Растаявшие

      Все субботнее утро Гермиона не находила себе место. Она не думала о предстоящем походе в Хогсмид, пока накануне на совместном дежурстве Малфой не спросил ее о месте встрече, а точнее назначил его. Слизеринец любил быть хозяином ситуации, также как и она сама, что приводило к извечному соперничеству.       После завтрака, по обыкновению, девушка пошла в библиотеку, однако это оказалось неэффективно. Она никак не могла сосредоточиться на изучении параграфа. Все ее мысли занимал светловолосый юноша, на чьи вымышленные язвительные комментарии она придумывала искрометные ответы.       Недовольно захлопнув книгу, она направилась в комнату. После обеда она успеет только сбегать до Гриффиндорской башни и переодеться, поэтому все приготовления необходимо было сделать заранее. Такую причину она себе назвала, выходя из стен библиотеки, дабы успокоить свою совесть.       Гермиона уже была на Мирабилии и знала — чтобы с тобой были обходительны, необходимо выглядеть элегантно. Ее очень раздражало, что в тамошних заведениях встречают по одежке. Обслуживающий персонал должен быть одинаково учтив ко всем! Однако волшебный мир был гораздо более консервативен, чем маггловский, и чтобы жить в нем, с его правилами необходимо было мириться.       Однажды Гермиона в сердцах рассказывала маме о вопиющих случаях дискриминации в магическом сообществе. К удивлению девушки ее мать тогда спокойно ответила:       — В каждой стране есть свои обычаи и традиции, это естественно. Если ты будешь приходить и говорить: «А у нас все не так», ты навсегда останешься чужаком. «В чужой монастырь со своим уставом не лезь». Если ты хочешь ассимилировать в этом обществе, тебе придется принять его устои, или хотя бы внешне им не противоречить. Представь, что ты переехала в другую страну.       — Если я переехала в другую страну, это не значит, что я могу забыть традиции своего народа. Ведь это моя индивидуальность.       — Никто и не просит тебя их забыть, но если будешь настаивать только на своем, никогда не будешь там своей. Нет ничего плохого в том, чтобы пустить в свое сердце что-то новое и понять других людей.       — Они меня понять не хотят.       — Тогда попробуй понять их ты.       Гермионе с детства были близки идеи гуманизма. Она очень любила смотреть на ситуации с разных точек зрения, размышлять, разбираться в мотивах поступков тех или иных людей. Это становилось сложно, когда дело касалось тех, к кому она плохо относилась. Таким человеком был Драко Малфой. Его поведение, его манера говорить, его поступки — все раздражало ее. Однако в этом году он сильно переменился. Перестал всех доставать и пытаться найти способ насолить ей и ее друзьям. Теперь он их замечал лишь когда они попадали в его поле зрения, он совершенно перестал искать с ними встречи. Он даже ни разу не назвал ее грязнокровкой за этот семестр! Это обстоятельство совсем выбивало из колеи. Он был вечно усталым, практически вымученным. Конечно, его язык не перестал быть острым, но пользовался он им только когда ему что-то не нравилось. В раздраженном состоянии он пребывал почти все время, но из-за усталости хватало его ненадолго, обычно на какие-нибудь колкие замечания. Затем с выражением лица «Как же вы меня все достали» он сам сводил перепалку на нет, как будто эти детские разборки не были достойны его внимания. Он — птица высокого полета.       Девушка не могла понять то ли он стал терпимее, то ли это новый вид его высокомерия.       Решив соответствовать месту, куда она направлялась, Гермиона стала рассматривать платья, которые у нее имелись. Помимо того, чтобы выглядеть презентабельно, важно было не переборщить. Не дай Мерлин Малфой подумает, что она вырядилась для него! Она должна была выглядеть повседневно, но элегантно.       Поломав голову, помучившись выбором и вспомнив с десяток советов своей тети, которая училась на модельера, Гермиона стояла перед зеркалом в темно-синем шерстяном платье до колен, подчеркивающем ее талию, но хорошо скрывавшем грудь. Все платья с глубоким вырезом она отмела сразу. Сзади на спине был небольшой вырез, что Гермиона считала вполне приемлемым. Критично себя оглядев, волшебница решила попробовать изменить цвет. Взмах палочкой — и платье стало черным.       Гермиона себе кивнула, так оно выглядело благороднее. Пышные, сияющие волосы, подчеркнутое взмахами кисточек лицо, — девушка была довольна результатом. Она с сомнением посмотрела на лежащие в коробке идеально подходящие к платью туфли-лодочки. Ей представилось, как будут болеть у нее пальцы ног, сдавленные узкой обувью уже к середине прогулки, и как ей нужно будет все время держаться в тонусе, бодро выпрямляя коленки, дабы не ударить перед белобрысым хорьком лицом в грязь. Гермионе было семнадцать, и за свою жизнь она нечасто ходила на каблуках, лишь по особым случаям вроде Рождественского бала. Она выглянула в окно и посмотрела на грязную дорогу, ведущую к воротам, с утра было пасмурно, сыро и накрапывал мелкий дождик. С чистой совестью отбросив туфли, она достала свои любимые оксфорды. Она пойдет в платье и ботинках и ей плевать, что об этом подумает этот напыщенный аристократ.

***

      Драко стоял перед парадным выходом в ожидании Грейнджер. Поначалу, он хотел выйти на улицу, чтобы никто не увидел их вместе, но унылая, промозглая погода загнала его обратно. Слизеринец очень не хотел ни с кем столкнуться, но его опасения были напрасны — никто не стремился выходить из теплых уютных гостиных.       Он услышал звук каблуков ее ботинок до ее появления — Малфой с презрением подумал, что лучшая ученица школы не додумалась наложить на обувь заглушающие чары. На ботинках юноши они были применены еще на этапе производства, поэтому он всегда подходил неслышно, чем часто пугал студентов, словно сам Северус Снейп. Этот трюк, кстати, он подцепил у него.       Грейнджер показалась из-за угла немного запыхавшаяся. Малфой посмотрел на часы, она пришла минута в минуту.       — Привет, — сбивчиво поздоровалась гриффиндорка.       — Здравствуй, — поздоровался Драко, смотря на нее сверху вниз. Хвала Мерлину, на ней была не школьная мантия.       Из-за идеально прямой спины он казался еще выше. На достаточно близком расстоянии Гермионе приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Пойдем, — он повернулся ровно на 90 градусов, оказавшись лицом четко по направлению к двери и с силой толкнул ее. С улицы на них дохнуло холодным влажным воздухом, заставившим Гермиону поежиться.       — Дамы вперед, — с ухмылкой произнес он.       Гермиона про себя поразилась его способности быть джентльменом и одновременно грубияном.       Они обменялись несколькими фразами о погоде.       — Нам нужно поскорее добраться до Хогсмида, на Мирабилии всегда солнечно, — сказал Малфой, и дальше разговор сошел на нет. До Хогсмида они шли, каждый думая о своем.       Драко периодически поглядывал на Гермиону, однако ее лицо было совершенно спокойно. Как он и предполагал, она не подозревала о том, какую свинью он ей подложил. Всю неделю он терялся в догадках, перебирая возможные варианты развития событий. Он пришел к выводу, что, скорее всего, проход не пропустит или просто оттолкнет ее. Вряд ли она сгорит в нем, как метеорит в атмосфере, это было слишком жестоко.       Слизеринца распирало от любопытства, как на это отреагирует Грейнджер. Он представлял ее растерянное лицо, непонимающий взгляд и от этих мыслей на его лице расплывалась гаденькая усмешка. Сегодня он наконец докажет этой выскочке свою правоту. Она убедится на собственном опыте, что грязнокровка — это не просто пустое ничего незначащее оскорбление.       В зависимости от ее реакции, он, возможно, смилостивится над ней и пройдет с ней через проход, взяв под руку. Драко не был уверен, что это сработает, но вероятность все же присутствовала. И если это сработает, то это втопчет ее в грязь еще больше.       Он не знал, почему ему так этого хотелось. Он уже не испытывал к Грейнджер такой сильной неприязни, как раньше. В целом, временами она была даже сносной.       Но где-то на задворках сознания после заключения отца, принятия Метки, жизни в одном доме с Лордом и его приспешниками начало появляться сомнение в правильности убеждений, которые были вложены в него с детства. Увидев их в самой извращенной форме с подачи Темного Лорда, что-то внутри юноши стало противиться всей этой грязи. Однако расставаться с понятным и привычным всегда было нелегко, и ему отчаянно хотелось доказать себе и проверить на деле, что он все это время был прав, и слова отца никогда не были ложью.       Гонимые желанием поскорее скрыться от непогоды, они быстро дошли до самого презентабельного заведения Хогсмида. Именно там находился заветный проход.       Открыв дверь, слизеринец пропустил Грейнджер вперед, с удовольствием наблюдая, как птичка сама запорхнула в клетку, которую он для нее подготовил. Девушка лишь странно посмотрела на него, удивляясь, что его галантность сегодня направлена на нее. Выдержав ее взгляд, Драко довольно улыбнулся — он давно не был так близок к цели.       Юноша сказал обратившему на них внимание бармену, что они направляются на Мирабилию. Бармен учтиво улыбнулся и указал путь, сказав что-то про желтую ленту. Драко знал, что за каждого посетителя, воспользовавшегося порталом, заведение получает процент.       Они вошли в маленькую комнатку, где кроме плотных штор, закрывавших проход в виде арки, ничего не было. Каркас арки был украшен вечноцветущими растениями и обвит бесчисленным количеством лент. Темно-серая ткань штор была как будто немного в глубине и напоминала занавес на сцене театра.       Драко подхватил свисающую желтую ленту и протянул ее Гермионе.       — Ты должна обвязать ее вокруг ладони и потянуть. Тогда проход откроется и ты сможешь пройти.       «Если, конечно, он тебя пустит» — ехидно подумал юноша.       — Хорошо.       Девушка взяла ленту, ощущая приятную мягкость ткани, ее невесомость. Она обернула ее вокруг руки. Драко, как завороженный, следил за ее действиями.       Лента в ее руке натянулась и яркий свет ударил в глаза. Шторы распахнулись, и за ними ярким солнечным светом засиял проход. Присмотревшись, словно через толстую полупрозрачную пленку можно было различить созданную магией иллюзию — силуэты домов, карет и людей.       Девушка обернулась, все еще держа в руках ленту. Слизеринец сделал приглашающий жест, как бы пропуская ее. Она сделала шаг вперед. Драко, не отрываясь смотрел ей в спину и…       И ее силуэт просочился сквозь плотную пленку, словно ее там и не было.       Занавес опустился.       Драко с минуту смотрел на закрывшуюся арку. Отойдя от шока, он взял желтую ленту, обернул вокруг руки и с силой дернул. Однако шторы не шелохнулись. Проход остался закрыт.