Растаявшие

      Малфой-менор дышал величественным мрачным торжеством. Стены коридоров и залов были украшены хвойными ветвями с посеребренными шишками и темными лентами, в главном зале стояла большая свежая наряженная ель. Кое-где несмело поблескивала мишура и ёлочные игрушки. И без того изысканный старинный особняк с бесчисленным множеством предметов искусства и магии, отчасти похожий на дворец, отчасти на музей, стал еще прекраснее. Однако во всем этом пышном великолепии совершенно отсутствовала лёгкость. Все было тяжёлым, серьезным и однотипным. Даже Малая гостиная, которую обычно украшали под руководством Нарциссы, и которая благодаря этому получалась светлой, воздушной и невероятно уютной, в этом году была украшена в общем строгом стиле. Драко казалось, будто из его дома высосали душу.       Был сочельник, и дом стремительно наполнялся гостями, такими же мрачными, как и атмосфера менора. Все они, как один, были одеты в черные длинные мантии перчатки и шляпы, словно это было не Рождество, а День Мертвых. Прибывали в основном представители Ближнего круга, а также некоторые обедневшие, а потому редко появляющиеся в свете аристократы, которых, в связи с этим, Драко не знал лично, но все без исключения были знатными и чистокровными. Именно эта обедневшая часть дворянства была более всего предана Лорду — они надеялись, как прежде и он сам, получить обратно былой статус и величие. Драко не питал к ним теплых чувств, так как считал расточительство их предков их личной проблемой, которую они сами и должны были решать. Кому как ни Малфоям, которые сумели во много раз приумножить свое состояние, было судить их.       Темный Лорд собрал своих верных последователей в канун Рождества неспроста. У него была сильная тяга к символизму и мистике, а сочельник был одним из самых долгих и темных вечеров в году — вечер в ожидании свершения чуда. В древние времена у кельтов и многих других народов мира в этот день отмечался День Рождения бога Солнца, ведь христианское Рождество 25 декабря примерно приходится на День Зимнего Солнцестояния, когда солнце умирает, и словно птица феникс рождается вновь. Световые дни снова начинают увеличиваться и расти, и Солнце дает еще один оборот и надежду на жизнь. Христианство лишь вплелось в канву язычества, назначив в этот день рождение своего бога.*       Тот-кого-нельзя-называть в своей излюбленной пространной и витиеватой манере говорил о том, что они накануне рождения нового будущего и нового, лучшего мира, где магам будет принадлежать то, что их по праву, где мир будет очищен от гадости его населяющей, заполонившей и отравляющей, где истинные волшебники станут полноправными хозяевами и властителями. В подтверждении своих слов он совершил массовое «чистое» убийство дюжины магглов. «Чистое» оно было потому, что не было издевательств и пыток, только простая безболезненная Авада. Он называл это избавлением, и насмотревшись летом сцен, которые он предпочел бы забыть, Драко понимал, что это был не пустой звук. Авада действительно была избавлением, и получить ее от Лорда было тем же, что получить благословение. Правда, посмертное.       Когда официальная часть мероприятия в Главном зале подошла к концу, гости переместились в просторную гостиную, где потекли изысканные светские разговоры. Дамы в своих лучших блестящих туалетах обменивались последними новостями и обсуждали события культуры и искусства, аккуратно придерживая высокие бокалы из тонкого эльфийского стекла с лучшим шампанским из погребов Малфоев; мужчины говорили о будущем, медленно смакуя скотч тридцатилетней выдержки из низких стаканов с толстым дном; а Драко пил очередной коктейль и понемногу начинал привыкать к тому, что в его доме убийства стали нормой.       Юношу не удивило, когда спустя какое-то время к нему подошел Долохов, и отвёл в сторону, туда, где они были скрыты от чужих глаз. С ним как обычно был вечно ухмыляющийся Руквуд.       — Твоя мать говорила тебе о том, что ты должен устроить мне встречу со своей кузиной? — без обиняков прямо начал мужчина.       — Да, но, к сожалению, это невозможно, — просто ответил молодой слизеринец.       На лице Пожирателя отразилась ярость, очерченные временем морщины в сочетании с сухой худобой придали ему свирепости.       — Анабель помолвлена, — продолжил Драко, — ее жених — блистательный юноша и богатый наследник именитого рода, — Малфой сделал паузу и отпил коктейль для акцентирования значимости своих слов.       Бывший преступник Долохов, сейчас больше похожий на уголовника, чем аристократа, понял его намек, и это лишь подлило масло в огонь.       — Он будет недоволен, если его невеста будет встречаться с незнакомыми мужчинами.       — Мне плевать, что там думает слюнявый французишка, который только научился подтирать себе зад! Ты устроишь нам встречу, Малфой! — Долохов резко схватил его за ворот рубашки.       — Успокойся, Антонин, сейчас не лучшее время, — вставил Руквуд, который все это время молча слушал их разговор.       — Что здесь происходит, джентльмены? — раздался со стороны знакомый строгий голос.       Северус Снейп, как всегда неожиданно появившийся, внимательно переводил взгляд с одного на другого.       Долохов нехотя отпустил юнца, про себя чертыхнувшись.       Драко, передернул плечами и повернул голову к профессору.       — Я пытался объяснить мистеру Долохову, что я не могу устроить ему встречу с девушкой, которая уже обещана другому, да и к тому же находится за границей, — спокойно объяснил он.       Пожиратель ещё раз скривился. Он всё ещё значился беглым преступником в магической Британии, и не мог пересекать границу.       — И почему же именно мистера Малфоя Вы избрали для роли сводницы, мистер Долохов? — Снейп в своей привычной манере приподнял бровь, как он всегда делал, когда спрашивал нерадивого студента недостающий ингредиент зелья.       — Она его кузина.       — И чужая невеста, я полагаю?       Долохов поджал губы.       — Тогда, я думаю, разговор исчерпан, — Снейп завел руки за спину и слегка наклонился.       Драко кивнул и поспешил удалиться. Он надеялся, что после этого разговора Долохов отстанет от него и оставит в покое свой предмет воздыханий.       Юноше пришла мысль, что уже второй раз за три дня он отбивается от ненормальных поклонников Грейнджер.

***

      Драко смог спокойно увидеться наедине с матерью только за день до своего отъезда.       Эти пару недель дома вымотали его сильнее, чем предыдущие несколько месяцев в Хогвартсе. Бесконечные вдохновляющие театральные речи Лорда, сопровождаемые пытками и убийствами, постоянный контроль над разумом, гнев Лорда, который сменился на презрительное недовольство, когда он узнал об относительных успехах Драко. Лорду всегда было недостаточно. Он требовал от своих слуг полной отдачи и преданности, взамен давая только свою милость, что для сотен волшебников было уже счастьем.       Пожиратели, в особенности из Ближнего круга представляли собой свет высших чистокровных слоев общества, по крайней мере, они были таковыми в период Первой Магической войны. Однако сейчас вместо благородных мужей Драко видел лишь жестоких, кровожадных убийц, жаждущих отмщения и возвращения былого величия.       Изначально, во времена восхождения Темного Лорда эти люди представляли консервативную часть общества, желавшую контрреформации, — они были недовольны прогрессивными изменениями, введенными министерством в начале двадцатого века. По этим реформам грязнокровки получили право занимать любые посты, волшебникам официально разрешалось вступать в браки с магглами, грязнокровкам — общаться со своими маггловскими семьями, и все это минуя Статут Секретности. Появление недовольных, а впоследствии и восхождение Лорда было логичным следствием этих изменений. Многие чистокровные волшебники были возмущены переменами, и в глубине души боялись за свою власть и престиж, не признавая этого.       Архив отца, к большому сожалению Драко, был пуст. Люциус давно подчистил свои следы деятельности в рядах Пожирателей смерти, уничтожив все доказательства своей причастности к организации. Разумеется, было логично уничтожить колдографии, показывающие дружескую связь с теми, чья вина была доказана, и кто оказался за решеткой. В этом был весь Люциус — прагматичность и чистота во всем. Никаких сантиментов и прочей лирики. Бумаги отца представляли сплошные финансовые отчеты.       Драко нашел мать в зимнем саду, где она часто пропадала в последнее время. Юноша прекрасно ее понимал, ему и самому постоянно хотелось спрятаться, а лучше сбежать из собственного дома. Вдобавок, это было единственное место, где женщину не доставала родная сестра, — Беллатрикс не жаловала растения и все что с ними связано, и со школьных лет ненавидела теплицы.       Нарцисса была очень рада видеть сына, ее грустные глаза зажглись счастьем и нежностью. Она обняла его и быстро наложила заглушающие чары.       — Ты что-то хотел? Все это время ты будто хотел побыть наедине, но нас постоянно прерывали.       — Да, я хотел поговорить с тобой, мама, — ответил он на ее вопросительный взгляд, — точнее спросить.       Женщина кивнула, чтобы он продолжал.       — Ты уже знаешь, что я был на Мирабилии в ноябре.       — Да, и у меня по этому поводу назрело к тебе много вопросов, — в ее голосе послышалась требовательность, и Драко понял, что не отвертится. Он про себя вздохнул, — если его мать решила что-то у него выведать, то это значило только одно, — она своего добьется. Таково было природное непрошибаемое упрямство Блэков.       — Так вот, — продолжил юноша, — там, — он нахмурил брови, — я видел нечто странное…       — Что? — он почувствовал напряжение в ее голосе, и ему это не понравилось.       — Я видел там грязнокровку.       — Мерлин… — Нарцисса шумно выдохнула, — ты точно в этом уверен? — спросила она после секундной паузы.       — Да, точно, я точно знаю, я подумал…       — Не здесь, — резко прервала его мать, схватив за плечо, — не здесь, Драко, — повторила она, осмотревшись.       Ее лицо было крайне напряженно — поджатые губы, нахмуренный лоб, сомкнутые челюсти, казалось, она чего-то боится.       — Мы поступим так, — женщина снова обратила внимание на сына, — говорить об этом здесь небезопасно, — ее тон был до крайности серьезным, — мы встретимся с тобой в Хогсмиде, где сможем спокойно поговорить. Когда у вас будет следующее посещение, чтобы не вызывать подозрений.       — Но ближайшее посещение Хогсмида будет не раньше, чем через месяц! — негодующе воскликнул Драко.       Ждать еще целый месяц, когда он может узнать все сейчас? Мерлин, это было немыслимо.       — Так и никак иначе, — строго ответила женщина, словно он был хныкающим ребенком, который выпрашивал еще одну порцию мороженого, — больше я не скажу ни слова.       И Драко прекрасно это понимал. Такова была его мать — она редко была строга с ним, но если она что-то говорила таким тоном, то добиться уже ничего было невозможно. Это Драко знал из детства, хрупкая и нежная Нарцисса изредка показывала наличие железных нервов и невыносимой стойкости. И когда его капризы переходили рамки, она пускала их в ход.       — А теперь немедленно расскажи мне про эту неуловимую и чудесную Анабель, — с игривой улыбкой потребовала женщина.       Драко про себя вздохнул. Его достали эти расспросы, достало это вранье, но он сам шалости ради заварил эту кашу, позвав Грейнджер на Мирабилию. И черта с два эта дурная грязнокровка согласилась пойти с ним?! О чем вообще она думала, когда соглашалась на эту авантюру? Даже у самой умной гриффиндорки напрочь отсутствовали логика и чувство самосохранения. И шалость зашла слишком далеко. Хотя только благодаря этому он узнал, что она скорее всего никакая не грязнокровка.       — Нечего рассказывать, — буркнул Драко, — просто девчонка из Шармбатона, с которой я познакомился на четвертом курсе во время Турнира Трех Волшебников.       — Но ты общаешься с ней до сих пор, — проницательно заметила Нарцисса, — зачем ты представил ее своей кузиной?       Драко скорбно прикрыл глаза.       — Она — полукровка, — мертвецким голосом сказал юношу.       — Мерлин, — Нарцисса с волнением коснулась пальцами губ, как бы сдерживая рвущийся наружу крик, — Драко, — она покачала головой.       — Между нами нет ничего серьезного, — отрезал юноша.       — И именно поэтому ты поддерживаешь с ней связь на протяжении двух лет, и это в твоем-то возрасте! — голос матери оборвался на последней фразе. Она рвано дышала от волнения.       — Я просто хотел развеяться, отвлечься от проблем, пообщаться с человеком, для которого война — лишь газетный отголосок! — Драко начинал понимать, что его ложь оказалась не совсем удачной.       — Ты ведь понимаешь насколько это серьезно? — Нарцисса взяла сына за руку, — насколько это может быть опасно?       — Мама, прекрати! — он вырвал свою ладонь, — я все прекрасно понимаю, и повторяю еще раз — между нами ничего нет, — настойчиво повторил юноша, — а о том, что она полукровка я узнал только недавно. Она говорила, что ее родители — волшебники. Воспитана она прекрасно. Я не знал, что ее мать — грязнокровка.       — Что ж, надеюсь, ты усвоил урок, и больше не будешь разгуливать с этой мадмуазель в столь людных местах, и когда нам в спину дышит Темный Лорд! Подумать только, пойти на Мирабилию в середине семестра! Хватило же тебе наглости.       — Не вижу в этом ничего такого.       — Все, хватит пререкаться! — воскликнула Нарцисса, — тема закрыта. Только, — неожиданно спохватилась мать, — как ты пересек проход? Тебе ведь еще нет семнадцати.       — Бармен провел меня.       Женщина хмыкнула.       — Понятно.       Она перевела взгляд на цветущую орхидею нежно-сиреневого оттенка.       — Посмотри, этот сорт всегда распускается к Рождеству, — она пригнулась к растению, — она прекрасна, не правда ли? — Нарцисса с нежностью поправила ветку.       Драко только кивнул. Все цветы в этой оранжереи с легкой руки Нарциссы действительно были прекрасны, но Драко не понимал, как его мать может столько с ними возиться. По части Травологии он был солидарен с тетей Беллой. В том, что такая элегантная и безукоризненная женщина, как его мать, копается в горшках, было что-то иррациональное. Быть может всему виной ее цветочное имя?

***

      — Что это за история с Долоховым, Драко и его кузиной?       Таков с порога был вопрос Северуса Снейпа, когда он зашел к Нарциссе, прежде чем отбыть в Хогвартс. Женщину он нашел в ее кабинете, больше похожем на небольшую гостиную. Он предшествовал ее покоям, и здесь ей положено было лично встречать близких гостей. Миссис Малфой было разрешено выбрать единственного мужчину, не являющегося близким родственником, которому с позволения мужа можно было посещать ее личный кабинет, и этим мужчиной был Северус Снейп. Нарцисса не знала, почему муж одобрил его кандидатуру. Возможно потому, что не видел в Снейпе конкурента из-за внешности и происхождения. Однако Нарцисса считала Северуса достойнейшим из мужей — он был невероятно интересным собеседником и одним из умнейших мужчин поколения. Она, возможно, могла бы даже закрутить с ним роман... если бы ее сердце не было навсегда занято другим.       Они сдружились на последнем курсе Хогвартса, как шутливо впоследствии предполагала про себя Нарцисса, на почве неразделенной любви. Хотя эта тема и не была их основным предметом бесед, они оба чувствовали боль друг друга. Нарцисса не говорила, кто был предметом ее терзаний, а Северус и не спрашивал, за что женщина была ему благодарна. Она не была уверена, что он сможет ее понять.       Про Лили Нарцисса, разумеется, знала. Догадаться об этом было несложно — Лили была единственной вещью в жизни Северуса, эмоции по поводу которой он не умел скрыть. Опытным взглядом Нарцисса до сих пор видела боль, которая проскальзывала в глубине темных глаз, когда кто-то упоминал о ней вскользь. И она как никто понимала Северуса. Особенно теперь…       В ее глазах пробежал испуг, и Северус молча запер дверь, наложив мощные заглушающие чары. Женщина спокойно вздохнула.       — Долохов и Руквуд встретили эту девушку на Мирабилии в сопровождении Драко, и Долохов…       — О том что Долохов запал на нее я уже понял, — перебил ее Снейп, — но что за чертова кузина, о которой я ни разу не слышал?       — Потому что она никакая не кузина, — тяжело простонала Нарцисса, — Драко сказал мне, что она из Шармбатона, и они познакомились во время Турнира Трех Волшебников, но он соврал.       — Что? Зачем ему врать тебе? И зачем было придумывать всю эту историю с кузиной?       — Она — полукровка, — как приговор произнесла волшебница, — к тому же, я думаю, Долохов изначально смотрел на нее плотоядно, и Драко таким образом решил ее защитить. Что касается меня… — она отвела взгляд, а затем снова пронзительно посмотрела на мужчину, — я думаю, она из Хогвартса.       — Почему ты так решила?       — Драко — несовершеннолетний, он не мог самостоятельно преодолеть проход. Он сказал мне, что его пропустил бармен, но я ведь знаю, что это невозможно.       Повисла пауза.       — Хочешь сказать, что помимо задания Лорда, твой сын еще и успевает развлекаться с сомнительными девицами? — усмехнулся бывший профессор зельеварения.       Однако Нарциссе было не до его такого же рода шуток, что легко читалось в ее чересчур серьезном взгляде.       — Я боюсь, что если он и мне не сказал правду, то все серьезнее, чем мы думаем.       — Может быть твой сын просто не хочет, чтобы кто-то лез в его личную жизнь? — разумно предположил Снейп.       — Все не так просто, Северус, как же ты не понимаешь! — отчаянно воскликнула женщина, — она — полукровка! Мало того, ей заинтересовался Долохов. Что будет с этой девчонкой, если он узнает, что она здесь, в Англии, и никакого жениха нет и в помине? А с Драко, который станет для него помехой? — ее голос сорвался на последней фразе.       Следующие слова дались ей с трудом.       — Я, я прошу тебя понаблюдать за ним, — дрожащий сиплый голос и заломанные руки.       — Мерлин, в прошлый раз после этих слов ты заставила меня дать Непреложный Обет, — недовольно фыркнул волшебник.       — Северус, ты ведь знаешь, я ни за что бы не стала просить у тебя Непреложный Обет! — горячо воскликнула Нарцисса.       — Тогда не надо было тащить туда Беллатрикс, я, конечно, понимаю, что Паучий угол — не самое приятное место, но…       — Ты думаешь моя сестра спрашивает моего мнения, когда ей взбредет в голову очередная гениальная идея?! — не выдержав, воскликнула женщина.       Удивительно, но спустя годы голос Нарциссы оставался таким же звонким и легким, как и в далекой юности. Он придавал этой величавой светской даме невесомого женского обаяния юности. И Северус не смог устоять перед умоляющим взглядом этих светлых глаз.       — Ладно. Что мы знаем об этой девушке? Нам ведь в первую очередь нужно выяснить кто она, не так ли?       — Конечно, итак она должна быть совершеннолетней студенткой Хогвартса.       — Прекрасно, Нарцисса! Под такое описание подходит несколько десятков девушек.       У Северуса появилось дурацкое ощущение, будто он сваха, которая пытается найти идеальную кандидатуру под стать вкусам богатого жениха.       — Долохов, кажется, говорил, что у нее прекрасные золотые волосы и глаза цвета листвы…       — Мерлин, и это все говорил Долохов, меня сейчас стошнит.       — Стало быть, тебе нужно искать семнадцатилетнюю блондинку с зелеными глазами. Необязательно слизеринку, она может быть с Когтеврана, или даже Пуффендуя… хотя в этом я сомневаюсь, — этими словами она хотела сказать, что надеется, что ее сын не пал так низко.       — А как же Гриффиндор? — вставил шпильку Снейп с особым ехидством.       — Упаси Мерлин! Нет, нет, только не Драко, — Нарцисса отчаянно помотала головой.       — Ты уверена? — Северус приподнял бровь, как бы говоря: «Ты знаешь, о чем я».       — Это просто не может быть Гриффиндор! — воскликнула женщина.       «Снова», — добавили они оба про себя.       — Так ты согласен? Я уверена, ты быстро поймешь, кто это.       — А имя он тебе не сказал?       — О, Северус! Он сказал, ее зовут Анабель — что может быть глупее?       — Не вижу ничего глупого…       — Словно она — героиня какого-то дамского романа! Анабель, — она фыркнула, забавно изобразив французский акцент, — назвал бы ее еще Жозефиной.       Северус не совсем понимал, что не так с этими именами, учитывая, что волшебницу перед ним звали Нарцисса. Он хотел было сказать ей это, но она его перебила.       — Ну так что?       — Наблюдение — это моя жизнь. Не думаю, что это отнимет у меня много времени.       — Ах, Северус, я — твоя вечная должница, — ее глаза искрелись благодарностью.       «Все вы так говорите», — только подумал мужчина.