Растаявшие

      На следующий день после похода в Хогсмид пара не виделась. Гермиона сделала Драко перевязку накануне после морского купания, и следующая требовалась только в понедельник вечером. В воскресенье Гермиона мирно провела день с друзьями.       Все время до новой встречи Гермиону преследовали мысли о слизеринце. Будучи в компании друзей, она периодически выпадала из диалога, увлеченная очередной идеей или воспоминанием. Когда она оставалась наедине с собой, то могла часами размышлять, перебирать прошлое и варианты возможного будущего. Все эти мысли приходили сами собой и чрезвычайно ее беспокоили. Ей было тяжело заснуть и сосредоточиться даже на выполнении домашних заданий. Она садилась, заставляла себя заниматься, но могла отвлечься и по несколько минут думать о Драко, пока снова не заставляла себя возвращаться к тексту. Сладостная истома превращалась в страдание от обилия этих мыслей, так как предмет фантазий был недосягаем.       Иногда в ее разуме возникал вопрос: «Неужели я влюбилась в Малфоя?». Этот вопрос вызывал у нее удивление, это казалось странным. Она влюбилась в Малфоя? Как такое возможно? До сих пор он ассоциировался у нее с мерзким мальчишкой, который ее раздражал. Но она вспоминала события последних месяцев, и он виделся ей в совершенно ином свете. Его неожиданная близость, когда она встала между ним и Гарри в ее день рождения; его развязная харизма и оценивающий взгляд, когда они сидели в ресторане на Мирабилии; его успокаивающее поглаживание по спине, когда она рыдала у него на плече в Выручай-комнате из-за МакЛаггена; его бледное лицо и вымученный взгляд, когда она нашла его в туалете плаксы Миртл в луже собственной крови; его резкое движение и поцелуй после слов: «Есть вещи, которые мы можем решать сами»; его сильная фигура, нависшая над ней, лежащей на горячем песке и страстные поцелуи, и руки, блуждающие по ее телу. Что будет дальше? Она не знала. Страх заглушался охватившим желанием и вместо того, чтобы думать о последствиях, Гермиона думала о поцелуях.       Когда волшебница инициировала поцелуй на пляже, она думала, что он останется в этой прекрасной летней сказке, обворожившей и растопившей ее сердце, но в Хогвартсе быстро поняла несостоятельность этой идеи. Она не сможет просто оставить этот день в копилке приятных воспоминаний. Ей хотелось повторения, хотелось близости, ощущения его рядом, общения. Гермионе с трудом удавалось держать свои чувства под контролем. Необходимость сдерживать любое проявление симпатии, даже мимолетного взгляда на публике, только усиливало напряжение и мощный поток эмоций неминуемо захлестывал Гермиону, когда она оставалась одна.       Когда Гермиона в вечер понедельника вошла в Выручай-комнату, она ожидала, что Драко в своей привычной манере, вальяжно рассевшись на диване, повернет к ней голову и лениво поздоровается. Подвинется, уступив ей больше места на диване, и начнет расстегивать запонки и закатывать левый рукав рубашки, обнажая белоснежные бинты. Гермиона в это время со звоном должна была выкладывать пузырьки и баночки с зельями и мазями.       Сегодня же он резче повернул голову и выпрямился. Пока она осторожно закрывала дверь, он встал, и стал подходить к ней мягким, но стремительным кошачьим шагом.       Через секунду его лицо оказалось в половине дюйма от ее:       — Я так ждал этой встречи, — горячим шепотом произнес он и страстно поцеловал ее губы.       Он целовал ее решительно и откровенно, и эта решимость передалась Гермионе. Она с жаром отвечала ему, выкладывала все напряжение последних дней, отдавалась моменту, забыв про сомнения.       Драко немного надавил, от чего девушке пришлось сделать пару шагов назад, и она оказалась прижата к стене. Тыльной стороной ладони он провел по ее скуле, тонкой шее, сжал плечи и прижался к ней всем телом. Через ткань одежды Гермиона почувствовала, как он возбужден, он не скрывал этого.       Драко отошел на шаг, подхватил Гермиону за бедра так, что она стала выше него, отнес на диван, сел, и боком посадил гриффиндорку к себе на колени. Теперь их лица были на одном уровне, Драко несколько раз коротко поцеловал ее, и их губы снова слились в длинном поцелуе.       Не отрываясь от губ девушки, Драко начал расстёгивать пуговицы ее рубашки, но Гермиона убрала его руки. Тогда Драко вытащил заправленные в юбку края рубашки, запустил под нее руки, прошелся пальцами по голой спине и ребрам девушки, от чего она невольно содрогнулась. Пока он не касался ее груди, она не хотела его останавливать. Драко, кажется, понял это. Он сжал ее талию, невзначай спустился руками на бедра, гладя их. Гермиона запустила пальцы в его гладкие белокурые пряди, наслаждаясь их мягкостью. Сама того не замечая, она тихо постанывала.       — Мне нужно перевязать тебе руку, — сказала Гермиона охрипшим голосом, оторвавшись от его губ, и сразу снова вовлекаясь в поцелуй.       — У нас не так много времени, — также в промежутке между поцелуями сказал Драко, — может, моя рука подождет до завтрашнего дежурства, когда у нас будет больше времени?       — Она болит? — уже полностью останавливаясь, спросила гриффиндорка.       — Я не чувствую.       Драко попытался снова поцеловать ее, но она остановила его.       — Точно?       — Да, — ответил Драко, закатив глаза, и отпустил начавшую ёрзать девушку.       — Умеешь же ты испортить момент, Грейнджер, — насмешливо проговорил юноша.       — Я беспокоюсь о тебе! — возмущенно воскликнула она.       — Лучше бы ты беспокоилась о поцелуях, — томным бархатным голосом произнес он, от чего по спине Гермионы побежали мурашки.       Он наклонился к ней, осторожно взяв за подбородок, и снова сладко поцеловал. Гермиона на несколько секунд поддалась ему, но снова его остановила.       — Как будущий колдомедик, я не могу оставить тебя без медицинской помощи, — она мягко улыбнулась и принялась сама расстегивать манжеты его рубашки.       Драко не стал сопротивляться. Свободной рукой он отодвинул назад прядь ее пышных волос и оставил легкий поцелуй на скуле ближе к уху, стал проводить линию из поцелуев по контуру ее лица.       — Ты отвлекаешь меня, — сказала девушка, уклоняясь.       Драко откинулся на спинку дивана, насмешливо фыркнув. Однако, через несколько секунд, когда Гермиона начала закатывать рукав, он выпрямился, вырвал свое запястье из ее рук со словами:       — Знаешь, я думаю, тебе будет удобнее, если я сниму рубашку, так ты не будешь бояться ее замочить.       Слизеринец стал быстро расстегивать пуговицы, справившись со вторым манжетом в разы быстрее Гермионы. Девушка долю секунды ошарашенно смотрела на его действия и быстро заговорила:       — Не нужно, это лишнее…       — Нет-нет, я уверен, тебе так будет удобнее, — продолжал настаивать Драко с задорной усмешкой.       Увидев его подтянутый обнаженный торс, тронутый загаром после субботы, Гермиона поняла цель его действий и перевела возмущенный взгляд на его чересчур довольное лицо.       — Ты ведь будущий колдомедик, тебя не должен смущать вид человеческого тела, — Драко откровенно издевался над ней и не скрывал своего настроения.       Возмущение вперемешку со стеснением яркой краской отразилось на лице Гермионы. Драко безумно нравилось смущать ее, заставляя ее щеки покрываться этим очаровательным румянцем. В эти моменты она словно попадала в его сети, и эта сильная властная особа, знавшая ответы на все вопросы преподавателей и студентов, превращалась в застеснявшуюся школьницу. Он видел, что она тоже понимает это, но ничего не может с собой поделать и прячет от него взгляд. Это разжигало его игривое настроение еще сильнее.       Она обрабатывала его порезы, но, из-под полуопущенных ресниц, Драко видел, она скользила взглядом по мышцам его плеч, груди, пресса. Он видел, как едва заметно она прикусила нижнюю губу, как участилось ее дыхание. Он волновал ее и получал от этого несказанное удовольствие. Он видел, как невзначай она коснулась его чуть выше, чем нужно, и ему нравилось наблюдать за этой ее аккуратной внутренней борьбой. Она боялась сделать лишний шаг, чтобы не упасть в пропасть, хотя на самом деле уже давно в нее летела.       Гермиона наложила новые бинты на его предплечье и немного отодвинулась. Поднимая глаза, она снова скользнула взглядом по его красивому торсу, оплетенному рельефом сухих мышц, прежде чем остановиться на его лице.       — Ты можешь коснуться, если хочешь, — в его голосе появились низкие бархатные нотки, всегда так ласкающие девичий слух.       Как завороженная, кончиками пальцев Гермиона коснулась углубления между его ключицей и шеей, провела по ней линию к плечу, от плеча очертила выраженную грудную мышцу, перешла к правой стороне пресса, ощущая кубики под пальцами и резко оторвала руку чуть ниже его пупка.       Она подняла голову и помимо задорных искорок увидела в его потемневшем взгляде глубину и страсть.       Не отрывая взгляда от ее глаз, он взял рубашку, накинул ее на плечи, придвинулся к ее уху и тихо прошептал:       — Нам пора.       По спине Гермионы пробежали мурашки. Она судорожно кивнула и принялась складывать разложенные на журнальном столике снадобья.

***

      Драко шел в сторону Большого Зала легкой уверенной походкой. Он был полон сил и энергии, и это прослеживалось в его движениях. Юноша уже не был блеклой тенью самого себя, как осенью, с воспаленным взглядом и голубоватыми кругами под глазами. На его губах стала чаще играть улыбка. Он стал больше общаться за слизеринским столом и в гостиной, шутить, становится тем Малфоем, которого все знали, с той разницей, что он словно быстро и значительно повзрослел. В глазах друзей он воскресал.       Задание Волан-де-Морта меньше волновало его. Часть миссии по нахождению способа проведения Пожирателей Смерти в школу была сделана. Вторая часть в тот момент не могла быть завершена. Он продумал и использовал все возможные способы тайно подобраться к Дамблдору: яды, сложные зелья, проклятые предметы, наведение порчи. Он понимал, что не сможет выстоять в прямом противостоянии с единственным противником, равным Темному Лорду, поэтому если ни одна его идея скрытного убийства не сработает, Дамблдора можно будет только загнать в угол при неожиданном тайном появлении Пожирателей Смерти в школе, которое Драко уже мог осуществить в любой момент, и ждал лишь приказа Темного Лорда.       Страх перед Повелителем никуда не исчез. Драко видел на что он был способен. Это не вызывало оптимистичного настроения. Поэтому, когда в его жизни появилось что-то, сумевшее захватить его настолько, что он смог забыть о мрачных пугающих мыслях, он с радостью стал уделять этому внимание. Этим была Гермиона.       Драко взглянул на фамильный перстень – он блеснул отразившемся от металлической буквы «М» солнечным светом. Юноша едва заметно улыбнулся – кольцо не обмануло его. Драко вспомнил, как, заметив взгляд Гермионы, ему в голову пришла шальная мысль проверить его на ней.       Когда в его четырнадцатилетие отец преподнес ему фамильный перстень Малфоев, именинник затаил дыхание от восхищения. Он знал, что ему подарят его как знак взросления – это была семейная традиция, которая хранилась и соблюдалась уже не одну сотню лет. В былые времена в этом возрасте наследник мог вступить в свои полные права, если не было старшего лорда. Получить перстень, и иметь возможность носить этот отличительный знак в точности как отец, – было захватывающе. В тот день, когда он коснулся семейной реликвии, он ощутил свою связь с ней, магию, пронизывающую его тело, обнимающую и согревающую. Так ощущалась защитная магия. Кольцо идеально село на его тонкий палец, и после этого он почти никогда не снимал его.       Вместе с перстнем отец подарил ему увесистый фолиант, где было рассказано о подобных перстнях и, в частности, были записи его предков конкретно о том, который он получил. Отец сказал тогда, фразу наподобие: «С большой силой приходит большая ответственность», и велел внимательно изучить книгу.       В семье Малфой магических перстней было 12. Они были созданы много веков назад основателем рода — Армандом Малфоем.       Арманд Малфой был могущественным волшебником. Он участвовал в нормандском завоевании Англии, был советником и придворным колдуном Вильгельма I Завоевателя. Магией он помогал нормандскому герцогу и будущему королю Англии в сражениях, создавал для него сильные магические артефакты, ограждающими чарами защищал его армию и успешно боролся с магией англо-саксов. В 1066 году в битве при Гастингсе Вильгельм I одержал победу, что стало переломным моментом в его завоевании Англии. Став новым королем, он пожаловал значительные земли на юго-западе и титул своему ближайшему соратнику. Эти земли и по сей день принадлежат его потомкам, здесь же расположилось их родовое поместье – величественный Малфой-менор.       На склоне лет, когда нормандское завоевание Англии стало неоспоримым, и все мятежи против нового короля были подавлены, Арманд занялся созданием защитных магических артефактов для членов своей семьи. Фамильные перстни отражали принадлежность к ставшему знатным роду и защищали своих владельцев.       В те далекие времена магия была более витиеватой и сложной, больше похожей на ритуальную, которую сейчас используют в менее развитых регионах планеты. Современная магия стала проще в использовании, поэтому от коротких, резких и быстрых боевых заклинаний вроде «Ступефай», «Петрификус Тоталус» или «Авада Кедавра», кольца защитить не могли. Однако от древних, опасных, долговременных проклятий они спасли многих Малфоев, у которых всегда доставало врагов.       Сыновья и внуки Арманда продолжили его дело, — некоторые из них проводили исследования, эксперименты, накладывали новые заклинания, и, таким образом, каждое кольцо становилось уникальным. Каждый из них записывал сделанные им изменения в ту самую книгу, которую Люциус предоставил Драко для изучения на его четырнадцатый день рождения. Книга состояла из двух разделов: в первой части содержались основные теоретические сведения о защитных артефактах, вторая представляла дневник магических экспериментов.       В разделе о перстне, подаренном Драко, было сказано, что некий Десидериус Малфой в семнадцатом веке наложил на кольцо заклинание, с помощью которого можно было проверить избранницу и будущую невесту. Отец Десидериуса  хотел женить его на заморской красавице для установления торгово-экономических связей с ее родиной. Однако Десидериус был влюблен в подругу детства Эмили, которая также была родом из достойной английской семьи, но брак с ней не был настолько выгодным. Она не была так богата, и они уже являлись дальней родней.       Силой и угрозами Десидериуса заставили жениться на персидской принцессе. Связанные узами брака, они почти не разговаривали. Десидериус был глубоко несчастен. Его возлюбленную выдали замуж за какого-то болвана, который по мнению Малфоя не был достоин и ее мизинца.       Через несколько лет выяснилось, что заморская красавица была почти что сквиббой. Ей удавалось скрывать это так долго, потому что каждый раз, когда ей нужно было использовать магию, она вызывала домового эльфа. Десидериус не придавал этому значению, потому что считал это особенностью менталитета страны, откуда она была родом, и ее статуса принцессы. Однако через несколько лет, когда у них появились общие дети, Десидериус попытался сблизиться с женой. Когда он начал расспрашивать ее об отличиях магии в ее краях, она отвечала невнятно и туманно. Десидериус подумал, что, возможно, в Персии не принято обучать женщин магии, хотя он слышал о сильных персидских волшебницах. Он попросил показать какие-то заклинания, чтобы ради интереса сравнить как их используют в Персии и Англии. Красавица с легкой неловкостью взяла волшебную палочку и создала пляшущие огоньки, которые вскоре погасли. Затем она сослалась на плохое самочувствие и ушла в свои покои. Персидская принцесса, несмотря на недостаток магии в венах, всегда восполняла его женскими чарами, но к ее несчастью, единственным мужчиной, не очарованным ею, был ее муж.       Десидериус решил, что раз его жену не обучали магии, он лично этим займется. Он был настойчив и терпелив, но самые простые заклинания у нее выходили слабее, чем у первокурсника. Вскоре Малфой понял в чем дело и выбил из жены признание. Оказалось, ее отец так далеко и быстро выдал ее замуж, чтобы у нее на родине никогда не узнали, что она была сквиббой, и она не стала позором для семьи. Десидериус был в ярости. В тот день он пришел к отцу и стихийной магией разнес его кабинет.       После этого он ни разу не прикоснулся к своей жене. К счастью, их общие дети не унаследовали скудных магических способностей своей матери, хотя и были магически слабее.       Через несколько лет Десидериус сослал свою жену в монастырь, он не мог видеть ее рядом с собой, – она была олицетворением его семейной трагедии. Тогда же таинственным образом умер муж его давней возлюбленной Эмили. Из дневника косвенно было понятно, что Десидериус приложил к его смерти руку. Эмили походила в трауре столь мало, сколь позволяли приличия и вышла замуж за Десидериуса. Это вызвало огромный резонанс в обществе. Многие приняли сторону родственников покойного мужа Эмили и считали ее изменницей, отец Десидериуса был недоволен тем, что его сын взял в жены вдову (Малфои брали в жены только юных дев), но молодоженам было все равно, – после стольких лет они были вместе.       Именно сын Эмили впоследствии унаследовал титул и все земли. От первого брака у Десидериуса были одни дочери, которых он выгодно выдал замуж за границу, – как выдали когда-то их мать.       Эмили была сильной образованной волшебницей, и будучи женатым на ней, Десидериус решил придумать способ для проверки невест своих потомков. На своем опыте он понимал, что не только мужчина влияет на магические способности детей. Он наложил некоторые чары на свой фамильный перстень. Кольцо ярко светилось, если волшебница оказывалась достойной стать леди Малфой. Параметрами были ее магические способности, таланты, здоровье, красота и т.д. Свечение кольца могло варьироваться от тусклого до яркого и сияющего.       В тот день, когда Драко увидел, что кольцо засветилось на пальце Гермионы, его сердце пропустило удар. Он помнил, как несколько секунд смотрел на ее руку, и ничего не происходило. Тогда он разочарованно отвернулся, ощутив приступ горечи и досады. Но когда она окликнула его, он увидел, как кольцо стало сиять с нарастающей силой, заполняя белым холодным светом весь коридор. Еще несколько минут после этого события он пребывал в шоке. Он предполагал, что перстень может засветиться тусклым светом, но он не ожидал такого. Это значило, что он не ошибся, что его чувства не обманули его, а ее кровь ничего не значила. Это обстоятельство убедило его в правильности своего поступка и развязало ему руки. Если главная семейная реликвия – сосретоточение магии Мафоев, одобрила его выбор, какие к нему могли быть претензии?       Сегодня он подготовил для Гермионы новый сюрприз, который если не придется ей по вкусу, то точно придется ему. Для истинного слизеринца, каким он был, месть была делом чести.

***

      После спаренного урока по Зельеварению Гермиона нащупала в кармане мантии сложенную записку. Она гласила:       «Приходи сегодня в 11 вечера к Выручай-комнате. Не представляй что обычно, — когда ты подойдешь, дверь сама появится и тебя впустит. Тебя будет ждать небольшой сюрприз. До встречи.       Д.»       Записка вспыхнула, и Гермиона, пока стряхивала пепел с рук и мантии, оглянулась вокруг, чтобы удостовериться, что никто этого не видел. Коридор был пуст.       Сердце гриффиндорки забилось сильнее – неужели Драко организовывает еще одно романтическое свидание? А ведь не прошло и недели!       Вечером Гермиона летела на восьмой этаж словно на крыльях. Под мантию она надела легкое весеннее платье и красиво заколола волосы. Легко и быстро ступала она по коридорам Хогвартса, прислушиваясь к каждому шороху, с грацией и осторожностью охотящейся кошки. Дверь действительно появилась. Гермиона открыла ее, но увидела совсем не то, что ожидала. Взгляд, лучившийся светом, померк. Комната была не то чтобы лишена уюта, она внушала ужас. Каменные серые стены и пол были увешаны страшными железными приспособлениями, которые Гермиона видела только в фильмах. Это была средневековая комната для пыток, посреди которой на деревянном стуле, привязанный, сидел Кормак МакЛагген.