На расстоянии касания

Николас Фьюри разместился за рабочим столом, внимательно просматривая отчеты. Его внимание привлекла мигнувшая красным светом неприметная красная лампочка, расположившаяся между клавиатурой и монитором. Сигнал из кабинета штатного психолога о «прибытии особого пациента». Фьюри мгновенно перевел кабинет в формат «срочный разговор, не беспокоить». Дверь тихонько щелкнула, одновременно заработал прибор, гасящий вероятную прослушку — свой кабинет Фьюри постарался обезопасить от любых возможных утечек. Малейшая ошибка могла ему обойтись достаточно дорого — в лучшем случае потерей кресла, в худшем — заключением в тюрьму, а то и аккуратным устранением, методы спецслужб Фьюри прекрасно знал. А в его планы безвременная кончина не входила. Одновременно с блокировкой, Ник нажал кнопку «пуск», запуская компьютер. Вывести одну из секретных камер на нее не представляло труда — ввод пароля, и готово. Звук Фьюри сделал громче, одновременно улучшая четкость. Капитан Америка расположился напротив рабочего места, прекрасно попадая в объектив нескольких камер, установленных целенаправленно. Директор не собирался пускать на самотек такой важный процесс, как реабилитация и психологическое здоровье символа нации. Только так он мог убедиться в его контролируемости. Именно Фьюри принадлежала идея о камерах в кабинете психолога. Никто из штатных специалистов не возразил, двое так вообще считали Капитана практически оружием, который при определенных раскладах мог стать опасен для окружающих. После появления Зимнего Солдата все психологи ЩИТ дружно писали специальные программы, подписки о неразглашении и рекомендации по поводу Стива Роджерса. Слишком непредсказуем, отличался от того образа, который был прописан и при малейшей неосторожности со стороны как их самих, так и директора, угрожал сорваться с аккуратного крючка, которым его зацепили. Фьюри сам читал те дневники, которые писал Стив первое время после разморозки. И тот факт, что Капитан Америка оказался бисексуалом с уклоном в голубую сторону, оказался для него не самым приятным сюрпризом. Капитана Америку меньшинства как раз недолюбливали за откровенный консерватизм и стремление к семейственности. Над образом Роджерса все время работали в ЩИТ, их стараниями удалось написать своеобразный «канон» с определенными склонностями, рамками, интересами. Когда Стив Роджерс был разморожен, то очень быстро выяснилось, что он почти полностью отличался от того, каким его хотели видеть. И Фьюри пришлось срочно думать, как решить эту серьезную проблему. Психологи с их постоянным наблюдением стали одним из серьезных средств давления. Пришлось срочно переписывать установки, чтобы Роджерс не заподозрил, что все делалось исключительно с одной целью, — иметь возможность влиять исключительно на него, а остальные шли в работу только для прикрытия. Беседы с другими сотрудниками психологи проводили, но особенно не давили, разве что в случаях, когда агент действительно нуждался в помощи, — такое тоже случалось. Но это были детали. Николас Фьюри старался просматривать каждую беседу Роджерса с психологом, чтобы проверить, как велась работа. Стив должен был принять себя таким, каким его сделали, уместиться в прокрустово ложе — стать тем национальным символом, каким он являлся много лет и не показывать ничего, что могло бы навредить образу. И пока все вроде бы шло неплохо. Отделение его от Зимнего Солдата проходило достаточно успешно, Капитан поверил, что мог оказаться опасным для любимого человека и старательно вел себя так, как ему рекомендовалось. С самим Солдатом оказалось сложнее. С ним тоже проводили работу, но она не оказала на него такого воздействия, как на Роджерса. Фьюри видел в записи несколько бесед — Солдат не стремился к особой откровенности, иногда задавал неудобные вопросы, внимательно слушал специалиста, но, согласно наблюдениям, чаще всего поступал по-своему. Ему не удалось навязать установку «сложности» нового мира и к большому сожалению Фьюри, напихать в жилье Солдата в Башне жучков было невыполнимой миссией для любого агента. Вхожих туда Бартона и Романову Фьюри к этому не собирался привлекать, прекрасно понимая, что они найдут сотни причин не выполнять или сообщат Старку о попытке наблюдения за Барнсом, и тот постарается принять меры. Затевать же явный конфликт с Мстителями Фьюри было не с руки, так что приходилось действовать иначе. Николас убедился, что его решение дает плоды, когда Роджерс отказался от совместного задания с Барнсом, в котором требовалось изображать супругов. По сути, директор рисковал, предпринимая эту проверку, но все вышло ровно так, как он и хотел. Поручая дело Наташе и Клинту, Ник ничего не говорил, что предлагал уже его Капитану. А интервью и вовсе произвело фурор. Капитан вел себя практически идеально — умалчивал о многом, отвечал настолько кратко, что вызвал массу негативных комментариев. Фьюри анализировал это шоу и пришел к выводу, что репутация «символа консервативных ценностей» только укрепилась. «К лучшему, что это все затеял Старк, не пришлось самому что-то предпринимать», — Фьюри задумчиво постучал пальцами по столу, внимательно слушая, о чем шла речь в кабинете. Стив рассказывал поначалу о личных ощущениях от миссии, психолог задавал наводящие вопросы, получал ответы и аккуратно высказывал свои суждения. Директора все более чем устраивало, хотя эта игра на тоненького была непростым испытанием. Вспомнился Барнс и его поведение на телешоу. Фьюри был вынужден признать — бывший Зимний не по зубам его психологу, хотя он и старается делать все, чтобы заставить его сомневаться в необходимости Роджерса. И про ложные воспоминания регулярно напоминал, кажется, даже смог убедить в чем-то. Во всяком случае, Барнс с определенного момента стал больше находиться в компании Старка, а потом переключился на Брока Рамлоу, чем очень удивил Фьюри. Группа «Страйк» перешла под контроль Мстителей, с неуживчивым и требовательным командиром договориться не получилось, причем Фьюри пытался договориться о шпионаже за супергероями с Рамлоу подставными путями, на него вышел один из его людей, сыгравший роль сотрудника службы безопасности президента. Рамлоу отказался, а чуть позже Фьюри пришлось спешно спасать своего агента и инициировать его гибель — попытка подкупа не прошла незамеченной. Либо Рамлоу доложил или рассказал в приватной беседе с Барнсом, либо Старк все-таки держал руку на пульсе и бдительно следил за происходящим. Официально, впрочем, Страйк все еще числился в ЩИТ. Фьюри эта ситуация устраивала, при необходимости можно было и за ними установить негласное наблюдение, доверенных людей хватало. И прижать Брока, воздействуя на семьи его людей, — самый крайний ход, который можно было осуществить, если запахнет жареным. Но пока все было под контролем. Фьюри слушал общение психолога и Стива, привычно подобрался, когда речь зашла о личном. Он видел, как Роджерс скрестил руки на груди, пытаясь закрыться от «неуместных расспросов», но психолог знал, как аккуратно надавить. И очень скоро Капитан сдался. Руки в один момент оказались на коленях, плечи непривычно опустились, он до крови прокусил губу. Нику непривычно было видеть символа нации таким разбитым и сломанным, но жалеть его он не собирался, напротив, встряхнулся, как охотничий пес, почуявший добычу. У него не было права на сантименты — Капитан Америка был слишком важен, чтобы выпускать его в свободное плавание. И прислушивался Николас не зря. Стив абсолютно сухим тоном сообщил о ревности, неуместной, неправильной, постыдной. То, что он стал все-таки об этом говорить порадовало директора, — лишней информации в его деле не было. «Фредерика Лоренса надо премировать, почуять и раскопать такие детали дорогого стоит», — подумал Фьюри, внимательно слушая все, что происходило в кабинете. Итак, Баки Барнс сблизился с Броком Рамлоу. Новость, откровенно говоря, была неожиданной — Фьюри не надеялся, что получится так быстро разорвать столь крепкую связь Зимнего с Капитаном, полагал, что их ждали годы напряженной филигранной работы. Но эти двое облегчили задачу — Стив закрылся от лучшего друга и любимого человека, ради него самого — хороший все-таки психолог придумал ход, — Барнс принялся налаживать новую жизнь, не пытаясь пробить возникшую «стену». Этот успех следовало не просто поощрять, но и развивать. Чем психолог и занялся, втолковывая Стиву, что такое случается, прошлое надо оставить там же, а у Капитана есть долг, который никто не сможет нести на плечах, кроме него. Разумеется, он говорил не так прямолинейно, но Фьюри собаку съел на недоговоренностях, намеках и словах с двойным смыслом. Когда очередная беседа подошла к концу, Ник выключил компьютер и позволил себе на секунду довольно усмехнуться. Все пока шло точно по нужному сценарию. *** Стив покинул кабинет психолога, старательно сохраняя самообладание. Разговор продлился больше часа вместо пятнадцати минут и ни к чему особо не привел. Легче Стиву, во всяком случае, точно не стало. «Джеймс Барнс живой человек, и если он выбрал для общения кого-то еще, это не конец света. Люди расходятся, бывает, даже после тридцати лет брака. А у вас есть обязанности, постарайтесь отвлечься, сосредоточиться на них. Ну и конечно, минимизировать контакты», — сказано это было настолько уверенно, что Стив не нашелся, как возразить. Да и по сути-то, психолог не сказал ни слова неправды. Люди расстаются. Былая близость уходит и все, что остается, — угли былых чувств. Стиву так хотелось тепла, ощутить себя важным человеком для Баки, при этом ему не навредив, что он упустил все, что только можно. Баки сблизился с Броком Рамлоу, по всей его позе, словам, улыбке чувствовалось, что ему с ним комфортно. Стива он окликнул по необходимости, по внутренней обязанности. И внутри было больно от понимания — в этом никто не виноват. Другие чувства — они бывают. А Стив, он виновник всего того страшного, что случилось с Баки и какая бы любовь в военные годы их ни связывала, она рассыпалась пеплом, сгорела, исчезла — время беспощадно. «Стив, вы нужны стране, как Капитан Америка. Я посоветуюсь и, если получу добро, у вас будут визиты в детские клиники и приюты для животных. Станет легче и не только вам», — психолог говорил правильные вещи, так что Стив согласился, не раздумывая. Ответ, понятное дело, будет не раньше чем через пару недель, но такие вот мирные миссии должны были помочь хоть немного прийти в себя. В груди по-прежнему болело, кусок льда так и не растаял. Стив и смотрел-то на Баки с Броком всего несколько секунд, но и они были невыносимы. «Джеймс Барнс — не чья-то собственность, капитан», — психолог это и сегодня несколько раз повторил, намекая, что Стиву давно пора научиться принимать новое время, в котором тяга к другому человеку могла вдобавок оказаться преступлением. У Стива подгибались колени от одной мысли, что Баки вполне мог отказаться с ним общаться и настоять на контакте только во время заданий. Когда мир пытается погибнуть, все гражданские права и обязанности отступают на третий план. Потерев переносицу, Стив заставил себя дойти уже до собственного кабинета. Еще повезло, что в коридоре, пока он приходил в себя после общения с психологом, других агентов не было. «Думать о деле», — сам себя осадил Стив, когда оказался за столом. Но не получалось — внутри ныло сильнее, чем он показал психологу. «Мстители — хорошие коллеги, но близкими они не смогут стать», — невольно вспомнились Стиву слова этого же психолога. Директор настоял на необходимости всем агентам, а Капитан Америка числился в рядах ЩИТ, посещать этого, несомненно, ценного специалиста. Он оказался прав — Стив с определенного момента просто не смог ничего личного рассказывать Наташе или Тони, не говоря уже об остальных. С проблемами Капитан обязан был справляться самостоятельно, а у Стива Роджерса был Баки, с которым он когда-то делился всем. Но сейчас и Баки отдалился. Чудо подарило им встречу, но расставило все по своим местам — новые отношения Баки интересовали гораздо больше старых, которые он, в итоге, так и не вспомнил. Стив это прекрасно понимал и пытался справиться так, как умел. Общение с психологом облегчения не приносило, рана только сильнее кровоточила и болела. А маска Капитана становилась крепче. Стив за этим пристально следил, не позволяя никому заподозрить, что у него могли быть какие-то проблемы. Посещение клиник и приютов станет хорошим способом отвлекаться от происходящего. Так что Стив искренне надеялся, что этот вопрос решится в ближайшее время. «Официальное» появление, вероятно окажется менее бюрократизированным — бумаги, конечно, будут, но далеко не в том количестве, как если бы Стив пришел сам по себе. «О чем я только думаю?» — Стив потер себе виски и на секунду позволил себе спрятать лицо в ладонях. Внутри болезненно ныло и затянется внутренняя рана нескоро. Слишком был Баки важен для Стива. «Я не имею никакого права привязывать его к себе», — подумал Стив, по привычке закусив губу и не ощутив вкус крови. Старая привычка, пришедшая из юности, когда чувства к своему полу принято было скрывать, чтобы не попасть в психиатрическую клинику. В те годы Стив, как и всегда, боялся не за себя. Стив буквально заставил себя покинуть кабинет. В его планах было посетить тренировки групп подразделений, разумеется, аккуратно и не слишком привлекая к себе внимание. Стоило убедиться самому в их способностях, с учетом того, что со «Страйк» Стив планировал минимизировать контакты. По личным причинам. Стив был не уверен, что смог бы смотреть постоянно на короткие взгляды Брока и Баки, их осторожные прикосновения… все то, что когда-то было у них самих. Стив мог сказать какую-нибудь резкость, а Баки не заслуживал осуждения с его стороны. Бесконечно бегать, разумеется, не получится — придется ссылаться на загруженность. И Стив надеялся, что не придется придумывать причины. Да, со стороны могло казаться, что от их дружбы не осталось и следа, но так будет лучше для самого Баки. Капитан Америка — слишком большая ноша, не хватало еще пытаться переложить ее на любимые плечи. Стив обязан справиться сам. Капитан Америка не имел права поддаться слабости. Раз уж так вышло, что у него остался только долг… Усилием воли Стив заставил себя собраться и сосредоточиться на том, что происходит сейчас. Стив смотрел ничего не выражающим взглядом на разминку Беты и ничего не чувствовал. Чужие, незнакомые люди, с которыми вполне можно было иметь дело — они ничего не значили. Из этого не следовало, что Стив собирался бездумно бросать их в бой и рисковать почем зря, совсем нет. О них заботиться было проще, как личностей он никого из них не знал. И для них он был всего лишь Капитаном Америка — символом, героем из прошлого и командиром, не больше. Сближаться они не захотят, а ему это как раз и было нужно. На Стива не обращали внимания, продолжая разминку по своей программе. Бойцы находили время на подколки друг над другом, что говорило о здоровой атмосфере. Стив, сосредоточенный на просмотре бойцов, не замечал направленные на себя камеры. В штабе его без аккуратного внимания не оставляли, хотя и казалось, что камеры записывали все, что попадало в их зоны. И Стив предположить не мог, что сейчас директор Фьюри общался с штатным психологом, выведя его на экран личного компьютера. Такие короткие личные беседы директор вел после каждого случая общения психолога с «особым пациентом». У него все было под контролем.