Растаявшие

      Первым уроком были Зелья, и Гермиона поспешила на первый урок с новым преподавателем. Гарри и Рон, по своей излюбленной привычке, опоздали. Они еле успели на вводный тест, который проводил профессор в начале пары, и, судя по тому, как судорожно в последние 5 минут трепетали кончики их перьев, писали они там, Гермиона была почти в этом уверена, абсолютную чушь. Гриффиндорка покачала головой, наблюдая за ними, из-за опоздания им достались места на первом ряду, и подглядеть они могли разве что друг у друга, что вряд ли бы сильно спасло их положение. Рон очень пытался, но опытный глаз старого профессора Зельеварения быстро пресекал его попытки, Слизнорт строгим голосом, хоть и ни на йоту ни близким к зловещим окликам Снейпа, от которых даже у некоторых старшекурсников кровь стыла в жилах, обличал нерадивых студентов. Гермиона надеялась, что после входного тестирования, ребята смогут продолжить изучать предмет, на который им все же так несказанно повезло попасть.       Она была счастлива от того, что теперь ее блестящие знания по Зельям не оставались незамеченными. Она с нежностью смотрела на густое, вязкое булькающее Оборотное зелье, которое ей удалось сварить на втором курсе. Она была горда тем, что проходили его только на шестом.       Гермиона была поражена тем, что Гарри удалось лучше всех сварить зелье. Дело было не в призе, Гарри как никому была нужна удача. Все же было обидно, что кто-то ее превзошел, даже несмотря на то, что это был ее лучший друг. Когда она узнала, что помогли ему записки незнакомца, она была возмущена. Ведь это значит, что они были не в равных условиях!       Гриффиндорка очень не любила нечестные состязания. У нее было обостренное чувство справедливости, порой даже чересчур. Она старалась оказать помощь даже тем, кто ее не просил, и, возможно, даже в ней не нуждался. Так было с домовыми эльфами. Она никак не могла понять, почему на четвертом курсе она вязала им носочки, старалась помочь им, избавить от гнетущего рабства, а они не принимали ее стремления, избегали ее, не хотели даже слышать о свободе! Гермиона думала, они боялись неизвестности, но ведь был Добби, такой яркий вдохновляющий пример. Но вместо того, чтобы стать героем революции, эльф стал изгоем в своем обществе. Он был горд, но не понят. Также как и ее идея.       Девушка удивилась, почему уже второй раз за день думает об эльфах. Иногда досада из-за бывших неудач никак не хотела ее отпускать и мозг как будто сам по себе зацикливался на какой-то мысли, возвращаясь к ней снова и снова, даже несмотря на то, что этот этап был уже давно пройден.       Гермиона всегда чувствовала, что ей важно быть полезной людям, и ей было приятно, что для своих друзей в некоторых вопросах она была незаменима. Ее всегда тянуло бороться с несправедливостью, но после случая в Отделе Тайн в ней что-то щелкнуло. Справедливость была у каждого своя, она была относительна, а вот смерть — нет. Она была реальна и неотвратима.       Вернувшись в школу девушка решила — она станет колдомедиком. Побороться за справедливость она успеет. Сейчас главное, чтобы было за кого бороться. Когда наступает война, все становится очень просто. Ценность имеет только Жизнь.       На Смертном Одре перестает быть важным, кто твой спаситель — магглорожденная волшебница или наследник великого чистокровного рода. Мать отдаст свое дитя даже чудовищу, если будет понимать, что оно отвратит его от гибели. Спасая жизни всем, она докажет каждому, что статус крови не имеет значения.       Полученные знания крайне пригодятся в грядущей войне, в этом гриффиндорка была уверена.       «Интересно, а что бы выбрал такой, как Малфой, смерть или быть спасенным грязнокровкой?», - подумала Гермиона, заметив белокурую макушку слизеринца.       — Гермиона, ты так быстро убежала с утра, что даже не рассказала, какие теперь у тебя предметы, и когда ты свободна, — Гарри вывел ее из раздумий. Вместе они шли с урока в Большой Зал на предстоящий обед.       — Почти все тоже, что и у тебя: Трансфигурация, Заклинания, Защита от Темных Искусств, Зелья, Древние Руны, Травология и Специальный курс от мадам Помфри по пятницам.       — Специальный курс? — Гарри был в замешательстве.       — Я что, не говорила тебе в прошлом году? Я решила стать колдомедиком!       — Ах да, кажется, говорила, — последний месяц пятого курса Гарри провел как в тумане, и уже совсем забыл, что подруга в последний момент передумала идти на работу в Министерство.       — Этот курс является подготовительным, — начала рассказывать девушка, — он поможет подготовиться к вступительным экзаменам в Высшую Школу Колдовской Медицины. Мы изучим самые азы.       — По этому предмету есть ЖАБА?       — Да, своего рода. Точнее он сдается отдельно и является вступительным для поступления в Высшую Школу Колдовской Медицины.       За время ее речи они успели дойти до Большого Зала, и волшебнице пришлось прерваться, пока они занимали места. Она надеялась, что ее рассказ не утомил друга, она старалась быть к нему внимательна, раньше она бы и не подумала, что может звучать занудно. Однако ее беспокойство было напрасным, Гарри выглядел вполне увлеченным ее рассказом. Он не знал как устроена процедура получения образования у колдомедиков.       — А какие предметы нужны для ЖАБА? Неужели все, что ты взяла? Семь предметов — это очень много!       — Мерлин, у тебя же совсем не будет окон, — присоединился Рон.       — Зелья — для приготовления и распознавания целительных настоев, Травология — для поиска и определения лечебных трав, Заклинания — для экстренного лечения, обычно для заживления ран, как считают многие, однако на самом деле далеко не только, Трансфигурация — по большей части из-за профессора МакГонаггал, но это также мой любимый предмет и бросать его я не хотела, ЗОТИ — объяснять не буду, хотя колдомедикам часто приходится сталкиваться с разными проклятиями, не знаю почему этот предмет не включен в список обязательных.       — Хорошо, — Рон сделал паузу, — но зачем тебе Древние Руны?       — Бывают редкие заболевания, о лечении которых можно узнать только из древних трактатов, — Гермиона вздохнула, — хотя профессор Бабблинг задала нам так много, я уже даже не знаю стоит ли оно того, я ведь не хочу становится переводчиком, а сейчас началось по-настоящему глубокое изучение…       — Неужели наша отличница дает слабину? — поддразнил ее рыжеволосый друг.       — Ну вот, теперь она ни за что их не бросит, даже если придется не спать ночами, чтобы разобраться в этих каракулях, — увидев негодующее лицо подруги, Гарри быстро продолжил, — пардон, священных древних символах.       Староста школы лишь покачала головой.       — Вы — неисправимы!       — И именно поэтому мы — твои лучшие друзья, — Гарри довольно приобнял ее за плечи. Девушка улыбнулась ему и в порыве нежности обняла в ответ.       Гарри заметил, что Рон как-то вмиг посерьезнел, и стал чересчур сосредоточенно накладывать себе новую порцию овощного рагу. Брюнет вздохнул, он же не виноват, что Рон сидит напротив! Друг никогда не говорил напрямую, что ему нравится Гермиона, но судя по тому, как он ее ревнует даже к лучшему другу, это может быть правдой. Он ревновал ее и к Виктору, но Гарри думал, что это что-то братское, ведь к чести и парням Джинни он тоже относился достаточно ревностно. Избранный надеялся, что эти чувства не станут поводом для размолвки, и они не рассорятся, как на четвертом курсе. Да ведь и он, Гарри, поводов не давал, хотя зная темперамент Рона… «Ладно, возможно, мне просто показалось и я себя накручиваю», - решил юноша. В любом случае, он не собирается терять своих друзей. Они — все, что у него осталось.

***

      Гермиона ощутимо нервничала перед собранием Старост. После последнего урока оставалось всего полчаса и идти в библиотеку не было смысла. Она медленно пошла к кабинету, собираясь с мыслями. Все должно было пройти быстро и четко.       Как и ожидалось, она пришла первой. Однако Малфой, к ее неудовольствию, не заставил себя долго ждать. Своей мягкой, но одновременно уверенной, ленивой походкой он вошел в класс. Волшебница напряженно ждала, пока он поприветствует ее в свойственной ему манере — отпустит какое-нибудь оскорбление в ее адрес. Малфой же молчал, как будто выдерживая паузу, чем ощутимо действовал ей на нервы. Стол был круглый и он медленно прошел к диаметрально противоположному концу, положил свою сумку и вольготно расселся. Каким-то своим привычкам он изменить не мог — строить из себя на публике «крутого парня».       Гермиона выжидающе смотрела на него, борясь с раздражением, говорить первой не хотелось. Немного погодя, Малфой наконец посмотрел на нее, сделав вид, что только заметил.       «Наградил царским вниманием», — про себя недовольно подумала гриффиндорка.       — Грейнджер, — растягивая гласные в ее фамилии, как это делал только он, протянул слизеринец, — будем составлять расписание или продолжим играть в гляделки? Я понимаю, за лето ты по мне соскучилась…       — Будешь ломать комедию у себя в гостиной, — резко прервала она его, — я уже расчертила таблицу, осталось только вписать имена. Рона и Парвати, я думаю, можно записать на пятницу…       — Подожди-подожди, — тут настала очередь парня ее прерывать, — ты хочешь отдать чуть ли не единственный день в неделе, после которого можно отоспаться Уизли? — возмутился блондин, — я хотел оставить этот день нам!       Он немного смутился, от этого местоимения, собственноручно примененного к нему с Грейнджер. Быстро собравшись, чтобы пауза оказалась незамеченной, он продолжил:       — Пятница традиционно отдается Главным Старостам, так как обычно является днем с самым большим количеством нарушений и только мы, как самые ответственные ученики школы, способны удержать порядок и добросовестно выполнить свой долг, не поддавшись соблазну, — его голос был переполнен сарказмом, но из-за того, что направлен он был не на нее, звучало это даже забавно.       «Он несерьезно относится к правилам», — закричал осуждающий внутренний голос лучшей ученицы. «А ты-то у нас так сама добродетель», — подумала Гермиона и назойливый голос ретировался, потерпев поражение.       — Хорошо, записываю нас на пятницу.       — Если уж мы хотим высыпаться, — продолжил Драко, — то вторым днем можно взять субботу.       — Нет уж, избавь меня от этого хотя бы в выходные, — она не хотела дежурить еще и в субботу. Хотя бы один вечер она сможет спокойно посвятить общению с друзьями, без учебы и обязанностей старост.       — Тогда вторник.       — Но в среду Зелья и Трансфигурация…       — Грейнджер, да у тебя же наверняка каждый день полно уроков, к тому же Зелья теперь ведет не Снейп, у Слизнорта ты можешь расслабиться, «маглорожденная подруга Поттера», — процитировал он профессора Зелий.       — О, кажется, кому-то не понравилось, что он не оценил его дедушку, почившего от драконьей оспы.       — Достаточно лишь увиваться за Поттером, чтобы выбиться в люди.       — Видишь, мир меняется, Малфой.       — Да, Грейнджер, и явно не в вашу пользу.       Глаза Гермионы расширились. К счастью, в этот момент дверь отворилась, и в класс вошли Падма с другим когтевранцем.       — Так что, записываешь нас на вторник? — как ни в чем не бывало продолжил Малфой.       — Ладно, вторник подойдет, — пробубнила девушка.       — И запиши еще Пэнси и Тео на субботу, — отряхивая несуществующую пылинку с мантии, сказал слизеринец, — на остальных мне плевать.       — Вы не хотите дежурить в субботу? — не обращая внимания на Малфоя, обратилась к когтевранцам Гермиона.       — Нет, мы, пожалуй, возьмем понедельник, чтобы пораньше с этим рассправиться, согласен, Терри? — это была Падма.       — Конечно, —подтвердил высокий голубоглазый юноша.       — Тогда записываю вас на понедельник, — Гермиона аккуратно вписала их имена. Этот список она потом отдаст профессору МакГонагалл.       Вошли пуффендуйцы, и девушка записала их на среду. Рону с Парвати, которые зашли последними, оставался только четверг. Рон был недоволен, ведь в этот день у него должна была быть тренировка. Это было неточно, Гарри еще даже не утвердил новый состав команды и время занятий, но традиционно по четвергам поле было занято гриффиндорцами. Гермиона была рада, что Эрни с Ханной согласились поменяться с Роном, тот уже начал нервничать.       — Итак, — решила подвести итоги Гермиона, и по очереди стала называть имена ребят и дни недели, в которые они дежурят, — суббота — Паркинсон и Нотт.       — И это еще почему ты записала нас на субботу? — воскликнула недовольная слизеринка, она была еще напыщеннее, чем обычно.       — На субботу вас попросил записать Малфой, к нему и вопросы, — победоносно произнесла девушка, и посмотрела на слизеринца, передавая ему эстафету для разбирательств с недовольными сокурсниками.       Драко был недоволен. У слизеринцев было негласное правило — никогда не дискредитировать друг друга при посторонних. Они могли ненавидеть, оскорблять, скандалить, ругаться, но все это должно было проходить в подземельях. «Наверху», как говорили слизеринцы, все должно быть чинно и прилично.       «Не выносить сор из избы» их учили с детства, благородное происхождение было не просто даром, ему необходимо было соответствовать. Поведение, манеры, правила, по которым они жили, именно это отличало их от прочих волшебников. «Чистая кровь» - была лишь названием, фасадом, апогеем образа жизни, который они вели.       Появление этой теории было логическим следствием, печатью, которая укрепляла и делала незыблемым существующий режим. Власть оставалась сосредоточенной в руках узкого круга семей и передавалась из поколения в поколение. Нарушитель спокойствия выкидывался из системы, заслуживая всеобщее порицание, и оставаясь без средств к существованию. Он мог выжить только своими силами, умом и талантом, становясь профессионалом в каком-то деле. Он присоединялся к обществу таких же изгоев, чьи предки нарушили правила «истинно чистокровных» и становился там своим. Часто будущие "предатели" попадали на Гриффиндор, и это было ничуть неудивительно, скорее это было явным предвестником грядущего позора для фамилии. Необходимо иметь смелость, отвагу и толику безумного авантюризма, чтобы пойти против семьи, а именно этими качествами были награждены студенты львиного факультета.       Гриффиндор был наиболее густонаселен предателями крови, в них был протест, с которым они будто уже рождались. Конечно, он шел из семьи. Гриффиндорцы были достаточно смелыми, чтобы открыто показывать свою неприязнь к правящему классу, но недостаточно умными и верткими, чтобы изменить систему. Искренность и открытость, которой они славились, становились их слабостью, когда дело доходило до правления. Они, будучи истинными революционерами, могли захватить власть, но удержать ее они были не в состоянии. Змеиное гнездо — не место для льва, его жалят, душат, а затем, различными хитростями, притворством, сплетнями, предательством, интригами, его выжимают из гнезда.       Так было всегда. Гриффиндорцы были либо недостаточно умны, либо слишком благородны, чтобы играть по таким правилам. Идеалисты, они не могли переносить и мириться с грязью, которая их окружала. Те, кто имели достаточно мудрости, сознательно отказывались от власти, как это сделал Дамблдор. Тех же, кто храбрился, сопротивлялся, пытался установить свою справедливость, ждал прискорбный конец.       Все эти законы присутствующие в классе знали на подсознательном уровне, они впитали их с молоком матери и, чтобы их нарушить, необходимо было переступить через себя. Пэнси хотелось высказать Малфою все, что она о нем думает, но она знала, что это неправильно. Знала, даже не осознавая этого, что нужно сдержаться и промолчать, как бы чертовски тяжело это не было. И она промолчала, стиснув зубы, ждала пока ее уже бывший парень заговорит первым.       — Я лишь позаботился о том, чтобы вы выспались после дежурства.       — Хороша забота, — протянул Теодор.       Пэнси недовольно фыркнула. Дежурить в выходные было сравнимо с наказанием.       — В любом случае изменить уже ничего нельзя, если только кто-нибудь из присутствующих не согласится поменяться с вами местами, — деловито произнесла Грейнджер, неожиданно придя на помощь Старосте мальчиков.       Повисшая пауза красноречиво показала, что приходить на помощь слизеринцам никто не собирается. Возможно, скорее из принципа. Если гриффиндорцы открыто противостояли им, то представители оставшихся двух факультетов молчаливо их в этом поддерживали, боясь, однако, за редким исключением, лезть на рожон. Никто не любил слизеринцев, но, зная их коварство и связи, с ними не хотели связываться. Смешно, но даже Попечительский Совет традиционно наполовину состоял из выходцев змеиного факультета, они всегда с легкостью занимали теплые места во всех органах власти, грязную работу оставляя другим.       Удовлетворившись повисшей тишиной, Гермиона продолжила.       — Что ж тогда если с дежурствами мы определились, предлагаю перейти к следующим вопросам.       Всю оставшуюся часть собрания Пэнси сидела, скрестив руки, с таким кислым выражением лица, как будто ее заставили съесть целый лимон.

***

      Дни потекли за днем, наполненные огромным количеством учебы. Тяжело было даже Гермионе, чего уж говорить об остальных ребятах. Она всерьез думала о том, чтобы отказаться от Древних Рун, как бы постыдно это не было для лучшей ученицы школы. Отдыхать практически не удавалось, их завалили домашними заданиями с первых дней.       Обычно сентябрь был теплым осенним месяцем, когда еще можно было насладиться последними солнечными деньками, посиделками на траве и малым количеством учебы. Все были увлечены обновлениями в факультетских сборных по квиддичу, общением с друзьями, которых не видели целое лето и прочими радостями. Для старшекурсников эти радости уже были неактуальны, после первого завтрака в Хогвартсе все свое время они тратили, читая учебники и силясь выдавить из себя невербальные заклинания. Даже Рон, обычно легкомысленно относящийся к учебе и откладывающий все на последний момент, стал серьезнее относится к занятиям, стараясь как можно больше информации выяснить у Гермионы, чем порой ее крайне раздражал, донимая глупыми расспросами о том, какой нужен учебник, где его найти, как сделать то или иное задание и тому подобное. Чаще всего все это было сказано на уроке либо было даже записано у него в тетради, но, то ли Рон таким образом пытался завести разговор, то ли был настолько ленив, чтобы искать все самому, и Гермиона, с чувством сожаления граничащим с раздражением, склонялась ко второму.       Большим разочарованием для нее стал последний урок Зелий.       Профессор Слизнорт с добродушной улыбкой поприветствовал своих студентов.       — Итак, на прошлом занятии я проводил входное тестирование для выявления вашего уровня знаний по прошествии пяти лет изучения моего предмета.       Студенты напряглись, боясь услышать результаты. Профессор со свойственной ему проницательностью поспешил разрядить обстановку.       — Как я и говорил, этот тест никоим образом не повлияет на ваши оценки, можете быть спокойны. Однако, в зависимости от его результатов я собираюсь разделить вас на пары, и, дабы работающие вместе студенты были равноценны, я и провел такой контроль. Знаете, я очень не люблю, когда один тянет другого, делая за него всю работу. Такое обучение получается совершенно неэффективным, — он вздохнул в притворном сожалении.       — Поэтому каждой паре я даю свое задание — тем, кто заинтересован в моем предмете, я даю задания сложнее, но во много раз интереснее, — он улыбнулся Гермионе, — те же, кто пришел сюда не за этим, получат необходимые знания для сдачи экзамена на приличную оценку, не «Превосходно», конечно, однако при должном уровне старания даже при совершенном отсутствии таланта к Зельеварению можно получить «Выше ожидаемого», — подытожил профессор.       Такой расклад всех устроил. Над ними не планировали издеваться, как это любил делать Снейп, и это не могло не радовать.       — А теперь я вижу вам всем не терпится узнать с кем вам придется работать весь предстоящий год, — Слизнорт сделал эффектную паузу.       «Похоже, у всех слизеринцев есть склонность устраивать спектакль», — невесело подумал Гарри, вспомнив манеру Волан-де-Морта вести беседу.       — Теодор Нотт и Джессика Раймонд, — девушка с Когтеврана смущенно посмотрела на угрюмого слизеринца. Тот был спокоен и невозмутим.       Рон оказался в паре в единственным пуффендуйцем в классе.       «Парочка умственно отсталых», — про себя ехидно подумал Драко.       Блейз оказался с Пэнси, двоих когтевранцев поставили вместе, пока все складывалось неплохо, но Драко не мог понять кто же уготован ему. Наверно, оставшаяся девочка с Когтеврана, кажется Ребекка или как-то так. Тихая заучка, общающаяся только с ребятами со своего факультета. Она не будет ему мешать, и будет делать то, что он скажет. Он скинет на нее всю работу по чистке и подготовке ингредиентов, а сам будет заниматься самым интересным — приготовлением зелий. Вряд ли она будет против, а если уж ей так захочется постоять у котла, то пару раз он ее, конечно, пустит.       — Ребекка Далтон и Терри Бут.       Драко совсем забыл про еще одного когтевранца, эти двое ничем не выделялись, кроме того, что вроде как были хорошими друзьями, раз так обрадовались.       Он не успел подумать о своей судьбе, как Слизнорт озвучил его имя.       — Драко Малфой и Гермиона Грейнджер! — торжественно произнес профессор.       Сердце гриффиндорки пропустило удар. Нет, одно дело молчаливо ходить по темным коридорам замка и совсем другое работать вместе над общим делом! Да любое зелье выпарится, пока они будут пререкаться!       — Профессор, — все еще не веря в свое тотальное невезение обратилась она к зельевару, — но ведь Гарри остается без пары, возможно, мне будет лучше работать с ним, — с надеждой в голосе предложила девушка.       Грейнджер не постыдилась попытаться ретироваться, но здесь Драко был с ней солидарен, он лучше будет работать один, чем с Грейнджер.       — Мисс Грейнджер, я вижу вы тоже заметили, что в нашем классе нечетное количество студентов, и кто-то вынужден будет работать один. Однако результаты мистера Поттера получились весьма противоречивы — он блистательно сварил Зелье на прошлом занятии, такого результата у шестикурсника на первом занятии я не видел уже много лет, — повернувшись к Гарри одобрительно произнес он, — однако результаты теста оказались, к моему большому сожалению, не столь прекрасны. Возможно, виновата спешка, но великолепно сваренное зелье, — Слизнорт явно не скупился на похвалу, — убедило меня, что мистер Поттер должен работать самостоятельно.       Он сделал паузу, довольно посмотрев на Гарри.       — Уверен, у Вас талант матери, — по-отцовски сказал старый учитель.       — Что же касается Вас, — он вновь обратил внимание на Гермиону с Драко, — вы оба набрали одинаковое количество баллов по тесту, и ваши зелья были сварены одинаково сносно. У вас обоих есть явная склонность к Зельеварению и вы единственные, кто совершенно подходят друг другу по уровню, — профессор явно не хотел им уступать, — вы даже допустили одинаковую ошибку в тесте, у меня просто не было выбора! — рассмеялся он.       Драко был уверен, что последняя фраза была сказана для красивого словца, не могли они с Грейнджер быть настолько похожи. Профессор создавал образ добродушного дедушки, стараясь добиться их расположения, но он был настойчив и менять свои решения был не намерен.       «Слизеринец до мозга костей. Изворотливый и льстивый, сладкой похвалой он заставляет нас делать то, что ему выгодно. Со мной это не пройдет, я не такой наивный как все эти гриффиндорцы и не куплюсь на эти дешевые трюки!» - подумал юноша.       — Но профессор, — предпринял он попытку избавить себя от общества грязнокровки еще и на Зельях, — будучи одинаковыми по уровню нам будет тяжелее искать компромисс, ведь каждый будет стараться сделать максимум работы.       — Малфой хочет сказать, — почти перебила его Гермиона, раздраженная этой слизеринской манерой ходить вокруг да около, — что мы с ним не очень ладим, что будет плохо сказываться на работе.       «Единственное, что умеют эти твердолобые гриффиндорцы, так это выложить все карты на стол», — раздраженно подумал Драко.       — Прискорбно слышать, что лучшие студенты Хогвартса, — начал Слизнорт, переводя взгляд с одного нагрудного значка, прикрепленного на мантию, на другой, — не могут найти общий язык. А ведь это ваша обязанность, молодые люди, — серьезным тоном, нахмурившись, произнес профессор, — и совместная работа как нельзя лучше помогает в достижении успехов в этой области. На моих уроках не одна пара студентов сошлись и стали хорошими друзьями, несмотря на существующие разногласия.       И он пустился в пространные рассуждения о пользе совместного труда для налаживания отношений, начиная с самых нижних слоев населения вроде заключенных в Азкабан.       Драко перестал его слушать с первых же слов, раздраженный тем, что ему в лицо опять тыкают проклятыми обязанностями старост. Но ведь он их не выбирал! Он не хотел быть чертовым старостой! Он даже предложил Блейзу поменяться с ним, но широко раскрытые от неподдельного удивления глаза друга показали ему, что это не самая лучшая идея. Если даже самый близкий друг отреагировал так, то остальные подумают, что он совсем свихнулся, а последним, что было нужно Драко — это лишнее внимание. Оттуда пойдут подозрения, а там уж… И с Грейнджер тоже нужно быть осторожным, в данный момент высказывания о грязнокровках, которые стали пропадать, приобрели новый смысл, да еще и ее угрозы… Конечно, скорее всего Грейнджер блефовала, но в его ситуации рисковать нельзя. Как же его бесило это состояние, когда он ходил, как по тонкому льду, и каждое его движение могло стать последним! Его жизнь превратилась в лабиринт, откуда не было выхода, на подобие того, что построили для Турнира Трех Волшебников на четвертом курсе. Вокруг одни преграды и пути назад нет. Он чувствовал себя зверем, загнанным в клетку обстоятельств.       Тем временем, Слизнорт заканчивал свои рассуждения историей о паре студентов, которые после его занятий поженились и жили долго и счастливо до самой старости.       — Возможно, и у вас так сложится, молодые люди, — с залихватской улыбкой старого проказника произнес профессор.       Драко посмотрел на него, как на умалишенного. Он искоса взглянул на Грейнджер, ее лицо отражало те же эмоции, что испытывал он сам. Это ободряло, хвала Мерлину, как бы гриффиндорка не была наивна, она не поверила в сладкие истории, которые старик лил им в уши.       — Мерлинова борода! — воскликнул профессор, взглянув на часы, — времени осталось совсем мало, а вы еще даже не приступили к приготовлению зелья.       Он хлопнул в ладоши и громко стал вещать:       — Занимаем места, согласно купленным билетам! — пародируя работников вокзала, воскликнул он, — рассаживаемся и за работу! Сегодня мы варим Веселящее зелье!       Гермиона, тяжело вздохнув, потащила свои вещи к столу, где сидел Малфой. Эта часть класса была слизеринской, Гермиона здесь никогда не сидела и она сразу почувствовала себя не в своей тарелке. За ними сидели Теодор с Джессикой, которая, также как и сама Гермиона, пришла к Нотту.       «Мда, слизеринцы не отличаются галантностью», - подумала про себя волшебница.       Паркинсон с Забини, хвала Мерлину, сидели поодаль, гриффиндорка не переносила эту горделивую особу, а после инцидента на прошлой недели — и подавно.       Гермиона стала выкладывать на стол свои вещи: учебник, тетрадь, письменные принадлежности. Достав уменьшенный котел, она придала ему нормальный вид и стала устанавливать над горелкой.       Малфой тем временем пролистал учебник до нужной страницы и стал доставать необходимые ингредиенты, сверяясь со списком.       — Ты ведь не против, что мы будем варить зелье из моих ингредиентов? — между делом спросил он.       Гермиона не ожидала, что Малфой обратится к ней, да еще и таким будничным тоном, да еще и спрашивая ее мнение, что было вообще немыслимо. Она прочистила горло.       — Я думаю это не имеет значение, у нас ведь одинаковые комплекты ингредиентов, — вторила девушка его тону.       — Я купил свои во «Флориш и Блоттс».       — Я свои тоже, — неуверенно улыбнувшись произнесла волшебница. Малфой удовлетворенно кивнул.       Покончив с котлом, девушка открыла учебник на той же страницы, пытаясь скрыть удивление на своем лице. Поведение Малфоя было настолько странным, что это выбивало ее из колеи. Она решительно не понимала, что происходит. Решив, что у них мало времени и об изменениях в манерах Малфоя она подумает потом, Гермиона углубилась в чтение описания изготовления зелья. Она сверилась со списком ингредиентов, Малфой достал все в нужном количестве.       «Неужели он носит с собой полный комплект? Хотя вряд ли, ингредиентов для шестого курса слишком много. Возможно, он, также как и я, знал, какая сегодня будет тема, и взял все необходимое?». Эта мысль ее поразила. Ее друзья обязательно что-то забывали, почти никогда не сверяясь со списком из учебника. Все можно было найти в кабинете, чем они обычно и пользовались. Вот и сейчас Рон копался в огромном стеллаже в поиске забытого, коего было так много, что ему пришлось делать второй заход, что Слизнорт, недовольно цокая, прокомментировал:       — Запасы школы не безграничны, мистер Уизли, старайтесь носить ингредиенты с собой, в вашем комплекте есть все необходимое.       — Конечно, профессор, в следующий раз все возьму! — дал обещание Рон.       Засмотревшись на друга, девушка забыла о работе.       — Грейнджер, хватит пялиться на Уизли, он от этого недоумком быть не перестанет.       «Все же Малфой остается Малфоем», — удовлетворенно подумала гриффиндорка.       — Лучше возьми вот, выдави сок из жуков, я пока порежу крысиный хвост.       — Крысиный хвост? — глаза Гермионы загорелись огнем, — а можно я порежу крысиный хвост? — с энтузиазмом и странным возбуждением спросила волшебница.       Драко в недоумении отдал ей несколько крысиных хвостов. Гриффиндорка стала радостно рубить их на куски. Несмотря на возбуждение, делала она это абсолютно правильно, пропуская ровно по пять секций между каждым следующим разрезом.       Драко вдруг посетила странная догадка.       — И чего тебе такого сделали крысы? — как бы между прочим спросил он, выдавливая сок из жуков.       — Сделала одна, — сказала Гермиона, яростно нажимая на место, где как раз был хрящ.       Она знала, что это было странно, вымещать свою злобу на хвосте, но она ненавидела этого крысиного ублюдка, этого омерзительного предателя чуть ли не больше самого Волан-де-Морта. Да, Темный Лорд убил родителей Гарри, но именно Петтигрю был причиной того, что он узнал, где их найти. Он был виновен в их смерти не меньше. Если бы он не сбежал тогда на третьем курсе, Сириуса могли бы амнистировать, и он стал бы жить как герой, или хотя бы как нормальный человек, а не прятаться, как преступник, сходя с ума от бездействия. Хвост был одним из немногих людей, кому Гермиона искренне желала смерти, и считала, что он ее заслужил. Его друзья мертвы, во многом по его вине, а он волочит свое мерзкое существование и продолжает жить! Где здесь чертова справедливость?!       Неподдающийся хрящ хрустнул под ее напором. Гриффиндорцы всегда добиваются своего.       — Петтигрю? — Малфой усмехнулся, поймав ее удивленный взгляд, — несложно догадаться, Хвост — премерзкое существо.       — Ты знаком с ним?       Драко мысленно стукнул себя по лбу за чересчур длинный язык.       — Видел мельком, — уклончиво ответил он.       — Если еще раз увидишь, передай ему от меня пожелание скорейшей кончины, — с усилием нажав на очередной хрящ, сжав зубы, произнесла Гермиона.       — Грейнджер, полегче, это все же не его хвост, — попытался пошутить Малфой. Вышло плохо, девушка посмотрела на него, сощурив глаза. С ножом в руках и горящим взглядом она выглядела устрашающей и немного безумной, а эта растрепавшаяся копна волос добавляла ей схожесть с Беллатрикс.       Однако мгновение прошло и она вздохнула, продолжая уже спокойно дорезать последний кусок.       — Да, этим я все равно ничего не изменю.       Она подняла доску, ножом скинула готовый ингредиент в котел, и пошла набирать воду.       Проводив ее взглядом, Драко про себя подумал, что, видимо, Хвост здорово насолил ей и ее друзьям. Юный Пожиратель знал, что Петтигрю принимал непосредственное участие в Возрождении Лорда, за что получил свою стеклянную руку, чем очень гордился. Драко действительно испытывал к нему отвращение, к Хвосту было сложно испытывать что-то другое. Его крысиные замашки, подобострастие, с которым он пресмыкался перед Лордом, все это было мерзко даже самым преданным Пожирателям. Еще юноша где-то слышал, что Хвост — предатель. Он не знал кого и как он предал, но, видимо, это касалось Поттера или, может, Уизли. Драко решил, что спросит об этом у матери, наверняка она знала, чем так провинился Хвост перед гриффиндорцами.       Оставшуюся часть урока они работали молча, лишь иногда перекидываясь бытовыми фразами. Грейнджер явно очень нравилось мешать зелье. Драко же любил в него закидывать новые ингредиенты и смотреть на полученный эффект. Девушка была его сильно ниже, потому не особо мешала наблюдать за процессом. В итоге, у них получилось зелье, полностью удовлетворяющее описанию в учебнике.       — Вот видите! — воскликнул Слизнорт, подойдя к ним в конце занятия и оценивая результат.       — Вы — отличная команда! У вас получилось зелье на твердое «Превосходно». Я наблюдал за вами все занятия, вы отлично работали вместе. Теперь я ни за что не приму от вас никаких жалоб, будете работать вместе до конца года! А сколько было разговоров…       Гермиона обреченно вздохнула. То есть ей нужно было орать на Малфоя все занятие, и тогда бы их разделили? Прекрасно! Она стала яростно собирать вещи в сумку.       — Я тоже не в восторге, Грейнджер, проводить с тобой зелья весь оставшийся семестр, это между прочим мой любимый предмет. Но он бы в любом случае обставил все так, что мы непременно должны работать вместе, — раздраженно произнес Малфой.       — Скорее всего, — ответила девушка, застегивая сумку и набираясь смелости.       Она посмотрела на юношу, его голова была повернута в сторону профессора, который чуть ли не прыгал от восторга над зельем Гарри. Малфоя это сильно раздражало, это было видно по сжатым кулакам и сощуренному взгляду. Повернув голову в сторону Грейнджер, он заметил, что та на него смотрит.       — Скажи мне, Грейнджер, неужели летом Лорд опять шибанул Поттера и передал ему часть своих магических способностей? С каких пор наш Избранный стал отменным зельеваром?       — Понятия не имею, — не сумев скрыть раздражение соврала Гермиона. Ее очень бесило, что Гарри пользуется этой книжицей, становясь этаким мастером Зелий, и ее честный труд на его фоне блекнет.       Малфой удивился ответу Грейнджер. Обычно она всегда защищала своих друзей, даже при очевидной абсурдности их поступков. Видимо, даже у нее были слабые стороны, и учеба была одной из них, что было достаточно очевидно. Привыкшая почивать на лаврах, будучи везде и во всем лучшей ученицей, Грейнджер задевало то, что кто-то может быть лучше нее, даже если это был ее лучший друг. Драко уже хотел съязвить на этот счет, как вдруг Грейнджер повернулась и серьезно посмотрела на него.       — Малфой, если ты будешь вести себя как сегодня, то я не против работать вместе, - быстро сказала она и, будто боясь передумать, схватила свою сумку и вышла из класса. Драко молча остался стоять, тупо смотря в точку, где только что была Грейнджер.

***

      Девушка дождалась друзей, и вместе они пошли в Большой Зал.       — Гермиона, а почему ты пересела в слизеринскую часть? Надо было заставить этого ублюдка перейти к нам, чтоб ему пусто было. Мы б его там… — активно жестикулируя, сказал Рон.       Гарри с улыбкой ждал ответа подруги.       — Я бы с радостью заставила его пересесть, Рональд, но тогда бы Малфой мог заметить, что у Гарри весь учебник исписан подсказками, и догадаться, отчего он стал таким отменным зельеваром! — отвечала Гермиона, — а что если бы он доложил на Гарри?       Упомянутый темноволосый юноша даже остановился от удивления.       — Гермиона? — неверяще спросил он, — ты пересела к Малфою из-за меня?       — Нет, мне просто нравится сидеть в террариуме. Конечно из-за тебя, Гарри!       Парень был так польщен и благодарен девушке, все его лицо осветилось искренней улыбкой счастья. В этом была вся Гермиона, она могла журить и отчитывать, но она всегда была рядом с ним, готовая подставить плечо, протянуть руку помощи и идти до конца.       Никогда она не бросала его, с ней всегда они шли рука об руку. На первом курсе, когда решила задачку про зелья, на третьем, когда они вместе спасали Сириуса и Клювокрыла, на четвертом, когда от него отвернулся даже Рон, она единственная ему верила и поддерживала. Рон был его лучшим другом, а Гермиона — его душой. Она была глубоко в его сердце, лишь ей одной он верил до конца, верил как себе, она одна понимала его, как никто другой. Возможно, из-за того, что оба они выросли в маггловских семьях. У них был другой менталитет, другая культура, а Гермиона была как будто своей в этой чужой стране. Но дело было не только в этом. Просто вместе они прошли очень многое, и Гарри знал, что она не предаст. Кто угодно, но не она. И с каждым годом их дружба лишь крепла. Они никогда не ссорились. Возможно, иногда отдалялись друг от друга, но лишь потому что были чем-то заняты. А после этого, они всегда возвращались и были счастливы рассказать, что у них произошло за время вынужденной разлуки.       Гарри еще раз убедился, что не зря в порыве щедрости потратился на подарок подруге в последние дни лета. Ему не терпелось вручить ей его через несколько дней. Гермиона заслуживала гораздо большего.       — Гермиона, тебе кто-нибудь говорил, что ты — лучшая подруга на свете? — Поттер приобнял ее за плечи.       — Ой, Гарри, — радостно улыбаясь, махнула рукой волшебница, — и все же выкинул бы ты свою книжонку, кто знает, что это за Принц-полукровка, — попыталась образумить друга девушка.       — Да там одни только пометки в рецептах зелий, я ведь тебе уже говорил. Или ты боишься, что я обойду вас с Малфоем? — заговорчески, с долей бахвальства в голосе, спросил Гарри.       — Ишь, пёрышки распушил! — подтрунила его подруга, — а ты попробуй зелье без помощи своего воображаемого друга сварить!       — Уж лучше с воображаемым другом, чем с Малфоем, — хохотнул Рон.       Гермиона скривила гримасу. Гарри рассмеялся и еще крепче обнял подругу. Гермиона уткнулась ему в плечо, ощущая родной запах. С Гарри было спокойно и хорошо.