Растаявшие

Все переплетено, море нитей, но Потяни за нить – за ней потянется клубок Этот мир – веретено, совпадений ноль Нитью быть или струной или для битвы тетивой (с)

      Капли дождя медленно моросили по стеклу. Дождь усиливался и редкие прохожие ускоряли темп ходьбы в поисках укрытия. Каждый жил своей жизнью, но для Нарциссы Малфой время сейчас остановилось. Она знала, что поступает неправильно, что ее слова могут навредить его благополучию, но не могла врать сыну в лицо. Слишком долго она пряталась, скрывалась, молчала. Она была трусихой, и своей извечной глупой покорностью она загубила собственную жизнь. Убеждения, которые вселяли в нее с детства, бесконечные доводы рассудка задавили ее порывы сделать что-то не так, как хотят все вокруг и стать счастливой.       А теперь его нет, и погасла последняя надежда на счастье, которая продолжала жить где-то глубоко в сердце.       Она взглянула на небо. Оно было покрыто тяжелыми серыми тучами, как и ее душа отныне. Как легко и непринужденно рассказал бы он все собственному сыну, не собирался бы с силами, не оттягивал момент. А Нарциссе всегда не хватало смелости. Но теперь, когда его не стало, она должна быть сильной, и, наверно, впервые в жизни поступить по правде.       — Итак, ты хочешь знать, почему видел грязнокрову на Мирабилии?       Ее сын внимательно смотрел на нее в ожидании ответа.       — Потому что на самом деле между нами нет никакой разницы.       Слова сорвались с губ, и это стало точкой невозврата. Она сделала шаг в пропасть.       — Прости, что?       На лице Драко застыло непонимающее выражение. Она и не ожидала, что он ей сразу поверит.       — Грязнокровки такие же волшебники, как и мы с тобой. Магия может различить волшебника и магла, но не чистоту крови.       — Почему? — тупо спросил Драко.       — Потому что чистота крови — это условное понятие.       Брови Драко взметнулись вверх, на лице застыло непонимающее выражение.       — Что ты такое говоришь?       Казалось, ему в голову влетел бладжер, и он никак не мог понять, что происходит вокруг.       — Неужели ты действительно думаешь, что как волшебники грязнокровки чем-то хуже нас? Тогда почему среди них встречаются талантливые и одаренные маги? Потому что они воруют силы у чистокровных? — с насмешкой вспомнила она одну из детских пугалок, которыми ее кормили в детстве.       — Но зачем тогда… все это? — он неопределенно махнул рукой.       — Зачем чистокровным волшебникам запрещено общаться, вступать в браки и вообще иметь дело с грязнокровками?       Драко кивнул.       — Ради сохранения власти, денег и статуса в узком кругу избранных семей. Гораздо выгоднее женить тебя на девушке из влиятельной и богатой семьи, чем на грязнокровной бесприданницы без рода, племени и маломальских связей, — без обиняков отчеканила женщина.       Сын все еще удивленно таращился на нее, но ей показалось, что в его голове начало что-то складываться.       — Но это не единственная причина, — продолжила Нарцисса, — дело в том, что само существование грязнокровок — словно бельмо на глазу у всего устройства нашего общества.       В глазах Драко виделся вопрос.       — Ты никогда не задумывался, откуда берутся грязнокровки? Как у маглов могут рождаться волшебники? Ведь магия передается также, как и цвет волос, кожи, как некоторые врожденные способности, — она выжидающе посмотрела на сына, но тот продолжал молчать, — ну да, зачем нам задумываться об этом, мы же не любопытствуем, откуда под ногами берется грязь, — ее голос сочился сарказмом.       Она продолжила.       — Дело в том, что в появлении грязнокровок виноваты, — она сделала паузу, дабы выделить важность своих слов, — мы сами.       Казалось, в Драко еще раз запустили бладжер, но Нарцисса уже не могла отступить.       — Ты ведь знаешь, что иногда у чистокровных волшебников рождаются сквиббы? И чаще всего это происходит в самых благородных и чистокровных семьях, как ты понимаешь, из-за большого количества близкородственных связей. Однако, рождение сквибба всегда считается ужасным позором, поэтому на протяжении многих лет родители тайком отдавали своих неудавшихся детей в магловские семьи или приюты, а в обществе с искренними слезами утверждали, что их и без того болезненное дитя скончалось, — женщина театрально изобразила скорбь.       — Как они понимали, что их ребенок — сквибб? — поинтересовался юноша.       — Чаще всего у детей неконтролируемые всплески магии проявляются до семи лет. Если этого не происходит, у родителей начинают зарождаться подозрения, и они уже реже выставляют их на публике, чтобы взрослые не задавали им неудобных вопросов, и чтобы заранее начать создавать предысторию об их «болезненности». Затем в ход идут всякие обследования, подробностей я не знаю. Но от ребенка избавляются до того момента, как ему придется поступать в Хогвартс, и он не получит письмо. К этому времени уже становится точно ясно, что он — сквибб.       — Я даже не знал об этом, — юноша был в растерянности.       — Но самое интересное начинается дальше. Эти самые сквиббы вырастают в мире маглов…       — Но как они живут в мире маглов, если знают о мире волшебников? — перебил Драко.       — Насколько я знаю, чаще всего им стирают память.       — Это... жестоко, — медленно проговорил он.       — Да, но еще более жестоко оставлять их в нашем мире, которому они не принадлежат. Они остаются с родителями, в то время как их друзья и сверстники отправляются в Хогвартс, а потом летом рассказывают про чудеса и магию. Они не могут найти ни работу, ни супруга. Ты ведь видел Филча? Дамблдор взял его на работу только из жалости, и то по просьбе старой матушки Филча, которая слишком любила единственного сына, чтобы отпустить от себя. Однако, как по мне, нет большей жестокости, чем заставить сквибба смотреть на то, как сотни молодых волшебников учатся магии, которая ему недоступна. Неудивительно, что он вечно такой озлобленный и бессердечный.       Драко кивнул на ее соображения, соглашаясь.       — Так вот, эти самые сквиббы вырастают как обычные маглы, женятся, рожают детей, и в один прекрасный день у них или их детей, или внуков рождается маг. И в этом нет ничего удивительного, ведь в жилах сквиббов течет кровь волшебников, хоть и лишенная магии. Однако у следующих поколений она легко может проявляться. А потом в Хогвартсе появляются маглорожденные, которых мы всеми силами презираем, — с грустной усмешкой закончила Нарцисса.       Повисло молчание.       — Но ведь, — нахмурив брови, поднял голову Драко и в упор посмотрел на мать, — это ведь какой-то театр абсурда! — он снова неопределенно взмахнул рукой.       — Именно, — подтвердила женщина.       — И тогда выходит, все, что говорит Темный Лорд — полный бред.       Он вскочил с кровати и стал мерить комнату большими шагами.       — И все, что говорил отец — тоже!       — Да, — только кивнула Нарцисса.       — Но, — Драко резко остановился и посмотрел на мать, — почему ты не сказала мне этого раньше?       — А ты бы мне поверил? — ответила Нарцисса вопросом на вопрос.       Ответ не требовалось произносить вслух.       — Ты бы рассказал о моих росказнях отцу, и он бы упрятал меня в самом дальнем поместье семьи Малфой, и позволил бы видеться с тобой раз в год под его присмотром.       — Но ведь он тоже обо всем этом знает! Выходит, все вы знаете и врете нам все это время! — воскликнул он в негодовании.       — Все не совсем так, Драко. Возможно, многое из этого Люциус и знает, но не осознает и отказывается видеть. Многие чистокровные волшебники искренне уверены в своей правоте, иначе бы у Лорда не было столько преданных сторонников.       — Тетя Белла яркое тому доказательство, — ухмыльнулся Драко.       — Да, — тихо согласилась Нарцисса.       В ее памяти возникла сцена нескольких месяцев давности.       Они сидели в одной из комнат Нарциссы, служившей ей гостиной, которую Люциус любил называть пошлым на вкус жены словом «будуар». При слове «будуар» ей почему-то представлялась розовая, обставленная кучей ненужных мелочей комната с широкой кушеткой и вульгарным подтекстом. Такой «будуар» был у ее двоюродной тети, и, видимо, именно он был виной этой ассоциации. Кстати, тете Гретте так и не удалось выйти замуж.       Будуар же Нарциссы представлял собой обычную гостиную с ольховой мебелью, кремовыми шторами и ажурным дымковым тюлем. Женщина сидела на широком подоконнике, залезши на него с ногами, и смотрела в окно, как делала всегда, когда ей было грустно, и она ни с кем не хотела говорить. По стеклу скользил холодный, липкий туман, такой же был в ее душе.       — Не понимаю, почему ты так убиваешься по поводу своего мужа, — раздраженно произнесла ее сестра, сидевшая на софе напротив.       В руках Беллатрикс были пяльцы, и она вышивала какой-то узор на темной ткани. Вряд ли бы кто-то, знавший самую преданную сторонницу Темного Лорда, поверил, что она способна на такое занятие, но чистокровное воспитание откладывало неизгладимый отпечаток на всех волшебников, и Беллатрикс занималась тем, чем было положено чистокровной леди. К тому же, вышивание с детства успокаивало ее чересчур буйный нрав.       — Я просидела в Азкабане четырнадцать лет за меньшие грехи, — продолжила женщина с ядом в голосе, но все еще не отрываясь от работы.       Нарцисса фыркнула на это замечание. Она сказала сестре, что ей нужно побыть одной, но та все равно от нее не отстала, и хотя пообещала просто посидеть рядом и позаниматься работой, не прошло и пятнадцати минут, как она завела старую шарманку.       Нарцисса уже давно заметила, что после Азкабана сестра боялась оставаться одной. Видимо, годы в одиночной камере заставили ее бояться оставаться наедине с собственными демонами. Поэтому все свое свободное время, когда она не была занята делами Лорда и пыткой преступников, а ее обожаемый Господин не имел на нее время, Белла ни на шаг не отступала от своей младшей сестры. Нарцисса выделила для них с Рудольфусом отдельные покои, но Белла уходила туда только поздним вечером.       Она мало общалась с собственным мужем, скверный характер их обоих только ухудшился за годы в Азкабане, и хотя, казалось, женщина с открытым презрением относилась ко всем, кто отмазался от тюрьмы, не признавая свою связь с Лордом, в свободное время Белла стремилась общаться только со своей «обласканной судьбою» сестрой. Видимо, ничего общего кроме воспоминаний о пережитом ужасе не связывало этих людей, а так как воспоминания эти были не самыми приятными, Белла старалась их избежать в компании милой, «не знающей жизни» младшей сестренки. Из-за того, что жизнь маленькой Цисси казалась Белле сказочным сном, лишенным всяких страданий, ее тревожное настроение и горестное выражение лица раздражали ее, как раздражают нищих проблемы и переживания богатых.       — К тому же, он это заслужил, он провалил задание, данное ему Темным Лордом.       Нарцисса уже сбилась со счета, сколько раз она слышала эти слова.       — Это его наказание, и он должен вынести его. Темный Лорд милостив, я уверена вскоре, он организует им побег, дементоры у него на крючке, — Белла с плотоядной улыбкой посмотрела за окно, где по полям полз мерзкий туман, создаваемый покинувшими свой пост стражниками Азкабана.       Видимо, ей доставляло удовольствие, что ее обожаемый Лорд управлял этими тварями, которые так долго мучили ее, а теперь от них страдал каждый житель Британии.       — Он сделает это тогда, когда посчитает нужным. Тебе не стоит так переживать, несколько месяцев ничего не сделают с твоим мужем, — продолжила давить Беллатрикс.       — Хватит! — воскликнула Нарцисса, потеряв терпение, — хватит повторять одно и тоже, дело вовсе не в Люциусе!       Она соскочила на пол, сделала несколько шагов вперед, затем, словно осознав свою излишнюю порывистость, отвернулась и принялась поправлять руками шторы.       — Тогда в чем? — спросила Белла, не сводя глаз с сестры, — ты уже который день ходишь с этим траурным выражением лица, надеваешь все черное, почти не говоришь. Ты ни разу не улыбнулась с тех пор, как Люциуса забрали.       — Дело. Вовсе. Не в Люциусе! — повторила женщина и с такой силой дернула штору, что карниз над ее головой опасно пошатнулся.       — Ведь это ты! — воскликнула Нарцииса, развернувшись и резко подскочив к сестре.       Ее бледное лицо покраснело, всю ее трясло от едва сдерживаемого гнева. Она не понимала, как могла все это время терпеть присутствие своей сестры-убийцы. Дотошная Белла все же довела ее. Ее выдержка дала трещину.       — Ты убила его! — вскрикнула женщина надломленным голосом.       Лицо Беллы застыло в недоумении. Однако через несколько секунд на нем стало отражаться понимание, а вместе с ним стал приходить гнев.       — Ну конечно! — в ее голосе была слышна ярость, — как я сразу не догадалась! Ты всегда испытывала нежные чувства к этому предателю крови! — выпленула она.       — Он был моим братом! Нашим братом! — задохнулась Нарцисса, горло сдавил болезненный спазм.       — Да как ты только смеешь! — казалось, Белла была готова ее ударить, — слышала бы тебя мама!       — Да как же ты не понимаешь! — отчаянно воскликнула младшая сестра, из ее глаз готовы были брызнуть слезы бессилия.       Нарцисса не знала, как ей достучаться до сестры и сыскать у нее понимания.       — Ведь ты же, ведь ты своими же руками уничтожила собственный род!       Глаза Беллы расширились от изумления. Она посмотрела на собственные руки, которые подрагивали от гнева. Кажется, она и вовсе не могла их держать так, чтобы они не тряслись.       — У Регулуса не было детей, и Сириус был последним Блэком, — его имя далось Нарциссе с трудом.       Все эти годы она позволяла себе произносить его лишь в сладостной тишине спальни, когда убеждалась, что ее никто не слышит, и то шепотом.       — Больше не будет Блэков, — с невероятной горечью произнесла она, — и это только твоя вина.       Беллу трясло крупной дрожью. Она все еще держала перед собой руки и не сводила с них глаз.       — Что же я натворила? — всхлипнула женщина, переведя взгляд на сестру.       Нарцисса надолго запомнила этот момент. Черные кудрявые локоны обрамляли бледное лицо Беллы, делая ее вид еще более растрепанным, чем обычно. Но в этой растрепанности было не то безумие, которое обычно ее сопровождало, а какая-то потерянность и обреченность. Словно она была бесконечно плачущей женщиной, переставшей за собой следить, а не безумной преступницей. Карие глаза на секунду отразили боль и сожаление. Это был последний раз, когда в лице своей старшей сестры она увидела человечность и осознание всего ужаса того, что она творила.       Нарциссе стало невероятно жаль ее — эту сильную, страстную, умнейшую женщину, истинную представительницу своего рода. Нарцисса никогда не была такой — она была нежным цветком, красивой, хрупкой, словно выросшей в оранжерее фрезией, боящейся сквозняков и перепадов температуры. Беллатрикс же с ее волевым характером могла бы достичь чего угодно. Однако, давно пора было признать, что ее сестра была душевнобольной. Ей бы гораздо лучше было провести все эти годы в лечебнице, а не в Азкабане, но и здесь ее лучшие качества сыграли с ней злую шутку, она была так сильна и опасна, что другого места как тюрьмы для нее не нашлось.       Мгновение прошло, и Беллатрикс словно вспомнила что-то, потерянный взгляд сменился на привычно жестокий.       — Он был предателем, и никогда не заслуживал называться Блэком, — с ненавистью воскликнула она.       Нарциссе захотелось громко зарыдать от того, что она окончательно потеряла еще одного близкого человека.       — О чем ты думаешь? — спросил Драко через несколько секунд молчания.       — А, так, ни о чем, — отмахнулась женщина.       Сын испытующе на нее посмотрел.       — Я думала о Белле, — тяжело вздохнула она.       — А, — немного помешкав, протянул юноша, — она всегда была такой? — осторожно спросил он.       — Ты хочешь узнать, всегда ли она была такой жестокой и безумой? — с грустной усмешкой спросила женщина.       Драко кивнул. Она была сегодня как никогда проницательна.       — Нет, то есть, Белла всегда была импульсивной и бескомпромиссной, в каких-то моментах жесткой, но она никогда не выкалывала глаза котятам, если ты об этом, — грустно усмехнулась женщина, — Белла с детства была ярым борцом за справедливость.       — Интересная у нее справедливость, — протянул юноша.       — Она не сразу стала такой, — попыталась оправдать Нарцисса сестру, — да будет тебе известно, она приняла Метку не сразу после школы, как ее муж, шурин и твой отец, а гораздо позже. Конечно, она поддерживала идеи Лорда, так как они согласовывались с той системой убеждений, которую сформировали наши предки и передали нам наши отец и мать, участвовала в собраниях. Однако, она считала правильной ту роль, которую Темный Лорд отводил женщине. Каждая чистокровная волшебница должна родить столько чистокровных магов, сколько она способна, ибо число наше уменьшается, а дабы очистить род человеческий нам нужно больше силы, — цитировала она идеи, которыми был пропитан воздух в ее далекой молодости, — мужчины должны сражаться на войне, а женщины растить детей — новых преданных и сильных войнов. В первую войну даже ходили идеи о том, что волшебнице необязательно хранить верность, и тем более хоть какое-то время носить статус вдовы, главное, чтобы все ее связи были только с чистокровными волшебниками, а воспитание детей будет делом общества.       Брови Драко удивленно взметнулись вверх.       — Но я думал Темный Лорд консервативен…       — Не во всем, — усмехнулась Нарцисса.       — Но ведь у Беллатрикс нет детей… — еще сильнее нахмурился Драко.       — В том-то и беда, — продолжила свой рассказ женщина, — Белла беременела пять раз, и каждый раз это кончалось выкидышем. Такое часто случается у чистокровных волшебниц, когда в роду много близкородственных связей, коими богат род Блэк и Лестрейндж.       — Не слышал, чтобы у Малфоев были такие проблемы.       — Потому что Малфои берут себе невест со всего света. Я — первая англичанка за последние двести лет, и то лишь потому, что наша с твоим отцом помолвка пришлась на момент восхождения Темного Лорда, и Абраксас не хотел конфликтов с иностранной невестой, Лорд был еще не везде популярен.       Так вот, Белла могла забеременеть, но не могла выносить ребенка. Врачи поставили ей диагноз, что она не может иметь детей, и каждая последующая беременность будет только больше угрожать ее жизни, — Нарцисса тяжело вздохнула, — это подкосило ее, всегда бойкая, она стала увядать. Она не видела цели и смысла своей жизни, если не могла выполнить свою главную миссию. И тогда, уж и не знаю, кто вложил ей эту идею в голову, возможно и сам Темный Лорд, она уверилась, что в ее неспособности выносить дитя виноваты проклятые маглы, грязнокровки и предатели, которые пачкают чистую кровь. И раз уж она не могла выполнить своего женского предназначения, она решила бороться за лучший мир наравне с мужчинами, и Лорд оценил ее рвение и принял ее. Таким образом, она стала первой женщиной, получившей Метку, и самой преданной сторонницей Темного Лорда.       Какое-то время они молчали, Драко пытался осознать вылившеюся на него информацию, а Нарцисса прекрасно понимала, что ему необходимо время. Она заказала им кофе с десертами и корзинку фруктов. Когда все вкусности были расставлены на шатком столике, и Драко подсел на жесткую табуретку, уступив кресло матери, он неожиданно заговорил, отпив немного имбирного латте.       — То есть, если бы Беллатрикс могла иметь детей, она бы была как миссис Уизли? — спросил он с пенкой от латте на губах.       Нарцисса громко рассмеялась, представив эту картину.       — Мерлин, да, — задыхаясь проговорила она, вытирая выступившие от смеха слезы, — у нее был бы целый выводок, она, наверно, побила бы даже рекорды Уизли. Сколько у них там детей?       — Откуда мне ж знать, я видел пятерых, кажется.       — Это те, кого ты застал в Хогвартсе, но есть еще несколько старших, — уверенно заявила волшебница, — мне кажется, Уизли начали плодиться, когда я еще была в Хогвартсе.       — Значит их восемь или, может, девять? — предположил Драко.       — О, я думаю, Белла бы точно захотела побить их рекорд, — сквозь смех выдавила Нарцисса, — она бы рожала по ребенку в год.       — Они бы захватили мир одной численностью, — хмыкнул юноша.       Обстановка разрядилась, и они с удовольствием принялись за десерт.       — А что подумал ты, когда увидел эту грязнокровку на Мирабилии? — с любопытством спросила Нарцисса, ей было интересно услышать умозаключения сына.       — Признаться, я подумал, что она — чистокровная, — Драко, смутившись, отвел взгляд.       — О, и к какому же роду она должна была принадлежать? — развеселившись, стала расспрашивать женщина.       Одновременно она наслаждалась карамельным кофе, который любила заказывать здесь в юности.       — Я подумал, что она может быть Розье, — признался парень.       — Ого, ты составил целую теорию! — воскликнула женщина с удивлением.       — Не то чтобы, — недовольно пробурчал он, — просто Крэбб как-то обмолвился, что его дядя, как раз-таки Розье, был одним из лучших Пожирателей, но погиб в дуэли с Грюмом из-за того, что за несколько дней до этого его жена умерла при родах, пока он был на задании.       — При родах? Нет, у Эллиры случился выкидыш, я видела ее буквально за несколько дней до смерти. Она была замечательной девушкой, — в голосе женщины послышалось сожаление.       — Выкидыш? — переспросил Драко неверяще.       — Да, у нее был ранний срок, или ты думаешь Эван был таким идиотом, чтобы оставлять жену на сносях без адекватного присмотра? — в ее голосе послышалось легкое раздражение от того, что сын так медленно соображал.       — Почему тогда Крэбб сказал, что она умерла при родах?       — Видимо, Регина не хотела говорить своему маленькому Винни о чем-то таком ужасном, — издевательски просюсюкала волшебница.       Драко усмехнулся и кивнул. Регина была матерью Крэбба и души не чаяла в своем карапузе.       — Мне нужно время, чтобы все это осознать, — задумчиво произнес он.       Нарцисса понимающе на него посмотрела.       — Именно поэтому я не стала рассказывать тебе всего в поместье, так как твой шок мог отразиться на твоем сознании, и Лорд мог бы это заметить. А так у тебя будет еще несколько месяцев, чтобы все эти мысли улеглись, и ты мог их скрыть, — женщина знала, что ее сын был хорош в оклюменции, он успешно брал уроки у одного из лучших мастеров в этом деле и по совместительству ее близкого друга.       — Теперь я понимаю, — медленно произнес Драко, — но откуда ты все это знаешь? — спросил сын.       — Я понимала все это постепенно, а помогал мне в этом один мой близкий друг.       — Северус? — быстро догадался Драко, у его матери было немного друзей, тем более мужчин.       — Да, — подтвердила Нарцисса, — он вырос среди маглов, на стыке двух миров, и сумел пообщаться со всеми — начиная от маглов и презренных грязнокровок, кончая благороднейшими волшебниками. У него свой взгляд на мир, который оказался гораздо логичнее того, что мне внушали с детства. Мы много говорили с ним обо всем этом в свое время, он активно это изучал, и мы пришли к тому, чем я с тобой сегодня поделилась.       — Но почему тогда он служит Лорду? — Драко окончательно запутался.       — Потому что очень сложно свернуть с этого пути, — женщина с болью посмотрела на его левую руку, а затем посмотрела ему в глаза со смесью обреченности и чувства вины.       — Мне так жаль, что я не смогла уберечь тебя от этого, — ее голос дрожал, а в глазах стояли слезы.       Драко пододвинулся к ней ближе и сжал ее руку.       — Ты ничего не могла сделать, пойти против его приказа равнозначно смерти, — тихо произнес он.       — Я должна была умолять, просить, а я молчала! — отчаянно воскликнула женщина, по щекам все же потекли слезы, и она спрятала лицо в ладонях.       — Он нем мольбам, и ты это прекрасно знаешь. Таким поведением, ты, возможно бы, сделала еще хуже, — Драко дотронулся до ее плеча.       — Наверное, ты прав, — произнесла Нарцисса сквозь всхлипы, и принялась вытирать слезы.       — Я уже не знаю, чего хочу больше, чтобы мы победили, или чтобы он сдох, — процедил юноша.       — Тише! — с ужасом на лице воскликнула женщина, — тише, Драко!       — Мы же поставили Заглушающие чары.       — Все равно, — помотала головой женщина, — нельзя такое говорить вслух. Темный Лорд ищет предателей, говорят, у нас завелась крыса, — шепотом произнесла она, — он будет беспощаден к любому проявлению неверности.       — Терпимость в принципе не его конек, — нервно усмехнулся Драко.       Они посидели еще немного.       — Уже стемнело, — Нарцисса медленно встала, — тебе пора возвращаться в школу.       Они обнялись. Нарцисса нежно поцеловала его в лоб, поправив пальцами челку.       — Береги себя, — материнским жестом она пригладила ворот его мантии.       Драко покинул ее в легком оцепенении. Ему предстояло еще много чего обдумать.