Растаявшие

      — Гарри, что на тебя нашло?       Они сидели в опустевшей гостиной Гриффиндора.       — Не знаю, я как-то сорвался. Не знаю, как это произошло. Мне захотелось узнать правду.       — Но не таким же способом!       — Прости, я не хотел тебя напугать, — в его глазах было сожаление.       — Но ты сделал это, — Гермиона сделала паузу и поджала губы, — я не ожидала от тебя такого.       Девушка встала из кресла и направилась в свою комнату.       Гарри обхватил голову руками. Он ненавидел Малфоя.       Однако, делать было нечего. Прошло минут пятнадцать, и Гермиона не собиралась возвращаться. Гарри, вспомнив о поджидающих их ребятах, нехотя встал и поплелся обратно в сторону злосчастного восьмого этажа. Настроение было хуже некуда.       Оказавшись снова в Выручай-комнате, он обнаружил, что за время их отсутствия веселье заметно спало. Вечеринка вошла в новую фазу — те, кто еще держался на ногах и сохранил способность связно говорить вели задушевные разговоры; те же, кто был не так крепок и умерен в распитии спиртного, лежали в ближнем от входа углу комнаты. Парвати спала на плече у Симуса, который громко храпел, но ей это ничуточку не мешало. Ханна сидела на соседней кровати с тазиком в руках, а Эрни нежно поглаживал ее по плечу, сочувствуя ее страданиям. Рядом с ними стояла Ребекка Далтон из Когтеврана и с присущим представителям ее факультета поучительным тоном, которому позавидовала бы профессор МакГонагалл, вещала о пользе естественного очищения организма, которое не сравнится ни с каким антипохмельным зельем. Язык ее заплетался и она произносила свою речь с такой выразительностью, как это делают только пьяные люди.       — Антипохмельное зелье только снимает симптомы, но вся эта гадость, — она указала на Ханну, из которой эта самая гадость полилась, — остается внутри нас!       Эрни недовольно посмотрел на девушку.       — Либо помогай, либо уходи, не видишь, ей итак плохо, а твои речи делают только хуже.       — Я пытаюсь подбодрить ее, сказать, что завтра ей будет лучше!       — Если это завтра наступит, — подняла на нее глаза измученная Ханна.       — Может быть, ты ляжешь? — озабоченно спросил друг.       — Нет, когда я ложусь мне становится еще хуже, начинает кружиться голова, и меня еще больше тошнит.       Ханна была бледной с расфокусированным взглядом опухших глаз. В Гарри поднялось отвращение, и он поспешил отвернуться. Посередине комнаты в кружке сидело чуть меньше десятка человек. Там были Полумна, Невилл, Падма, Дин, Терри, Энтони, Майкл и Кэти. Джинни кружила вокруг них и иногда внезапно и стихийно вставляла реплики в ведущийся диалог. Гарри подошел совсем близко и услышал удивленный голос Майкла.       — Мерлин, Невилл, неужели ты ни разу не целовался? Ты ведь уже на шестом курсе!       Невилл был красный как кумач и старался ни на кого не смотреть.       — Майкл, что в этом такого, это ведь не самый страшный грех, — вступилась за друга Полумна, — возможно, Невилл хочет, чтобы это случилось с кем-то особенным, — словно рисуя своими словами узоры из облаков, произнесла когтевранка.       — Долго же он так будет искать. Идеальных людей не бывает, и лучше потренироваться на малознакомой девчонке, чем облажаться с той, которая тебе нравится по-настоящему и обслюнявить ей подбородок.       — Гарри! — воскликнула кружащаяся Джинни, врезавшись в юношу, — ты вернулся! — не совсем понимая, что делает, она бросилась ему на шею.       Гарри, не ожидавший такой бурной проявлении реакции в честь своего возвращения, обнял ее в ответ, обвив руки вокруг талии девушки. Джинни прерывисто дышала ему в ухо, раскрасневшись от вольного танца. От нее пахло цветами вперемешку с выпивкой, и Гарри нравился этот запах.       — Гарри, а где Гермиона? — серьезным тоном спросил Дин.       Поняв, что на них смотрит парень девушки, Гарри тут же отпустил её.       — Она устала и больше не вернется.       Ребята дружно что-то промычали и стали переглядываться, недвусмысленно улыбаясь и подмигивая друг друга.       — И от чего же она устала? — презрительно и даже грубо спросил Рон, сильнее сжав руку Лаванды, которая захихикала от его слов.       Гарри нахмурился, уловив настроение и намеки всех собравшихся. Он тяжело вздохнул, когда понял к чему все клонят. Внутри начало зарождаться раздражение.       Отчасти, он привык к тому, что о нем постоянно слагают байки, хотя, по правде, привыкнуть к этому было невозможно. Мнения о нем складывались без его участия. Ярлыки, которые вешали на него беспрестанно, начиная с рождения, были настолько разными, что противоречили друг другу: от Спасителя до Еретика. Гарри ненавидел свою известность, на собственной шкуре познав все ее прелести. Его слова коверкали, а действия трактовали самым диковинным способом. Все смотрели на него через призму собственного восприятия, которая была наполнена историями и легендами, услышанными до знакомства с ним.       Сегодня он нечаянно втянул в этот порочный водоворот бесконечных сплетен собственную подругу, да еще и испортил ей настроение своим агрессивным поведением и дуэлью с Малфоем. Он чувствовал себя очень виноватым перед Гермионой, поэтому решил сразу расправиться с последствиями хотя бы одного своего сегодняшнего поступка.       — Всем внимание! — он сделал паузу, дождавшись, чтобы все посмотрели на него.       — Мы с Гермионой не встречаемся! Сегодняшний мой подарок — это просто подарок. Я не знал, что ему придается такое значение среди волшебников. Я вырос среди магглов, у которых нет такой традиции. Так что, пожалуйста, перестаньте на нас так смотреть! Вы очень расстраиваете этим Гермиону.       — Так поэтому она не вернулась?       Гарри не хотелось рассказывать всем присутствующим о его перепалке с Малфоем, не хотелось, чтобы его или Гермиону осуждали.       — Да, — ответил он отвернувшись.       Повисла тишина. Первой заговорила Полумна.       — Я думаю, пора расходится.       — Который сейчас час?       — Половина второго, — с ужасом ответил Невилл, посмотрев на часы, — лестницы уже не работают.       — Проклятье! — воскликнул Гарри с досадой. Он итак уже порядком утомился, еще одно приключение он бы не пережил.       — Я думаю лучше всего остаться ночевать здесь, а завтра утром разойтись по своим гостиным, — раздался голос благоразумия со стороны Полумны.       — Да, все равно половина уже прекрасно устроилась на ночлег, — поддержала Падма, указав на почивших в дальнем углу комнаты.       Все стали расходится, и комната наполнилась кроватями с балдахинами всех цветов.       Гарри постарался занять самый малонаселенный угол. Закрывшись от всех и наложив заглушающие чары, он уставился в потолок, обдумывая прошедший день. Он решил еще раз извиниться перед Гермионой.

***

      Спустя несколько дней Гермиона направлялась в сторону класса для собраний старост, и думала извиниться перед Малфоем за поведение Гарри. Когда она зашла, слизеринец встретил ее своей фирменной ухмылкой.       — Теперь мы квиты, Грейнджер, — довольно произнес он.       Вспомнив ситуацию в поезде перед началом учебного года, Гермионе расхотелось извиняться.       Она лишь кивнула. После этого она снова стала нормально общаться с лучшим другом.

***

      Осень подходила к концу, а Драко мало продвинулся в выполнении задания Лорда. Шкаф возвращал предметы только частично. Он прочитал огромное количество литературы по поводу этого агрегата, но на практике все выходило из рук вон плохо. Он был на грани отчаяния, но не опускал руки только потому, что знал — от этого зависит его жизнь. Он мало спал, пребывая в постоянном состоянии болезненного возбуждения. Из-за этого он стал нервным, раздражительным и все время напряженным.       Его мало что интересовало кроме его цели. Он старался побыстрее отделаться от всех насущных дел, чтобы вернуться в Выручай-комнату и в сотый раз ставить свои безуспешные эксперименты. Он не мог расслабиться, и ложился спать, только когда был вымучен окончательно.       Касательно убийства Дамблдора все было еще хуже. Здесь он не сдвинулся ни на йоту, но решил оставить это на потом, как вторую часть задания. Иначе бы он просто сошел с ума.       Единственное, что он сделал — это через третьи руки подсунул отравленную медовуху Слизнорту, которую Дамблдор так любил. Драко не был уверен, что этот план сработает, но он хотя бы попытался. Действовать напрямую он не мог.       Во второй половине ноября он, в весьма унылом и сонном состоянии, сидел вместе с Грейнджер после очередного собрания старост и разбирал поручения, данные им Макгонагалл.       — Необходимо закупить Рождественские украшения: гирлянды, игрушки, свечи… — сказала Грейнджер       — Неужели того, что есть — недостаточно? — голос Драко был вымученным и уставшим, как у ребенка, который не хочет делать дополнительное задание.       — В этом году замок хотят украсить особенно масштабно.       — Как во время Турнира Трех Волшебников?       Грейнджер кивнула.       — Наверное.       — И к чему эта помпезность? — раздраженно фыркнул он.       Гриффиндорка лишь закатила глаза. Она хотела сказать что-то про его образ жизни, но Малфой ее опередил.       — И где мы должны будем все это купить?       — В Хогсмиде, я полагаю.       Юноша пробежал глазами по длинному списку в руках Грейнджер.       — И где мы всё это там купим? — саркастично протянул слизеринец.       — Не знаю, — обреченно пробормотала девушка, — в Хогсмиде очень маленький выбор, к тому же так рано мало что завезли, а профессор хочет, чтобы все необходимое было уже к следующим выходным. Попасть бы на Мирабилию!       Драко удивленно уставился на гриффиндорку. Рассеянное сонное состояние как рукой сняло.       Мирабилия была улицей чудес даже для волшебников — там можно было купить абсолютно все. Самые дорогие рестораны, роскошные отели, фешенебельные магазины, наполненные самыми разными товарами со всех уголков света. Мирабилия имела особый статус в мировом магическом сообществе — она была свободной экономической зоной, куда пускали всех, у кого были деньги и благие намерения. Улицей она была когда-то столетия назад, сейчас это был город, где каждый мог найти развлечение на свой вкус. Это был магический европейский Лас-Вегас, куда можно было попасть через различные проходы и порталы. Лондон, Барселона, Париж, Вена, Стокгольм, во всех этих городах были определенные точки, откуда можно было переместиться. Однако, была одна загвоздка. Попасть туда могли лишь чистокровные, максимум полукровки. Драко был в этом уверен. Это знал каждый уважающий себя волшебник, и отец рассказывал ему об этом в детстве. Как туда могла попасть грязнокровка?       — Ты бывала там? — как бы невзначай спросил парень, стараясь скрыть свой не на шутку разыгравшийся интерес.       — Да, этим летом.       — А через какой портал ты перемещалась?       — Через «Лисий угол» в Париже.       «Лисий угол» был аналогом «Дырявого котла» в Лондоне, только через него можно было попасть в гораздо большее количество мест, не используя камин. Каждый волшебник, побывавший в Париже, обязательно заглядывал в этот бар, и Драко был не исключением.       Однако, как туда попала Грейнджер оставалось загадкой. Вряд ли с Поттером или Уизли, ее родителей-магглов он даже не рассматривал.       — Ты была в Париже? Путешествовала?       — Гостила у своей тёти.       — У меня тоже есть родственники в Париже, — сказал Драко, скорее чтобы поддержать разговор. У Грейнджер во взгляде уже начало сквозить недоумение от его расспросов, однако он продолжил.       — И как тебе Мирабилия?       То ли от того, что он спросил ее мнения, то ли от того, что не оскорбил ее родственников, поза ее стала более расслабленной, взгляд — менее напряженным. Драко же больше хотелось узнать не врет ли гриффиндорка ради хвастовства.       — О, там было прекрасно. Столько интересных магазинов и диковинных вещей. И кухня, я попробовала там самый вкусный штрудель в моей жизни, — с улыбкой ностальгии мечтательно произнесла она.       — Случайно не в «Maison Berthillon»*?       — Да, именно там! — Гермиона была приятно удивлена его осведомленностью, хотя удивительного в этом ничего не было.       — Там одно из самых вкусных мороженых в мире, с Фортескью не сравнится.       — Да, нам подали его вместе с десертом, а потом мы заказали еще по рожку.       «Значит была она там не одна. Но с кем же?», — напрямую спросить он не мог, но если применить слизеринскую изворотливость…       — Ты угощала там свою тётю? — конечно же Драко знал, что это невозможно, ведь ее тётя наверняка была магглой. Однако Грейнджер это польстило, она посчитала, что он забыл о ее происхождении. Ничего он не забыл.       — Нет, я виделась со старым другом.       Старый друг, старый друг… мысли Драко стали лихорадочно суетиться. До Хогвартса она жила в мире магглов, а значит этот человек был со времен Хогвартса, но не из самой школы…       — Виктор Крам? — пораженно вымолвил он, озаренный своей догадкой.       Грейнджер густо покраснела, а это значило, что он попал в точку.       — Вы до сих пор вместе?       Драко просто не мог в это поверить. Болгарский ловец, звезда спорта и влажная мечта тысяч девчонок увивается за грязнокровкой Грейнджер! Как такое вообще возможно? Конечно, если посмотреть со стороны и забыть о ее вечном занудстве, упрямстве и синдроме девочки-отличницы, то в ней можно найти ум, отвагу (которая иногда граничила с тупостью и безумием), красоту (на любителя), искренность (граничащую с твердолобостью) и еще множество спорных достоинств, но все их перекрывал один единственный недостаток — грязная кровь, делая ее запретным плодом для всех приличных волшебников. Однако дурмстрангца это не останавливало, что было еще более удивительно, учитывая репутацию их школы. Крам, Поттер, да что особенного в этой девчонке?       — Скорее нет, отношения на расстоянии чересчур сложны, но мы поддерживаем связь.       Гермиона с Виктором договорились, поразмыслив, еще в начале пятого курса, что не будут связывать друг друга обязательствами. Предложение исходило от девушки, так как она здраво понимала, что такая знаменитость, как Виктор Крам, всегда окружена женским вниманием, а ей не хотелось мучиться ревностью и впоследствии чувствовать себя обманутой. Юноша принял ее выбор, Гермионе нужно было закончить Хогвартс, Виктор был на пике своей карьеры, поэтому видеться они могли крайне редко.       Этим летом у ловца был особенно плотный график, поэтому увидеться они смогли только дважды. Это были приятные вечера, однако, Гермиона не могла сказать, что испытывала к юноше глубокие чувства. Ей было приятно его внимание, его обходительность и восхищенный взгляд, но это не вызывало того трепета, что был годом ранее. Виктор же, напротив, казался еще более влюбленным в нее, чем прежде. Он не мог не заметить тех перемен, что так быстро происходят в девушках ее возраста. Она расцветала на его глазах и сильно переменилась с их последней встречи. Взгляд ее стал более взрослым и серьезным. Она смотрела прямо, и во взгляде этом была сила и уверенность. Однако, когда он уделял ей знаки внимания, она также смущалась, щеки ее покрывались чудесным румянцем, что очень его умиляло, и он делал ей новые знаки внимания, дабы словить этот смущенно-благодарный взгляд. Загар был ей очень к лицу, и в неформальной обстановке заграничного города она чувствовала себя гораздо расслабленнее, нежели в Хогвартсе, где из-за каждого поворота показывались знакомые лица.       Было очень неловко спрашивать друг друга про нынешние отношения. Отсутствие парня у Гермионы обнадежило юношу и он горячим шепотом взял с нее обещание, что, когда она закончит Хогвартс, они обязательно свяжутся, и поговорят обо всем серьезно. Волшебница лишь согласно кивнула, она надеялась, что в связи с грядущей войной она доживет до выпускного. Виктор сказал, что в случае чего, она всегда может к нему обратиться. Ни для кого не была секретом сложность политической ситуации в Британии, поэтому, если потребуется, он пообещал упрятать ее так, что никто, даже сам Волан-де-морт ее не найдет. Он дал ей портключ в знак своей преданности.       Однако Драко Малфой всего этого не знал, он лишь все больше поражался Грейнджер. Она отвечала сухо, так как явно не хотела, чтобы в ее отношения лезли посторонние. Но сейчас главным для него было выяснить как она попала на Мирабилию, поэтому он оставил тему ее отношений с болгарским ловцом.       — Это он показал тебе «Лисий угол»?       Если Грейнджер переместилась с ним под руку, то это все объясняло.       — Нет, он не был в Париже, иначе бы пришлось проходить таможню.       На Мирабилию можно было попасть из разных точек, но выходить можно было только в пределах страны, откуда ты зашел. Крам был в другой стране, поэтому и выбрал Мирабилию как самый простой путь. Да и с девушкой там было куда сходить. Драко даже как-то встречался таким способом со своими французскими тётями и кузинами.       «Значит, заходила она одна. Но как? Как грязнокровка смогла пройти через проход? Быть может во Франции другие правила?» — это было маловероятно, однако тогда бы все объяснило.       Драко был ужасно заинтригован. Уже многие месяцы ничто не вызывало у него такой интерес. Он должен был во что бы то ни стало решить эту загадку!       — Грейнджер, — слизеринец выбрал самый располагающий тон, на который был способен. Никогда он еще не произносил ее фамилию так мягко, — мы ведь можем попасть туда и купить все необходимое, и даже больше!       Гриффиндорка посмотрела на него с удивлением и интересом.       — И как это сделать?       — В Хогсмиде есть проход.       — Правда? — она никогда о нем не слышала.       — Мы можем попасть туда хоть в эти выходные.       — Но в эти выходные не будет похода в Хогсмид.       — Но мы можем выписать себе пропуска, не зря же мы занимаем эту должность.       Он сделал неопределенный жест рукой, как бы говоря: «Нужно использовать хоть какие-то привилегии той работы, что на нас повесили».       Гермиона была не против развеяться, хотя общество Малфоя казалось для этого самым неподходящим. Зато, по крайней мере, она будет знать, где проход. Ради получения полезных знаний девушка была готова на многое.       — Тогда я попрошу профессора Макгонагалл оформить нам пропуска.       Драко был удивлен, что Грейнджер так легко согласилась, ведь проход мог вести хоть к самим Пожирателям Смерти. Но списал это на гриффиндорскую наивность и недальновидность.       — Суббота после обеда будет идеальна, — предложил он.       — Почему бы не пойти прямо с утра? — ей было все равно, но она не могла просто так с ним согласиться.       — У меня тренировка по квиддичу, так что только после обеда.       — Ладно, хорошо. Тогда я, пожалуй, пойду.       — До встречи, — с усмешкой, издевательски произнес слизеринец, дабы скрасить приторность ситуации.       Гермиона ничего ему не ответила, не совсем понимая, что только что произошло, и вышла из класса.