Baby, I love you

Жди меня в учительском туалете на третьем этаже, Минни. Сынмин прячет телефон за тетрадкой и прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку. — Учитель, у меня кружится голова, могу я пойти к врачу? — громко спрашивает он, привлекая к себе внимание всего класса. Учитель кивает, без вопросов отпуская его с урока. Сынмин пытается неспешно и аккуратно сложить тетради в портфель, но пальцы все равно начинают немного подрагивать и разложить все аккуратно не получается. Держать себя в руках становится все труднее и труднее, поэтому как только дверь кабинета закрывается за его спиной, он позволяет себе наконец улыбнуться и срывается на бег. Перепрыгивает ступеньки на лестнице, переступая сразу через две, и когда оказывается рядом с учительским туалетом, ему требуется несколько секунд чтобы прийти в себя. Сердце бешено стучит где-то в горле, а уголки губ непроизвольно ползут вверх. Он так сильно хочет увидеть Хёнджина, что становится тяжело дышать. Сынмин врет учителю и прогуливает в первый раз. Ключи он стащил из учительской, тоже, кстати, в первый раз. Пальцы продолжают легко подрагивать, что нехило так мешает, ведь он торопится скорее открыть дверь, чтобы никто его не заметил. Сынмин мягко хмурит брови, ведь он не может попасть ключом в замочную скважину. — Не торопись, — негромко говорит Хёнджин и Сынмин ощущает: тот стоит так близко, что младший готов поклясться, как чувствует его дыхание на своей шее. От Хёнджина пахнет сигаретами и мужским парфюмом и Сынмину это так нравится, что он позволяет себе прикрыть на секунду глаза и начать дышать. Хван накрывает ладонь Сынмина своей, и бесшумно поворачивает ключ в замке, легко толкая того в спину и закрывая за собой дверь. Хёнджин легко подталкивает его в спину, пока Сынмин не упирается животом в высокий подоконник. Он накрывает его ладони своими, немного придавливая и тем самым лишая и шанса на отступление. Но Сынмин не собирается убегать. Он прикрывает глаза и вжимается в грудь старшего, спиной ощущая, как быстро бьется сердце Хёнджина. Старший непроизвольно облизывает губы, потому что Ким попался. Он едва уловимо целует Сынмина в шею, будто боясь спугнуть, потому что ему все ещё кажется, что Ким ненастоящий. Хёнджин не верит, что образцовый Сынмин, его примерный одноклассник и просто хороший мальчик может так доверчиво отдаваться и подставлять свою шею под поцелуи. Но Хёнджину этого мало. Он хочет Сынмина целиком. Рубашка, застегнутая на все пуговицы под горло, начинает мешать, и старший чудом сдерживается, чтобы не оторвать парочку пуговиц в процессе. — Расстегни свою рубашку, малыш, — шепотом просит Хван, а у Сынмина внутри вспыхивает что-то тёплое, отчего с губ срывает тихий стон, который Хёнджин слышит и начинает распаляться ещё сильнее. Он не планировал заваливать Сынмина с порога. Правда, хотел просто посидеть рядом на подоконнике, так, чтобы ладони были совсем рядом, а пальцы чуть-чуть соприкасались, совсем невесомо, когда ощущается напряжение и чувство, будто тело начинает гореть. Когда они вместе, они не много разговаривают, чаще просто молчат. Никаких лишних слов, потому что Хёнджин Сынмина хочет. Он обнимает пальцами запястье младшего и подносит его к лицу, цепляя костяшку губами и ощущая под кожей учащенное сердцебиение. Сынмин в расстёгнутой рубашке, с легким румянцем на щеках и тяжёлым дыханием такой красивый, что у Хёнджина на секунду перехватывает дыхание от понимания. Он разворачивает его в своих руках и усаживает на подоконник, губами впиваясь в острые ключицы. Оставляет влажные поцелуи, легкие укусы и не может остановиться. Ладони ложатся на талию, сжимая ее в своих руках. Сынмину немного больно, но он игнорирует это, вплетая пальцы в чёрные отросшие пряди на затылке Хёнджина, прижимая того ещё сильнее к себе. Воздуха не хватает катастрофически, особенно Хёнджину, потому что в голове у него бьется только одно: Хёнджин Сынмина любит. — Сынмин, посмотри на меня, — шепотом просит Хёнджин, проводя подушечками пальцев по мягкой щеке парня, — хочешь попробовать кое-что новое? Сынмин встречается взглядом с Хёнджином и буквально больше не может. Он сам обнимает его за шею и выдыхает тихое «Хочу» в губы, начиная целовать его первым. А потом вселенная Сынмина рушится, когда Хёнджин перехватывает инициативу и Сынмин может быть уверен только в том, что с пирсингом целоваться охуенно. Штанга в языке небольшая, но чувствуется так ярко, что Сынмин начинает скулить, когда Хёнджин нарочито медленно продолжает избавлять его от одежды и расстёгивать форменные брюки. И что-то вновь обрывается внутри когда Хёнджин, его Хёнджин опускается перед ним на колени, но смотрит так, будто сам Сынмин валяется у него в ногах. У младшего перехватывает дыхание и он начинает кусать губы в предвкушении, потому что дальше Хёнджин своими откровенно охуенными губами начинает ему сосать. Сынмин раздвигает колени, позволяя Хёнджину удобнее расположиться между ними. Старший своими длинными пальцами обхватывает член у основания и начинает вылизывать чувствительную головку, каждый раз задевая уздечку штангой. Хёнджин сосет старательно, заводит головку за щеку и с характерными звуками начинает двигать головой, горячим ртом вбирая почти на всю длину. Сынмин вздрагивает каждый раз, когда штанга проходится по чувствительной коже, его живот скручивает в тугой узел и с каждой секундой ставится все сложнее сдерживаться. — Давай, малыш, — выдыхает Хёнджин, выпуская член изо рта и продолжая надрачивать его рукой, — ты же хочешь сделать это. Хочешь кончить мне в рот, - и снова заглатывает, двигая губами уже вместе с рукой, наращивая темп. Сынмин тяжело дышит и тихо стонет, закрывая себе рот ладонью. Ему хорошо, так хорошо, что от вида Хёнджина и его припухших красных губ он кончает, выскуливая имя старшего в процессе. Горячая сперма наполняет рот старшего и он сглатывает большую часть, поднимаясь с колен. А потом Хёнджин тянется за поцелуем, и, не давая отстраниться и удерживая Сынмина за шею, делится с ним его же вкусом, лениво целуя и стараясь сдержать улыбку от такого Сынмина, потому что тот хмурится, но от влажных губ старшего оторваться не может, расслабленно целуя в ответ, отдавая всего себя Хёнджину. Поцелуй получается таким грязным, что у Сынмина начинает кружиться голова от всего того, что он чувствует сейчас. Умиротворённый Сынмин в расстёгнутой рубашке кажется таким беззащитным, что у Хёнджина снова сжимается сердце. Он снимает с себя форменный пиджак и накрывает им Сынмина, садясь рядом и легко прижимая парня к себе. Тот шепчет «спасибо» и прикрывает глаза, положив голову Хёнджину на плечо. Курящий Хёнджин - произведение искусства, совокупность красивых движений рук, пальцев, то, как он медленно затягивается, как держит сигарету между пальцами или вытаскивает одну из пачки зубами. Сынмину так хорошо, что он закрывает глаза на то, как нагло Хёнджин стряхивает пепел прямо на пол учительского туалета. — Смой бычок в унитаз после, — просит его Сынмин, окончательно расслабляясь в объятиях и утыкаясь носом в шею Хёнджина, вдыхая аромат духов и табака. До конца урока ещё остаётся минут 10, поэтому Сынмин позволяет себе забыть обо всем и укрыться пиджаком Хёнджина от всех забот и проблем, потому что рядом с Хёнджином ему не нужно притворяться хорошим сыном, примерным старостой и образцовым учеником. Он украдкой подглядывает за тем, как Хёнджин выдыхает дым в сторону и снова затягивается, обхватывая фильтр пухлыми губами, которые всего несколько минут назад вытворяли такое, от чего у Сынмина снова начинает теплеть внизу живота. Сынмин так устал быть хорошим и оправдывать чьи-то ожидания. Устал заниматься дополнительно после уроков, устал выполнять внеклассную работу, устал быть примером для младшего брата. Сынмину хочется стать свободным. И быть ближе к Хёнджину. Он отрывает голову от плеча и приподнимается на руках, перекидывая ногу через сидящего на подоконнике Хёнджина и седлая его бёдра. — Мой малыш хочет продолжить? — улыбается старший и обнимает его за талию одной рукой, а другой между пальцами держа незаконченную сигарету. Сынмин не отвечает и наклоняется к нему, мягко целуя горькие от табака губы и вжимаясь в Хёнджина сильнее. У Сынмина вид порнушный. Очки съехали на кончик носа, челка взмокла и прилипла ко лбу, а расстегнутая рубашка обнажает вид на два засоса на ключицах, которые так и кричат «мое, не трогать». Хёнджин разрывает поцелуй всего на несколько секунд, чтобы поднести сигарету к своим губам и вдохнуть немного дыма, после снова целуя Сынмина уже с языком. Ладонь с талии перемещается на ягодицу, собственнически сжимая чужую задницу. Хёнджин начинает снова заводиться и поддаваться бёдрами вперёд, буквально чувствуя через тонкую ткань форменных брюк Сынмина его возбуждение. Звонок с урока звенит так громко, что оба вздрагивают, и Сынмин начинает быстро собираться, наспех застёгивать пуговицы на рубашке, не заправляя ее в штаны, чтобы та немного прикрывала огонь в штанах. Перед зеркалом он приводит себя в относительный порядок и только тогда выдыхает, возвращая себе вид пай-мальчика. Он кладёт ключи рядом с Хёнджином и сразу отступает к двери, боясь только одного: что от Хёнджина он больше не сможет оторваться. «До встречи», — выдыхает Сынмин и выходит в коридор.