Растаявшие

      Драко шел вместе с Гермионой по полутемному коридору замка. Было их ночное дежурство старост. Иногда они негромко переговаривались, но в основном шли молча.       Драко осмотрелся — слева пролегала темная каменная стена, на которой с определенным интервалом были закреплены факелы, они горели и освещали путь, как и в любом хогвартском коридоре. Однако справа он не увидел привычного ряда окон, которые выходят на территорию магической школы. Там были комнаты, каждые несколько ярдов проемы без дверей. Они были словно проходами в новое пространство, каждая комната была непохожей на другую. В первой Драко увидел огромных монстров, походивших на оборотней только с густой черной шерстью, они боролись друг с другом, но затем, словно почувствовав чужой взгляд, они повернулись к волшебнику – из их волчьих пастей текла слюна, а глаза были налиты кровью. Драко поспешил отвернуться и пройти дальше. В следующей комнате он узрел вид, напомнивший ему картины эпохи Ренессанса, которые висели в Мафой-мэноре – райский сад с журчащими ручейками и экзотическими деревьями, увешанными спелыми фруктами, на фоне которого разворачивался огромный пир. Люди пили вино, столы были уставлены разнообразными яствами, фруктами, полуголые нимфы танцевали, а некоторые сладостно возлежали рядом с мужчинами. Это было царство удовольствия и порока. Издалека доносилась музыка, словно эти люди были за стеклом. Драко заметили несколько прекрасных нимф – они стали подмигивать и махать ему. Волшебник продолжал смотреть, картина стала словно становится ближе, завлекая его…       — Пойдем, — услышал он совсем рядом голос Гермионы и почувствовал, прикосновение ее прохладных пальцев к своей ладони, — мы не должны смотреть, что там, это может убить нас.       Драко посмотрел на действо еще раз: у мужчин стали вырастать рога, появляться копыта, их глаза наливались кровью, и они бросались на прекрасных нимф, разрывая на них одежду. Те, которые пили вино перестали выглядеть изысканно — они превратились в грязных опухших пьяниц. Райский сад стал превращаться в Содом, красота — в уродство.        — Классический библейский сюжет, — прокомментировала девушка, — Сад удовольствий превращается в центр грехопадения. Начало словно с картин Рубенса, концовка — Босха.       Драко отвернулся и последовал за Гермионой. Только теперь он заметил, что она шла напряженно, не оборачивалась, словно боялась увидеть то, что в проемах, и, казалось, хотела быстрее дойти до конца коридора.       Он последовал ее примеру.       — Почти пришли, — сказала Гермиона с облегчением спустя минуту.       Она ускорила шаг. Драко рефлекторно огляделся. Справа от него был проем. Он замедлил шаг. Эта комната отличалась от всех предыдущих. В ней клубилась, извивалась тьма. Она была похожа на дым цвета ночного ясного неба, но дым был не плотный, а тонкий словно эфир. Он был пугающим и прекрасным. Драко смотрел, не шелохнувшись, и различил едва слышные шепоты тысяч голосов. Как только он услышал их, они стали становиться громче. Они словно звали его.       «Ты – один из нас, ты сможешь обрести силу, поди к нам, и ты станешь великим», —шептали они, завлекая к себе.       И Драко чувствовал в своей душе эту темную радость единения, обретения силы, недоступной другим. Да, он по рождению был связан с тьмой. Это было в его крови – все его предки практиковали темную магию. В ней было много силы, и Драко чувствовал ее в себе, чувствовал свой потенциал. Он сделал шаг ближе.       — Драко? — Гермиона обернулась, так как перестала слышать шаги за своей спиной.       Она увидела его рядом с одним из проемов. Его немигающий взгляд был прикован к тому, что было в комнате.        Драко слышал голос, который звал его, но он был где-то вдалеке, он даже не обернулся.       Гермиона стала возвращаться к нему и еще раз позвала его:       — Драко…       Он никак не реагировал на ее оклики. Он был словно заворожен, очарован тьмой, которая звала его. Он медленно поднял руку, чтобы коснуться этой удивительной субстанции…       — Драко, нет!       Девушка схватила его за свободную руку, и резко отдернула. Зрительный контакт прервался, и Драко заморгал, словно чары спали и он очнулся от магического сна.       — Не играй с тьмой, иначе она поглотит тебя.       Драко резко открыл глаза. Едва светало. Он посмотрел на часы – было пять утра. Он попытался еще раз уснуть, но только недолго дремал. Он пытался вернуть этот сон, продолжить, поскорее заснув, но ничего не выходило. Раздосадованный, он окончательно проснулся и стал вспоминать подробности своего сновидения. Оно было ярким и эмоциональным. Драко вспомнилась книга по Прорицаниям, на которые он ходил целых три года забавы ради, «Символизм сновидений». В ней говорилось, что сны часто имеют символический характер, и то что в них происходит, надо интерпретировать через ассоциации. Истолковать его сон было несложно – Гермиона вытащила его из тьмы, не дала соблазниться ею и утонуть в ней. Значило ли это, что она сделает то же и в реальной жизни?   

***

      За окнами Хогвартса стояла ранняя весна. Снег на открытых площадках и тропинках стаял, оставив грязно-белые островки под деревьями, и рыхлый покров в Запретном лесу. Деревья стояли мокрые и темные и на них еще не появились почки. Лед, покрывавший всю гладь Черного озера почти растаял. Дни становились теплее.       В это субботнее утро было солнечно и ясно. Воздух был кристально чистым, свежим, каким он бывает только весной. В этот день была назначена игра между Слизерином и Пуффендуем, и игроки были рады поиграть в такую приятную погоду особенно после зимы, когда многим приходилось после мокрого и ветреного матча слечь с простудой.        В Большом Зале за завтраком царило небывалое оживление. Многие гриффиндорцы за столом Гермионы имели какую-то атрибутику Пуффендуя: это мог быть шарф, шапка в традицонных цветах факультета Пенелопы или забавный головной убор, как у Симуса — огромной шляпы, из которой выскакивал барсук с лентой в руках, где было разноцветными буквами написано «Пуффендуй победит!».         Гермиона не каждый раз ходила на матчи, в которых не участвовал Гриффиндор. Обычно в них побеждал Слизерин, и это было сплошным разочарованием смотреть, как представители змеиного факультета размазывают Когтевран или Пуффендуй. Однако сегодня Гермиона намеревалась пойти на матч, и причиной этому был, конечно, Драко. Она хотела посмотреть на его игру взглядом, не замыленным ненавистью, как она сама себе это объясняла. Вдобавок, она не могла не признаться в этом самой себе, она переживала за него. Квиддич был опасной игрой, и девушка не раз видела, как ее друзья из-за нее оказывались в больничном крыле. Также она переживала за его руку — ее стараниями порезы почти зажили, но она замечала, что каждый раз после тренировки, выделения в виде сукровицы, а иногда и крови, вскрывались. Первые две недели она даже строго-настрого запретила ему заниматься, так как после одной из тренировок порезы, над которыми она так старалась, вскрылись. Драко сопротивлялся, но Гермиона пригрозила ему, что, если у него начнется настоящее кровотечение во время тренировки, он попадет в больничное крыло, и тогда мадам Помфри увидит его метку. Это остудило его пыл. Гермиона вообще предлагала ему перестать играть в квиддич, чтобы избежать риска попадания в госпиталь, но юноша наотрез отказался. Гермиона на это только закатила глаза — мальчишки и квиддич: это было ей знакомо.        Поэтому не было удивительно, когда Гарри поинтересовался, пойдет ли она на игру.        Гермиона демонстративно посмотрела на ясное зачарованное небо над Большим Залом, и протянула:       — Почему бы не подышать свежим воздухом в компании друзей? Я пойду.       — Ого, не ожидал, — удивленно проговорил Гарри, — как думаешь, какие сегодня шансы?       Они обсуждали квиддич весь завтрак, но Гермиона в этих разговорах не участвовала, и Гарри решил включить ее в дискуссию, раз она решила пойти.       — Насколько мне известно, охотники Пуффендуя и Слизерина имеют равные шансы, поэтому самым интересным будет противостояние Малфоя и Саммерби.       Она закончила свою фразу в тишине, так как все решили послушать Гермиону, которая впервые подала голос во время завтрака.        — Хорошо сказано, — одобрительно кивнул Гарри, — думаю, так и будет.       — Ты пойдешь на игру? — удивленно переспросил Рон.       — Да, почему бы и нет. Сегодня хорошая погода, и мы все будем смотреть игру.        — Надеюсь, у Саммерби нет сейчас насморка, — проговорил Дин и подмигнул Джинни, которая в прошлом году выхватила снитч у Саммерби из-под носа, когда Гарри не мог играть из-за Амбридж, потому что тот болел и невовремя чихнул.        — И все-таки Малфой лучший ловец, — сказала Джинни, — в сравнении с Саммерби, конечно, — добавила она, выразительно посмотрев на Гарри. — Он отлично играет в этом году, — продолжила она, — я думаю под формой у него там такие кубики, — она артистично поиграла бровями и громко посмеялась над реакцией Гарри, Рона и Дина, которые неприязненно скривились.       Гермиона опустила голову, чтобы скрыть, возможно порозовевшее лицо кудрями, так как вспомнила, как она касалась подушечками пальцев этих самых кубиков.         — Как ты только можешь думать о нем в таком ключе? — недовольно и ворчливо отчитал Рон сестру.        — Я ­— девушка и у меня есть глаза. Гермиона, скажи им!       — Что? — спросила Гермиона, стараясь сделать вид, что она все прослушала.       Она пыталась быть тише воды ниже травы в этом разговоре, чтобы он ее никак не коснулся. Но Джинни Уизли считала иначе.       — Скажи, Малфой в этом году стал настоящим красавчиком! На него запали десятки девушек! Эта его отстраненная манера, дающая ему этакий налет таинственности, сделала его популярнее, чем пять лет его бахвальства!       — Я могу лишь сказать, что в этом году он стал не таким мерзким, на зельях и дежурствах он большую часть времени молчит, и я этому несказанно рада, — немного устало проговорила староста.       — Странно, что он не пользуется этим своим положением, насколько я знаю, у него нет девушки, — сказал Дин.       — Возможно, он что-то замышляет и ему не до этого, — как всегда напряженно, сощурившись, проговорил Гарри.       — Гарри, ты как всегда, — закатила глаза Джинни, — а что если все дело в том, что он гей?       Гермиона едва не подавилась тыквенным соком. Мальчики прыснули.       — Насколько я знаю, он встречался с Паркинсон, — вставила она.       — О, Гермиона, ты видела этого мопса! — продолжила гнуть свою линию Джинни, — он встречался с ней для прикрытия, а в это время крепко и по-мужски дружил с Забини, — она театрально закусила губу и демонстративно засунула указательный палец правой руки в плотное кольцо левой.       — Малфой — гей — это лучшее, что я слышал за последнее время, — хохотнул Рон и они продолжили разгонять эту тему, в то время как Гермиона пожала плечами и улыбнулась. Такой ход их мыслей ее вполне устраивал.       Она посмотрела на слизеринский стол. Драко со всех сторон был окружен вниманием — к нему беспрестанно подходили студенты и желали удачи в предстоящей игре, он пожимал протянутые руки, кивал, улыбался и подбадривал свою команду, которая в этот день сидела вокруг него. Он был на своем месте и отлично играл свою роль, которая была ему привычна, и он был рад в нее окунуться.        Гермиона уже пожелала ему удачи накануне, когда они прощались в коридоре за поворотом до гостиной Гриффиндора.       — Ты помнишь об игре? — удивленно спросил он ее тогда.       — Я не настолько безнадежна, — улыбнулась ему девушка.       Гермионе казалось, что он хотел спросить, придет ли она, но он не стал. Возможно, ему помешала гордость.        После завтрака вся толпа из Большого Зала пошла на стадион. Ребята  заняли места на трибунах Пуффендуя. Дин извернулся, оттеснив Джинни, и пропустил Гермиону вперед, чтобы отделить Гарри от своей девушки. Все гриффиндорцы искренне болели за сборную барсучьего факультета, все подбадривали друг друга и предвкушали матч.        Мадам Трюк объявила выход сборной Пуффендуя. Стадион взорвался овациями — со всех сторон раздавались аплодисменты, крики, подбадривающие кричалки. Игроки сборной в коричневой форме махали и лучезарно улыбались своим болельщикам.        Мадам Трюк объявила выход сборной Слизерина. Вокруг Гермионы раздались улюлюканья и освистывания, однако их быстро заглушили звуки с трибуны напротив. Все слизеринцы разом ударяли ногами о трибуны, Гермиона посмотрела вниз увидела на небольшом возвышении семикурсницу Гестию Кэрроу – она встречалась с одним из охотников слизеринской сборной. С волшебной палочкой в руках она, словно дирижер, управляла слизеринкой трибуной. Слева и справа Пьюси и Гринграсс удерживали заклинание на рядах, усиливая звук. Ритм был медленным, но устрашающим в своем единстве. Именно под эти звуки, спустя несколько секунд, дабы создать нужный эффект вышла слизеринская сборная во главе с Драко. Они шли не спеша, в такт задаваемому ритму, так, что создавалось впечатление, что такой звук издают их шаги, с видом, словно они уже были победителями. Драко был во всей красе – в обтягивающей зеленой форме, которая подчеркивала его стройную фигуру и уверенный сильный шаг, с едва заметной ухмылкой на губах и высокомерным взглядом, он выглядел так, словно как минимум завоевал половину Британии. Гермиона закатила глаза:       — Малфой как обычно в своем репертуаре, — сказала она Гарри, не сдержавшись, хотя взяла себе за правило в последние недели не упоминать о нем.       Гарри усмехнулся и кивнул.       — Мне кажется, он с таким выражением лица даже сидит в туалете, — сказал он.       Гермиона усмехнулась, но ничего не ответила.       Тем временем, слизеринская сборная дошла до середины поля. Ритм с трибун ускорился, заглушая все звуки, финальный удар, вся слизеринская трибуна встала и одновременно каждый участник действа громогласно произнес: «Слизерин — победитель!». Затем они сели и резко замолкли, так что на несколько секунд повисла звенящая тишина. Драко задиристо смотрел в глаза капитана пуффендуйской сборной, провоцируя его на агрессию. Мостли упорно смотрел на него, сильно сжав кулаки. Однако Гермиона не могла не признать, что выход слизеринской сборной был эффектным. Кричалки вроде «Уизли – наш король!» имели точечное действие, когда этот – комплексное. Это представление выходило за рамки квиддича – оно показывало слизеринское единство в борьбе с тремя остальными факультетами в Хогвартсе и со «светлой» стороной в войне. Гермиона заметила, что если раньше многие когтевранцы приходили в пуффендуйских цветах и украшали ими свои трибуны, то сейчас они держались нейтрального цвета своего факультета. Гермиону тошнило от того, что абсолютно везде, даже в спорте, приплетали войну и политику.       Мадам Трюк произнесла свою обычную короткую речь, подала свисток, и игроки на своих метлах взмыли в воздух.       В игре квоффлами Гермиона болела за пуффендуйцев, поэтому аплодировала и радовалась вместе с остальными, когда мяч попадал в кольца слизеринцев, но хотела, чтобы снитч словил Драко.        Слизеринцы играли, как обычно, жестко. Крэбб и Гойл со всей силы били по бладжерам, беспощадно целясь в игроков барсучьего факультета, так, что пуффендуйские загонщики едва успевали защищать своих соратников. Квоффлы перебрасывались быстро и точно. Однако пуффендуйцы были готовы к такой игре, и счет был практически равным.        Малфой мало следил за игрой, изредка посматривая на счет. Глазами он все время осматривал поле, ища золотой отблеск снитча. День был солнечный, поэтому пару раз он дергал метлу в сторону ложного блика.        Спустя полчаса игры настоящий снитч был им замечен. Он помчался за золотым шариком, быстро набирая высокую скорость. Спустя секунду пуффендуйский ловец последовал за ним. Однако Драко уже был ближе, поэтому, если снитчу не удастся скрыться из поля зрения, он должен был словить его первым. Следующие события случились в течение нескольких секунд. В этот самый напряженный момент матча, когда вместе с трибунами дыхание затаили и все игроки, пуффендуйский загонщик умело сориентировался, пытаясь дать своей команде единственно возможный шанс на победу, — отправил бладжер в сторону слизеринского ловца. Драко, мчащейся на огромной скорости, полностью сосредоточил взгляд на единственной своей цели – снитче, который мог в любую секунду изменить траекторию, и он во что бы то не стало должен был не пропустить этот момент. Шум ветра в ушах не давал ему услышать свистящий звук бладжера и окрики людей. Мяч летел прямо ему в спину. Гермиона вскочила вместе с остальными и в страхе, безысходности и отчаянии, сжав зубы, потому что видела рядом Гарри и Джинни, мысленно прокричала:       «Драко, сзади!», — как будто это могло что-то изменить.       Однако боги услышали ее, и Драко, словно услышав ее оклик, повернул голову назад, заметил бладжер, и резко дернулся влево, давая адскому мячу пролететь мимо.       Гермиона захлопала вместе с остальными, чувствуя невероятное облегчение. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Однако, Гарри, коснулся ее предплечья, и опустил ее руки, давая понять, чтобы она перестала хлопать.       — Этот бладжер чуть не убил его! — возмутилась девушка, — я, конечно, ненавижу Малфоя, но я не желаю ему смерти.       — Это бы не убило его, повалялся бы в больничном крыле пару недель, ничего бы с ним не случилось, — презрительно процедил Гарри.       Гермиона закатила глаза, но мысленно не согласилась с Гарри, вспомнив татуировку Драко на левом предплечье.        Снитч в это время опять пропал из виду. Гермионе показалось, что в какой-то момент Драко посмотрел прямо на нее, и в его глазах будто застыл вопрос, обращенный к ней. Однако это продлилось всего секунду, он снова заметил снитч, и в этот раз поймал его. Слизерин одержал победу, и представители змеиного факультета громко топали, приветствуя своих героев. На стадион высыпали друзья и преданные поклонницы спортсменов, облепив их со всех сторон. Слизеринки лезли обниматься к ловцу, поздравляя его с победой, и Гермиона поспешила отвернуться, ощутив укол ревности. Драко выглядел счастливым, и она завидовала этим девочкам, с которыми он делил радость. Она не могла подойти к нему и поздравить его.        Благо, ее кислое выражение лица не выделялось, все, кто уходил с пуффендуйской трибуны, имел такое же.        Гермиона оказалась наедине с Драко только на следующий вечер. Было воскресенье, и после ужина Гермиона улизнула от друзей в библиотеку, откуда, проверив нет ли за ней слежки, направилась обходными путями в Выручай-комнату, где условилась встретиться с Драко в 9. Он должен был прийти на 15 минут раньше и ждать внутри.        — Поздравляю с победой, — с улыбкой сказала Гермиона, когда зашла в уютную комнату, освещенную камином и плавающими свечами, — жаль, что я не смогла поздравить тебя вчера, — проговорила она, вспомнив виснувших на Драко слизеринок.       Ей вспомнилась гриффиндорская вечеринка после победы в квиддиче осенью, когда Рон, будучи на кураже и под легким градусом, поцеловался с Лавандой. После этого они начали встречаться. Гермиона мысленно понадеялась, что вчера вечером с Драко не случилось подобной истории в компании Пэнси Паркинсон. Она ревновала и ничего не могла с собой поделать, а вчерашнее внимание стольких девушек, то, как он был хорош собой, слова Джинни, наконец, все подогревало это неуместное чувство.       Юноша, поднявшийся с дивана и повернувшийся к ней, лучезарно улыбнулся.       — Ты можешь сделать это сейчас, — сказал он и расставил руки для объятия.       Гермиона обняла его и быстро поцеловала.       — Ты был великолепен, — улыбнулась она.       — Я знаю, — сказал Драко и увлек ее в глубокий поцелуй.       — Будешь чай? — спросил он ее галантно после чувственного поцелуя и указал на кофейный столик перед камином, где на подносе стоял чайник и две изящные, золоченные, расписанные вручную цветами чашки на блюдцах.       — Пожалуй, — ответила Гермиона, немного покраснев, и заправила выбившуюся прядь за ухо.       Драко сел на диван и налил им обоим чаю, словно она была его гостьей. Гермиона справилась о его самочувствии, она переживала, что после игры его порезы могли снова вскрыться. Однако Драко заверил ее, что с ним все в порядке.       — Я хотел у тебя узнать, — сказал он, когда они уже пили чай, — что это была за магия? Ведь можно сказать, что ты меня вчера снова спасла, — усмехнулся он.       — О чем ты? — нахмурившись, спросила волшебница.       — Не притворяйся, Грейнджер. Так как ты спасла меня, я не выдам тебя, но мне становится понятнее, как Поттер все эти годы выходит сухим из воды, а иногда быстрее других замечает снитч, — насмешливо произнес он.       — Но я правда не понимаю, — покачала головой девушка.       Ее растерянный вид заставил нахмуриться Драко.       — Вчера, когда в меня летел бладжер, ты словно кричала мне, я слышал тебя, словно ты была прямо рядом. Я думал, ты использовала магию, чтобы передать мне сообщение, я, правда, не знаю, как ты могла так быстро это сделать, — он хмурился еще сильнее.        — Я не использовала никакую магию, — проговорила Гермиона озадаченно, — как это возможно?        — Но хоть что-то ты делала?       — Я… Мне кажется, я как будто машинально кричала мысленно…       — Ты точно не кричала вслух? — насторожился Драко.       — Нет, рядом со мной были Гарри и Дин, они бы услышали и обратили на это внимание. По крайней мере на то, что я назвала тебя по имени, — Гермиона оборвала себя, прикусив губу, но Драко просто кивнул ей, показывая, что это правильно.        — Это довольно интересно, — проговорил Драко и сменил тему, спросив что-то по трансфигурации.        Гермиона осталась в догадках.   

***

        На следующее утро Гермиона мазала тост джемом за завтраком в Большом Зале, когда услышала резкий окрик Драко:       — Гермиона!       Она вздрогнула и обернулась. Больше всего ее испугало, что он прилюдно назвал ее по имени. Однако за спиной никого не оказалось. Она еще раз осмотрелась вокруг, но Малфоя нигде не было по близости.       — Гермиона, все нормально? — спросил Гарри, обратив внимание на странное поведение девушки.       — Да, просто показалось, что меня кто-то звал, — задумчиво произнесла она, — ты не слышал? — спросила волшебница, переведя взгляд на друга.       Гарри отрицательно покачал головой и вернулся к поеданию утренней каши. Гермиона исподтишка постаралась найти взглядом Малфоя за слизеринским столом.        «Гермиона!» —  снова услышала она, вздрогнула, машинально обернулась, а когда повернула голову обратно, заметила, что Малфой за слизеринским столом едва сдерживает смех. Она зло сощурилась, но отвернулась, чтобы не смотреть на него.       — С тобой точно все хорошо? — настороженно переспросил Гарри.       «Проклятье!» — подумала про себя Гермиона, всерьез разозлившись на Малфоя, — «Ему шутки, а мне головная боль!».       Однако для Гарри она выдавила улыбку и вслух произнесла:       — Да что-то слышится мне сегодня всякое, надо побольше спать, — она демонстративно зевнула, и залпом допила чай, — пойду, я еще хотела зайти в уборную, не хочу опоздать на урок, — демонстративно бодро произнесла она, собрала вещи и быстро вышла из Большого Зала.       В этот день было Зельеварение, и, идя на урок, Гермиона была настроена враждебно. Она стояла в группе других однокурсников, ждущих перед дверью кабинета, когда снова услышала этот проклятый окрик: «Гермиона!». Она резко обернулась и увидела приближающегося Малфоя.        «Что, черт возьми!», — прокричала она внутри, вперив в него злобный взгляд.        «Видишь», — услышала она его голос, хотя он не шевелил губами, — «мы мысленно разговариваем».       Он едва заметно улыбнулся ей, но его глаза сияли. Затем он отвернулся  и прошел мимо девушки своей царственной походкой к группке слизеринцев, стоявшей в стороне.         Гермиона осталась стоять на своем месте в оцепенении.        «Драко», — мысленно попыталась она позвать его.       «Да, я тебя слышу», — услышала она голос.       Голос, как оказалось, у себя в голове.         — Как, как это возможно? — ошеломленно спрашивала Гермиона у Драко этим же вечером в Выручай-комнате, в которой волшебница мысленно потребовала встретиться на Зельеварении, чтобы обсудить происходящее.       — Я не знаю, — с радостной улыбкой ответил ей Драко.       — Тебя совсем не заботит, что это может быть? — обеспокоенно спросила девушка, — ты не использовал никакую магию?       — Нет. В первый раз это произошло на квиддичном матче, когда ты предупредила меня о бладжере, я все думал, как ты это сделала, если, как ты сказала, ты не использовала магии.       — Да, не использовала, — подтвердила девушка.        — И я подумал, как ты могла это сделать? И решил проверить работает ли это в обратную сторону…       — И ты неистово стал звать меня в Большом Зале…       — И это сработало. Не с первого раза, но, когда я попытался позвать тебя так, словно от этого зависела твоя жизнь, получилось.        — Тогда почему у кабинета Зельеварения это получилось так легко?       — Возможно, потому, что ты была уже настроена на эту, эту, —  пытался подобрать слово Драко, но никакое кроме «связь» ему не шло в голову, а оно казалось ему слишком сильным.       —  Волну? —  подсказала Гермиона.       — Да, волну, —  волшебник не понял смысла слова в этом контексте, но обрадовался появившейся замене.       Он продолжил:       — И после Зельеварения ты не почувствовала какой-то усталости?       — Да, как будто эмоциональное истощение, — задумчиво подтвердила Гермиона, вспоминая свои ощущения.        Драко довольно кивнул.       — Видимо, этой штукой нельзя злоупотреблять.       — Да, — согласилась Гермиона, — но какова природа этой, —  она тоже споткнулась о слово «связь», не хотя произносить его, —  этого явления?        — Не знаю, — пожал плечами Драко, он выглядел на удивление беззаботно, — да и какое это имеет значение? Подумай, как выгодно мы можем это использовать, как это облегчит нам жизнь…       —  Да, —  прервала его перечисление девушка, — но меня пугает эта неизвестность.        — Может, это случается у пар? Наша магия стремится друг к другу — произнес он высокопарно.       —  Возможно, но я никогда не читала об этом, — задумчиво произнесла волшебница.       Она пыталась вспомнить книги, которые она читала по ментальной магии, их содержания, раздел, где это могло упоминаться.        — Может быть, это случается только у тех пар, которые находятся в таком затруднительном положении, как мы, и крайне редко? — предположил слизеринец, — и они не стремились делиться такой способностью.       — Возможно, но странно, что за столько веков наблюдений не было ни одного упоминания…       Драко закатил глаза и прервал ее:       — Ты ведь не прочла все книги на свете.        — Да, тут ты прав, — проговорила девушка с легкой досадой, что вызвало усмешку юноши.       — Что? — возмутилась девушка на его реакцию.       — Ты неисправима, Грейнджер, — ответил юноша и увлек пышноволосую гриффиндорку в глубокий поцелуй.        Поздно вечером, когда Драко провел Гермиону до ставшего привычного поворота перед гриффиндорской гостиной, он возвращался в подземелья не с обычной легкостью влюбленного юноши, с которой он почти всегда шел после ночных дежурств со старостой в последнее время, а с некоторой задумчивостью. Беззаботность, с которой этим вечером он общался с Гермионой, спала с него как маска с артиста. Природа установившейся между ними связи беспокоила его не меньше волшебницы, только, в отличие от нее, он имел представление где могли быть ее корни.       Кольцо. Кольцо, которое надела Гермиона по его воли и которое засветилось в ночи хогвартского коридора. Драко знал, что своим свечением оно показало, что она достойна. Но что, если оно способно на большее? И если способно, то на что?        Драко не хотел, чтобы Гермиона связала эти два события – появившуюся связь и свечение кольца. Он не хотел, чтобы она винила его в том, что он ввязал ею в опасную игру, правил которой он сам не знал. И все-таки, хоть он и не мог этого объяснить, в глубине души он был собой доволен.