Растаявшие

      «Приходи сегодня сразу в Выручай-комнату», — послышался голос Драко у Гермионы в голове во время ужина в Большом Зале.       Она уже не вздрагивала, как делала это в первый раз, и даже не подняла глаз от тарелки. Она медленно поднесла кусочек картошки из овощного рагу ко рту, чтобы не выглядеть, как резко замершая ящерица, и мысленно вся напряглась, чтобы не упустить нить связи.       «А как же дежурство?» — спросила она в ответ.       «Просто приходи» — услышала Гермиона, почувствовала, что больше до него не докричится, и ощутила накатывающую волну слабости.       Они не могли мысленно болтать, как вживую. За пару недель после открытия необычной способности во время квиддичного матча они оба заметили некоторые закономерности: чем больше было людей вокруг, и чем дальше было расстояние между ними, тем труднее было начать и поддерживать связь. Их максимум был Большой Зал – буквально несколько слов стоили ментальной усталости, и несколько минут после Гермиона приходила в себя, так как чувствовала слабость и головокружение.       Злоупотреблять было нельзя, но они злоупотребляли. Особенно на Зельеварении и все по сущим пустякам: шутки Драко о Слизнорте или однокурсниках, которыми они не могли обмениваться вслух. Драко был меньше подвержен эффекту усталости, так как, как он сам говорил, у него были способности к ментальной магии. По некоторым вскользь упомянутым фактам Гермиона поняла, что Драко продвинулся в окклюменции гораздо дальше Гарри. Волшебнице показалось это смешно и грустно – Драко во всех областях соревновался с Гарри, а оказался лучше в той, которая для Избранного была фатальной, и о которой слизеринец не мог узнать.       Пока Гермиона собиралась к встрече в своей спальне – освежала макияж и поправляла кудри, в голове ее мелькали разнообразные мысли, которые легко захватывали ее, но, взглянув на часы и замечая, как быстро утекают драгоценные минуты, девушка старалась их от себя отогнать. Так, разглаживая мантию заклинанием, и зацепив взглядом блестящий значок, она подумала о том, что место старосты действительно дает ощутимые привилегии - собственная комната это не только наличие личного пространства, в котором все годы до этого она отчаянно нуждалась, но и конфиденциальности. Если бы ее соседки увидели, как она прихорашивается перед каждым ночным дежурством со слизеринским старостой, как подкрашивается и, упаси Мерлин, надевает кружевное белье, это бы вызвало у них множество вопросов. Так же все это действо оставалось в стенах ее спальни и ее блестящие возбуждением глаза и раскрасневшиеся щеки лицезрел только Живоглот.       Из-за того, что она была занята сборами, мысли приходили к ней с молниеносной быстротой, были лишены налета приличия, как те, что она передумывала сама с собой и иногда поражали своей откровенностью. Надевая свежую рубашку, она представила, как Драко будет ее расстегивать и она специально не стала застегивать манжеты, а закатала рукава.       У Драко была поразительная способность, он словно чувствовал, чего она желала. Она запускала руки ему под рубашку, чтобы ощутить пальцами обнаженную кожу его спины, и он расстегивал ее, чтобы она могла прижаться к его голому торсу. По началу он касался руками ее спины и талии, аккуратно невзначай обходя ее грудь стороной, задевая только сбоку. И ей начинало хотеться, чтобы он потрогал ее. И в следующий раз, когда он касался ее, она уже желала этого. Он отступал, если встречал сопротивление, но, парадоксально, из-за этой тактики встречал его мало. Гермиона как будто знала, что, если она попросит, он в любой момент остановится, и от этого позволяла ему больше, чем могла бы себе представить месяц тому назад. Каждый раз она останавливала его в критической точке, и каждый раз эта критическая точка была новой.       Когда в первый раз его рука опустилась ниже ее пупка, Гермиона стыдливо сжала ноги. Однако Драко не стал резко лезть к ней в трусики и засовывать в нее пальцы. Он нежно провел ладонью по внутренней поверхности ее бедра, и коснулся ее пальцами через ткань трусиков, пропитанных ее влагой возбуждения, давая ей почувствовать новые неизведанные ощущения. Он касался ее нежно медленно, постепенно, и Гермиона задыхалась от этих новых чувств. И когда он отодвинул ткань ее трусиков, и коснулся пальцами точки ее возбуждения, она только кивала и всхлипывала.       Сегодня Гермиона хотела коснуться Драко там, где еще добровольно не касалась ни одного мужчину. Это желание пришло к ней еще в прошлое их свидание, но она не решилась. Ей было страшно, стыдно, волнительно и ужасно любопытно. Оказалось, ее любопытство было неуемным и в этой области знаний. И хотя она не произносила это желание про себя даже с самой собой, понимание его вгоняло ее в краску и лихорадило блеском глаза.       Когда волшебница пришла в Выручай-комнату, она не обнаружила там их привычной гостиной. Справа возле камина вместо кофейного столика и дивана, на котором они обычно сидели, стоял сервированный на двоих стол с двумя высокими тонкими свечами, бутылкой вина, завернутой в тканевую скатерть и тарелками с виноградом, сыром и фруктами. Вокруг камина в стене были встроены книжные шкафы. В дальнем левом углу в полутьме стояло черное лакированное фортепьяно. Драко, опершись локтем о каминную полку, с книгой в руках, стоял у камина.       — Мы что-то празднуем сегодня? — удивленно спросила девушка.       — Да, у нас есть прекрасный повод.       Он хлопнул раскрытой книгой, положил ее на высокую каминную полку, подошел к ней, запечатлел на ее губах легкий поцелуй и провел ее к столу, отодвинув перед ней стул. Налил им обоим красного вина, приподнял свой бокал и торжественно произнес:       — Сегодня три месяца со дня нашего первого поцелуя.       Гермиона нахмурилась. Сегодня было 21-е марта, и три месяца было слишком много… она усмехнулась, когда поняла, в чем было дело.       — Я даже не знала, что целовала тебя тогда! — шутливо возмутилась она.       Ровно три месяца назад была вечеринка Слизнорта, где Драко поцеловал ее в обличии Гарри.       — Ты не знала, но чувствовала, — хитро улыбнулся ей юноша.       Раздался звон бокалов и Гермиона сделала несколько глотков терпкого танинного вина. Они стали обсуждать последние новости об их общих знакомых, и Гермиона не могла удержать улыбки, слушая острые комментарии Малфоя. Это было удивительно, но он был единственным, с кем она по-настоящему сплетничала. С ним она могла обсудить раздражающих ее людей, без страха показаться чванливой, потому что на его фоне было смешно этого бояться.       — Потанцуем? — предложил юноша.       — У нас нет музыки.       — Это легко исправить, — улыбнулся он.       Драко взмахнул палочкой и фортепьяно заиграло само по себе, издавая приятную томную мелодию.       — Как ты это сделал? — спросила Гермиона удивленно.       — Это заклинание заставляет инструмент играть последнюю сыгранную на нем мелодию.       Гермиона вопросительно посмотрела на него.       — Я играл перед твоим приходом, — с улыбкой ответил он на ее немой вопрос.       Волшебница прислушалась внимательнее, оценивая красоту переходов и динамику подачи.       — Ты очень красиво играешь.       — Спасибо, — Драко обворожительно улыбнулся, подал ей руку и закружил ее в танце.       Она смотрела в его искрящиеся в свете свечей глаза и не могла от них оторваться. Все ее существо тянулось к нему. Как красивый сильный цветок тянется к солнцу и впитывает в себя все его лучи, так и она тянулась к нему и видела только эти глаза, которые ее пленили. Ее лицо сейчас было открытым и доверчивым, и он легко удивлял ее, то неожиданно закружив, то откинув спиной на свое предплечье. Спустя пару танцев их направленные друг на друга взгляды стали слишком обжигающими, что привело к страстному упоенному поцелую.       — Почему ты так прекрасна, Грейнджер? — спросил он ее низким охрипшим голосом, от которого по спине девушки побежали мурашки.       Она смутилась и потупила взор. Он приподнял ее подбородок и снова впился в ее губы. Музыка затихла. Гермиона слышала только их тяжелые вздохи. Дрожащими от нетерпения пальцами она стала расстегивать его рубашку. Ей хотелось прикоснуться к его гладкой бледной коже, и, когда со всеми пуговицами было покончено, она резко распахнула его рубашку и стала блуждать руками по его спине, прижимаясь к нему сильнее. Ее рубашка быстро оказалась на полу, и Драко подхватил ее за бедра, так что ее стопы оторвались от пола, а их лица оказались на одном уровне. Юноша снова возобновил поцелуй, и понес ее в противоположную от камина сторону. Гермиона оторвалась от его губ, повернула голову, чтобы посмотреть, куда они направляются, и увидела, что левая часть зала, которая изначально пустовала, превратилась в спальню: появилась огромная двуспальная кровать с четырьмя деревянными столбиками и светлым балдахином, пару тумбочек рядом и даже платяной шкаф справа. Очевидно, все это возникло по желанию Драко.       — Мерлин! — вырвалось у нее, когда она обратно повернула голову.       — Не все же нам ютиться на диване, — усмехнулся он.       Слизеринец положил ее спиной на постель и навис сверху. Он сжал левой рукой ее бедро, поднялся по нему выше и присвистнул, когда его рука наткнулась сначала на кружевную каемку, а потом на обнаженную кожу верхней части ее бедра и ягодицы. Сегодня под форменной юбкой на Гермионе были чулки.       — А ты развратнее, чем хочешь показаться, — бархатистым голосом прошептал он.       Она улыбнулась ему, слегка прикусив губу и притянула для очередного поцелуя. Драко подложил руку ей под спину, чтобы прижать ближе, и ловко расстегнул пальцами крючки ее бюстгальтера. Гермиона, почувствовав это, полушутливо запротестовала и смущенно прижала руками чашки лифа к груди.       — Такой развратнице незачем этот элемент одежды, — юноша коварно улыбался, и пытался подцепить пальцами лямки на ее плечах.       Гермиона отодвинулась от него.       — А что, если тебе не понравится? — тревожно закусив губу, спросила она.       На секунду на лице Драко отразилось недоумение, а потом он возвел глаза к потолку.       — Мне не может не понравится, — уверенно проговорил он.       Гермиона отпустила руки, и Драко откинул лишний по его мнению элемент одежды. Он аккуратно взял в ладонь ее мягкую нежную полную грудь. Гермиона затихла, наслаждаясь новыми ощущениями, — до этого он трогал ее только через бюстгальтер. Драко поцеловал ее шею, ключицу, медленно спустился ниже и обхватил губами ее набухший затвердевший сосок. Гермиона вздрогнула от этой новой ласки и почувствовала, как с прерывистым вздохом новая волна возбужденной влаги излилась на ткань ее трусиков. Один сосок Драко ласкал ртом, другой – пальцами, а Гермиона стонала, всхлипывала и извивалась.       Перейдя ртом ко второму соску, рукой юноша задрал повыше ее юбку и попытался стянуть с нее трусики. Однако Гермиона потянула его на себя, страстно поцеловала и перевернула его на спину, оказавшись сверху. Не отрывая взгляда от его глаз, она провела ладонью от его шеи, по линии грудных мышц, вниз к прессу и в этот раз не остановила руку, а коснулась его твердости через ткань брюк. Драко резко вздохнул. Гермиона расстегнула его ремень, брюки и коснулась его члена через ткань боксеров. Она посмотрела на него – в ее глазах плескался страх, огонь, неуверенность и неуемное любопытство. Она боялась идти дальше, но в то же время ее лицо выражало страстный интерес. Драко помог ей разрешить эту нравственную дилемму – он стянул брюки вместе с боксерами, обнажив предмет ее любопытства. Гермиона замерла, уставившись на вид эрегированного члена, который она впервые видела вживую. Через пару секунд, поняв, как глупо она выглядит со стороны, она перевела взгляд на Драко и закусила губы.       — Ты можешь коснуться, — с полуулыбкой прошептал он.       Кончиками пальцев она провела вдоль него. Драко вздрогнул. Она коснулась его яичек – кожа там оказалась мягкой и очень нежной. Гермиона аккуратно потрогала их всей ладонью, легко и невесомо, боясь сделать ему больно. Она внимательно следила за реакцией юноши: переводила взгляд то на его лицо, то обратно, знакомясь, впитывая новый опыт. Она перевела руку выше, обхватила его член и стала совершать те движения, которые парни обычно совершают в полном уединении. Гермионе было семнадцать и к этому времени она успела познакомиться с порнографией. В первую очередь из ее личного вездесущего интереса, конечно. Движения были для нее непривычны, не выверены, но они не были настолько сложны, чтобы главная староста Хогвартса с ними не справлялась. Первые пол минуты она действовала неуверенно, боясь сделать что-то не так, но положительная реакция Драко добавила недостающей уверенности. Через несколько минут, когда у нее стало получаться достаточно хорошо, Драко со стоном притянул ее к себе, горячо поцеловал, перевернул ее на лопатки и снова задрал ее форменную юбку, завершая начатое, — стянул с нее трусики.       Когда он коснулся ее между ног, его пальцы утонули в ее горячей влажности. Она застонала, юноша довольно улыбнулся. Плавными движениями он стал ласкать ее клитор, залитый горячими волнами ее возбуждения. Он смотрел на нее, слушал ее учащенное дыхание, и выбирал те движения, что вызывали наиболее яркую ответную реакцию. Гермиона дрожала от возбуждения и уже не сдерживала рвущихся стонов. Драко аккуратно спустился ниже и скользнул средним пальцем внутрь. Ее горячие плотные стенки были узки. Подушечкой пальца он нащупал желанный бугорок и стал круговыми движениями массировать его. Гермиона задохнулась и застонала. Она только хотела, чтобы он продолжал. Драко понял, что, возможно, он сможет быстро довести ее так до оргазма, но он не хотел этого сегодня. Он хотел, чтобы она была на грани, чтобы ее желание только усилилось. Он стал вытаскивать палец, но услышал протестующий стон.       — Нет, нет, пожалуйста, — замотала головой раскрасневшаяся Гермиона, — еще немного, прошу.       Грейнджер. Грейнджер умоляла его продолжать. Он торжествующе усмехнулся, подумав о том, как бы отреагировали ее друзья, узнав, что он тут с ней вытворяет; что бы случилось с доброй половиной школы, если бы та узнала, чем занимается главная блюстительница правил во время своего дисциплинарного ночного дежурства. И продолжил.       Вскоре он почувствовал, как ее горячие стенки плотно сжались вокруг его пальца. Девушка задохнулась, задрожала, метясь, и с последним стоном расслабленно опустилась на подушку, прикрыв глаза.       Это был первый в ее жизни оргазм. Когда она ласкала себя сама, это было приятно, она иногда испытывала какой-то подъем, но это было блеклое совершенно несравнимое ощущение с тем, что она испытала сейчас. Открыв глаза, она посмотрела на Драко. В моменты страсти он был невероятно красив. Взгляд этих серых горящих глаз сводил ее с ума. Она позволяла ему за месяц то, что раньше ей казалось можно позволить через полгода. Гермиона знала, что Джинни делала то, что она сама делала сегодня, с Дином, но перед этим они встречались весь пятый курс! И это был Дин, а не Драко Малфой! «Возможно, в этом все и дело», — подумала Гермиона, скользнув взглядом по обнаженному телу Драко. Оно было шикарно, а его член все еще был максимально напряжен. Смутившись, Гермиона быстро отвела взгляд. Однако, он не остался незамеченным слизеринцем.       — Нравится? — спросил он, усмехнувшись, и провел членом по ее голому бедру.       Гермиона отодвинулась, засмущавшись еще больше.       — Боишься? — издевательски спросил он.       Этот насмешливый тон заставил забурлить ее гриффиндорскую кровь. Она сощурила глаза, оттолкнула его от себя и повалила на спину.       — Нет, — твердо произнесла она, хотя на это потребовалась вся ее смелость.       Она обхватила ладонью его член и уже увереннее, чем до этого, стала совершать те движения, что впервые попробовала совершать этим вечером. Драко резко втянул воздух через стиснутые зубы и откинулся на подушки. Гермиона с волнением смотрела в его лицо, как бы сверяясь с ним, чтобы убедиться, что она все делает правильно. Судя по реакции Драко это было так: иногда его тело напрягалось, от чего его мышцы становились еще заметнее. Гермиона продолжала, ускоряя темп. В какой-то момент все тело юноши напряглось. Он сделал резкий вдох, задержал дыхание, по его телу прошлось несколько сильных импульсов и на руках Гермионы впервые оказалась горячая белая сперма. Драко откинулся на подушки, тяжело дыша.       Гермиона с некоторым удивлением рассматривала свои пальцы. Она потерла их кончики между собой, чтобы понять консистенцию жидкости, с которой она впервые столкнулась. Поднесла пальцы к носу, ощутив терпкий новый запах, когда услышала легкий смешок. Она быстро оторвала пальцы от носа и, словно девочка, попавшаяся на поедании сладостей, измазавшись рукой в шоколаде, она попыталась спрятать испачканную ладошку.       — Ты делала это впервые? — спросил Драко, слегка приподнявшись на локте и лукаво улыбаясь.       Девушка немного смущенно кивнула.       — Что ж, неплохо для первого раза, — усмехнулся он, откинувшись обратно на подушки.       Еще несколько секунд он продолжил наблюдать, как Гермиона пытается придумать обо что вытереть ладонь, после чего протянул ей салфетку, появившуюся в руке по его желанию.       Гермиона, тихо поблагодарила его, не поднимая глаз. Ей почему-то стало стыдно и неловко, хотя она не упала в грязь лицом. Вытирая пальцы бумажной салфеткой под насмешливым взглядом слизеринца, она почувствовала себя использованной.       Драко заметил ее потухшее выражение лица. Он сел и протянул к ней руку, коснувшись костяшками пальцев ее скулы.       — Эй, — тихо позвал он ее, — ты была прекрасна, — прошептал он, заглянув ей в глаза.       Гермиона робко посмотрела на него, закусив губу.       — Мне никогда и ни с кем не было так хорошо, как сегодня с тобой.       Он нежно поцеловал ее губы. Оторвавшись от него через несколько секунд, Гермиона неуверенно ему улыбнулась, глянула на часы и потянулась за бюстгальтером. Драко тоже взял рубашку и накинул ее на себя. Прежде чем он отвернулся в поисках трусов, Гермиона еще раз скользнула взглядом по его обнаженному телу.       «Не зря девчонки о нем часто шептались, — подумалось Гермионе, — он сложен, как бог».