Растаявшие

      Перед ними были Руквуд и Долохов.       Драко повернул голову на Грейнджер и увидел, как она трясущимися руками натягивает капюшон. Он обошел ее, чтобы Пожиратели были с его стороны, и он мог хоть как-то скрыть ее в своей тени, благо улица была освещена слабо. Драко тоже натянул капюшон, но отблеск фамильного кольца привлек внимание Руквуда. Он обернулся посмотреть на прохожих.       — Малфой? — удивленно спросил он, — что ты здесь делаешь?       Драко поморщился. За время пребывания в Азкабане эти бывшие представители высшего общества превратились в дикарей, разучившись даже здороваться.       — Наслаждаюсь выходными.       — Скорее обществом молодой особы, не так ли, юный Малфой? — Долохов расплылся в мерзкой улыбке, демонстрируя несколько выпавших с одного бока зубов. Образ жизни последних десятилетий отложил отпечаток на его когда-то красивом лице. Утонченные черты заострились, кожа загрубела, и, несмотря на то, что на нем были уже не тюремные обноски, как на фотографиях в «Ежедневном пророке» в день его побега, весь его образ свидетельствовал о жестокости и насилии, которые он перенес, и которые был готов вернуть этому миру стократ.       — Это моя кузина. Нам нужно поторопиться, иначе мы не успеем попасть в школу.       — О, я слышал, что старик Дамблдор наложил на школу дополнительную охрану. Так ли она действенна? — поинтересовался второй Пожиратель.       Драко понимал, что сейчас Руквуд интересуется продвижением его задания. Август состоял в Ближнем Круге и знал о задании, что было дано новобранцу. Как и большинство, он был уверен, что мальчишка не справится и с первой частью возложенной на него миссии.       — Одназначно действеннее, чем была. Мракоборцы постоянно патрулируют весь периметр замка, все потаенные проходы, про которые мне рассказывали — заложены.       Драко чувствовал себя между двух огней. С одной стороны была Грейнджер, которая ни о чем не должна была догадаться, а с другой Пожиратели, от которых он эту девушку должен был как-то отвести. Если эти головорезы узнают ее им конец. Им обоим.       — И ты даже не познакомишь нас со своей кузиной? — нагло спросил Долохов, которому наскучил их бесполезный разговор. О том, чего добился Малфой (а судя по тому, что Дамблдор ходил в добром здравии — ничего), они итак узнают на рождественских праздниках, Лорд любил устраивать аудиенцию в Рождество. Таким образом он показывал, что все они — «семья».       Это был тот самый вопрос, которого так боялся Драко. Плотный комок подступил к горлу слизеринца, но лицо его оставалось бесстрастно. Пауза затянулась.       — Пʼростите моего кузена, он в последнее вʼремя такой ʼрассеянный. Анабель Девенеʼр, — гриффиндорка протянула руку Пожирателю Смерти.       Только многолетнее общение с Люциусом и тренировки со Снейпом позволили Драко не уронить челюсть на брусчатку, когда он повернул голову в сторону Грейнджер. Она уже успела опустить темный глубокий капюшон своей мантии. Однако старательно картавящая на французский манер девушка совершенно не была похожа на известную ему гриффиндорку. Перед ним стояла красивая блондинка с яркими зелеными глазами и обворожительной улыбкой. Он не видел, чтобы она пила Оборотное зелье, она не была метаморфомагом. Как она это провернула оставалось загадкой.       Темноволосый мужчина пожал протянутую руку.       — Август Руквуд, бывший работник Министерства, нынче в отставке по собственному желанию.       Гермиона всеми силами сохраняла на лице доброжелательное выражение. В данный момент она очень жалела, что не владела окклюменцией на достаточном уровне, но старалась, как было написано в учебнике, не думать «ярко и конкретно».       Пожиратель отпустил ее руку и она протянула ее второму. Вся ее сущность хотела отвернуться и убежать, горло сдавило от страха, но она продолжала старательно улыбаться и отыгрывала свою роль, точно заведенная кукла. Это было необходимо, и она решила просто не думать.       Долохов повернул ее руку и медленно склонился над ней, коснувшись губами. Драко и предположить не мог каких усилий стоило девушке не вырвать пальцы из рук убийцы. Она стала совершенно бледной, но продолжала мило улыбаться.       — Антонин Долохов, уроженец Богемии, — он посмотрел на нее своими ясными голубыми глазами, все еще не отрываясь от ее руки. Взгляд этих глаз был осмысленным и живым, и Гермиона ни за что бы не догадалась о той жестокости и беспощадности, что таится в их глубине, если бы видела их впервые. Он был так близко, его горячие сухие губы обжигали ее пальцы. Это был поцелуй смерти. Она знала, что он не может причинить ей вреда, правила Мирабилии не могли ему это позволить. Однако всем своим естеством она ощущала исходящую от этого человека опасность.       Пауза затянулась. Изобразив самую кокетливую улыбку, на которую была способна, Гермиона аккуратно вытащила свои пальцы. Долохов без сопротивления отпустил ее.       — Вы родом из Франции? — обходительно спросил он.       — Да, пʼростите мне мой акцент, но английский не мой `родной язык. Я выʼросла в Паʼриже.       — И чем занимается столь прекрасная леди? — продолжил вести светскую беседу Пожиратель Смерти.       — Я учусь на последнем куʼpсе Шаʼрмботона.       — И на каком Вы факультете? — вставил слово Руквуд.       Драко весь напрягся. Руквуд всегда всех проверял.       — О, у нас в Шаʼрмботоне нет факультетов как у вас в Хогваʼртсе. Пеʼрвые куʼрсы мы учимся все вместе, а потом разбиваемся на гʼруппы по уʼровню знаний тех или иных пʼредметов.       В этот момент Драко мысленно поблагодарил Грейнджер за ее не знающую границ любознательность.       — И какие предметы изучаете Вы?       — Тʼрансфигурацию, Заклинания, Зелья и Дʼревние ʼруны.       — Древние руны? Как интересно. Мало кто в наши дни ими интересуется, — снова вступил Долохов в своей обходительной манере.       — Я люблю истоʼрию, а узнавать инфоʼрмацию из пеʼрвоисточника всегда надежнее и интеʼреснее, — Гермиона улыбнулась, как улыбалась всегда, когда демонстрировала свои знания.       — А трактаты по Тёмной магии Вам не попадались?       — Нет, что Вы, в библиотеке Шаʼрмбатона такого не найти, — она засмеялась и махнула рукой, как это делают легкомысленные девицы.       — Вы таким не интересуетесь? — спросил он с напором.       «Что ж, придется играть на стереотипах», — подумала она, и вслух произнесла:       — О нет, темная магия это по части мужчин, — она обворожительно улыбнулась.       — А тепеʼрь пʼрошу нас пʼростить, но нам с Дʼрако действительно поʼра идти, — она вздохнула в притворном сожалении.       — Почту за честь снова увидеть Вас, миледи, — Долохов склонил голову.       — И я Вас, месье, и я, — она сделала шаг назад, как бы собираясь уходить. Ей очень не хотелось, чтобы Пожиратель снова схватил ее руку в тиски.       Она кивнула Руквуду.       — Всего добʼрого, сэʼр.       Когда Драко попрощался, она поспешно накинула капюшон. Быстрым шагом они направились в сторону портала.

***

      —Как тебе эта мадемуазель? — спросил Долохов своего спутника, когда они зашли обратно в бар, и пропустили очередную порцию огневиски.       — У Малфоя очевидно есть вкус, — с кривой ухмылкой ответил Руквуд.       — Она слишком хороша для этого слюнтяя, — злобно фыркнул Пожиратель.       — Заинтересовался барышней? — Август развязно придвинулся к соратнику, недвусмысленно посмотрев на него.       Долохов оттолкнул его.       — Она показалась мне образованной, воспитанной и приятной. К тому же она молода и весьма хороша собой, — он плотоядно улыбнулся, — чего еще нужно для жены чистокровного волшебника и матери его детей?       — Кажется, последние ее качества возбудили в тебе гораздо больший интерес, чем ее умение вести беседу, — Руквуд расплылся в пошлой улыбке, — говорят француженки умеют вытворять невероятные вещи языком, — он засмеялся, увидев горящие гневом глаза друга, — вызовешь меня на дуэль? Вы ведь с ней едва знакомы.       — В былые времена молодожены знакомились только во время помолвки, — Долохов откинулся на спинку стула, — славные были времена.       — И что ты собираешься делать? — Руквуд подначивал друга. Ему нравилось заварить кашу, а потом смотреть на представление с первых рядов.       — Узнаю о ней побольше. Мне давно пора обзавестись семьей. Правда, в ее глазах, мне показалось, был страх...       Руквуд хрипло рассмеялся, чуть не падая со стула.       — А ты давно себя в зеркало видел? После сладких французских студентиков Шармботона ты выглядешь довольно, как бы это сказать помягче, — он вытер пальцем выступившие от смеха слезы, — свирепо.       Долохов лишь недовольно оскалился на друга.

***

      Гермиона шла так быстро, как только могла. Пережитый ледянящий душу ужас, который она держала в цепях самоконтроля весь короткий диалог с Пожирателями захватил ее целиком.       — Грейнджер, они не гонятся за нами, можешь сбавить темп.       — Только когда мы окажемся в Хогсмиде.       Драко не стал с ней спорить. Ощутить безопасность хотелось не только ей одной.       Когда они оказались по ту сторону портала, Гермиона пулей вылетела из кафе, скинула капюшон и вдохнула полные легкие. Ей так не хватало воздуха! Казалось, все это время она совершенно перестала дышать. Она привалилась к влажной стене и медленно по ней сползла, прижав руки к груди.       — Грейнджер, — обратился к ней слизеринец, — что с тобой?       Ее волосы и лицо уже вернули себе свой прежний вид. Она покачала головой. Ее трясло.       — Грейнджер, все в порядке, здесь в деревне никто тебя не тронет, — он не понимал что с ней происходит и не знал, что говорить.       — Тебе больно? — навела его на мысль ее скрученная поза.       — Там… — она говорила совсем тихо и Драко пришлось сесть рядом с ней на корточки, чтобы расслышать ее слова.       — Там в Министерстве он обжег меня каким-то заклинанием.       — Кто он?       — Долохов, — ее голос сорвался. — Я думала, они схватили его, думала он в Азкабане, — ее трясло, она говорила сбивчивым шепотом, — почему его не схватили?       — Я не знаю, возможно, он бежал, — Драко был просто в шоке, — что за заклинание он на тебя наложил?       — Не знаю, он делал это невербально, я не слышала, если бы я только, — она схватилась руками за волосы и стала бессознательно оттягивать и перебирать их, — если бы я только не наложила на него Силенцио, я могла бы знать… — она разрыдалась.       — Тише, Грейнджер, сейчас ведь уже все прошло, — нетерпиливо сказал он, желая, чтобы она побыстрее успокоилась.       — Оно снова, снова жжет! Что если, если когда я к нему приближаюсь это заклятие детектирует меня? Что если он наложил на меня какую-то свою метку? Мерлин, он так смотрел на меня! — она с яростью размазала по лицу текущие градом слёзы.       — Вот, возьми хотя бы платок, — он протянул ей белоснежный кусок мягкой чудесной ткани.       «Из такого шьют платья, а не сморкаются», — между делом подумала Гермиона, но все же вытерла предательские слезы. Было противно реветь перед слизеринцем. Никогда она еще себе такого не позволяла.       — Когда ты стояла рядом с ним ты чувствовала эту жгучую боль?       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Тогда никакой меткой он тебя не наделил. А то, что ты чувствуешь сейчас, возможно, лишь побочный эффект эмоциональных переживаний. Возможно, этого нет, но ты просто чувствуешь это.       Гермиона прислушалась к своим ощущениям. Действительно, боль отличалась от той, что была после Отдела Тайн. И когда она посмотрела на нее, она как будто уменьшилась.       — Вряд ли бы он в бою стал накладывать какую-то метку. Он просто хотел тебя обезвредить.       — Да, я потеряла сознание после удара.       — А смотрел он так на тебя, я думаю только потому, что ты просто ему понравилась, — с ухмылкой произнес Малфой.       Гермиона чуть было не поперхнулась от услышанного.       — Что? Ты уверен в этом?       — Я никогда не видел, чтобы он был с кем-то так вежлив, — усмехнулся Драко.       — Ты близко с ним знаком?       — Видел пару раз, — уклончиво ответил юноша, — кстати! — воскликнул он, быстро переводя разговор на более безопасную тему, — Как ты это провернула? — спросил он. В его голосе сквозило удивление.       — Пока вы говорили я достала палочку и произнесла заклинание у себя за спиной.       — Что за заклинание? Я никогда раньше не видел такого, — нотки удивления в его голосе ласкали ее слух, однако она все еще не отошла от пережитого шока.       — Это заклинание показали мне близнецы Уизли, уж и не знаю, где они его нашли. Там столько ограничений, что мне кажется, они придумали его сами.       — Сами?       — Они известные выдумщики, — с улыбкой ответила Гермиона.       Малфой, видя, что ей уже стало лучше встал и протянул ей руку. Она приняла ее и поднялась следом. Девушка хотела было вернуть ему платок, но он попросил его оставить. Они пошли по тихим улицам Хогсмида в сторону выхода из деревни.       — Что за ограничения? И в кого ты превратилась? Я никогда не видел этого лица, эту прелестную девушку я не встречал в школе.       — Разумеется, — улыбка не покидала ее лица, — ведь это моя тетя.       — Твоя тётя? — пораженно спросил он.       — Именно, — она прищурила глаза, — запал на нее? — в ее голосе послышалось задорство с легкой ноткой издевки.       — Запал на нее скорее Антонин Долохов, — Малфой с довольной усмешкой многозначительно посмотрел на девушку.       — Мерлин, какая гадость! Знал бы он, что она маггла, — она невесело улыбнулась.       — Хвала Мерлину, он этого не узнал.       — Это точно.       — Так что за заклинание? И почему никто о нем не знает?       — Дело в том, что оно совершенно не практичное. Использовать его можно разве что для шуток над членами семьи. Его действие кончается в течение десяти минут, а то и меньше. Превратиться можно только в близких родственников: братьев, сестер, родителей, тёть и дядь. Это в общем-то и все. В школе его не изучают, потому что, очевидно, используется оно скорее в шутку.       — И почему же я не видел Уизли, обмазывающимся навозными бомбами? Неужели братья ни разу над ним не подшутили?       — Еще одно ограничение — член семьи должен быть старше тебя. Когда Фред и Джордж узнали об этом заклинании или изобрели его, я точно не знаю, Перси уже выпустился из школы. Они как-то напугали так Рона, и не более того.       — И не нужны ни волосы, ни личные вещи родных?       — В тебе уже течет их кровь, в этом-то вся и соль. Достаточно просто их представить.       — А как ты поняла, что заклинание подействовало?       — Почувтсвовала как распрямились мои волосы, — с усмешкой ответила она.       — Но что если бы эффект вышел не полный, что если бы цвет волос не изменился или…       — А у нас был выбор? — прервала она его, — по-моему ситуация итак была критической, и если бы я не взяла все в свои руки, нас бы здесь не было.       — Теперь я понимаю, почему Поттер всегда выходит сухим из воды, — протянул слизеринец.       Гермиона лишь промолчала.       Они вышли на дорогу, ведущую в замок. За время их отсутствия дождь не прекратился и дорога превратилась в сплошное месиво. Они усиленно перебирали ногами, с чавканьем и смаком ступая в грязь.       — Обычно такого здесь не бывает, — пожаловалась Гермиона, старательно обходя лужи, словно они были минами.       — Я думаю, перед походом в Хогсмид они заколдовывают дорогу. Ради нас двоих они таким заниматься не стали.       — Ауч!       Гермиона подскользнулась на куске грязи и, если бы Малфой вовремя не подхватил ее, полетела бы носом в лужу.       — Проклятие! — воскликнула девушка, занимая устойчивое положение и освобождаясь от рук слизеринца, — ты точно не помнишь никакого заклинания, которое могло бы исправить, — взмах рукой, — это?       — Нет, — Драко озарила мысль, — но домовой эльф помнит!       Он щелкнул пальцами и перед ним материализовалось маленькое хрупкое существо с огромными зелеными глазами и ушами.       — Что Вам угодно, сэр? — эльф пополам согнулся в глубоком поклоне.       — Тенерли, сможешь очистить дорогу до Хогвартса? Нам тяжело идти.       — Сию минуту, сэр! — радостно восликнул домовик своим писчащим голоском, повернулся к ним спиной и щелкнул пальцами.       Дорога начала преображаться и через минуту стала гладкой и сухой.       — Чего еще пожелает, Господин? — эльф снова повернулся к ним, — возможно, Вашей спутнице нужно почистить обувь? — Тенерли критично осмотрел обувь девушки.       — Нет-нет, я справлюсь сама, — начала было протестовать Гермиона, но заметив легкий кивок Хозяина, эльф щелкнул пальцами и ее ботинки мгновенно засияли.       Увидев еще один довольный кивок Хозяина, Тенерли снова склонился в глубоком поклоне.       — Всего доброго, сэр! Удачной дороги! Мисс, — он поклонился и девушке, а затем испарился.       Драко с довольной улыбкой посмотрел на дорогу, затем на девушку, ожидая благодарности за свою гениальную идею, однако гриффиндорка смотрела на него враждебно и недовольно поджала губы.       — Что? — не выдержал он.       — Вы используете их как рабов!       — Как рабов? Они — не рабы, они — слуги, — Драко был в замешательстве от ее поведения.       — А какая разница?!       — Рабы вынуждены работать, а слуги прислуживают добровольно, — ответил Драко тоном, каким объясняют душевнобольным, что небо — голубое, а трава — зеленая и никак не наоборот.       — Добровольно?! — взорвалась девушка, — вы держите их в рабстве на протяжении столетий!!!       Драко смотрел на нее, нахмурившись, как на сумашедшую.       — Мы обеспечиваем их жильем, питанием, лечим, когда необходимо. Мы защитили их тогда, когда вся их раса была в опасности, и защищаем впредь. В благодарность они помогают нам вести хозяйство.       — На словах все звучит прекрасно, но вы бьете их, издеваетесь над ними, не даете свободы, — по ее тону казалось, будто она была на митинге и скандировала лозунги о равенстве.       — Ни один эльф не желает свободы, — возразил ей Драко, — свобода для эльфа — это одиночество, потерянность и страх. Это конец, ведь если эльфа освободили, это равнозначно тому, что его выгнали, теперь ему некуда податься. Другой хозяин не возьмет его, так как если его выгнал предыдущий, значит это плохой эльф. Ему придется скитаться, ведь по-другому выживать они не умеют.       — Эльфы — разумные существа, а ты говоришь о них, как о собаках.       — Они также как и питомцы нуждаются в человеческой опеке, это правда. Но ни один эльф не желает свободы.       — А как же Добби? — сощурив глаза, спросила Грейнджер.       — Добби всегда был странным. Он постоянно твердил что-то о Гарри Поттере, сколько я его помню. Мне рассказывали, что в первую войну мать Добби прислуживала Темному Лорду. Домовики очень чувствительны к настроению господ и из-за долгого общения с Темным Лордом ее разум немного, как бы это сказать, повредился. Она ужасно боялась его, и вся дрожала только при его виде. Эта работа очень подкосила ее, но моя мать поздно заметила, как это на нее влияет. Домовики не умеют жаловаться, они всегда говорят друг за друга. Но так как никто из эльфов не хотел прислуживать Лорду, они умолчали о ее состоянии. Добби был тогда еще ребенком и наблюдал, как его мать сходит с ума. Поэтому он так благодарен Гарри Поттеру за то, что он убил Лорда и таким образом освободил его мать. Она скончалась через пару лет после всех этих событий. Ей почти не давали работу и ухаживали за ней. Заметь, никто не выгнал ее из-за того, что она стала бесполезной и долгие годы терпели восторженные речи Добби о Гарри Поттере. Конечно, это всех раздражало, особенно после того, как я поступил в Хогвартс и узнал, что Поттер ничего не стоит, — Грейнджер фыркнула после этих слов, — поэтому мой отец и относился к нему таким образом.       Благодарность Добби Поттеру была так велика, что он стал подсознательно воспринимать его как хозяина, а ведь желание служить у этих созданий произрастает именно из глубокой благодарности волшебникам. И разумеется, они стараются их всеми силами защитить, вот и Добби без приказа и даже ведома отца стал помогать нашему Избранному, потому что решил, что тот в опасности неизвестно почему. При том помогал он ему весьма странными способами, насколько я понял.       Когда отец понял, что Поттер с Добби знакомы, прямо перед его освобождением, он спросил эльфа, где они раньше виделись. Так как эльфы не могут врать на прямой вопрос хозяина, тот ответил, что был у него дома и пытался не пустить его школу. Но, думаю, ты все это знаешь и без меня. Когда Поттер освободил Добби, отец был счастлив, что избавился от этого недоумка.       — Почему же тогда он не освободил его раньше?       — Это считается слишком бесчеловечно. Бросать эльфа на произвол судьбы — так поступают только изверги.       Гермиона пораженно уставилась на слизеринца. Малфой, говорящий о человечности, — оксюморон сильнее придумать сложно.       — Если ты говоришь, что эльфы не желают свободы, почему же Добби ее желал и так ею гордится?       — Он желал не свободы, а чтобы Поттер сделался его хозяином. Но для того, чтобы тебя пригрел другой хозяин, нужно сначала освободиться от предыдущего. Вот Добби и мечтал о "свободе", — он показал пальцами кавычки на слове «свобода», — нужно еще учитывать, что эльфы думают не совсем так, как мы. Они не могут плохо думать о своем хозяине, или мечтать перейти к другому, поэтому все это Добби делал не осознавая явно, чего он хочет.       Гермиона смотрела на Малфоя огромными от удивления глазами. Она никогда даже не задумывалась насколько сильно отличается менталитет волшебников от ее собственного! Слизеринец говорил так складно и так уверенно, что искренность его слов не вызывала сомнений. Он просто сказал что думает.       — Аргументы кончились, Грейнджер? — с привычной усмешкой спросил он, — или дальше будешь пытаться убедить меня, что домовые эльфы — безвинные жертвы жестокости тиранов-волшебников?       Гермиона молчала, пытаясь придумать ответ. Тут ее лицо озарила идея.       — То есть, ты хочешь сказать, что в целом волшебники хорошо относятся к домовым эльфам, а Добби — лишь досадное исключение, так?       Драко не понимал к чему она клонит, но кивнул.       — Так.       — Что ж, — на губах Гермионы появилсь победная улыбка, которая всегда появлялась на ее лице, когда она обнаруживала ошибочность чужого убеждения, — перед четвертым курсом на Чемпионате мира по квиддичу я была свидетелем жестокого обращения с домовым эльфом, — с видом знатока произнесла она.       — Что за эльф и что за волшебник, позволь спросить?       — Эльфийка Винки, принадлежавшая Барти Краучу-старшему. Он кричал на нее и даже пнул!       Драко неожиданно расмеялся. Гермиона в замешательстве смотрела на него.       — Что смешного?       — Попадать на вопиющие случаи — это тебя Поттер научил? — Драко продолжал смеяться, — я удивлен, что он ее тогда не убил.       Гермиона задохнулась от возмущения.       — Знаешь почему он так на нее орал? Потому что она не углядела за его преступником-сыном, который сидел у Крауча-старшего под домашним арестом под видом больной жены, которая на самом деле давно умерла в Азкабане, притворяясь своим же сыном, чтобы спасти любимое чадо.       Гриффиндорка выпученными глазами уставилась на Малфоя.       — Что? — протяжно выдохнула она звук «о», — что?       — А потом он весь год притворялся Грюмом.       — Откуда ты все это знаешь? — спросила она.       — Отец рассказывал.       Они двинулись в сторону школы. Гермиона пребывала в глубокой задумчивости.       Малфой подумал о том, что черта с два он стал бы ей так все подробно объяснять месяц или даже неделю назад. Он просто обозвал бы ее ни в чем несмыслящей грязнокровкой.       Тем временем, короткая стрелка часов уже медленно проползала десятку…