Растаявшие

      Драко лег спать с тяжелым сердцем, но проснувшись на утро и вспомнив события вчерашней ночи, он почувствовал облегчение. Какое-то новое необъяснимое чувство свободы заполнило его душу. Почему-то он был рад. Рад, что скинул с себя этот груз.       Он стоял в душе, смывая несмытые остатки вчерашней ночи. Струи текли по его красивому телу и вносили покой, вода всегда успокаивала его и расслабляла.       Через полчаса он выйдет из комнаты спустится в гостиную и вместе с друзьями пойдет в Большой Зал. Будет завтрак и начнется новый учебный год: уроки, домашние задания, тренировки по квиддичу, дежурства, поиски нужной книги в библиотеке, написание рефератов, ёрзание на стуле в ожидании конца урока и прочая суета.       Хотя бы на время он снова сможет почувствовать себя обычным студентом.

***

      Гермиона проснулась за десять минут до будильника, это означало хорошее начало дня. Она посмотрела в окно — солнце радостно засвечивало ей в окошко. Девушка умиротворенно улыбнулась — ее настроение всегда поднималось, когда утро было ясным и погожим. Совсем скоро начнутся дожди, а потом наступит декабрь с его вечно пасмурным тяжелым серым небом. Этот период навевал на нее тоску — каждое утро подходить к окну и не видеть там ни перемены, ни проблеска солнечных лучей. В такие дни вставать совсем не хотелось, хотелось лишь зарыться в подушку, лежать и спать, пока все это не закончится, или пока за окном не станет хотя бы светло — в декабре полностью рассветало лишь к середине завтрака.       День обещал быть интересным — начало нового учебного года всегда было волнительным. Новый формат занятий, предназначенный для старших курсов, где один предмет обычно растягивался на полдня с более обширной теорией и практикой. Профессор Макгонагалл всегда говорила, что без чтения параграфа накануне занятия, на старших курсах не выжить, поэтому стоит вводить это в привычку как можно раньше. Гермиона была одной из немногих, кто последовал этому совету. Она очень надеялась, что два ее лучших друга тоже возьмутся за ум, потому что вытягивать их теперь будет гораздо тяжелее.       Самым главным было то, что сегодня они наконец-то узнают расписание занятий — для девушки это было очень важно. Расписание определяло всю их жизнь на ближайшие полгода — исходя из него можно было строить планы и распределять свое свободное время.       Приведя себя в порядок и накинув школьную мантию, девушка вышла в гостиную — ребят еще не было. Гермиона не стала никого дожидаться, и сразу пошла в Большой Зал, завтрак только начинался, и у нее как раз было время получить и раздать всем студентам расписание — это входило в ее обязанности старосты школы.       Профессор Макгонаггал уже сидела за преподавательским столом — Гермиона сразу же направилась к глубоко уважаемому ею профессору. Минерва поприветствовала девушку несвойственно теплой для нее улыбкой.       — Доброе утро, мисс Грейнджер.       — Доброе утро, профессор! — бойко ответила любимая ученица.       — Вы, как я понимаю, пришли за расписанием, — с улыбкой произнесла декан Гриффиндора.       — Именно, профессор, — подтвердила Гермиона.       — Что ж, — волшебница достала небольшую стопку листов где-то из глубин мантии, и передала их девушке.       — Здесь расписания для каждого курса. Размножьте их и передайте старостам других факультетов.       — Конечно, профессор, хорошего Вам дня! — и Староста Школы поспешила к своему столу.       Ни Рона, ни Парвати еще не было, поэтому Гермиона решила своему факультету раздать расписание сама. Со старшими курсами было просто — она дала комплект экземпляров для седьмого курса Кэти Бэлл, для пятого — Джинни. Из младшекурсников она толком никого не знала, и спрашивала некоторых, показавшихся ей наиболее ответственными, (а большинство, кто приходил на завтрак так рано были таковыми), с какого они курса, спрашивала сколько их в группе и давала им нужное количество копий.       Заняло это не так много времени, как могло показаться. Повозиться пришлось только с первокурсниками, мальчик, которому она была уже готова отдать листы, начал сбивчиво объяснять, что он еще не знаком со всеми на курсе, и не знает точное количество учащихся. Гермиона с улыбкой вздохнула, этот растерянный взгляд и непонимание происходящего, волнение и скованность ярко отличали их от других ребят. Скоро они почувствует себя здесь, как дома, но первые месяцы будут постоянно теряться и забывать пароли от гостиных. Командным голосом произнеся: «Гриффиндор! Первокурсники! Поднимите руки!», — так, что это слышал весь Большой Зал, Гермиона раздала каждому его расписание. Благо, все они сидели в одном месте, Парвати их привела и посадила у самого выхода, чтобы не смущать их близостью преподавательского стола. Напомнив Парвати о том, что та должна отвести ребят на их первый урок, гриффиндорка направилась в сторону столов других факультетов.       Она быстро отыскала черноволосую макушку индианки и направилась к ней. Общаться с Падмой было одно удовольствие — она была исполнительной, не задавала лишних вопросов и все делала вовремя и аккуратно. Гермионе часто хотелось поменять их с Парвати местами, Падма была как-то спокойнее и осознаннее. Было видно, что в детстве когтевранка была в их дуэте голосом разума, а гриффиндорка — заводилой. Хотя, возможно, Гермиона ошибалась и на Парвати так влияла ее лучшая подруга, с которой та общалась гораздо больше, чем со своей сестрой-близнецом.       Иногда Гермионе казалось, что Когтевран подошел бы ей гораздо больше родного Гриффиндора. Ей было проще общаться с ребятами с воронова факультета, они были ответственные, пунктуальные и им была интересна учеба, как и ей самой. Не без сожаления она думала, что не чувствовала бы себя там «белой вороной», и ей проще было бы найти единомышленников и друзей. Конечно, никто не заменит ей Гарри и Рона, но не сблизь их тот случай с троллем, она бы, возможно, так и осталась на родном факультете изгоем. Даже Распределяющая Шляпа хотела отправить ее на Когтевран, Гермиона до сих пор помнила ее слова:       «Хм, очень непросто. Умная и ответственная девочка-отличница, идеально подходящая на Когтевран, но с чутким, отзывчивым и храбрым сердцем Гриффиндора. На Когтевране тебе будет хорошо и комфортно, но только на Гриффиндоре ты сможешь по-настоящему проявить себя.»       «ГРИФФИНДОР!», - эти слова тогда услышал весь зал.       Гермиона вздохнула. У нее была дурацкая привычка думать о прошлом и представлять «что было бы если...». Порой она долго не могла сомкнуть глаз, воображая, что бы она могла изменить в своем прошлом. Мысли ее касались разных вещей, иногда мелочей, но все они были окрашены в цвета обиды и досады: как остроумно она могла бы ответить на оскорбление слизеринцев в свой адрес, как могла бы защитить друзей и предотвратить драку, как могла бы лучше выглядеть в глазах других ребят. С горечью думала она о людских страданиях и неправильности происходящего: о Сириусе, его нелегкой судьбе и скоропостижной гибели, о Гарри, его приемной семье и настоящих родителях, о предрассудках магического мира и царящей несправедливости. Все эти события задевали ее за живое, хоть часто она это и не показывала. Она уже не обращала внимание на оскорбления в свой адрес касательно ее крови, ей было лишь обидно, что мир устроен так.       На четвертом курсе Гермиона думала, что сможет что-то изменить. Она создала Гражданскую Ассоциацию Восстановления Независимости Эльфов и стала доблестно освобождать их из рабства. Но оказалось, что убеждения проникли настолько глубоко в сознание всего магического сообщества и их членов, что даже сами рабы не желали освобождения. Гермиона хотела поговорить с ними, как-то договориться о встрече через Добби, но единственный в мире свободный эльф заявил, что его собратья и слышать не хотят ни о чем подобном. «Домовые эльфы бояться свободы, - пояснил Добби, - ведь это означает быть брошенным, быть одиноким. Домовые эльфы очень привязаны к своим хозяевам. Вы не сможете убедить их в обратном, мисс». Это очень расстроило ее тогда. И ей даже не с кем было этим поделиться — все другие волшебники, ее друзья не воспринимали ее слова и мысли по этому поводу всерьез. Ее мечты и надежды изменить мироустройство были разрушены, ведь если угнетенные не хотят и даже не думают сопротивляться существующему режиму, если они даже не хотят слышать об этом, если их устраивает их нынешнее положение, переворот попросту невозможен. Даже если она устроит собрание и начнет вещать свои идеи, они даже не станут ей перечить, просто дезаппарируют.       Гермиона понимала, что сейчас в очевидно предвоенное время, угнетение домовых эльфов — это последнее о чем будут думать волшебники. Сейчас истреблению могут поддаться магглы: ее знакомые, родители и она сама. На фоне такой реальной, почти осязаемой угрозы беспокойство о судьбе эльфов казалось детской забавой. Увидев своими глазами смерть Сириуса и ощутив себя схваченной в плен жестоким Пожирателем Смерти и почувствовав себя на волосок от гибели, Гермиона четко осознала, что Смерть — это не то, что бывает с другими, как поется в старой маггловской песне, Смерть, как и сумашествие, гораздо ближе, чем нам кажется. Жизнь может оборваться в любой момент, особенно в темные времена, когда она так скоропалительно теряет ценность. Особенно если ты — грязнокровка, особенно если ты — лучший друг Избранного.       Девушка поняла, что уже с минуту смотрит на пуффендуйский стол, и не может отыскать Эрни или Ханну. Она сосредоточилась и еще раз пробежалась взглядом по добродушным пуффендуйцам, и нашла наконец Эрни — тот приветственно махал ей рукой. Она подошла к нему:       — Привет, Эрни!       — Привет, Гермиона, — парень вышел из-за стола и приобнял девушку, — отлично выглядишь!       — Спасибо, Эрн, все же лето не прошло даром, — она улыбнулась.       Было непривычно и приятно слышать от сокурсников хоть и простые, но комплименты. Хотя, как говорится, «настоящий пуффендуец говорит о других только хорошее», так что, возможно, это просто такой стиль общения. И все же даже Невилл вчера в поезде сказал, что ей идет ее новое летнее платье, он даже не сбился, только немного покраснел, что было очень мило. Невилл был жуткой растяпой, но всегда поднимал ей настроение своей очаровательной беспомощностью. Правда, нельзя не отметить, он сильно изменился по сравнению с младшими курсами — стал собраннее и увереннее. И все же от природной стеснительности избавиться было крайне сложно, но Гермионе она даже нравилась.       — Поздравляю с повышением и получением нового значка! — тем временем продолжал Эрни.       Если когтевранцы всегда были сдержанно вежливы, понимающи и задумчивы, то пуффендуйцы отличались непоколебимым дружелюбием и добротой. С ними всегда было просто, спокойно и хорошо. Не нужно ждать подвоха — можно просто расслабиться и получить заряд позитива.       Гермиона лучезарно улыбнулась, заряжаясь положительной энергией стоящего перед ней парня.       — Спасибо! Как прошло твое лето? — не хотелось сразу переходить к делу.       — На ферме с моим младшим братом и кузенами. У нас там прекрасное озеро в 10 минутах ходьбы, вода чистейшая, каменистый берег, но на пляже родители наколдовали песок. Мы почти каждый день купались, а когда было прохладно — играли в квиддич.       — Как замечательно! А где находится ваша ферма?       — В Уилтшире, на юге Уэльса. Бывала в тех местах?       — К сожалению, нет.       — Тебе обязательно нужно там побывать! Там самый чистый воздух во всей Британии, а все из-за чудесного хвойного леса.       — Да, лучше, чем в хвойном лесу воздух может быть разве что на побережье вдали от городов, — мечтательно произнесла девушка.       — А мы добрались до моря всего пару раз — оно было холодное, да и дул сильный ветер, поэтому мы просто устроили пикник. Из-за ветра было сложно развести костер, поэтому отец незаметно использовал магию, там было еще несколько маггловских семей. Мы были единственные, кому удалось пожарить сосиски, поэтому мы позвали их к себе и все вместе грелись у костра. Они так обрадовались и угостили нас маггловскими сладостями, мне очень понравился зефир! А как прошло твое лето?       Вдруг он резко погрустнел.       — Я слышал о том, что произошло в Министерстве. Это ужасно. Я верил Гарри с самого начала, ты знаешь, я был уверен, что о таком не станут врать, тем более Гарри, но одно дело слухи и другое — официальное заявление… Моя мама даже не хотела отправлять Роба, моего младшего брата, в школу. Кстати, он вчера попал на Гриффиндор, так что присмотрите там за ним. Он всегда был бойким мальчишкой, думаю, сможет за себя постоять. Я хотел спросить, — он повернулся посмотреть не слушает ли их кто, и продолжил шепотом, — мы продолжим занятия? Ну я имею в виду О.Д.?       — Мне кажется, Гарри сейчас не до этого, смерть Сириуса сильно ударила по нему, единственный появившийся близкий человек…       — Ужасная история. Столько лет просидеть в тюрьме не по своей вине…       — Зная, что предатель, виновник смерти твоих друзей где-то на свободе. Никому не пожелаешь такой судьбы.       — Я слышал, его наградили орденом Мерлина посмертно.       — Да, только что это изменит?       — Я думаю, больше всего такой человек хотел очистить свою честь, донести правду. Теперь хотя бы весь мир знает о ней, и не считает его преступником.       — Да, но для Гарри он был любимым крестным и лучше бы он был жив.       — Он был его крестным?       — Да, Гарри планировал переехать к нему этим летом. А теперь дом, в котором они собирались жить принадлежит убийце.       — Беллатрикс Лестрейндж?       — Да, они были кузенами, в девичестве она — Блэк.       — Мерлин, — у Эрни просто не было слов. — Передай мои соболезнования Гарри, - было все, что он нашелся сказать.       — Обязательно, — конечно же она этого не сделает. Гарри уже сыт по горло этими соболезнованиями.       — Ладно, у меня есть и новости получше, — она продемонстрировала листы, которые держала все это время в руках, — я принесла расписание!       — О, прекрасно, а то я даже не знаю, какой у меня первый урок.       Гермиона дала ему комплект.       — Здесь семь листов — каждый для своего курса. Они расположены в порядке возрастания и все подписаны, так что не запутаешься. Размноживаешь каждый листок по количеству ребят на курсе и раздаешь.       — Хорошо, спасибо!       Они попрощались. Гриффиндорка уже собралась уходить, но Эрни ее остановил.       — Гермиона, постой, а когда будет собрание старост?       Девушка про себя чертыхнулась. Она не договорилась вчера об этом с Малфоем.       — Я еще не знаю, сообщу на обеде.       — Хм, а кто стал вторым старостой?       — Малфой, — тяжело вздохнув, ответила Гермиона.       — Оу, — Эрни нахмурился и поджал губы, — мои соболезнования. Если что, помни, мы всегда на твоей стороне!       — Спасибо, Эрни. Я пойду. До встречи!       — Удачи!       Гермиона развернулась. Перед ней был стол Слизерина.       Как же ей не хотелось туда идти! Но профессор Макгонагалл сказала раздать расписание всем студентам, в том числе и слизеринцам. Еще и с Малфоем нужно договориться о времени проведения собрания, столкновения не избежать. Гермиона глубоко выдохнула, собираясь с силами, мысленно она готовилась ко всему. Палочка была на месте, она — в полной сознательности, за спиной были три факультета, которые в случае чего придут ей на помощь, хотя от оскорблений и не спасут. Она выстроила перед собой мысленную ледяную стену, которую не смогут пробить их мерзкие нападки, главное — держать контроль. Решительно и собрано она направилась в сторону змеиного факультета.       Светловолосую макушку Малфоя она нашла сразу — он сидел к ней спиной.       Приветствия не заставили себя долго ждать.       — Что ты здесь забыла, грязнокровка? Даже твой Гриффиндор отказался от тебя? — это была Паркинсон.       Сразу же вслед за ее словами послышалось гоготание сидящих слева от нее Крэбба и Гойла, справа хихикала Миллисента, Нотт уставился на гриффиндорку с довольной усмешкой человека, ожидающего хода противника. Но Гермиона и не ждала радушного приема.       — Малфой, если ты сейчас же не усмиришь своих цепных псов, ваш факультет останется без расписания на весь сегодняшний день. Я думаю всем понравится смотреть на то, как жалки вы будете, бегая по школе и пытаясь выяснить у других ребят с кем у вас сдвоенны пары.       Малфой повернулся и посмотрел на нее снизу вверх. Поняв невыгодность своего положения, он перекинул ноги через скамью и встал во весь рост. Гермионе пришлось задрать голову, она сделала шаг назад, чтобы видеть его лицо.       — Грейнджер, я такой же староста, как и ты, и могу сам взять расписание у декана.       — Что-то я не думаю, что профессор Макгонагалл хранит отдельный комплект специально для тебя, — она сделала акцент на слове «специально».       Ему надо было срочно выпутываться из этой ситуации. Он знал, что все ждут от него, что он нагрубит гриффиндорке и выставит ее посмешищем. На него смотрел весь слизеринский стол и ждал, как он утрет нос этой выскочке. Быстро отведя взгляд от девушки, Малфой заметил, что преподаватели тоже ими заинтересовались. «На нас что, смотрит весь Большой Зал? Судя по всему, да». Если он унизит ее, то дискредитирует себя как староста и будет выглядеть мерзавцем в глазах всей школы, если же нет, то он уронит лицо и разочарует ожидания слизеринцев. Хотя если они не получат расписание, не будет же он прямо здесь силой забирать у нее листы.       — Ладно, успокойся, Грейнджер. Давай ты просто отдашь мне эти расписания и мы спокойно продолжим завтрак.       — Пусть твои друзья сначала извинятся перед Гермионой.       Это был непонятно откуда материализовавшийся Эрни. Видимо, он услышал их разговор и решил прийти на помощь подруге. Гермиона вздохнула, она уже хотела отдать эти чертовы листы и уйти подальше от этого зловонного болота как можно быстрее. Но, видимо, нет. Желание пуффендуйцев всех помирить не всегда было уместно, иногда это было просто невозможно, чего они не могли упорно принять.       Эрни как раз-таки выглядел совершенно неуместно в этом разговоре. Он говорил уверенно, но в его словах не было ни жестокости, ни напора. Он выглядел как смелый ягненок на пиршестве у стервятников. Заметила это не только гриффиндорка.       — Вы, грязнокровки, так слабы и беспомощны, вас все время нужно опекать. Иди пасти коров Макмиллан, не стоит влезать во взрослые разговоры. Я не буду ни перед кем извиняться.       Драко подумал о том, что Пэнси, по всей вероятности, вымещает злобу на окружающих из-за их вчерашнего разрыва, а ее слова, Малфой был уверен, разлетелись по всему залу.       — Паркинсон, а тебя, аристократку, представительницу высшего общества не научили чувству такта и правилам хорошего тона? — громко и четко произнесла Гермиона, приподняв бровь.       — Знаешь, я слышала, — продолжила она уже тише, доверительно смотря Пэнси в глаза, — Лорд очень любит следовать правилам этикета, ему не понравилось бы твое поведение.       Гермиона знала, что перегибает палку, но перекошенное злостью и возмущением лицо Паркинсон в сочетании с удовлетворяющимся чувством справедливости за все те разы, что Пэнси обзывала ее не давали ей остановиться и сдержать порыв.       — Грубость, несдержанность, — перечисляла Гермиона, растягивая слова, как бы смакуя их, как было свойственно Малфою, — такие качества он ценит лишь в мясниках, подобных Сивому, но для девушки из хорошей чистокровной семьи, — Гермиона покачала головой, — какой позор.       Видимо, гриффиндорка задела брюнетку за живое, она сжала кулаки, вся покраснела, ноздри ее расширились, делая ее похожей на дикую свинью, глаза горели бешеным огнем.       Она вскочила из-за стола и направила палочку на зарвавшуюся Грейнджер.       — Как смеешь ты говорить мне подобное, чертова грязнокровка?! — срывающимся голосом закричала Паркинсон.       Если до этого еще была вероятность того, что кто-то увлечен завтраком или беседой с другом, то после вопля слизеринки в зале повисла мертвая тишина. Гермиона, скорее инстинктивно, уже успела достать палочку, и была готова отражать атаку.       Малфой видел, что ситуация выходит из-под контроля, при чем явно не в их пользу. Он посмотрел на Грейнджер. По ее стойке, по тому как уверенно ее пальцы сжимали палочку, а главное по сосредоточенному, холодному и решительному взгляду, он понял, что, если сейчас состоится дуэль, то Пэнси явно не сдобровать. Его подруга сейчас была в таком неуравновешенном эмоциональном состоянии, что ее могло бы хватить даже на Круциатус, но защищаться и адекватно реагировать она была не способна.       — Инкарцеро! — неожиданно воскликнула Пэнси.       — Протего! — гриффиндорка отразила атаку.       — Пэнси! — не выдержав воскликнул Малфой.       — Немедленно опустите палочки! — Грейнджер подчинилась, внимательно смотря на соперницу, которая не торопилась выполнять приказ.       — Паркинсон, опусти палочку! Сейчас же! — в его голосе послышалась сталь.       Слизеринка фыркнула, но все же села на место.       — Грейнджер, как староста, от лица своего факультета я приношу извинения за нанесенные оскорбления, — голос Малфоя был холодным и ровным, но не чуть не сожалеющим. Его сухой официальный тон походил на тот, каким говорят приставы на заседаниях суда.       — Надеюсь, ты удовлетворен Макмиллан? — с насмешкой обратил он внимание на пуффендуйца.       — Да, — все, что нашелся ответить, опешевший от неожиданного обращения к нему Эрни.       — Грейнджер?       — Держи свои расписания, Малфой, — она вручила ему злосчастные бумажки.       Девушка хотела побыстрее убраться отсюда, но вовремя вспомнила о собрании.       — Мы должны провести собрание старост сегодня, я хотела договориться о времени.       — Думаю, в пять всем будет удобно.       — Хорошо.       — Все слышали? — громко произнес Малфой, пока в зале не поднялся привычный гомон. — Собрание старост в пять, там же, где обычно. Не забудьте, я не буду подходить к каждому и напоминать об этом на обеде.       Драко сел на место и в помещении снова установился привычный шум.       Остывшая овсянка стала совсем мерзкой, он с отвращением ударил ложкой по тарелке и раздраженно посмотрел на девушку напротив.       — Пэнси, черт возьми, о чем ты вообще думала? — возмущенно произнес Драко.       — По-твоему я должна терпеть как меня оскорбляет какая-то грязнокровка? — с ненавистью ответила ему слизеринка, — и вообще, ты мог бы за меня вступиться!       — На глазах у всей школы? — Драко поразился неуместной дерзости девушки. — И что я должен был сказать: «Да, ты права, Пэнси, она грязное ничтожество»?       — Хотя бы. Ты должен был защитить меня!       — От чего? — Малфой закатил глаза, — от Грейнджер, которой угораздило принести нам расписания?       Драко злился все больше. Паркинсон мало того, что наломала дров, так еще и оскорбляет его за то, что он вытащил их из этой поганой ситуации.       — Из-за тебя, Паркинсон, мне пришлось извиняться перед грязнокровкой на глазах у всей школы, — прошипел он, — а все из-за того, что ты не можешь держать себя в руках, как какой-то тупоголовый Уизли, и хватаешься за палочку. Спасибо хоть не вцепилась ей в волосы, хотя если бы я тебя не остановил, я бы не удивился такому развитию событий. Я был о тебе лучшего мнения.       Глаза Пэнси горели огнем, нанесенные от близкого человека оскорбления ранили глубоко, Драко будто ковырял ножом в только полученной ране.       — Положение нашего факультета с оглаской о возвращении Лорда, поверь мне, оставляет желать лучшего. И в первый же день ты — староста, а значит лицо факультета устраиваешь такое представление. Будешь сама вытирать сопли первокурсникам, которые пострадают от травли!       — Ты сам всегда оскорблял эту троицу и нам всегда сходило это с рук! — попыталась защититься слизеринка.       — Но не в чертовом Большом Зале! На нас смотрел Дамблдор, гриффиндорцы уже рвались помогать своей подруге, и даже Снейп вскочил с места, а ты прекрасно знаешь о его бесстрастности, и том, что он никогда не вмешивается в подобные случаи, когда ситуация может обратиться против нас! Ты должна понимать, что сейчас подобные высказывания стали иметь другой вес и преобрели гораздо больший смысл, — продолжил он уже тише, — Ты наводишь на себя лишние подозрения, многим семьям в этом зале навредили Пожиратели, и сейчас, когда Он вернулся, напряжение в обществе растет с каждым днем. Многие боятся, но есть и те, кто не будет просто нас сторонится. Подумай о брате Милли, который только вчера приехал в Хогвартс, о кузине Гойла, твоей троюродной сестре, все они на младших курсах Слизерина, и из-за твоих высказываний они могут пострадать.       Глаза Пэнси расширились от ужаса.       — Какой-нибудь гриффиндорец, у которого еще в первую войну или недавно погиб или пропал без вести родитель вполне может выплеснуть свою ненависть и агрессию на ком-нибудь из них.       Он приклонился еще ближе к столу.       — Сейчас неспокойные времена, здесь мы не на своей территории, и нам нужно притаиться, — он взглядом указал на стол, где сидел директор. — Этот замок не наш. Пока что… — с удовольствием произнес он.       Пэнси ответила такой же хищной улыбкой.       — Кстати! — Драко совсем забыл о листах, которые лежали у него рядом с тарелкой.       — Это тебе, — он вручил их Пэнси. — Ты должна успеть раздать их всем студентам до конца завтрака.       — Но осталось 15 минут! Я еще даже не поела!       — Больше надо было с Грейнджер припираться, — недовольно ответил юноша.       — Слизеринцы! — воскликнул он, — расписания занятий у нашей старосты Пэнси, подходите, забирайте! — он указал на девушку,— я думаю, что все заметили, что лучше ее не злить!       После этих слов на девушку сразу нахлынула волна учеников, как будто она раздавала бесплатные пряники. Все хотели узнать, где будет проходить первый урок. Подходили ребята с разных курсов и всем был необходим заветный листок. Началась ужасная суматоха, ребята говорили в разнобой, и Пэнси приходилось по десять раз перелистывать стопку, чтобы найти нужный курс и сделать с него копию. Со стороны это выглядело очень забавно, и Драко, не скрываясь, улыбался. В какой-то момент замученная девушка подняла на него взгляд и, увидев его довольную физиономию, скривилась.       — Какая же ты мразь, Малфой.       — Ты это заслужила, Пэнс.

***

      Как только Гермиона села за стол, друзья сразу набросились на нее с расспросами.       Девушка стала рассказывать об инциденте.       — А потом я напомнила ей, что Лорд очень любит следовать этикету, и что он бы не одобрил ее поведение, — девушка вздохнула, — не знаю, что на меня нашло…       — Ну ты даешь, Гермиона, — восхитился Рон, — размазала ее по стенке!       — Давно ты не выдавала таких перл, — прокомментировал Гарри.       — По уровню это сравни тому, как ты вмазала Малфою на третьем курсе! — продолжил Рон.       — Не знаю, ребят. Мы ведь не знаем, может ее семья не служит Волан-де-морту, и она от этого так вскипела…       — Гермиона, ты ведь знаешь, что это не так. Она так вскипела, потому что ты посмела оскорбить ее Высочество, да еще и на глазах у всей школы, к тому же на «ее территории», — это был уже Гарри. — Не думаю, что есть смысл переживать из-за чувств этой стервы. Ты же сама ее терпеть не можешь! И сколько раз она тебя обижала, сколько раз ты говорила, какая она мерзкая и противная! С нее не убудет.       — Думаю, ты прав. Хорошо я все же поставила ее на место! — довольно произнесла гриффиндорка.       — Ну а я о чем!       — Эх, жаль Малфой все же прервал вашу дуэль, — Рон мечтательно вздохнул, — я бы посмотрел как бы ты ее сделала. Было бы забавно, если бы ты наложила на нее заклятие, вызывающее свиной визг.       Ребята засмеялись. Гарри изобразил вышеупомянутый звук, и веселье усилилось. Гермиона смотрела на смеющегося, периодически похрюкивающего, Гарри, и не могла на него наглядеться. Это был первый раз с Отдела Тайн, когда он так искренне смеялся.