Kiss hunter

Я вздохнула, ощущая давление того самого момента икс, когда должна открыть карты. Бабочки совершенно непривычно порхают в животе, явно намекая, что этот герой для меня нечто большее, чем цепляющее лицо. Красиво, в общепринятом смысле — это вообще не про Региса. — Что ж… — неловко замялась и без всякой надежды на успех продолжила. — Я демон. Суккуб. И моё междумирье ни что иное, как персональный ад. Мой господин отправляет меня по вселенным моих фантазий питаться. Чем питаются суккубы, я думаю ты отлично себе представляешь, Эмиель. Видя задумчивый взгляд Региса и улыбку, притаившуюся в уголке его губ и старательно прикрываемую пальцами, вдруг вспомнила, что в мире Ведьмака отношения суккубов и мужчин гораздо откровеннее, чем то, на что готова пойти я. Поняв о чём подумал вампир, смутилась, чувствуя, как запылали щёки. — Думаю, я должна пояснить, что тип питания в моём мире несколько иной, чем в вашем. Для удовлетворения мне достаточно лишь поцелуя. — Сказав это, пытливо взглянула на Региса в ожидании ответа. Вампир не заставил себя долго ждать и вальяжно подошёл к моему креслу, присаживаясь рядом и нагибаясь ко мне чуть ближе, но всё ещё достаточно почтительно, дабы ничем не оскорбить даму. — Я так полагаю, прибытие в мой склеп не случайно, дорогая Эро? Глупое сердце забилось чаще. Ну кто бы сомневался в чрезвычайной проницательности мудрого вампира. Однако, неожиданно для меня разговор пошёл совсем по другому руслу. — Я давно знаю Геральта. Не смотря на сформировавшуюся привычку никому не показывать своих эмоций, дабы создавать вокруг себя флёр серьёзного охотника на нечисть, его отношения с женщинами — отдельная тема для романов. Он исключительно добр со своими пассиями, коих у него в избытке. Для иных это, пожалуй, недостаток, но и наш друг не тот человек, с которым можно создать полноценную семью. Во всяком случае, он сам об этом не раз говорил. Здесь можно долго спорить о биографии Геральта, о его истинном предназначении и любви, но в твоей ситуации — это будет по меньшей мере бесполезно. Правда, в нынешнем положении, получить от него что-либо кроме удара серебром, будет крайне проблематично. И всё же, я готов попытаться помочь. — Эмиель, погоди, — остановила тираду вампира, и неожиданно осмелев, протянула руку и накрыла кончиками пальцев его губы. — Я не хочу, чтобы это был Геральт. И никогда не хотела. Видишь ли, мои вкусы очень специфичны. Боже, что я несу! Пятьдесят оттенков Региса. Как бы не начать угорать над собственным ляпом. Но я благополучно сдержалась, чего нельзя сказать о сражённом вампире. Регис отстранился, удивлённо распахивая глаза, и встал, закладывая сложенные ладони за спину. — Боюсь, я староват для этого, дорогая Эро, — мягко отказал мне вампир, повергая в уныние. Ни феромоны, ни откровенность, ни моя экзотичность не возымели на него никакого действия. — Не хотелось бы принести разочарование столь милой особе. Ты знаешь обо мне достаточно много, и в то же время — это мир твоих фантазий. Поверь моему жизненному опыту — фантазии часто расходятся с реальностью. — Признаться, я тебя настолько уважаю, что даже заговорить об этом было неловко. А теперь ты мне отказываешь, и я вообще теряюсь — как быть дальше, — только и могла ответить, чувствуя, как горький ком обиды наполняет горло. Ну надо же, вся моя самоуверенность, вся наглость испарилась, будто и не было. С какой лёгкостью я всегда получала желаемое — уму непостижимо. Видимо, это обманчивое, хроническое везение сыграло со мной злую шутку. Мне дали от ворот поворот. Это, пожалуй, впервые, и оттого особенно болезненно. Взять желаемое силой? Нет, с Регисом этот номер не пройдет. — Должен признаться, я испытываю довольно смешанные чувства, глядя на твоё огорчённое лицо. С одной стороны, мне, если быть откровенным, лестно твоё внимание. С другой стороны, не вижу проблемы в поисках компромисса. Нет, я не предлагаю благородной даме пройтись по местным домам терпимости в поисках дешёвой и доступной пищи, — спешно заметил Эмиель, увидев, как маска неприятного удивления, как раз на его словах о компромиссе, прочно приклеилась к моей физиономии. — Я не обижаюсь, Регис. В конце концов, этот твой отказ заставил меня уважать тебя ещё больше. Жаль только, что я пришла в этот мир именно ради тебя. Поход по портовым публичным домам меня совсем не прельщает. Всё же хотела бы сходить с тобой в Корво Бьянко. Сейчас мне это представляется наилучшим выходом. Эмиель всё ещё стоял чуть на расстоянии от меня, смотрел на пламя свечей, погрузившись на несколько мгновений в свои мысли. Продолжая свой внутренний монолог, он вновь обхватил подбородок и задумчиво опустив голову. — Можно ли погибнуть, если ты уже мёртв? Так часто говорят дилетанты о народе вампиров. Живые мертвецы, которых нельзя убить смертному. Не совсем верно с научной точки зрения, но в целом, со стороны это может показаться именно так. В том плане бытия, в котором ты существуешь как суккуб, ты также мертва. Всё, что происходит с тобой сейчас, не более, чем сон, и это значит, что от него нужно всего лишь пробудиться. Регис взглянул на меня, чуть нахмурившись, и продолжил, будто снова срывая с моих губ слова до того, как я их произнесу. — Мы часто просыпаемся от кошмаров, которые терзают нас по ночам. Или пережив острую боль, а возможно, даже смерть. Ты хочешь спровоцировать Геральта на убийство Орианы, верно? Я молча кивнула, вдруг подумав о бессмертном теле высшей вампирши, и о том, как она будет поражена тому факту, что оказалась не за тысячу миль от Туссента, куда несомненно стремилась сбежать, а прямо на пороге дома ведьмака, пригрозившего ей расправой за надругательство над сиротами. Люцифер говорил не портить местным жизнь. Интересно, как он представлял себе разрешение той ситуации, в которой я оказалась? Забавно, если он сейчас смотрит на всё происходящее, читая мои сны, как любопытнейший кинофильм. И глумится небось, зараза такая. — Благородный гуманист Регис готов позволить бедному голодному суккубу подставиться под меч друга, лишь бы не удостаивать её одним поцелуем. Я будто в какую-то неправильную сказку попала, — невольно сказала разочарованным голосом, будто маленькая девочка, которой подарили на день рождения совсем не то, что она просила. Эмиель смотрел на меня внимательно, неотрывно впиваясь хищным антрацитовым взглядом. Не успела осознать, что ляпнула, как в какую-то долю секунды он оказался ко мне так близко, что его дыхание, и терпкий, чуть горьковатый запах трав, окутали меня. — Вы позволите? — мягко проворковал Регис, поддевая мой подбородок на удивление тёплыми пальцами. От осознания, что паззл сложился, и я подобрала-таки ключ к загадочному вампиру, сердце затрепетало. Теперь уж нет смысла себя сдерживать, и я подалась вперед, позволяя соскользнуть его ладони на мою шею. Ни тлена, ни холода — губы Региса тёплые, плотные и такие умелые. Почти пятьсот лет не прошли даром, и вампир научился целовать так, что подкашивались колени. Хорошо, что я и так сижу. Клыки, что призваны помогать рвать горло беззащитным жертвам, оказывается могут нежно касаться губ, возбуждая неясным чувством опасности. В объятиях Эмиеля я чувствовала себя совершенно юной, неискушённой девочкой. Подавалась навстречу его ласковым прикосновениями, и казалось, отвечала на поцелуй не так умело, как хотела бы. Все мысли выветрились из головы, а тело охватил голод. ГОЛОД! Что-то шло определенно не так. Я не насыщалась. Не отдавая ни капли крови, таяла, теряя последние силы. — Регис… — хрипло произнесла, нехотя отрываясь от его губ. — Пойми меня правильно, ты безупречен, но… — Что-то пошло не так, — закончил немолодой вампир, поглаживая мою щеку подушечкой большого пальца, в то время как его ладонь продолжала мягко удерживать меня за шею. — Прости. Я вынудила тебя делать то, что ты делать не хотел. А в результате, мне всё равно придётся выбрать второй путь, и проснуться от удара серебром. Сказав это, я наклонилась, уткнувшись лбом Регису в грудь, словно пряча свои смешанные чувства в складках его стёганого жилета. — Если тебя это утешит, то ничего неприятного не произошло. В конце концов я не настолько альтруист, чтобы делать то, что мне противно. Ошибкой было не предупредить тебя, что суккубы в этом мире не могут влиять на вампиров. Я предположил, что в силу твоей иной природы, и того, что ты пришла сюда ради меня, наши законы мироздания тебя не касаются. Ошибся. Что ж, бывает и такое. Так что это мне следует просить прощения. А вот это засада. Я боялась попасть в мир, где моя власть не будет иметь силы. Но при этом, будто не до конца осознавая опасность, именно сюда и стремилась. Страшно, безумно страшно. Смерть даже во сне безобразна и холодна, и ни одно живое существо в здравом уме и теле не пожелает её добровольно. Может, плюнуть на гордость и пойти соблазнить кого попроще? Капитана княжеской гвардии Дамьена де ла Тура, например? Регис мягко тронул мою руку, выдёргивая из тягостных размышлений. Сколько же сочувствия в его глазах, и на границе моего сознания шевелится какая-то назойливая, но ещё не вполне оформившаяся мысль. Дразнит, вертит хвостом и ускользает, не давая разглядеть её подробнее. — Пойдём. Сделаем, что необходимо, и я поговорю с Геральтом. В конце концов у него весьма глубокие познания в тех сферах, которых я касался лишь поверхностно. А от опрометчивого махания мечом я смогу его удержать. По крайне мере до тех пор, пока мы не решим, как поступить.

***

Туссент — небольшое княжество, но расстояние от Мер-Лашез до винодельни Корво Бьянко всё же прилично, потому пришлось воспользоваться лошадью, которую я привязала к дереву. Регис мог бы стать туманом и перенестись к дружескому порогу в мановение ока, но тогда пришлось бы долго догонять, так как этот вид магии мне недоступен. Сидящие вдвоём в седле, мы с Эмиелем напоминали приторно-романтичную пару из рыцарских баллад, которыми так славится край вина и любви. Здесь всё чересчур: выпивка, героизм, возвышенная любовь, а также наказания для провинившихся перед короной. И тем не менее, сидеть у холки боком, прижимаясь плечом к груди вампира, было как-то особенно приятно. Я вдруг снова вспомнила Люция, его мудрость, твёрдость в решениях, и тщательно скрываемую нежность. Многое бы дала, чтобы снова оказаться рядом с ним, накрыть его губы поцелуем, перекрывая магический поток, и больше не позволять себя отдалять. Утро давно минуло и на небе снова засияло палящее солнце. Винодельня Корво Бьянко была именно такой, какой я её запомнила. Геральт не поскупился на ремонт, что особенно забавно, ведь по книгам у него вечно не хватало денег, а заказчики, которые нанимали его убивать чудовищ, регулярно пытались надурить. В игре же, капитал ведьмака достигал таких масштабов, что даже денежная награда княгини Анны Генриетты, на минутку, самая внушительная в игре — просто какие-то копейки, по сравнению с тем, сколько честный охотник на чудовищ сколотил за время своих миссий. Дворецкий Варнава-Базиль, после того, как Регис вежливо представился и описал цель визита, пустил нас в опочивальню к хозяину. Большая удобная кровать, письменный стол, полки с трофеями и довольно забавные по содержанию, но хорошо нарисованные картины. Мифический игрок отделал убранство помещения по максимуму, заменив всё старье на «дорого-богато». Эмиель вынул из сумки мутагенератор, а также прощальное письмо, которое подготовил заблаговременно. Игровой Геральт найдет подарок уже после того, как попрощается со старым другом. Я помню, как в своей земной жизни читала строчки, написанные рукой Региса, а потом как полоумная неслась на кладбище Мер-Лашез, чтобы убедиться, что вампир из игры пропал. Чтобы затосковать, понимая, что миссий с ним уже не будет. — Вот и всё. Осталось только встретится с Геральтом на кладбище, чтобы попрощаться, и ты исчезнешь. Наверное, мой голос прозвучал особенно печально, потому что Регис посмотрел на меня с пониманием, и заметил. — Ты права. Я собираюсь в Нильфгаард. Там народ более прогрессивный и не верит в существование вампиров. Я вновь загрустила, вспоминая именно эти слова, сказанные Геральту в последней беседе, и тут услышала отдалённые голоса за дверью. Физиологическая часть способностей Орианы осталась при мне: например, острый слух, которым я уловила низкий тембр ведьмака, доносившийся с подворья. Регис также напрягся, внимая тревожным словам. — Дяденька ведьмак, помогите, пожалуйста! Я не хочу возвращаться в приют! Там все умерли, там страшно! — Тише, малыш, тише. Никто не заставит тебя туда возвращаться. Лучше скажи мне, что случилось? Почему ты решил прийти именно сюда? Ты же знаешь, что я охотник на чудовищ, верно? — Потому и пришёл, дяденька ведьмак. Госпожа Ориана страшная. Она пела песню, и в голове шумело, и будто ватой уши набили, и я сам шёл к ней. Подставлял шею… а она… а она… Судорожные всхлипы и подвывание поглотили последние слова малыша, но я и так знала, что он хотел сказать. Значит, не показалось. В игре был один момент, буквально мимолётный и мало кто его заметил, когда после того как Геральт застал Ориану за распитием крови из шеи последнего выжившего в приюте мальчика, ребёнок встал на защиту своей покровительницы. Но перед этим, женщина сделала пасс рукой. Кадр пары секунд, прямо в экран, будто она стремилась наложить чары на игрока, в шоке пялящегося в монитор. Цивилизованные вампиры, которых не миновала социализация в этом мире, умеют управлять сознанием. Ориана просто загипнотизировала мальчика, чтобы он оправдал её перед Геральтом. — Кажется, разговор предстоит непростым, — тихо сказал Регис, и протянул руку, чтобы ободряюще провести по моему плечу. Как в тумане до меня доносились обрывки фраз Геральта, его обещания помочь мальчику. Ведьмак все-таки взял заказ на вампиршу. Теперь уже официально, без голословных угроз и пустых обвинений. Я не готова. Не могу просто пойти и сделать это, подставившись под меч. Сказать проще, чем совершить. Как переступить самый важный и самый сильный инстинкт — выжить? Регис взял меня под руку и повёл на двор, даря покровительство своим присутствием и участием. Игра пошла совсем по другому сценарию, и я даже предположить не могу, что будет дальше. — Геральт, ты уж прости мой спонтанный визит. Хотел оставить тебе сюрприз на память, чтобы ты мог порадоваться после нашего расставания, но как видишь, сюрпризов получилось несколько больше. Седой ведьмак в черных, рифлёных доспехах стоял посреди двора, хмуря лоб и буравя нас жёлтыми кошачьим глазами. — Знатный сюрприз, Регис. Нечего сказать. Я обратила внимание на стойло позади ведьмака, где любимая лошадка охотника за чудовищами жадно пила из кадки. Там, совсем близко от входа, стояли прислонённые к косяку вилы. Если достаточно быстро метнуться, можно рассчитывать на эффект неожиданности и первой нанести удар. Геральту это ох, как не понравится. В книгах он серьезно пострадал от такого спонтанного удара сельскохозяйственным инвентарем. Это была двойная боль — по доверию к людям, и по жизненно важным органам. Сотвори я такое сейчас, ничто меня не спасёт. Если я хочу гарантированно разозлить ведьмака, действовать нужно быстро. Едва мысль созрела и оформилась, как пальцы Региса сильнее сжали моё предплечье. — Не глупи. Найдётся и другой способ. Серьёзный настрой вампира вылился в долгий и откровенный разговор, в котором Эмиель поведал другу о том, какая напасть в моём лице свалилась ему на голову. Геральт во многом доверял Регису и лютовать не стал. Вместо кровавого боя посреди двора, последовало мирное застолье, которое любовно организовала кухарка ведьмака, Марлена. — Регис, мне всегда было интересно, почему имея неограниченные возможности и вечную жизнь, ты упорно косишь под немолодого сборщика податей? Вот скажем Ориана, сколько её? — Мой дорогой друг, джентльмен никогда не спросит даму о её возрасте, — снисходительно ответил Регис, откинувшись на стуле и разводя руками. — Могу лишь предполагать. Когда наши пути с Орианой пересеклись, на тот момент она уже была весьма опытна и многое повидала. Я же, в свою очередь, был молод и наивен. Чуть захмелевший Геральт поставил бокал, и оперевшись локтем о стол, предупредительно поднял указательный палец. — То-то и оно. Тут даже сравнивать нечего. Несмотря на всю свою гнилую натуру, Ориана женщина эффектная. Не в обиду тебе, Регис, но я решительно не понимаю, зачем ты себя старишь? — Видишь ли, Геральт, это всего лишь вопрос удобства. Для того, чтобы мирно работать и заниматься любимым делом ослепительная внешность не нужна. И потом, в этом мире люди склонны больше доверять умудрённым опытом старцам, чем привлекательным юнцам. В женском внимании я не нуждаюсь, а вот в доверии и возможности слиться с толпой, определённо. — Регис безупречен такой, какой есть. В нашем мире его любят не за внешность. Хотя, мне было бы безумно интересно встретить Эмиеля в дни его беззаботной юности, — бархатно заметила я, сверля вампира взглядом. Я предполагала, что на этом тема исчерпана, но Регис посмотрел на меня пристально, будто с вызовом, и к моему великому изумлению, прямо на глазах глубокие морщины вокруг рта, темные круги и мешки под глазами вампира сгладились, а кожа посветлела и натянулась. Будто чернила каракатицы разливался иссиня черный цвет по некогда седой шевелюре. Волосы становились гуще и длиннее, и вот уже передо мной совсем другой Эмиель — моложе лет на двадцать пять, и ослепительнее раз в двести. — Эффектно. Говоришь, во внимании женщин не нуждаешься? — хитро заметил Геральт и криво усмехнулся. И тут я поняла, что значит выражение, которое ведьмак употреблял при описании своей внешности в книгах: «Ну и паскудная же у меня ухмылка. Ну и паскудная же морда. Ну и паскудно же я щурю глаза! Так вот как я выгляжу! Зараза!» — Всего лишь маленькая демонстрация возможностей. По просьбе дамы, — равнодушно ответил Регис, и медленно и глубоко выдохнув, вновь постарел. Мне же хотелось поколотить Геральта за острый язык. Внезапно мысль, что так долго ускользала, не позволяя её осознать, вспыхнула ярко в сознании, будто подсвеченная благородным образом молодого аристократичного вампира, которого мне довелось только что лицезреть. — Регис, выпей меня! Старые товарищи дружно воззрились на меня, не скрывая эмоций на вытянувшихся лицах. Не давая паузе затянуться, я продолжила. — Как только я лишусь сознания от потери крови, то скорее всего сразу проснусь в своём мире. Тебе даже не придётся меня убивать. — Разве что мне придётся, — жёстко заметил Геральт и его кошачьи глаза недобро сверкнули. — Когда обезумевший от крови Регис начнёт тут охоту на меня и моих людей. Меньше всего я хочу поднимать на друга руку. Вампир встал из-за стола и предупредительно подняв ладонь, отрицательно качнул головой. — Никто никого убивать не будет. Есть способы куда гуманнее… В этот момент ведьмак молниеносно вынул нечто короткое, сверкающее металлическим блеском из голенища сапога, и всадил мне в бедро. Острая боль разлилась по ноге, пронизывая снизу до верху. В ушах нарастал шум, а в глазах темнело. Сквозь пелену, застилающую чувства, задыхаясь от шока и обиды, я слышала отдаляющийся, гаснущий голос Геральта: «Прости, Регис, боль вернёт Эро в её мир, а мы разберёмся с Орианой. Я могу на тебя рассчитывать?» А потом меня окутал мрак.

***

«Ненавижу!» Всё ещё не разлепляя сонных глаз, я металась на подушках и кричала, пока мягкие прикосновения тёплых ладоней к моей голове не развеяли остатки кошмара. Неловко заложенная между подушек нога немела и покрывалась неприятными, колючими мурашками. Твою ж мать, я просто её отлежала? Реальность моего сна сегодня была иной. Эта вариативность не позволяла мне двигаться по задуманному сценарию. Уж насколько я люблю экспромты, настолько сейчас мне хотелось какой-то шаблонности. Зайти в мир, получить поцелуй желанного героя, выйти из мира — что может быть проще? Всё, абсолютно всё пошло наперекосяк и Люций, наверняка зная, что происходило, ни разу не вмешался. — Кошмары? — ласково и печально спросил господин, продолжая водить ладонью по моим волосам. Я же испепеляла его взглядом, вкладывая в него всю боль, всю обиду, и не удостаивала ответом. — Это я виноват. Надо было создать другие условия. Поверь, я хотел тебя вытащить сразу, как только увидел разочарование на твоём прекрасном лице, но увы, ты спала слишком крепко и мне никак не удавалось тебя разбудить. Чувствую, как горький ком подкатывает к горлу, а губы предательски дрожат. Мужчины не особо одобряют женские слёзы, которое наивно считаются представительницами прекрасного пола прекрасным оружием. Слёзы раздражают, потому что ничего не объясняют. Это просто концентрированные эмоции, деятельному мужчине не понятные. Но именно сейчас мне больше всего хочется разрыдаться. Что я и сделала, с готовностью давая волю чувствам. — Вы ненавидите меня, вы пытаете меня! Я ничего не могу сделать сама, лишь только погружаться в сон, жить выдуманной жизнью, убегая от реальности! Это не отпуск, это тюрьма! — выплёвывала сквозь слезы горькие слова и с каждой фразой отчаянно лупила Люцифера по груди. Мужчина не пытался меня остановить. Не сердился. И вид у него был такой виноватый, такой жалкий, как у побитой собаки. А я не замечала. Упивалась своим негодованием, которое могла выплескивать без меры, не встречая сопротивления. — Никогда, слышите, никогда больше так не делайте! — Я не ненавижу тебя, Эро. Я тебя… — недоговорив фразу Люций наклонился ко мне, не обращая внимания на гневную тираду, и бесполезные, вялые удары в грудь. Мягкие ладони обхватило моё лицо, а тёплые губы прижались к губам, сминая в трепетном, виноватом поцелуе. И тут мне открылась правда. Будто с этим прикосновением Люцифера вернулась память земной жизни. И я ужаснулась тому, что со мной произошло.