Огненный Феникс

      Я снова просыпаюсь в холодном поту. Озираюсь по сторонам, вижу совершенно смятую постель, хватаю телефон с тумбы и замечаю, что снова проснулся за пару минут до сигнала будильника. Зачем-то я напряжённо пытаюсь вспомнить свой сон, а когда вспоминаю, то мгновенно жалею об этой попытке. Потому что мне снова снилась светловолосая и голубоглазая девочка, бьющаяся в агонии на моих руках. Как долго я отмывал с себя её кровь, но я до сих пор вижу эту кровь на своих руках. Её никогда не отмыть.       Я умываюсь и бросаю взгляд на зеркало над раковиной. Но что-то заставляет меня задержать взгляд на своём отражении. Потому что сейчас на меня из зеркала смотрит прежний «я». Он смотрит на меня: лохматый, высокомерный, нахальный, азартный гонщик, готовый на всё ради новой порции адреналина в крови. Насмешливо смотрит на меня и шепчет мне на ухо: — Тебе меня не спрятать, Сэм. Сколько раз ты меня убивал! Сажай меня за решётку, стреляй в меня, души, закалывай, закапывай. Но я всегда возрождаюсь. Потому что именно я — самый настоящий ты. Гонщик, для которого скорость и гонки — главное в жизни, жажда победы и адреналин в крови. Ты ни в чём не виноват, Сэм. Не ты сбил её, ты бы никогда никого не сбил. Потому что ты был лучшим на дорогах. Но ты променял всё это. И на что? На жалкие попытки стать полицейским и кого-то спасать. Возомнил себя супергероем? Бэтменом заделался? Всех не спасти, и незачем тебе душу рвать над убитыми и гоняться за убийцами, которых меньше не становится. Бросай это. И возвращайся. Чтобы снова быть лучшим на дорогах.       На моём лице играют желваки, но я не могу отвести взгляд от своего отражения. И как я могу думать о подобном после того… что произошло?! Мой взгляд падает на Феникса. Я перевожу его с зеркала на своё плечо, непроизвольно провожу по нему пальцами и мне кажется, что он обжигает меня пламенем. Это не просто какая-то татуировка для того, чтобы казаться крутым, Феникс оберегает меня. Он оберегает меня от того, чтобы стать прежним. Поэтому мой взгляд становится решительным, ладони с хрустом сжимаются в кулаки. И один кулак стремительно встречается с зеркалом под его хруст и звон падающих осколков. — Заткнись! Пошёл к чёрту! Я не ты!       Порезы, еле заметная жгучая боль и капли крови, которые смешиваются с водой из крана и пропадают в сливе. А я завороженно смотрю на осколки и на эту кровь… Боль отрезвляет меня, но это такая ерундовая боль, по сравнению с тем, что много раз было в моей жизни. И по сравнению с тем, что творится в моей душе. Надо залить эти порезы перекисью и замотать лейкопластырем, чтобы не испачкать свою привычную белую рубашку. Надеюсь, Кристофер не будет расспрашивать меня об этих порезах, а то отправит меня к психотерапевту. Я был у психотерапевта после гибели Роберта, когда начальство хотело убедиться, что я готов вернуться в патруль. Тогда я снова убедился, что прекрасно умею притворяться, что я в полном порядке. Также, как и притворялся при поступлении в полицейский колледж, что у меня нет никакого криминального прошлого. Вот, кто я: просто лжец и притворщик. Когда я допиваю свой привычный чёрный кофе, то вижу, что мне на телефон поступает вызов от Кристофера. Взяв трубку, я слышу его бодрый голос: — Привет, Сэм! — Привет, Крис. — Кто рано встаёт, тот на убийство попадёт. У нас очередной труп, поэтому поезжай сразу на место преступления.       Я записываю адрес, быстро одеваюсь и покидаю квартиру. Мои шаги гулко разносятся по лестничному пролету, а я выскакиваю на улицу, в утреннюю весеннюю прохладу и ловлю мимо проезжающий кэб. Приезжаю на место преступления. Всё как обычно: полицейские патрули оцепили улицу, заградительная лента, патрульный видит мой значок, молчаливо кивает головой и пускает меня за эту ленту. Там меня с улыбкой встречает Кристофер, он хлопает меня по плечу: — Мой верный помощник готов к труду и обороне! Хотя мы должны не обороняться, а пойти в наступление и найти этого ублюдка. — Кто убит? — Семидесятилетняя Флоренс Стюарт. Но на пороге дома одной девушки — Анджелы Оливер. — А где эта девушка? — В этом и вопрос.       За разговором мы подходим к крыльцу дома, и я вижу Молли, склонившуюся над телом. Когда она поднимается с отчетом в руках, робко улыбается мне. — Я рада видеть тебя, Сэм. — И я рад видеть тебя, Молли. Хоть и при таких безрадостных обстоятельствах. — Что поделаешь? Такая уж у нас работа, — отвечает Кристофер.       Я смотрю на тело пожилой женщины, раскинувшей руки, всё крыльцо залито кровью. Её лицо искажено в ужасе, глаза открыты и остекленели, и эта чудовищная рана... От такой картины и запаха крови мне становится не по себе, но я беру себя в руки. — Надо ещё делать вскрытие, — говорит Молли, — Но и так видно, что она убита ножевым. Видишь, он ей перерезал горло и сонную артерию. Бедная женщина… — Вот так взять и хладнокровно перерезать горло старушке… Словно одно отточенное движение. Кажется, мы имеем дело с настоящим хладнокровным психопатом, Крис. — Согласен. Но вот насчёт хозяйки этого дома. Она ведь пропала. — Пропала? Она связана с этим убийством? — Сегодня поступил звонок в службу спасения. Ты должен услышать это, Сэм. Мне уже прислали на почту, сейчас отправлю тебе запись.       Я получаю сигнал на телефон, открываю файл и слушаю его. — Вы позвонили в службу 999. Что у вас произошло? — Пожалуйста, помогите мне! Ко мне в дом кто-то забрался. Мне очень страшно, отправьте ко мне полицию! — Помощь уже в пути. Но, пожалуйста, оставайтесь на связи, пока они не приедут. Как вас зовут? — Анджела Оливер. — Анджела, заприте дверь в своей комнате. — Хорошо. Сейчас. — На каком вы этаже в доме находитесь? — На первом. — Вы можете выбраться в окно из дома? — Нет, нет… Нет! Я не могу, я не могу! У меня агорафобия. — Анджела, тогда просто откройте окно, чтобы злоумышленник подумал, что вы сбежали. И спрячьтесь в шкафу или под кроватью, где есть место. — Ладно. Но где полиция? Мне так страшно! — Патруль уже едет к вам. Они будут с минуты на минуту. Оставайтесь, пожалуйста, на связи.       Шорох. Видимо, из-за того, что Анджела спряталась. Затем резкий шум, хруст, словно выломали хлипкий замок у межкомнатной двери. И крик, заставляющий меня покрыться мурашками. — Ааааа! Нет, нет, пожалуйста, пожалуйста! Не трогай меня! Прошу тебя, не трогай меня. Я же верила тебе! Умоляю, умоляю! Помогите! Помогите!       И разговор обрывается. А я тяжело вздыхаю. Потому что слышать подобные разговоры, мольбы о помощи, крики… Должен был привыкнуть уже за время своей службы в полиции, но не могу. Это не то, что видеть подобное в триллерах и фильмах ужасов. Мне смешно смотреть подобные фильмы, потому что в жизни всё гораздо страшнее. И крик в фильме ужасов — это всего лишь игра, а дрожащий шёпот, когда человеку действительно страшно, эти мольбы о помощи, эти крики, когда человек смотрит в лицо своей неизбежной смерти… Когда ты приезжаешь на место преступления, а уже поздно, это не передать словами.       В доме уже вовсю работают криминалисты, а мы с детективом проходим в дом. На кухне я замечаю большое количество пустых бутылок из-под алкоголя. И упаковки таблеток. Беру одну упаковку, разворачиваю инструкцию и внимательно читаю показания и противопоказания. — Так я и думал. Эти таблетки нельзя мешать с алкоголем. Но Анджела их смешивала. — Видимо, поэтому, не поверили её предыдущим звонкам. Звонит какая-то сумасшедшая под психотропными таблетками с алкоголем. — А были ещё звонки? — Да, оказывается. Она видела преследователя в окне. Звонила много раз. Патрульные приезжали, никого уже не было. Ей не верили, заявление она писать отказывалась, потому что совсем не выходит из дома. — Нам нужно будет прослушать записи всех звонков в службу спасения. И поговорить с её психиатром, чтобы узнать, как у такой девушки возникла агорафобия.       В гостиной я смотрю на каминную полку, на которой стоят фотографии. Анджела со своими родителями улыбается, они у Лондонского глаза. А здесь они на школьном выпускном. Радостная, счастливая, каштановые волосы, карие глаза, которые светятся. Очень миловидная девушка. — Где её родители, Крис? — Они погибли. Несчастный случай. Разбились в автокатастрофе. — Видимо, поэтому у неё развилась агорафобия. Потому что с ними она была счастливая. Но потом панически стала бояться выходить из дома. Стала пить и проходить лечение психотропными таблетками. Но поговорим обязательно с психиатром. Насколько нужно бояться покинуть свой дом, чтобы не убежать, даже когда вломился преступник, которого она боялась до ужаса? Боялась до ужаса… — Я же вижу, Сэм, что тебя осенило. Поделись со мной своей очередной гениальной идеей. — Она его знала! Анджела знала напавшего! «Я же верила тебе». Она знала убийцу. — Он похищает девушку, тащит её из дома к машине, а на шум прибегает внимательная соседка. — Зря она это сделала. Должна была позвонить в полицию и не высовываться. Но поплатилась жизнью за это. Целью была именно Анджела, а не Флоренс. Флоренс просто не повезло оказаться не в то время не в том месте. И встретить настоящего психопата. — Убийство и похищение. Дело рук одного ублюдка. Поэтому заниматься этим расследованием будем мы. Хоть наш отдел и не занимается похищениями. Найдем девушку, найдём и убийцу. — Лишь бы она была жива. — Будет. Иначе зачем её было бы увозить, Сэм? Один труп он легко здесь оставил. Оставил бы и второй. Но она нужна ему живой. По крайней мере, пока.       Мы проходим в спальню девушки. Постель, из которой выбралась испуганная девушка, выломанная дверь. И шкаф. Открытый, вещи разбросаны, словно девушка отчаянно сопротивлялась, хватала всё, что под руку придётся, как утопающий за соломинку, но лишь пыталась оттянуть неизбежное. Она сопротивлялась изо всех сил… У преступника должны остаться царапины, синяки. А у девушки частицы его кожи под ногтями. Я смотрю на криминалиста Итана, он ищет отпечатки, расставлены таблички, а другой криминалист фотографирует место преступления. — Ищи внимательно, Итан. Ничего не пропусти, — говорит ему Кристофер. — Я умею делать свою работу, Кристофер. Вот уже кое-что нашёл.       Он поднимает пинцетом несколько волос и убирает их в пробирку. Я протягиваю руку к пробирке и задумчиво смотрю на эти волосы. — Чёрные… Да ещё и с фолликулами. Жертва сопротивлялась, могла схватить его за волосы. Но ведь удастся выделить ДНК? — Да, конечно! — отвечает криминалист, — Хорошо, что волосы с луковицами. А то ничего не получилось бы. Но времени это займет немало. — Ничего, нам будет, чем заняться в это время.       Долгие, долгие расспросы соседей, которые ничего не дали. Камер в этом переулке не оказалось. На следующий день, отправляясь на работу, я машинально проверяю свою почту. С удивлением достаю конверт, подписанный «Сэмюэлю Макото». Открываю его, и меня бросает в жар, а в висках начинает пульсировать, потому что в нём находится прядь каштановых волос. А в записке написано: «Анджела жива. Но ей очень страшно. Долго ли она будет жива? Зависит от вас, помощник детектива Сэмюэль Макото. Игра началась!»