Огненный Феникс

      Поверьте, я не какой-то беспечный молодой парень, идущий на поводу своих гормонов. Пять лет я ни с кем не спал, хоть я и не буддийский монах. Я обычный мужчина, у меня есть глаза, но я не хотел размениваться на такие связи, которые ни к чему не приведут, которые были бы чисто для удовлетворения похоти. Жениться в мои планы вообще не входило, потому что после предательства своей первой любви я уже не верил в «долго и счастливо» и в «пока смерть не разлучит вас». Я всегда старался быть профессионалом и не нарушал профессиональную этику, но это не значит, что такого соблазна у меня не было. Почему же ради Агаты я наплевал на всё: на свою карьеру детектива, на свои принципы и кинулся просто в омут с головой в эти чувства, не думая о последствиях? Я не знаю, это нельзя объяснить никак логически. Но одно я знаю точно: никогда я не испытывал таких сильных чувств, даже к Джессике. И это при том, что с ней я был в отношениях почти год, а с Агатой я встречаюсь меньше месяца. Да и считает ли она это отношениями? Просто мистика какая-то, непреодолимое притяжение, которое никак не объяснить. Когда я осознал, насколько сильные и глубокие чувства испытываю к Агате? Раньше я не решался самому себе признаться в этом, ведь мы были знакомы совсем недавно, и слишком многое разделяло нас. Но тогда, когда мы бежали по лесу и я, услышав выстрел, накрыл её собой... Думаю, именно тогда моё подсознание приняло окончательное и бесповоротное решение. Ведь это и есть настоящая любовь? Когда ты готов пожертвовать всем ради неё, даже своей жизнью...       Так вот… Про то, что было за год до Агаты… Про очаровательную молодую вдову и её покойного богатого мужа. Почему я тогда на неё засмотрелся? Просто увидел необычайно красивую девушку, к тому же то, что она была так безутешна, вызвало во мне смесь каких-то странных эмоций. Желание её успокоить и утешить? Честно, вот абсолютно честно, никаких пошлых мыслей не было.       Я сижу в кабинете Гудмана и пробиваю по базе имя Итана Дэвиса. Так, так… Вот он! На меня смотрит фотография серьёзного черноволосого молодого мужчины с карими глазами. Ему 26 лет, родом из Манчестера. Снова Манчестер? Это просто совпадение или… Хотя, это большой город, наверное, просто совпадение. Служил в добровольной армии Великобритании три года, после чего приехал в Патели Бридж два года назад и работал водителем у мистера Андерсона. Почему же он его уволил? И где мне его теперь найти? Обзваниваю все гостиницы, все мотели, всех домовладельцев в городе, ничего. Узнаю, что на вокзале и в аэропорту он не покупал билетов, возможно, он ещё в городе. Как же мне его найти?       За этими думами отправляюсь в морг. Там работает молодой судмедэксперт Томас, он просто фанат своей работы. Есть что-то пугающее в его горящих глазах, когда ему привозят очередной труп, и он с энтузиазмом берётся за вскрытие и установление причины смерти. Я бы не смог заниматься такой работой, для неё нужно абсолютное хладнокровие, которым я не обладаю. — Я ничего не могу тебе сказать! Жди официального отчёта! — Томас категоричен. — Ну пожалуйста! Хоть что-то дай мне! Это точно мистер Джейкоб Андерсон? — Да, я сравнил его зубы с картой ортодонта. Это точно он. — Так ты мне хоть что-то можешь сказать? Можно ли определить, был ли он в бессознательном состоянии под действием какого-то препарата? Или ему проломили череп, перед тем, как скинуть в пропасть? — Ладно. Я мало, что смогу тебе сказать. Но он практически полностью превратился в уголь. Анализы на токсины, на препараты будет непросто взять. Все кости целые, никто ему голову не проламывал. И вот, что ещё интересно: он находился в сиденье абсолютно расслабленно, не пытался выбраться, руки на руле не лежали. — Я тоже это заметил. Значит, скорее всего, он был ещё жив, но в бессознательном состоянии, когда скатился с обрыва. И горел заживо. — Возможно. Тебе виднее, ты же тут детектив, а не я. — Помощник детектива. Ладно, спасибо тебе, Томас, я пойду, у меня ещё много дел.        На следующий день я просыпаюсь не от будильника, а от того, что мне на телефон поступает звонок с неизвестного номера, беру трубку и слышу взволнованный голос: — Мистер Сэмюэль Макото, это миссис Лилиан Андерсон. Вы оставляли мне свою визитку и просили позвонить, если я что-то узнаю. Так вот… Вы не могли бы подъехать прямо сейчас? — Хорошо, я сейчас сообщу детективу Гудману и… — Нет, нет! Пожалуйста, приезжайте один. Детектив меня вчера так напугал… А вы не такой, как он… — Хорошо, я сейчас приеду.       И вот я снова сижу в уже знакомой гостиной с чашкой чая, вся прислуга куда-то подевалась, передо мной сидит очаровательная миссис Андерсон и робко мне улыбается: — Спасибо, что вы приехали, мистер Макото. — Конечно, это ведь моя работа. И можно просто Сэм, мне так привычнее. Миссис Андерсон, Вы что-то хотели мне сообщить? — Ах, да… Вы же заходили с детективом в комнату Итана. И зовите меня Лилиан. — Хорошо, — смущённо улыбаюсь ей уголками губ, — Да, мы с детективом осмотрели эту комнату, но ничего там не нашли. — Горничная отодвигала мебель, мыла полы и нашла вот эту записку с каким-то адресом. Может быть, после увольнения он переехал по этому адресу? — Спасибо, мы проверим его. Вы не знаете, почему ваш муж уволил водителя? — Не знаю… Но уволил он его с большим скандалом. Мне муж не говорил, почему, когда я его пыталась спросить. Он был очень категоричен и не собирался менять своего решения. — Вы были знакомы с Итаном до того, как он устроился на работу в Голден-Скотт? — внимательно наблюдаю за выражением лица девушки. — Нет, почему вы спрашиваете? — глаза удивлённые, она либо хорошая актриса, либо говорит правду. — Каким он был работником? — Ответственным, пунктуальным, муж на него не жаловался, правда… — Что? — Он ведь служил в армии. Вроде бы в Афганистане. Вернулся с посттравматическим синдромом. Он его тщательно скрывал от господина Джейкоба, но я пару раз видела его приступы. Вы думаете, он мог убить моего мужа? — снова на её притягательных глазах наворачиваются слёзы, снова она нервно теребит свои золотистые локоны. — Выводы делать ещё слишком рано, но мы обязаны проверить все версии. — Сейчас, мне нужно отойти, дать кое-какие распоряжения дворецкому, — она встаёт, внезапно её ноги подкашиваются, и она падает на меня. Чашка летит на меня, горячий чай расплескивается по моей одежде. Лилиан вскакивает, хватает со стола салфетку, начинает вытирать мою рубашку и брюки и извиняться: — Простите, мистер Макото… Сэм… У меня закружилась голова, я всю эту ночь проплакала и не спала…       От прикосновений девушки по моему телу начинают бегать мурашки, и я уже забываю, что пролил на себя горячий чай. Смотрю в её глаза, полные нежности и сожаления, чувствую неловкость всей этой ситуации, пытаюсь убрать её руки с такими тонкими изящными пальцами. — Ничего страшного. Но где у вас ванная? Мне нужно привести себя в порядок, а то мне ещё на работу ехать. — Ах, да… Прямо по коридору, вторая дверь слева.        Когда я у зеркала снимаю рубашку и пытаюсь отстирать пятно, открываю шкафчик, висящий над раковиной, запоминаю названия лекарств, стоящих там. Хорошо, что память у меня фотографическая. Смотрю на свою татуировку, на красную кожу, морщусь от жжения. Отлично, ожог первой степени, хотя бы волдырей не будет, пройдёт быстро. Пока я стою там с голым торсом, то слышу стук в дверь, и в ванную входит молодая вдова. Она задерживает взгляд на моём прессе, затем поднимает глаза, смущённо улыбается и протягивает рубашку: — Вот… Простите меня. Это совершенно новая рубашка, я её покупала мужу, а он даже ни разу её не надел. — Спасибо, но нет, извините. Это было бы совсем неудобно, — чувствую, как щёки пылают от смущения, — Пока доеду, от ветра всё высохнет.       И вот я еду по тому адресу, который мне дала миссис Андерсон. Я сообщил Гудману по телефону, умолчав о распитии чая наедине с главной подозреваемой и о том, чем это закончилось. Мы встречаемся у парадного выхода, он окидывает меня взглядом и с усмешкой спрашивает: — А ты чего это такой мокрый? — Ох, лучше не спрашивайте…       Мы поднимается по обшарпанной лестнице, стучим в дверь, которую никто не открывает. Я толкаю её, и она оказывается незаперта. Снимаю пистолет с предохранителя, держу его наготове, прохожу внутрь небольшой бедно обставленной квартиры, осматриваясь по сторонам. Когда мы заглядываем в ванную комнату, то видим Итана Дэвиса. Он лежит с закрытыми глазами в ванне, полной кровавой воды, с перерезанными венами. Гудман щупает его сонную артерию и угрюмо отрицательно качает головой.       На журнальном столике я нахожу открытый ноутбук с набранным текстом: «Я убил господина Джейкоба в приступе гнева после того, как он узнал о моём посттравматическом синдроме и уволил меня. Я не могу с этим жить…» Показываю Гудману предсмертную записку. — И что же? Дело закрыто? — Похоже на то.       Здесь предстоит ещё поработать криминалистам и судмедэксперту, но меня не покидает чувство, что это ещё не конец. Как-то всё слишком просто…