Растаявшие

      — Акцио Молния!       Гермиона моргнула, смахнув наваждение. Очевидно, со второго курса Малфой уже успел обновить метлу. А ей до сих пор казалось, что Молния есть только у Гарри. Ее несостоятельность в квиддиче иногда пугала ее саму. Она пообещала себе все-таки в этом разобраться, не пристало лучшей ученице школы быть в чем-то настолько несведущей.       Метла уже летела к ним и Малфой выставил руку вверх, четко поймав Молнию за древко. Он поставил ее между ног и повернулся к Гермионе, мотнув головой, как бы предлагая повторить его движение. Его челка при этом упала ему на глаза, и он откинул ее типично малфоевским движением. Гриффиндорка нерешительно подошла к нему.       — Грейнджер, неужели ты не хочешь оказаться в замке? — раздраженно проговорил он.       Девушка перекинула ногу через метлу и замерла где-то в районе прутьев. Малфой сдвинулся вперед, давая ей место.       — Ну же, ты можешь взяться за меня, я не кусаюсь, — слизеринец возвел глаза в небо, — нужно, чтобы мы сидели примерно посередине метлы, чтобы я мог балансировать. К тому же, если не будешь крепко держаться, полетишь головой вниз, как только я взлечу, — со своей извечной усмешкой произнес он.       Эти слова быстро подействовали на волшебницу. Она осторожно положила руки на талию слизеринца.       — Держись крепче! — воскликнул он.       Как только он оттолкнулся ногами от земли, все смущение Гермионы моментально испарилось. Она всем телом прижалась к его сильной спине и зажмурилась, вцепившись пальцами в плотную ткань его мантии. Холодный ветер обдувал ее со всех сторон и она прижалась щекой к его спине, чтобы хоть как-то от него защититься. Когда она приоткрывала глаза, они моментально начинали слезиться и девушка закрывала их вновь. Она поразилась, как им удавалось на поле не то, что ловить снитч, но видеть бладжеры в такую погоду. Каждый раз, когда Малфой тормозил или начинал разгоняться, Гермиона еще сильнее обхватывала руками его торс.       В какой-то момент, когда ветер немного стих, гриффиндорка все же решилась открыть глаза. Они были уже достаточно высоко, и ей открылся такой вид, что у нее захватило дух — слева чернело озеро, и ветер разгонял на нем мелкие волны, пригоняя к берегу, у которого она любила сидеть; справа виднелись теплицы, где проходила Травология, хижина Хагрида, и большие, пожухлые листья тыквенного поля, которые с этой высоты казались крошечными; впереди расстилался Запретный Лес, и конца его не было видно до самого горизонта. Гермиона пожалела, что сейчас была ночь, и она не могла разглядеть все подробно. Она посмотрела на Малфоя — его голова была повернута в сторону замка и он не замечал всей этой красоты. Она неожиданно вспомнила, зачем они поднялись в воздух и стала тоже высматривать открытые окна.       Малфой что-то прокричал ей, но из-за ветра она не смогла разобрать слов. Он стал резко снижаться, и от испуга девушка со всей силы вцепилась в его плечи.       — Грейнджер, я, конечно, понимаю, что ты боишься, но это не значит, что нужно оставлять на мне синяки, — отчитал ее юноша, когда они приземлились.       — Прости, — смущенно ответила она и покраснела как кумач.       Как только ее ноги коснулись земли, она тут же отстранилась от него. Только теперь она осознала, как близко они были все это время. Она ведь обнимала… Малфоя! При том так крепко, как не обнимала даже своих друзей. Она слезла с метлы и не знала, куда себя деть. Малфоя же напротив вся эта ситуация будто совершенно не трогала, он не замечал ни повисшей неловкости, ни зарумянившихся щек Гермионы, его мысли были заняты другим.       — Они закрыли все окна из-за холодов, — недовольно бормотал он, — даже форточки не оставили.       — Возможно, мы могли бы выбить стекло, — неуверенно предложила Гермиона, обойдя юношу и встав напротив.       Он внимательно посмотрел на нее.       — Стекла зачарованы, их нельзя разбить, — его голос сочился сарказмом.       — Точно, — Гермиона была готова себя ударить за такую глупость, ведь она читала об этом в «Истории Хогвартса»!       — Остается только постучать кому-то в спальню, — он безнадежно усмехнулся, — представь как Поттер с Уизли нам обрадуются.       Гермиона помотала головой. Должен же быть какой-то выход!       — Или можно заглянуть к каким-нибудь когтевранкам, которые потом разнесут о нас такие сплетни, что у нас волосы из орбит вылезут, — продолжал издеваться Малфой над безнадежностью их положения, — или постучаться в окошко прямиком к Дамблдору, то-то старик обрадуется! И лимонными дольками нас накормит.       Гермиона старалась отмахнуться и не слушать его бред, потому что, судя по всему, у Малфоя тоже уже начали сдавать нервы.       — Форточка! — вдруг воскликнула она, чем не на шутку испугала Малфоя, — мне кажется, когда я уходила сегодня утром, я забыла закрыть окно, я оставила его открытым! Надо проверить! — эмоционально обратилась она к слизеринцу.       Он кивнул.       — Какое окно твое?       Они летели на отдалении от гриффиндорской башни. Видимо, Малфой очень не хотел, чтобы их заметили.       Гермиона указала на свое окно. Они подлетели к нему, и он повернул метлу так, чтобы девушка была к нему предельно близко.       — Толкни окно! — крикнул он ей.       Глаза Гермионы расширились от ужаса. Крепко держась левой рукой за его торс, она попыталась вытянуть правую руку, но на секунду потеряла равновесие и нагнулась в бок. Метлу качнуло в сторону, и она схватилась за Малфоя, чтобы не упасть. Он быстро среагировал, и она почувствовала как сильно напряглись его мышцы в попытке вернуть равновесие. Сердце гриффиндорки билось где-то в горле, она вцепилась в Малфоя пуще прежнего, тяжело дыша от пережитого шока. Чертыхнувшись и поняв, что от нее толку мало, слизеринец вытащил палочку. Гермиона поразилась, как легко и спокойно он достал палочку на пятидесятиметровой высоте. Малфой произнес заклинание, толкнувшее створки и окно распахнулось. Девушка вздохнула с облегчением, она была права.       Когда они оказались в комнате и зажглись свечи, Гермиона была готова провалиться сквозь землю.       — Воу, — Малфой присвистнул, — а ты, я смотрю, основательно готовилась к нашей встрече, — он любопытно обвел взглядом комнату.       На кровати в беспорядке лежало несколько платьев, которые она мерила перед выходом, коробка с элегантными туфлями на высоком каблуке и кружевные чулки.       Малфой, с видом, как будто ему несколько раз уже сказали: «чувствуй себя как дома», подошел к кровати и подцепил пальцами самое яркое из лежащих платьев — красное вечернее с глубоким декольте.       Он повернулся к девушке, держа его перед собой.       — Грейнджер, я никогда тебя в таком не видел, — протянул он, улыбаясь улыбкой Чеширского кота, — но раз оно здесь… Ты хотела меня им соблазнить? — интимно спросил он.       Она почувствовала, как кровь приливает к лицу, и подумала, что она сейчас, должно быть, краснее самого платья.       — Его я отмела сразу! — воскликнула девушка, сама понимая как жалко и неправдаподобно звучит ее возмущение. В подтверждении своих слов она яростно вырвала платье из его рук. Ей очень давно не было так стыдно.       Малфой же снова повернулся к кровати и двумя пальцами взял валявшийся там черный чулок с кружевной каймой.       — Ты даже рассчитывала на что-то большее! — воскликнул он, в притворном удивлении широко раскрыв глаза, — кто бы мог подумать, какие скрытые сладострастные мысли и желания умещаются в этой хорошенькой головке вместе с академическими знаниями всех школьных предметов, — продолжал издеваться он.       — Немедленно прекрати! — воскликнула Гермиона, чуть ли не топнув ногой, — или я сейчас выставлю тебя в гриффиндорскую гостиную! Лестница всех разбудит и тебе не поздоровиться!       — О, — бесстыдно протянул Малфой, — а ведь они спросят, как я там оказался, — его голос стал бархатистым и вкрадчивым, — и я скажу им, что был у тебя. А в подтверждение покажу это! — и он помахал чулком перед ее лицом.       — Никто не поверит, что он мой!       Малфой медленно поднес чулок кружевной каемкой к своему носу.       — Он пахнет тобой, Грейнджер, — пахабно улыбнулся он.       Гермиона в ужасе уставилась на него, чуть не задохнувшись от такой наглости.       — Откуда ты знаешь, как я пахну?!       Малфой и сам не знал ответ на этот вопрос.       Гермиона попыталась вырвать у него предмет одежды, но Малфой ловко от нее увернулся. Он высоко поднял руку. Из-за его роста Гермиона при всем желании не могла дотянуться.       Никогда он еще не пошлил с ней таким образом, и это ужасно выбивало ее из колеи. Она смущалась и злилась одновременно, и была этим доведена до белого каления. Малфой же просто играл с ней, забавляясь ее бурной реакции. Она была так возмущена его поведением, что ей захотелось стереть это гадкое выражение лица всеми фибрами души. Она замахнулась, чтобы ударить его, но он резко перехватил ее руку. Она попыталась вырваться, но он тут же схватил и вторую, лишив ее свободы.       — Второй раз не выйдет, Грейнджер, — зло сказал он, смотря ей в глаза.       Ухмылка сползла с его губ, он стал серьезен. Гермиона не отрываясь смотрела в его холодные серые глаза, в которых плескалась враждебность вперемешку с яростью. Его руки крепко сжимали ее запястья, и Гермиона краем сознания поняла, что раньше Малфой никогда не позволял себе телесного контакта с ней; что сейчас она находится в собственной комнате один на один со слизеринцем и рядом нет друзей, которые смогут ее защитить; что она совершенно беззащитна перед его физической силой. Она инстинктивно попыталась вырвать руки, но его хватка стала лишь сильнее.       — Пусти меня! — воскликнула она, и снова открыто и с вызовом посмотрела на него.       Его глаза были также холодны.       — Только после того, как ты успокоишься, — ледяным голосом назвал он свое условие.       Гермиона опустила глаза. Спокойно выдерживать его взгляд было сложно. На нее неожиданно навалилась усталость и ей захотелось побыстрее избавиться от его присутствия.       Она подняла взгляд на Малфоя и просто сказала:       — Давай покончим с этим.       Убедившись в том, что она не собирается снова бросаться на него с кулаками, он отпустил ее.       — Сейчас я пойду в ближайший коридор и открою тебе окно.       Ей не хотелось оставлять его одного в своей комнате, но других вариантов она не видела.       — Подлетай минуты через три, — она скрылась за дверью.