Растаявшие

      Северус Снейп большую часть недели был в раздражительном настроении. Гораций Слизнорт слег с гриппом, и Северусу приходилось его заменять. При этом он продолжал проводить занятия по ЗОТИ для всех курсов Хогвартса. Такого количества уроков он не проводил никогда. Спустя два дня в таком режиме малейшая оплошность студента вызывала у него гнев, который он выплескивал в виде жестких язвительных комментариев.       В тот день вторым уроком было спаренное Зельеварение у шестого курса. С досадой он увидел в классе Поттера и Уизли – этих двух бездарей, которые, останься он профессором Зельеварения, здесь бы не сидели. Такое тонкое искусство, как Зелья, Северус замечал это на протяжении многих лет, неподвластно твердолобым топорным гриффиндорцам. Оно требует умения ждать, аккуратности и скрупулёзности, которые у них отсутствуют.       «За редким исключением», — подумал профессор, заметив кудрявую макушку Гермионы Грейнджер.       Эту неделю Снейп старался свести к минимуму количество проведенных лекций, оберегая свои голосовые связки и самого себя от чрезмерной усталости. Профессор объявил, какое зелье они будут варить, вкратце дал самые необходимые инструкции, и уселся в углу за преподавательский стол проверять эссе седьмого курса.       В классе началась шумная возня – студенты устанавливали котлы, доставали ингредиенты для зелья, перемещались к своим парам, к составлению которых, Северус знал, Слизнорт относился очень щепетильно, переговаривались. Первые десять минут Снейп не поднимал глаз от свитков с работами, в которых делал быстрые пометки красными чернилами, чтобы не видеть всю эту раздражавшую его неизбежную суету. Когда прошло достаточно времени на подготовку, а шум не стих, профессор поднял строгий взгляд на класс – к его удовольствию все тут же затихли. Он хотел было снова вернуться к проверке писанины старшекурсников, но его внимание привлекло нечто неожиданное и он быстро поднял глаза. На второй парте в среднем ряду Драко работал над зельем в паре с… Грейнджер!       Северус даже откинулся на спинку кресла. Старик Слизнорт! В классе действительно было нечетное количество студентов, но вместо того, чтобы поставить Грейнджер работать с ее ненаглядным Поттером, а Драко оставить одного, он делает все наоборот! К чему бы это? Ставить наследника Малфоев в пару с магглорожденной было не в стиле проницательного Горация. Ну конечно! Он знает, что Люциус в Азкабане, ведь Драко и в любимом клубе Слизнорта не состоит – по той же причине. Северус окинул взглядом класс, что ж, видимо, старый профессор, не зная подробностей отношений этой парочки, поставил их вместе исключительно по уровню знаний, как всегда любил. А Поттеру дал сверкать одинокой звездой, помня о талантах Лили. Северус криво усмехнулся – где-где, а на зельях Избранному сверкать не суждено.       Однако в этот раз его внимание было сосредоточено не на мальчике-который-выжил, а на неподходящей парочке. Он сложил руки на груди, кривя губы и ожидая представления. И как только Гораций полгода терпит их пререкания?       Однако концерта не намечалось. Малфой и Грейнджер работали четко, слажено и в основном молча. Практически не задавали друг другу вопросов – каждый делал что-то свое. Это было по меньшей мере странно. Северус встал из-за стола и стал обходить класс, проверяя начальные результаты и машинально делая замечания, хотя на самом деле хотел только подойти к единственной в классе парте, где сидели гриффиндорка и слизеринец, но так явно выделять их было не педагогично, поэтому пришлось обходить весь кабинет.       — Не так плохо, как обычно, Поттер, — фыркнул он, проходя мимо последнего.       Гарри вздохнул. Он понимал, что его блестящий успех в зельеварении может вызвать лишнее внимание и вопросы ненавистного Снейпа, поэтому сегодня он не стал доставать свой чудесный учебник из сумки, а незаметно взял экземпляр из книжного шкафа. Благодаря узнанным премудростям из потрепанного учебника Принца-полукровки Гарри действительно стал варить зелья лучше, чем в предыдущие годы и ему это стало даже нравиться. Но он понимал, что без пометок на полях книжки превосходного зелья у него не получится.       Снейп продолжил курсировать по классу. Когда он подошел к тем, ради кого встал из-за стола, то заметил, что Грейнджер заметно напряглась, ожидая его колких замечаний. Драко спокойно поднял на него глаза, легонько кивнул ему и выжидающе смотрел.       — Неожиданно увидеть вас двоих работающих вместе, — насмешливо проговорил профессор, — да еще и работающих  вполне сносно, — он перевел взгляд на зелье – его цвет и консистенция соответствовали нынешнему этапу приготовления, — поделитесь с нами, как вам это удается? — его тон был издевательским.       Он преимущественно обращался к Малфою, и перевел взгляд на Гермиону только в момент вопроса и снова, вернул его к слизеринцу, словно обращался исключительно к нему.       Драко отвечал, как обычно держась своей холодной высокомерной манеры.       — Профессор Слизнорт очень твердо настоял на том, чтобы мы работали вместе, — проговорил Драко, делая акцент на словах «очень твердо», недвусмысленно давая понять, что это была идея, которая ему совершенно не понравилась. — Еще в начале года мы подписали перед каждым пунктом рецепта зелья свои фамилии, чтобы как можно меньше разговаривать между собой.       Драко указал в учебник, и Северус увидел подписанные карандашом перед каждым пунктом буквы «М» или «Г».       — Здесь обычное чередование. Мы также чередуемся в том, кто в новом зелье делает первый пункт. Сегодня первый пункт делал я, в следующий раз будет делать Грейнджер.       — А если кому-то достается более трудоемкий шаг или их количество нечетное и кто-то делает на один пункт больше? — спросил Снейп, каверзно улыбаясь.       — Было решено, что это дело везения и проще сделать больше, чем лишний раз общаться, — отвечал Драко все также холодно, — ведь я вообще предпочел бы работать один.       — И вам не обидно, когда вы делаете больше работы, чем мисс Грейнджер? — усмехнулся профессор.       — Иногда она делает больше меня, — в ответ усмехнулся юный слизеринец.       Снейп отошел от них, принявшись осматривать зелья оставшихся студентов. Ему не понравилось поведение Малфоя своей неожиданностью. Северус ожидал, что будет осаждать спесивого слизеринца, которому наконец-то представился повод высказать любимому профессору все, что он думал о решении Слизнорта, что он начнет обильно поливать грязью Грейнджер, повод для чего ему обычно не был даже нужен, так, что ему, профессору, придется его останавливать. Однако Малфой не оскорбил Грейнджер. То, что он сказал, что предпочел бы работать один было как будто бы недостаточно, это нельзя было назвать оскорблением. Даже после того, как Северус его спровоцировал, Малфой не стал оскорблять свою напарницу, а превратил все в шутку. Профессор понимал, что провоцировать человека на оскорбление было неправильно с этической точки зрения, и даже на секунду посетовал на себя. Мисс Грейнджер была ужасной зазнайкой, но она не заслуживала того к ней отношения, которое позволял себе Малфой-младший на протяжении многих лет, однако оно было закономерно. Однако сейчас Северус заметил, как просто Малфой говорил о ней: словно она была его обычной сокурсницей, а не презираемой им многие годы грязнокровкой. Поведение Драко в этом году после принятия метки сильно изменилось, но могло ли оно измениться настолько, чтобы он не воспользовался случаем самоутвердиться?       Он продолжил исподтишка наблюдать за ними весь оставшийся урок. Они были серьезны и заняты, но… Северус не мог понять, что именно было не так, но чувствовал это. Словно бы между ними… не хватало напряжения. Остальные не обращали на них внимания – очевидно привыкли за многие месяцы. Северус стал внимательнее присматриваться к деталям: вот они по очереди засыпают в котел предварительно мелко нарезанные листья клевера и бузины. Драко мешает зелье по часовой стрелке. Грейнджер растирает в ступке корни белладонны. Они твердые, и она прикладывает все усилия, но этого недостаточно. Волшебница периодически быстро поглядывает в котел, и принимается быстрее надавливать на ступку. Порошок корней белладонны необходимо начать засыпать, когда зелье приобретает перламутровый песочный оттенок, и, если пропустить этот момент, вся предыдущая работа будет испорчена. Драко что-то негромко говорит ей, она сдается и отдает ему ступку. Юноша совершает несколько сильных движений и вовремя засыпает полученный порошок – над котлом, как и следует, поднимается синяя дымка. Грейнджер тоже замечает ее и радостно улыбается. Она быстро бросает Драко благодарный взгляд и тот с торжествующей улыбкой принимает его. Через пару секунд они принимаются готовить новые ингредиенты, но тени улыбок остаются на их лицах. Иногда уголки губ Гермионы поднимаются чуть выше, но она упорно не поднимает головы, чтобы этого не было заметно. Что заставляет ее улыбаться? Драко не улыбается, но Северус видит, что тот в хорошем расположении духа. Чуть более заметная улыбка и Грейнджер закономерно режет себе палец. Она лезет в карман мантии за палочкой и накладывает заживляющие чары. Однако Северусу гораздо интереснее наблюдать за реакцией Драко. Тот несколько секунд смотрит на движения Грейнджер, а затем медленно отворачивается и возвращается к зелью.       Их поведение можно было назвать нормальным, нейтральным общением. Но такого поведения не должно было быть между ними. Малфой должен был язвительно досаждать ей, пока у нее не получалось растереть корни, должен был издеваться над ее слабостью, от чего та злилась бы, должен был злостно выхватить у нее в последний момент ступку и потом громко разглагольствовать о том, что магловкам нельзя доверять зелья, и винить ее, что она чуть было не испортила все зелье, над которым они работали уже добрых два часа. Когда же она порезалась, он должен был упомянуть ее грязную кровь, которая могла попасть на ингредиенты и все испортить. Но он не сделал ничего из этого.

***

      На следующем уроке ЗОТИ Снейп намеренно поставил их в пару в дуэльной практике.       — Вы так замечательно работали вместе у профессора Слизнорта. Директор часто говорит о том, что в сложные времена необходимо забыть все споры и междоусобицы. Так пусть наши старосты школы подают пример остальным хотя бы в работе.       Грейнджер неприязненно поджала губы и посмотрела на Малфоя. Тот был недоволен. Парень надменно прошел на свое привычное место для дуэлей и только потом смирил Грейнджер взглядом, которая встала напротив него.       — Нет, нет, встаньте подальше, рядом с когтевранцами. Я не хочу, чтобы Поттер или Уизли бросались на вас.       Вышеупомянутые гриффиндорцы смотрели на него так, словно он собственноручно бросил их подругу в лапы дракона. Про себя улыбнувшись получившемуся сравнению отлично подошедшему имени Драко, профессор вышел в центр класса и четко произнес:       — Сегодня мы тренируем невербальное использование  заклинаний Ступефай-Щит. По очереди один дуэлянт накладывает Ступефай, другой - Щит. Каждые десять минут мы будем меняться. Время пошло.       Северус встал поодаль, наблюдая как бы за всеми, но на деле держа во внимании только одну пару. Драко предоставил Грейнджер колдовать Ступефай первой. У нее даже пару раз получилось это сделать, в отличие от большинства других студентов, но волшебник отразил обе ее попытки Щитом. Северус подметил, что у Драко есть склонность к Защитным чарам. Он был хорош в окклюменции и успешно делал невербальный щит. Обычно у студентов это заклинание получается позднее других. Атакующие заклинания имеют сильную эмоциональную окраску, поэтому обычно получаются быстрее. Драко же был лучшим в невербальной магии в своем классе, как в свое время был Снейп. Развитый самоконтроль давал умение хорошо концентрироваться и четко фокусировать свою магию.       Пары сменились. Теперь Малфой колдовал Ступефай. Северус внимательно следил за ними и пока не подмечал для себя ничего нового. Оба были сосредоточены на колдовстве. Северус обвел взглядом весь класс. Боковым зрением заметил красную вспышку. Грейнджер видит ее, но теряет концентрацию, и Щит, который она невербально старалась удерживать все это время слабеет и луч заклинания попадает ей прямо в грудь. Она отлетает назад и падает на спину. Однако в этот момент глаза Северуса перемещаются на Драко. И Снейп видит, его переполненный тревогой взгляд, видит, как юноша делает резкое короткое движение вперед, но вовремя останавливает себя. Он быстро смотрит на стоящих рядом, не заметили ли они этого его порыва, но все взгляды прикованы к упавшей Грейнджер.          Она переворачивается на бок и хрипло кашляет. В следующее мгновение к ней подбегает Поттер. Он касается ее плеча и что-то ей говорит. Очевидно, спрашивает какую-то банальность все ли с ней хорошо. Она слабо кивает и гриффиндорец переводит ненавидящий взгляд на Малфоя. Тот холодно его выдерживает и возвращает такой же сторицей. Ненавидящий взгляд Поттера переводится на самого Северуса и становится еще более ожесточенным. Это он, профессор, позволил этому случится и Поттер, очевидно винит в этом его. Гарри снова переводит взгляд на Малфоя. В этот момент Гермиона кладет свою руку ему на ладонь, сжимает, чем привлекает его внимание. Северус слышит ее слова:       — Со мной все хорошо, Гарри. Просто помоги мне подняться.       Как обычно она останавливает Поттера от опрометчивого поступка.       Иногда Грейнджер напоминала Северусу Лили. Она была такой же умной, доброй, отважной, а главное постоянно вытаскивала Поттера из передряг. Иногда Северусу казалось, что эта девчонка была послана младшему Поттеру в качестве ангела-хранителя от Лили взамен себя. Ах да, она также была магглорожденной, и они оба выросли среди магглов, несмотря на то, что Гарри был полукровкой, точно также как и когда-то Северус и Лили. Они все знали этот другой мир. Северус был удивлен, как, живя в одной гостиной до шестого курса, эти двое все еще оставались просто друзьями. В отличие от старшего Поттера и Лили, они дружили с самого первого курса. Но младший Поттер в прошлом году ухлестывал за китайской подружкой Диггори, а в этом, кажется, положил взгляд на младшую Уизли. От этих выборов Северусу иногда хотелось ударить самого себя по лбу. Весь интеллект молодого Поттера передался ему от недалекого отца. Только маленький червячок удовлетворения довольно говорил внутри, что в этот раз подобие Лили не достанется Поттеру.       Поддерживаемая Поттером, Грейнджер поднялась на ноги, посмотрела в глаза своему профессору и сказала, обращаясь к нему и всему классу, который все еще глазел на нее.       — Я готова продолжать.       Гарри неодобрительно посмотрел на нее и это был редкий случай, когда Снейп был согласен с младшим Поттером.       — Вы еле держитесь на ногах, мисс Грейнджер, продолжать заниматься магией тем более такого уровня вы не можете.       Грейнджер обиженно посмотрела на него, как будто своими словами он принизил ее магические способности. Хотя он этого не желал. Ядовитые слова  сами слетали с его языка.       — Я могу проводить ее до больничного крыла, — тут же вызвался Поттер.       — Нет, мистер Поттер. Вы останетесь здесь и продолжите практику с мистером Томасом. Раз мистер Малфой остался без партнерши, он и проведет ее до больничного крыла.       — Но… — начал было возражать Избранный.       — Вы сомневаетесь, что мой студент способен на это, мистер Поттер? - приподняв бровь, язвительно спросил он.       — Он только что проклял ее.       — Что абсолютно нормально на моих занятиях. Мы тренируется накладывать и блокировать проклятия. Вы на уроке защиты от темных искусств, Поттер.       — Но Малфой…       — Все хорошо, Гарри, — подала голос Гермиона, — я дойду с Малфоем.       Ее голос был сдавленным очевидно от скрываемой боли. Она специально старалась не показывать, что ей больно, чтобы не обострять ситуацию. Северус вздохнул.       — Постойте, мисс Грейнджер. Я наложу на вас обезболивающие чары, чтобы вам было легче дойти до больничного крыла.       Он взмахнул палочкой и мягкий поток теплого света словно вытек из его палочки и стал обволакивать девушку. Ее взгляд расслабился, и она благодарно кивнула ему.       — Спасибо, профессор.       Она пошла к выходу, Драко последовал за ней.       Северусу было любопытно послушать, о чем сейчас говорят эти двое, но его служебный долг требовал оставаться в классе с нерадивыми студентами.

***

      Когда Гермиона и Драко отошли на достаточное расстояние от класса, и слизеринец убедился, что рядом с ними никого нет, он тихо произнес:       — Прости, мне жаль, что так вышло, — он тяжело вздохнул.       — Я это уже слышала, — с легкой улыбкой сказала девушка, — хорошо, что я вовремя тебя остановила.       Когда Гермиона упала, она заметила краем глаза, что Драко был готов ринуться ей на помощь, и она мысленно практически приказала ему стоять на месте.       — И я стоял, как изваяние, пока Поттер крутился вокруг тебя, — проговорил Драко, сжимая кулаки.       — Ты ведь понимаешь, что было бы странно, если бы ты кинулся помогать мне, — Гермиона легонько коснулась пальцами тыльной стороны его ладони.       — Конечно, понимаю, — его голос стал немного мягче, — просто меня раздражает то, что нам постоянно приходится скрываться.       Эти слова разлились теплом на сердце Гермионы. Он не равнодушен к ней. Он очень сдержан, но не равнодушен. На ее губах заиграла улыбка. Она оглянулась, схватила Драко за руку и затащила в каморку, где они с Гарри и Роном как-то прятались от Филча. Девушка быстро заперла дверь заклинанием изнутри и потянула к себе Драко, целуя его губы. Через несколько секунд парень, словно опомнившись, отстранился от нее.       — Грейнджер, что ты себе позволяешь? У тебя, возможно, сломаны ребра и смею тебе напомнить, сломал их я, — полушутливо сказал он.       — Обезболивающее Снейпа хорошо действует, — улыбнулась девушка.       Юноша вернул ей ее игривую улыбку, и впился в ее губы страстным поцелуем. Он запустил пальцы левой руки в ее пышные волосы, а правой вытащил край ее белой блузки из форменной юбки и коснулся гладкой кожи ее спины. Гермиона шумно дышала, слегка постанывая. Не разрывая поцелуя, Драко достал палочку и на секунду оторвавшись от девушки наложил заглушающие чары, чтобы случайные прохожие коридора пятого этажа не заинтересовались характерным шумом из непредназначенного для него помещения. Гермиона расстегнула его рубашку, чтобы также как и он ощутить пальцами оголенную кожу. Драко перевел руку с ее спины на ребра и сжал пальцами ее затвердевший сосок под тканью бюстгалтера. Гермиона застонала, возбуждаясь еще сильнее. Юноша целовал ее шею, когда неожиданно глаза Гермионы расширились и весь воздух резко покинул ее легкие.       — Что с тобой? — спросил Драко.       — Мне тяжело дышать, — проговорила девушка и оперлась рукой о стенку, сгибаясь. — Кажется действие обезболивающего заклинания закончилось.       Драко приоткрыл дверь каморки и наложил чары детектирования живых существ. В радиусе нескольких десятков метров в свободном пространстве не было людей. Он сообщил об этом Гермионе.       — Я могу донести тебя до больничного крыла, — сказал он.       — Мне кажется, это лишнее, я могу идти, — она аккуратно заправила блузку в юбку.       — И кто бы еще говорил о безответственном поведении? Затащила меня целоваться в чулан вместо того, чтобы безболезненно дойти до больничного крыла.       — Простите, профессор Малфой, может, назначите мне отработку за мое поведение? — нахально произнесла девушка.       — Нет, ваше поведение мне понравилось, мисс Грейнджер, — усмехнулся Драко, — но за вашу дерзость, вам все же придется расплачиваться.       С этими словами он подхватил ее на руки, спиной открыл дверь и быстро пошел по коридору. До больничного крыла оставалось совсем немного, поэтому юноша рассудил, что это будет самый простой и быстрый способ доставить туда Грейнджер. Да и по правде, ему хотелось, чтобы в ее глазах он запомнился больше, чем Поттер, который вился вокруг нее на ЗОТИ. Благо, урок еще не закончился и по пути им никто не встретился. Перед входом в больничное крыло Драко опустил девушку на пол.       — Спасибо, — тихо прошептала она.       Драко довольно усмехнулся.       Гермиона постучала.       — Да-да, — послышался голос мадам Помфри.       Драко толкнул перед ней дверь и в нос тут же ударил, ставший Гермионе почти родным, запах медикаментов.       — Мисс Грейнджер? Что-то случилось? Мистер Малфой? — удивленно спросила она, заметив стоявшего в дверях за девушкой слизеринца.       — Да, на занятии по ЗОТИ произошел несчастный случай, в меня попало заклинание Ступефай и я сильно ударилась спиной. Профессор Снейп направил меня к вам.       — И правильно сделал, хвала Мерлину! — воскликнула сердобольная медсестра, — проходите, дорогая, я Вас сейчас осмотрю.       Гермиона отправилась за ширму из-за которой послышался шелест снимаемой одежды. К сожалению, она была совершенно непрозрачной.       — Мистер Малфой, вы что-то хотели? — спросила его мадам Помфри.       Он перевел взгляд с ширмы на медсестру и чуть было не покраснел, увидев ее хитрую полуулыбку. Очевидно, она поняла, намерение его взора.       — Можете сказать, как она, когда закончите? — заметив, что ее брови приподнимаются от удивления, он быстро продолжил: — профессор Снейп просил доложить меня о состоянии мисс Грейнджер.       — Чего-чего, а беспокойства о гриффиндорцах я со стороны профессора Снейпа еще не наблюдала, — протянула мадам Помфри.       Драко мысленно посетовал на себя за нескладное вранье, что водилось за ним довольно редко.       — Подождите за дверью, мистер Малфой.       Драко кивнул, вышел и оперся спиной о стену. Через пятнадцать минут томительного ожидания мадам Помфри вышла к нему. Он тут же к ней развернулся.       — К сожалению, у мисс Грейнджер сломано три ребра с левой стороны. Я дала ей зелий, сейчас она отдыхает.       — Я передам профессору Снейпу, — холодно ответил Драко, чтобы скрасить предыдущую свою неловкость.       — Я приятно удивлена вашему беспокойству о мисс Грейнджер, — улыбнулась мадам Помфри.       — Это мой Ступефай сломал ей ребра, — бросил Драко, развернулся и быстрой походкой удалился.