На расстоянии касания

Стив, как ни старался, спал плохо. Он проваливался в короткие отрезки то ли сна, то ли дремоты, открывал глаза — темнота по-прежнему окутывала спальню. Дошло до того, что он тянулся к будильнику, касался его пальцем и тоскливо смотрел на едва сместившиеся вперед яркие цифры. После заданий бывали проблемы со сном. И Стив каждый раз переносил это тяжелее, нежели все остальное. Он мог избегать общения, закрыться в кабинете, отговариваясь делами, и никто бы его не дернул. Вот только ночью, в спальне, где не было никого, кроме него самого, сбегать так почему-то не получалось. Стив потер переносицу и перекатился на спину. Снотворное закончилось, а купить новое по пути в Башню Стив не догадался, решив, что в ящике все есть. Но, как оказалось, он ошибся и теперь расплачивался за это. Просить искина достать ему таблетки Стив не желал по вполне очевидной причине — Тони узнает и житья ему не будет. Все Мстители начнут в той или иной мере ненавязчиво интересоваться душевным состоянием и временем, проведенном в отпуске. Нет, ничего против отдыха, Стив не имел, но срываться на какой-нибудь необитаемый остров не хотелось. Все шло своим чередом. Жизнь продолжалась, и Стив был всего лишь песчинкой в бесконечном водовороте. Можно бы думать о Баки, но ничего хорошего эти мысли не приносили. Психолог четко дал понять, что такая привязанность до добра не доведет. Стив горько усмехнулся, вспомнив, как первое время после разморозки вел бумажный дневник. Там он делился мечтами, разумеется, несбыточными, как они с Баки, родись в этом времени, смогли бы жениться, завести даже детей — усыновленных или рожденных с помощью суррогатной матери, жить полноценной семьей, и ни у кого это бы не вызывало вопросов. Кажется, на нескольких страницах дневника Стив рисовал портреты Баки. Он учился писать все свои переживания, пытаясь хотя бы на бумаге осмыслить, проговорить свои проблемы. Несколько таких дневников он успел написать, пока они не были изъяты и переданы психологу, к которому прикрепили Стива после того, как он отказался от двух предыдущих. После такого как-то вести дневники расхотелось — какой в них смысл, если все равно будут читать, в новом времени так принято. Хотя психолог настойчиво требовал продолжать, тыкая Стива, как котенка, носом в его же слова, оценивая со своей точки зрения все написанные там переживания. «Капитан, нет ничего странного в том, что брак между мужчинами кажется вам достижением, учитывая год вашего рождения, но любить мужчину вам, символу нации, как-то… ну невозможно. Не поймут американцы, выросшие на консервативных ценностях. Вы любили Пегги Картер, официально, все остальное мы обсуждать не будем. Я уполномочен разбираться с вашими проблемами как белого гетеросексуального мужчины». Пожалуй, это было самое большое признание, сделанное психологом. Он ознакомился с биографией Стива Роджерса — Капитана Америки, той официальной и непогрешимой, которую подавали в Смитсоновском музее. «Всем нужен Капитан Америка», — привычно подумал Стив, прикрывая глаза. Бессонница, разумеется, никуда не делась, но он смог хотя бы с горем пополам дождаться утра. В пять часов, конечно, было рано отправляться в штаб, так что Стив вместо этого собрался на пробежку. Голову проветрить не помешает. Утренний парк радовал тишиной и практически полным отсутствием людей. Стив спокойно бежал, не рискуя попасться на глаза какому-нибудь своему фанату. Автографы, селфи, запись небольшого комментария для блога этого самого поклонника — Стив привык, но не сказал бы, чтобы любил такое внимание. Сейчас Стив мог позволить себе ни о чем не думать. Физическая нагрузка отвлекала, так что он просто бежал, превосходя по скорости обычного человека, наслаждался ветром в лицо и улыбался. Он не чувствовал ничего и был почти счастлив. В последнее время ему приходилось бороться с разладом в собственной душе. Капитан Америка был обязан вести себя идеально. Стиву Роджерсу все сильнее хотелось сбежать от такой жизни. Быть «национальным символом» оказалось слишком тяжелой задачей, от которой не отказаться добровольно. Только тащить на плечах груз и улыбаться, ведь никто не поверит, что ему на самом-то деле невыносимо. Столкнуться, возвращаясь с пробежки, с Тони Стив не рассчитывал. Он, конечно, знал, что миллиардер и сам, по большей части, ранняя пташка, но как-то размер здания до этого момента позволял им не пересекаться. — Доброе утро, Сосулька. Вернулся? — от бодрого голоса Тони, все хорошее настроение Стива испарилось. Осталась только настороженность — понять, что на уме у взбалмошного гения, всегда было непросто. — Как видишь, Тони, — Стив постарался ответить максимально сдержанно. Конфликтовать со Старком — значило обречь себя на массу сомнительных шуток, слушать которые Стиву не слишком хотелось. Мысль об отдельном жилье, пусть даже с жучками, обретала в глазах Стива все большую привлекательность. И даже Баки уже не держал, как прежде. Хотя, возможно всему виной были бессонная ночь и плохое настроение. — У-у, ледник Арктика в действии, — Тони наигранно округлил глаза и поежился, сделав вид, что ему холодно. Стив мысленно досчитал до десяти. Размеренно, медленно, четко произнося в мыслях каждую цифру. Это отвлекало от желания стукнуть собеседника. — Тони, ближе к делу. Тебе шутить не с кем? — мрачно поинтересовался Стив, ловя в глазах Старка насмешку. Ему всегда было с ним сложно — Стив не до конца понимал, когда Старк серьезен, а когда в очередной раз включает шута. Это Наташа легко переключалась, подстраиваясь, а Стив так не умел. — Роджерс, как же с тобой сложно, — неожиданно выдал Тони, а Стив в изумлении вскинул брови. — С тобой говорить проблематично, вечно каждое мое слово воспринимаешь в штыки. — Это не совсем так, — спокойно ответил Стив. — С тобой трудно разговаривать, дело ты выворачиваешь в шутку, словно это в порядке вещей. — Просто кое-кто, не буду показывать пальцем, не понимает юмора, — от Стива не укрылось выражение лица Тони. Тот поджал губы и с наигранной снисходительностью посмотрел, точно пытался уязвить. Не в первый раз уже. — Если ты сомнительные заявления называешь шутками, то да, я их не понимаю, — сухо откликнулся Стив, с трудом сдерживаясь от желания потереть лицо ладонью. Разговор был абсолютно бессмысленным, по сути, они сейчас тратили время друг друга, чтобы попытаться доказать свою точку зрения. — Роджерс, мне вот очень интересно, как ты живешь? — неожиданно сменил тему Тони. — От твоего морализаторства хочется зажать уши, а при виде твоего лица так и тянет спросить, не переел ли ты лимонов. — О чем ты? — устало вздохнул Стив. — Да все о том же — у тебя есть хоть какая-то жизнь, помимо заданий и отчетов? — Стив нахмурился от взгляда Тони. — Ты хоть иногда живешь для себя? Хоть раз оглянулся посмотреть, что жизнь не состоит из одной службы? Ты ведь даже не видишь, что симпатизирующие тебе люди не цепляются за твою капитанскую персону и налаживают другие отношения, которые не будут напоминать висящий на шее камень. Стив слушал этот монолог и не понимал, зачем Старк завел об этом речь. Он не маленький мальчик, чтобы советоваться с приятелем, как жить дальше. Да и в детстве Стив всегда сам принимал решения. И сейчас за последствия своих же решений, ответит он сам. Единственный дорогой человек не заслуживал лишиться собственной личности только потому, что Стиву хотелось неотлучно быть рядом. Это было, как минимум, неправильно и нечестно по отношению к Баки. Психолог четко расписал перспективы, и Стив решил, что станет отдаляться, раз другого выбора нет. Баки заслужил спокойствия и счастья, а не окончательного слома, а именно это и мог сделать Стив. Вообще, как можно быть счастливым по принуждению? А на Капитана Америка с восхищением смотрели уймы людей, видевшие в нем идеал. Стив читал сотни писем бумажных и тысячи электронных, приходивших на официальный сайт Мстителей, на некоторые отвечал, если было время. И все они были адресованы именно Капитану Америке. Его «любовь» к Пегги Картер, как оказалось, для многих людей, стала символом несостоявшегося счастья, воспоминания о котором хватало для продолжения жизни. Стив ничего не отрицал, пусть все было совсем иначе. Тони распалялся, бурно жестикулировал и пытался доказать Стиву всю «ничтожность» его жизни. Штаб, миссия, отчеты, сон и все по кругу. Он не понимал, что Стив сам это выбрал, лишь бы получить хоть какой-то смысл от жизни, лишь бы не жалеть себя. Природная недоверчивость мешала сближаться с людьми. И пример Страйка это наглядно доказывал — Стиву было неловко понимать, что сам же напортачил. Из-за этого он, несмотря на всю свою память, практически регулярно сбивался с постановкой бойцов по позициям. Брок Рамлоу, впрочем, быстро корректировал, Стив делал вид, что не замечал, постепенно срезая сотрудничество с этой группой. Он не хотел, чтобы его ошибки привели к потерям в отряде. Лучше держаться подальше. Тони, впрочем, этого не понимал. — Спасибо за рекомендации, Тони, — Стив оборвал монолог Старка, плотно поджимая губы. — Я тебя услышал, но поступать буду по-своему, — сухо добавил он, обогнул его по дуге и направился на свой этаж. — Ты неисправим, Сосулька. Я пытаюсь сделать, как лучше, — услышал Стив, скрываясь в лифте. Он позволил себе кривую усмешку — помощь Тони была чревата разными историями, разгребать которые Стиву хотелось не слишком. Он справится сам. В конце концов, одиночество — не самое страшное из того, что может произойти с человеком. *** Стив добрался до ЩИТ на мотоцикле. Он заставил себя съесть несколько бутербродов и выпить стакан воды — на этом его завтрак заканчивался. Аппетита не было, но в остальном Стив чувствовал себя прекрасно. Значит, все было нормально. А от голодания один день никто еще не умирал. В конце концов, всегда можно было пообедать в столовой. Едва Стив появился, его тут же вызвал Фьюри. Помимо отчета он хотел выслушать личное мнение командующего спецоперацией. Вместо привычных сорока минут они проговорили почти полтора часа — Стив накидывал примерные схемы отходов, базы боевиков, места, где они столкнулись с засадой и делился другими деталями, неспециалисту не слишком-то понятными. Как оказалось, сенатор выразил Фьюри и лично Капитану признательность за «спасение моего балбеса», как процитировал директор. Стив только повел плечами в ответ на такое заявление. Страх хороший воспитатель. И либо юноша вынесет урок из произошедшего, либо все-таки сложит голову в другом месте — в следующий раз Капитана Америка рядом не окажется. Неделя выходных Стива не удивила, как и предложение Фьюри провести их с пользой, например, прокатиться в Европу на какой-нибудь курорт. Стив вежливо обещал подумать, прекрасно зная, что никуда он не полетит. Максимум отправится на другой конец Нью-Йорка, снимет себе небольшую комнату и просидит безвылазно там, отключив телефон — его неумение отдыхать знал весь ЩИТ, а уж Мстители и подавно. От сегодняшнего отдыха Стив вежливо отказался, сославшись на то, что хотел понаблюдать за тренировками групп сопровождения. «Гамма», с которой он был на задании, разумеется, отсутствовала всем составом, но остальные все были на месте. Стив и бровью не повел, узнав, что Баки официально закрепил за собой группу «Страйк» Брока Рамлоу. Это облегчало ему задачу по уменьшению контактов с данным отрядом и причем формально ни к чему было не придраться. Нет, посмотреть на тренировки придется, но не более того. От Фьюри Стив отправился в кабинет, просидев там безвылазно до обеда. Посмотрев на часы, Стив вынужденно отправился в столовую — ему еще надо было к психологу заглянуть, чтобы закончить с этим неприятным делом. Заказал себе Стив минимум — крепкий чай и снова несколько бутербродов, чем, похоже, немало удивил стоявших рядом с ним бойцов, набирающих полные подносы. Стив не собирался заглядывать в чужие тарелки, он ограничился тем, что мог съесть в данный момент времени. Устроившись в углу, Стив не сразу обратил внимание на появившийся Страйк. Бойцы активно обсуждали стрельбу. Но Стива это не слишком заинтересовало, в его поле зрения попал Баки, активно разговаривающий с командиром отряда. Если бы сейчас Стива с размаху приложило потолком или чем-то менее твердым, он едва ли обратил на это внимание. Баки доказывал Броку о преимуществах снайперской винтовки определенной модели, Стив это слышал со своего места, но выглядело все так, словно он делился чем-то личным. Появились активные жесты, улыбка, Баки выглядел абсолютно расслабленным, а Брок казался искренне заинтересованным разговором. Профессиональным до последней запятой. Вот только не для Стива. Усилием воли он заставил себя вернуться к чаю и вгрызся в бутерброд с энтузиазмом, которого не наблюдалось. «Джеймс Барнс — не твоя собственность», — как мантру твердил себе мысленно Стив, пытаясь размеренно дышать. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь заметил, как он смотрел на Баки. Только дополнительных проблем в лице Стива ему и не хватало. Стив искренне надеялся, что его присутствия не заметят. Он старательно концентрировался на простейших движениях, понимая, что если сейчас пойдет к штатному психологу с дрожащими руками, вопросы у того появятся точно. А Стив не горел желанием говорить с ним на эту тему. Он только сейчас в полной мере осознал, как это бывает, когда рвется внутри что-то очень болезненное. Ледяной ком в груди нарастал пополам с желанием, совершенно не присущим Стиву — разобраться, уничтожить, убрать того, кто оказался важен для Баки. Стив ужаснулся собственным мыслям. Он и в юности ревновал Баки, но никогда не доходило до такой… почти жажды убийства. «Я не имею права ставить Баки палки в колеса. Он свободный человек, который имеет право общаться и строить отношения с другими людьми», — мысленно сказал Стив, проглотив подступивший к горлу ком. Дыхание постепенно выравнивалось. Пальцы постепенно перестали дрожать, можно было перестать сжимать колено. Когда он успел за него схватиться, для Стива осталось загадкой. «Я обязан не приближаться к Баки, как раз из-за чувства собственности. Все отношения остались в прошлом», — как же трудно было проговаривать про себя слова, причиняющие острую боль. Стив сам себе наносил глубокую рану, прокручивая в ней нож, — чтобы наверняка осознать все так, как надо. Он — Капитан Америка, символ, чтоб им провалиться, консервативных ценностей. Ему нельзя было официально любить мужчину, как бы ни тянуло к нему. Стив не заметил, когда тарелка опустела. Никакого вкуса он не чувствовал. Громкий хохот откуда-то слева едва не произвел на Стива сокрушительное впечатление. Он только чудом остался на месте, хотя было желание растянуться на полу и прикрыть голову руками, словно при артобстреле. Этого ему еще и не хватало. «Джеймс Барнс — не твоя собственность», — повторил Стив, допивая чай и вставая из-за стола. — Стив, — Баки то ли сделал вид, то ли и правда лишь сейчас его заметил и позвал. — Ты уже вернулся. — Да, Баки. А теперь прости, у меня масса дел. Хорошо провести время, — Стив нашел в себе силы повернуться и улыбнуться краем губ. Ни единым жестом не выдать, что он сейчас чувствовал. Выходя из столовой, Стив ощущал спиной пристальные взгляды. Лишь усилием воли он заставил себя не бежать. Стив на всякий случай плотно сжал губы, придавая себе недовольный вид. Не хватало только, чтобы кто-то увидел его слабость.