему нравилось. Стив же ничего не менял. Баки бывал у него регулярно — как стояла мебель, выбранная еще Старком, чтобы этаж не был унылым и пустым, так она и осталась. Стены удивляли Баки необычностью — у него подобного не было. Стиву они явно не нравились, но он избегал разговаривать на эту тему. Они все меньше общались, потом уже Стив заговорил про личное пространство, и Баки перестал к нему заходить. Психолог, к которому Баки регулярно ходил, втолковывал ему, что друг прав — личное пространство тщательно оберегалось и являлось одним из величайших достижений современного общества. Баки скептически фыркал, но никак не комментировал подобное заявление. По его мнению, подобное пространство только отдаляло людей друг от друга. Стив, во всяком случае, не стремился лишний раз приближаться как раз из-за этого. Баки, вернувшись от Брока, поймал себя на том, что ему было комфортно. Да, они обсуждали Стива, всплыли все новые и новые подробности, оценили странное поведение, но пока решили продолжать наблюдение, не предпринимая никаких действий. Но в целом, Баки было интересно с Броком, Тони, Орсо и Джеком. Да и итальянская кухня ему понравилась. «Надо напроситься к нему в гости еще раз», — решил Баки, когда уже готовился ко сну. День получился непростым, но в целом Баки признал его все-таки неплохим. Новые знакомства — будет о чем рассказать психологу. Он почему-то упорно напирал именно на это, когда проводил очередной сеанс. — Капитан — это ваше прошлое, Джеймс, — упорно твердил он, только что не жестикулируя от избытка чувств. — Он консервативен, зажат и вы еще с ним намучаетесь, откровенно говоря. Сложный персонаж. Вам необходимо найти новые лица, с которыми будете контактировать. Прошлое необходимо отпускать, вы его уже переросли. Баки возмущался каждый раз, когда психолог задевал Стива. Он то и дело приводил десяток причин, по которым Стив не являлся «отбросом прошлого», но психолог только недовольно поджимал губы, приводя контраргументы. И они были настолько неубедительны, что Баки-Джеймс задумывался — кто же давал диплом сидящему перед ним персонажу? Ведь даже ему, неспециалисту, было ясно, что такое очернение Стива идет из-за банальной неприязни из-за отказа от его услуг. Баки только вздохнул, решив, что сейчас он не будет об этом думать. Все равно ничего изменить не в состоянии — Стив дал понять, что на его помощь можно было рассчитывать исключительно в формате боя. Да и то, Баки сомневался в том, что у Капитана найдется время на то, чтобы помогать союзникам, — он рассчитывал на их самостоятельность. Что Баки пока не мог понять, так это отношение Стива к «Страйку». Он их знал точно не первый год, тогда зачем тасовать их так, что это могло привести к потерям? Стив так им не доверял? Или причина была в чем-то еще? Баки сомневался, что дело было в не профессионализме самого Роджерса, дело было в другом. Предстояло как-то разобраться, в чем именно. Под не самые приятные мысли, Баки провалился в сон. Следующие две недели выдались крайне насыщенными. Баки регулярно наведывался в ЩИТ — общался и тренировался с группой Брока. Тони к ним не присоединялся, его выдернули по делам фирмы в Европу, так что общались они исключительно по телефону. А Брок оказался интересным собеседником, это Баки отметил еще во время первой встречи. Вечерами они встречались на прогулке — Брок предпочитал добираться пешком до квартиры, говоря что-то про поддержание формы. Баки, имевший в крови сыворотку, не сразу понял, что тот имел в виду — ничего лишнего в фигуре Брока он не замечал. Напротив, он привлекал к себе внимание. Баки поймал себя на том, что был совсем не против начать новые отношения, тем более, что Брок был свободен и реагировал вполне нормально на мелкие знаки внимания — Баки носил ему кофе, когда появлялся в ЩИТ, занимал место в столовой, если их обеды совпадали. И Баки абсолютно не смущали внимательные взгляды всей броковой команды — он их понимал, абы кому своего командира они не доверят. «Сам когда-то хотел видеть со Стивом надежного человека», — Баки вздохнул пришедшей в голову мысли, и все его прекрасное настроение испарилось. Он ждал Брока на обед, старательно делая вид, что не видит взглядов, направленных в свою сторону. А еще Баки постарался прикинуться глухим — команда негромко обсуждала его биографию. Раскопали много чего, включая дела Зимнего Солдата — Баки их откровенно зауважал, в его личном деле таких подробностей не водилось — обрывки данных были слишком противоречивыми. А Страйк сумел сделать практически верные выводы из такого вот минимума. Орсо с Джеком регулярно подходили, то вдвоем, то по очереди для ничего не обязывающего разговора. Особенно Баки повеселил разговор о новых веяниях моды — от Джека он такого меньше всего ожидал. Ладно бы Орсо, он был все-таки итальянцем, но мрачноватый Джек и мода — это не сразу улеглось в барнсовской голове. «Все-таки у меня слишком много стереотипов», — мысленно заметил Баки, боковым глазом наблюдая, как Мэй и Джош отправились за добавкой. Брок задерживался, Страйк старательно искал повод не покидать столовую. У половины это получится достаточно легко, остальные ретируются, чтобы потом узнать информацию от оставшихся членов команды. Баки в целом одобрял их тактику. Он и сам когда-то бдительно следил за Пегги Картер, которая увивалась вокруг Стива. Умная и сильная женщина, Баки уважал ее умение выстраивать планы военных операций, но вот совершенно точно ревновал. «Может, в этом дело? Стив все-таки ее любил, а мне не решался сказать, чтобы не причинить боль? С него сталось бы», — Баки хмурился. Стив по-прежнему властвовал в его голове, хотел он того или нет. Психолог точно не обрадуется, он то и дело повторял, что нельзя зависеть исключительно от одного человека. А ведь Баки далеко не все ему рассказывал, тот как-то сам догадался о значении Стива. Порядком взъерошенный Брок появился в столовой — Баки тут же выкинул из головы лишние мысли. *** Стив, вместе с освобожденными заложниками и группой прикрытия, возвращался на базу. Вместо недели у них получилось две с хвостиком — пришлось не только освобождать любителей приключений и выбираться, но и сбрасывать хвост в лице преследователей — их оказалось неожиданно много, больше, чем рассчитывали. Обошлось без потерь, но Стив и несколько бойцов получили неприятные ранения в конечности. Сам Капитан уже успел забыть о повреждениях — пули прошли насквозь, даже перевязки не потребовалось. Засохшая кровь осталась только на рукаве формы, которую по возвращении проще было выкинуть, нежели отстирать. Бойцам же пришлось сложнее, но и они справлялись. Всю дорогу уставший Стив думал, что подобные задания помогали ему смотреть в глаза реальности. Неприглядной, тяжелой и жестокой — не будь кто-то из этих юнцов сыном или внуком высокопоставленного человека, об их судьбе никто бы и не стал беспокоиться, а тем более тратить деньги на спасательную операцию. И от понимания этого к горлу подступала горечь — демократия по-прежнему не гарантировала равных прав для всех. И что-либо изменить Стив не мог. «Даже напиться не получится», — устало констатировал он. Отчеты для Стива не были чем-то сверхъестественным. Он прекрасно понимал, что именно ему придется писать основной, от командира группы поддержки, в лучшем случае, дождется краткой отписки о полученных ранениях и освобождении заложников. Стив привык к подобному. Они приземлились на рассвете, когда солнце только вставало из-за линии горизонта. Разумеется, местом прибытия стала одна из клиник ЩИТ — их уже ждали врачи. Первыми забрали перепуганных незадачливых путешественников, потом — пострадавших бойцов. Стив от госпитализации отказался — рука зажила сама, благодаря сыворотке, в остальном он был в полном порядке. Необходимость после сдачи отчетов отправляться к психологу не слишком его порадовала. Каждую миссию одно и то же происходило — после завершения бюрократических процедур всех участников операции отправляли к штатному психологу — проверить профессиональное выгорание. Причем, это было нововведением — до столкновения с Гидрой ничего подобного не было. Разве что после разморозки Стив прошел курс сеансов в количестве десяти встреч, и на этом все, он был признан годным к службе. Сейчас же Фьюри решил усложнить жизнь всем сотрудникам организации. Стиву не слишком это нравилось, но и уклоняться не получалось. Надо значит надо. Баки, к примеру, регулярно посещал психолога и ни на что не жаловался. При мысли о любимом Стив закусил губу. Он успел осознать во время затянувшейся миссии, что, по сути, сам себя загнал в тупик, из которого выбраться возможно только с помощью разговора по душам. Вот только откровенничать не хотелось. Даже с Баки. Стив поймал себя на том, что слишком боялся его реакции — единственного человека, чье мнение по-настоящему важно. Он мог пропустить мимо ушей едкие замечания Тони или Наташи, но с Баки так не получится. Стив долго думал, что именно ему делать. Он по-прежнему любил Баки, в этом сомнений у него не было, но быть вместе теперь они не могли совсем по другой причине, чем раньше. Тогда вовсю процветала гомофобия, таких, как они, притесняли, считали людьми второго сорта, принимали абсолютно дискриминирующие законы. Все было понятно, Стив боялся за Баки и тянул до последнего с тем, чтобы открыться. Им тогда случайно помогла Пегги Картер, ставшая засматриваться на Стива. Колебаться времени уже не было. По иронии судьбы, те несколько месяцев Стив запомнил как самые счастливые в своей жизни. Вздохнув, Стив потер переносицу и постарался больше об этом не думать. Прошлое не вернуть никогда, он это прекрасно понимал. А будущее было слишком непредсказуемым. Оставалось жить одним днем и стараться поступать правильно — больше не вредить Баки и продолжать наблюдение, стараясь не превратиться в бешеную наседку. Нерастраченная нежность Стива Баки скорее напугает, чем привлечет. Лучше уж вот так — на расстоянии, тщательно следя за своей реакцией. В штабе были душевые и запасная одежда, так что Стив не стал заезжать в Башню — можно было обойтись без этого. Привести себя в порядок отняло не так уж много времени. Есть не хотелось — видимо, избыток адреналина препятствовал аппетиту. Стив, впрочем, об этом не волновался — от голода сыворотка умереть ему точно не даст. Так что можно было вернуться в кабинет. Стив как-то не посмотрел на часы, отправляясь в кабинет. Его, конечно, пропустили, но косые взгляды попавшихся по дороге меняющихся охранников Стив получил. Официальный рабочий день закончился пару часов назад и теперь в ЩИТ находились только самые прожженные трудоголики и те, кому предстояло на следующий день покинуть страну для выполнения задания. Все они не пересекались. Стив невесело усмехнулся, включая компьютер, чтобы распечатать бланк с официальной формой, которую предстояло заполнить от руки. Он понимал — в Башне его особо никто не ждет, с Баки не стоит пересекаться сразу после возвращения, иначе появится большой соблазн провести с ним ближайшие сутки, чего нельзя было допускать. «У Баки могут быть свои дела», — напомнил себе Стив, открывая нужную папку и нажимая «печать». В груди кольнуло, но он привычно справился с неуместной ревностью. Баки был живым человеком, а не собственностью Капитана Америки. У Стива появилась во рту горечь, когда он вспомнил, как психолог методично расписывал ему опасность зависимости друг от друга. По его мнению, от Баки даже личности не останется, а лишь приложение, внешне вполне счастливое. Стив пришел в ужас тогда, переспрашивая практически каждое предложение и получая подробный ответ. Стив мог ненароком подавить Баки, точно тот снова находился в плену. От его напора Баки потерял бы себя и потакал исключительно желанием Стива, являвшегося априори более сильной и цельной личностью. Стив не признался никому, что после того разговора ему несколько ночей снились кошмары. Баки с пустым лицом смотрел мимо Стива и сообщал, что готов выполнить желание куратора, монотонно, точно механическая кукла и не двигался с места, как бы Стив его ни пытался растормошить. «Нашел, о чем думать», — Стив разозлился на себя, когда сделал ошибку в слове, а рука дрогнула и прочертила длинную тонкую черту. Документ был безвозвратно испорчен, требовалось его переписать. Распечатать новый бланк труда не составило. Стив по совету того же психолога досчитал до двадцати, представил, как тугой ком внутри разжимается и вновь принялся писать отчет. В сухой и краткой форме, без эпичных подробностей, которыми завтра самого Стива уже порадует группа поддержки. Он к этому успел привыкнуть, особенно выразительные бумаги складывая в веселую желтую папку. Своеобразная коллекция перлов в отчетах, но другого развлечения у Стива и не было. Стив не помнил, когда в последний раз хотел что-то. Ему друзья регулярно говорили о досуге и способах его проведения, но Стив счел для себя неприемлемым играть в бильярд или отжигать на вечеринках, без дела мчаться в никуда на роскошном автомобиле или наносить слои краски на мольберт без смысла и сюжета. Он и набросков-то в этом времени делал совсем немного. Все они так и остались в блокнотах, которые Стив умудрялся постоянно терять. Поначалу он переживал по этому поводу, но сейчас махнул рукой и сосредоточился на отчете. Не хотелось бы в третий раз переписывать документ. В Башню Стив выдвинулся лишь через несколько часов, обменявшись короткими фразами с дежурными. Отчет завтра отправится на стол к директору, а сам Стив, скорее всего, получит несколько выходных, если конечно, не придется срочно спасать мир. За эти несколько дней нужно наведаться к психологу, получить справку и снова собирать себя в единое целое. Стиву к этому было не привыкать.